– Что особенного в вашем роде?
– В нашем! – резко поправила собеседница. – Мы сильно генно-модифицированы. И каждый наш наследник – это мощь всех предыдущих поколений. Каждый ребёнок несёт в своих генах информацию родителей, и так до самого начала рода. Либера была первой, кто искоренил в себе страх и жалость, в те далекие времена ещё с помощью древней магии, которой не осталось ныне. А дальше в процессе искусственной эволюции рода мы снизили до минимума нашу эмпатию. Наши наследники – хладнокровные правители, которые не дают чувствам разрушить установленный прядок. Это способствует процветанию разумных существ. И с каждым поколением мы рождаемся сильнее и могущественнее. Мы способны жить до десяти тысяч лет. В генах нашей семьи теперь отсутствует ген старения. Клетки не умирают, но и восстанавливаться вечно они не могут. Гиронимус – это самый долгоживущий род во всей Вселенной. Нас относят к виду «хомоцетус», самый редкий в мире род гуманоидных существ, выведенный искусственно. На межзвёздном рынке господствует генная инженерия. А наше долголетие возможно также благодаря появлению двух сердец, безостановочно бьющихся в груди. Этого в себе ты не мог не заметить.
Изабелла слегка улыбнулась и сделала небольшой глоток чая из кружки, которую не выпускала из рук. Затем она продолжила свой рассказ:
– Остальных органов у нас гораздо меньше, чем у других людей. Это и делает нас в сотню раз более выносливыми и развитыми, чем все остальные. У нас есть все ресурсы, чтобы находить новые способы продления жизни. Моя прабабушка умерла только в прошлом году из-за неудачного эксперимента по восстановлению её генов. Она властвовала Вселенной целых пять тысяч лет прежде, чем передала свою власть. Основатели рода установили для нас определённые правила. Например, становиться правителем Вселенной или какой-то её части можно в возрасте двадцати одного стандартного года, не раньше. Первой из нашего рода тоже было двадцать один, когда она начала завоёвывать миры. Как Либера на это решилась, она никогда не рассказывала, да и, собственно, не хотела говорить, но мы можем догадываться по легендам. Жениться и выходить замуж можно только за жителей планет первого и второго типов, остальные – не достойны нашего рода. Наследников должно быть не больше десяти, и в конце правления путём испытания выбирается один избранный. Моя дочь до сих пор не выбрала ни одного.
Изабелла снова сделала небольшую паузу, и мне показалось, что-то последний факт слегка опечаливает её. Но она спокойно продолжала:
– А я выбрала десять наследников. На мой взгляд, все они были достойны. Тогда по моему приказу они сами решали, какое испытание определит будущего правителя. До сих пор жалею об этом, это одно из немногих событий, которое смогло вызвать глубоко скрытые во мне чувства. Мои дети устроили бойню. Шестеро умерли, трое молили о пощаде, как последние трусы. А победила всех Химера. Приструнила оставшихся братьев и сестёр. Она решила за них, что Вселенная будет принадлежать именно ей, так и не иначе. Хотя, я уважаю её за это, но столько хладнокровия не видала давно. А именно таким и должен быть кровный правитель.
– Но почему именно я, раз у Химеры было много детей? – я смотрел на Изабеллу широко распахнутыми глазами, и это, похоже, вызывало в ней смятение.
– Высшим династиям запрещено избавляться от детей искусственным образом, а Химера не любит младенцев. Из тех, кого она признала за девять тысяч лет, едва наберётся двадцать пять принцев и принцесс. Никого из них она не сочла достойным наградить статусом наследника. Тогда она и заявила мне, что раз её срок пришёл, она найдёт настоящего преемника среди брошенных. И так получилось, что ты, Маркус, сидишь рядом со мной. Химера рассказала, что звёзды на небе выстроились в ряд в момент твоего появления на свет. И сама звезда Надежды благословила тебя. Значит, ты достоин находиться здесь по праву рождения. Значит, тебе судьбой написано вести за собой все миры. После испытания станет ясно, так это или нет.
– Что это за звезда такая? И какое испытание я должен пройти?
– У нас существует миф о двух Богах и звезде Надежды. Её видно из любого уголка Вселенной живым существам, но нет ни на радарах, ни на космических картах. Миром живых правит Бог Жизни, имени его никто не знает, а вот миром мёртвых повелевает Аид – Бог Смерти. Именно он решает, сколько времени нужно пробыть в загробном мире, чтобы возродиться снова в мире живых, – Изабелла остановила свои речи, чтобы допить чай, и добавила: – Испытание определяет истинный правитель, сейчас это твоя мать, и я не имею ни малейшего понятия, что это будет.
– Про Аида я читал на Земле. Это же не простое совпадение? И древнегреческий с латынью имеют много заимствований из общего языка не просто так?
– В период земного Средневековья и после многие жители развитых планет спускались на Землю ради развлечения. Развитым хотелось участвовать в войнах, руководить и совершать многие запрещённые у нас вещи, без вреда для вселенской сети. А это можно спокойно организовать на планетах с подобным уровнем развития. Желающих оказалось настолько много, что Земля унаследовала отголоски нашей религии и языка. Не просто так одно из мифических чудовищ величают именем твоей матери, – рассказала она с еле уловимой иронией.
– Мне тоже следует в это верить? – спросил я.
– Да, это было бы полезно для тебя. И если тебе будет плохо, молись звезде Надежды, она подскажет верный путь. Для этого Бог Жизни и создал её.
– Как я должен молиться? Да и как отличить её от тысяч звёзд на небе?
– Не важно, как. Обращайся к ней и проси помощи. Но никогда не молись Богу Смерти. За это он может забрать тебя в свой мир раньше времени. Ты видел звезду Надежды не раз. И если ты посмотришь на небо с Лоракса, она не поменяет своего месторасположения, – Изабелла посмотрела на большое витражное окно. – А вот существует ли она, на самом деле, никто не знает. Ни одному разумному существу не удалось определить её местонахождение во Вселенной. Это прямое доказательство существования Богов.
Я встал и подошёл к тому витражному окну, куда смотрела Изабелла. Начинало темнеть, и звёзд на небе не было видно, кроме заходящего светила Лоракса. Я пригляделся, и увидел в небе небольшой светящийся блик, который притягивал мой взгляд. Казалось, что он становился всё ярче и ярче, и что-то мне шептал так тихо, что разобрать было невозможно. Это и была звезда Надежды… Так вот, кто пытался говорить со мной все эти годы! Я не мог оторвать от неё взгляд до тех пор, пока Изабелла снова не обратилась ко мне.
– Ты увидел её? – спросила она, не вставая с кресла.
– Да, я видел её и на Земле, и в открытом космосе, когда меня хотели убить. Она… – я на миг призадумался, – она помогла мне…
– Звезда существует с момента образования Вселенной. Но есть один любопытный факт…
– Какой же? – спросил я и вернулся на своё место.
– Она периодически пропадает на неопределённое количество лет, что сеет панику и страх во всей Вселенной. Люди думают, что в такие моменты Боги не милостивы. Последний раз она вернулась в день твоего рождения. Любопытная загадка.
– И, в самом деле, – я взял в руки чашку с уже остывшим чаем.
– Ты знаешь, кто на тебя напал по пути сюда, и как ты выжил? – она не отводила от меня своего пристального взгляда.
– Не знаю… Выживание в космосе – тоже особенность нашего рода?
– Нет. В первый раз тебя отправили в открытый космос на смерть. Я не знаю почему, а Химера не расскажет. Второй раз можно назвать родовой междоусобицей, на тебя напала твоя же сестра. Она использовала катер того же корабля, который привёз тебя сюда. А защитное поле космолётов автоматически настроено пропускать смежные шлюпки и корабли. Так она и подобралась к тебе…Близится смена власти, и каждый хочет сократить количество соперников, поскольку Химера ещё не выбрала десять наследников для испытания. Если она найдёт меньше десяти брошенных детей, шанс получат и те, кого она хотя бы признала, – Изабелла ненадолго задумалась и отвела взгляд в сторону. – И вот уже второй раз ты выживаешь. Это можно объяснить древней магией звёзд, но она исчезла сотни тысяч лет назад.
– А ведь у меня же есть способности!
– Мне уже доложили об этом. Только маги рождаются от союза двух магов, а в нашем роду магии никогда не было. Были разные расы, но не маги. Все эти загадочные причины твоего выживания заставили мою дочь саму спуститься на планету третьего типа и забрать тебя. Поверь, никто из твоих выживших братьев и сестёр такой чести не удостоился, – она усмехнулась. – Поэтому мы хотим увидеть, на что ещё ты способен.
– Почему вы называете Землю планетой третьего типа? Что она для вас значит?
– Понимаешь… Существует всего девять типов планет, осваиваемых людьми. Первый – это развитые планеты-столицы. К ним относится и Лоракс, а также его спутники: Венилия и Неллия, ты мог наблюдать их на небе. Эти спутники названы в честь наших предков по женской линии. На планетах первого типа сосредоточена вся власть и культура известных миров. Лоракс – столица Вселенной, потому что здесь живёт правительство, и она возглавляет этот список. Ко второй группе относятся остальные планеты развитых галактик и систем, которые входят во вселенскую экономику. А вот уже к третьей группе относится ваша Земля, на подобных планетах жизнь ещё только развивается. И жители этих планет должны дойти до определенного уровня прогресса, тогда мы получим право представиться им. Земля поистине уникальна, – Изабелла глубоко вздохнула и отметила: – Я бы уже рассказала её жителям о нас. Нигде больше я не видела, чтобы люди уничтожили свой же мир, смогли выжить и в кротчайший срок прийти к процветанию в гармонии с природой. Но, к сожалению, её космическая сфера оставляет желать лучшего. Четвёртую группу составляют планеты с первыми признаками разумной жизни. Это, например, та же Земля в эпоху Средневековья. Я там была в это время и могу сказать, что нет в мире существ более эгоистичных и эмоциональных, чем земляне. Пятая группа – планеты, на которых нет разумной жизни. Как Земля в эпоху динозавров. Такие планеты пригодны для засевания гуманоидными существами и колонизации. Чаще встречается второе, поскольку население Вселенной растёт, и мы предлагаем хорошие условия для развития новых планет. А вот шестая группа – планеты, на которых только начинает развиваться жизнь. Там живут простейшие микроорганизмы под слоем океана или льда. Хотя часто встречаются и водоросли. Такие планеты пригодны для терраформирования и только потом засевания разумной жизнью, что произошло и с Землей двадцать миллионов лет назад. Шестой тип включает в себя планеты с зарождающейся атмосферой, к таким относится Марс из Солнечной системы. Жизнь на них возможна теоретически, но терраформирование может неправильно сработать и навредить планете. К седьмому типу относятся планеты, на которых есть признаки зарождения атмосферы. Например, это могут быть частицы водорода в окружающем каменную планету гало. Восьмой и девятый тип – это планеты, на которых жизнь невозможна, даже попытки искусственного создания атмосферы не приводят к успеху. Они отличаются только по составу, могут быть с твёрдой поверхностью или состоять из газов. Таким образом, к девятому типу относится Юпитер из Солнечной системы.
– Зачем засеивать планеты зачатками разумной жизни?
Я допил чай и поставил чашку из тончайшего стекла обратно на стол.
– Только это способствует естественной эволюции всех гуманоидных видов, зарождению новых генов и техническому прогрессу в целом. Например, никто раньше не придумывал технологии восстановления планеты после ядерных взрывов, а на Земле придумали. И это восхитительно. Как только Земля соединится со Вселенской сетью и перейдёт во второй тип, эти технологии будут доступны всем мирам, – Изабелла говорила по-прежнему крайне спокойно, не показывая эмоций.
Информация потоками проходила через мой мозг, и я с трудом пытался осознать и запомнить всё услышанное, несколько минут молчал и обдумывал, что ещё важного можно узнать. И тут меня осенило!
– А кто мой отец?
– Милый мой, этого даже я не знаю. За тысячи лет правления моя дочь ни разу не выходила замуж, и мне не известно, сколько у неё было любовников. У нашей семьи обширное фамильное древо, ветви которого переплетаются с шестью из семи существующих во Вселенной рас. Так что, им может оказаться кто угодно, и маловероятно, что Химера расскажет тебе правду.
Изабелла не отводила от меня леденящего взгляда. Этим мы с ней явно отличались. Земляне вдохновили меня своей способностью чувствовать, и я научился у них многим эмоциям, которых в детстве даже не понимал. Сейчас я был обескуражен, и вспомнил, наконец, об Элиз. Я искренне сожалел, что забыл предупредить её о своём исчезновении, и у меня не осталось способа связаться с ней. Это вызывало глубочайшую печаль. Изабелла заметила перемену во мне и поинтересовалась:
– С тобой всё в порядке?
– Да… Но я оставил подругу с Амарана на Земле. Есть ли способ с ней связаться? – мне так хотелось на это надеяться.
– К сожалению, пока мы с Землёй не объединены одной информационной сетью, это невозможно. К спутникам землян можно подключиться только вблизи планеты.
– Значит, я увижу её не скоро, – печально вздохнул я.
– Эта проблема покажется мелочью по сравнению с тем, что тебе уготовано. И предстоит многому научиться перед испытанием. Но знай, что я в тебя верю. Если у тебя ещё остались вопросы, я обязательно на них отвечу завтра. А пока я провожу тебя в твою комнату. На сегодня я устала.
– Хорошо. Спасибо вам за этот разговор!
Мне хотелось обнять её, но я не посмел и притронуться. И всё же меня переполняла радость, что нашлась моя настоящая семья.
Изабелла провела меня в спальню по длинным коридорам и галереям замка, которые были расписаны в стиле разных эпох развития Вселенной. Все двери были украшены ручками из драгоценных камней. Спальня напоминала каюту королевского корабля, только просторнее и удивительнее. Больше антикварной мебели, вместо современной антигравитационной.
Усталость от выхода в открытый космос окончательно не прошла, так что все размышления пришлось оставить на завтра. А когда я лёг в постель, мне показалось, что одеяло сплетено из шёлковых нитей, словно моё тело лежало на крыльях гигантской бабочки. Так и заснул под этим блаженством.
Я провёл на Лораксе половину стандартного года, и каждый день ко мне приходили учителя, учили чему-то новому. Одни рассказывали подробную историю возникновения и развития Вселенной, другие учили языку древних людей, на котором до сих пор ведутся дипломатические переписки и оформляются документы высшего сана. Этот язык насчитывает сорок падежей и около ста форм обозначения времени. Я бы с лёгкостью мог выучить любой язык, кроме этого! Только на запоминание правил грамматики у меня ушло четыре стандартных месяца ежедневных тренировок.
Меньше всего времени учителя отводили религии, уроки которой сводились к пересказу древних легенд про двух Богов. Самая правдоподобная гласит, что после зарождения человечества Бог Жизни окрестил своих подданных символами родства, которые сохранились по сей день только у потомков столь древних родов, как наш. Самой нелепой была легенда о том, как Бог Смерти помог основательнице нашего рода соединить миры взамен на её любовь и наследников, а их было не мало. Говорят, она до сих пор разделяет с ним трон на том свете. Подразумевается, что именно поэтому верховная знать получила долголетие в мире живых ещё до создания генной инженерии. Но мои живые предки в это не верят.
Меня поразил интересный факт о планетах, на которых разумная жизнь возникла не естественным образом, а её посеяли искусственно – путём внедрения основы человеческого ДНК в геном неразумных существ, чтобы они дальше могли самостоятельно развиваться. Так произошло и на Земле с своё время, что объясняет резкий скачок эволюции млекопитающих. Поэтому все человеческие существа во Вселенной похожи и различаются только особенностями развития из-за условий формирования планет, где они выросли. Например, люди, живущие на планетах с большей силой притяжения, ростом не отличаются, зато у них хорошо развита мускулатура, и они гораздо более сильные сами по себе. Там, где сила притяжения меньше, у людей сформировался гораздо более подвижный позвоночник, менее выраженная мускулатура, и выработалась особая «пружинящая» походка.
Вселенная, на самом деле, не безгранична, это подтвердили учителя. Её границы связаны со скоплением планет девятого типа, а после них – одна неизведанная пустота, и всегда в неопределённом месте – плавающий портал перехода через пространство и время.
И не соврал Люциус, Млечный путь также находился вблизи границ Вселенной, но в безопасной зоне. Мне рассказали, что если планета с разумной жизнью случайно переходила границу, а такое бывало всего несколько раз, то она возвращалась назад как планета девятого типа. Всё живое на ней умирало из-за медленной скорости перехода между пространством. Поэтому на «окраинах» почти никто не живёт.
Я множество раз просился на прогулку по планете. Но мне не позволяли выходить дальше сада, расположенного вокруг резиденции. Это угнетало. В самом замке я не нашёл тронного зала, который представлялся мне самым роскошным местом во всей Вселенной. Как оказалось, сюда не приходят «подданные», а все вопросы решаются за столами в правительственных зданиях. Коронации и свадьбы правящий семьи празднуются на площади в десяти километрах от резиденции. И только там на нас могут смотреть остальные люди.
Я настолько привык к земной системе счисления, что автоматически переводил новые величины в голове на привычный манер. Инопланетные величины показались слишком запутанными и заурядными, поэтому от привычки переводить все в метры избавиться не удалось.
Уже через неделю пребывания в замке меня стали водить на тренировочные площадки армии при дворе, чтобы я мог научиться защищать себя. И всегда в сопровождении Люциуса. Опытные воины с должным уважением учили меня рукопашному бою, помогали осваивать оружие и боевые скафандры. Большая часть вооружения стреляла плазменными зарядами и оснащалось миниатюрными термоядерными реакторами. Подобные пистолеты были и у отморозков, напавших на меня на Земле. Я стрелял и из винтовок, и из пистолетов. Перчатки армейских скафандров снаряжались лазерными зарядами для проведения тонких, но мощных лучей.
Сокрушительное ядерное и термоядерное оружие использовалось только для разрушения необитаемых планет при прокладке космический путей для квантовых прыжков кораблей. Поэтому если кто-то и решался воевать, сбрасывать атомные бомбы имело право только высшее правительство, в том числе и Химера. Мне рассказывали, что обычно, если кто-то ведёт вооруженный спор за территорию, это делается преимущественно людьми. Более «бедные» планеты вооружались мечами и прочим холодным оружием. Сталь, из которой их делали, была способна противостоять лазерам и небольшим плазменным выстрелам за счёт сильного отражающего эффекта. Поэтому не раз в истории Вселенной можно было увидеть, как восставшие шли с клинками и мечами против более технологичного оружия.
После одной из таких тренировок с элементами истории войн Люциус снова провожал меня к покоям, и я ненароком спросил:
– Зачем меня учат сражаться, если у нашей семьи столько воинов, которые могут нас защитить?
– Вы уже пережили момент, когда охраны не было поблизости.
– Но, – я задумался на несколько секунд, – я больше не хочу никого убивать.
– Признаться, я впервые слышу подобное от потомка семьи Гиронимус. И это странно. Они все безжалостны и беспощадны, – отвечал Люциус.
– Может, в моей ДНК какой-то сбой, и я не смогу принять участие в испытании? – мне до сих пор не хотелось верить в происходящее.
– Это не важно, испытание всех рассудит…
– У меня есть право отказаться? Я не хочу участвовать в экзамене, ради допуска к которому все члены моей семьи готовы убить меня, – возмущённо заявил я.
– Дворец – самое безопасное место на планете, – невозмутимо отвечал мой новый друг. – А вот об испытании вам лучше спросить саму королеву.
– Я не видел её уже несколько месяцев, словно она и вовсе не хочет общаться со мной! – резко сказал я, скрестив руки на груди.
– Попробую что-нибудь придумать.
Я поблагодарил Люциуса за попытку помочь, и мы уже дошли до моей спальни.
Ещё неделю продолжался мой обычный распорядок: учёба и тренировки. Мне начинало это надоедать. Я все чаще думал об Элиз. Перекрутил в голове множество вариантов, как бы забрать её с Земли. Я скучал по этой дивной планете. Лоракс был прекрасен и могуч по-своему, но чистоте воздуха и гармонии Земли он мог только позавидовать.
Этой ночью я думал дольше обычного, несколько раз вставал, чтобы посмотреть на привычный вид из панорамного окна в моей высокой башне. Но мысли прервал резкий стук в дверь. Я удивился, что кто-то в ночи решил меня проведать. Показалось, вдруг это Химера, наконец-то, решилась со мной поговорить, и поспешил открыть дверь. Но не успел я дойти, как двери резко распахнулись, в комнату ворвался человек в чёрном одеянии, закрывавшем даже лицо. Он приставил к моему лбу плазменный пистолет. Меня охватила паника. Не прошло и секунды, как он нажал на курок.
Мне повезло резко развернуться, и заряд пролетев мимо, вышиб окно. Раздался треск, полетели осколки. По воле инстинктов я выхватил оружие из рук нападавшего и выкинул в разбитое окно. Тогда незнакомец резко толкнул меня на пол, но я вскочил, чтобы накинуться на него со всей силой. Соперник значительно превосходил меня в весе, парой ударов ему удалось заново повалить меня на каменный пол. Он схватил меня за шею и начал душить. Я хотел ослабить хватку, но мне не хватало сил. В глазах темнело. Пытаясь ухватиться за какую-то возможность, я заметил длинный осколок стекла, валявшийся рядом. Одной рукой я изо всех сил удерживал хватку противника, а второй подобрал осколок. Чужак схватил меня за запястье, но я не сдавался в попытках пересилить его. Осколок разрезал мне ладонь. Несколько мгновений я боролся с нападавшим, пока не понял, что уже не дышу, но ещё соображаю.
Моё тело обмякло, и голова опустилась на пол. Глаза оставались открытыми, но неподвижными. Ладонь с окровавленным осколком распрямилась. Взгляд остался направлен в сторону окна, и я всё ещё видел. Нападавший встал, оглядывая моё бездыханное тело.
Мириады звёзд сверкали на ночном небе, и только одна из них сияла ярче других. Сознание снова пронзил невнятный шёпот светила, и я почувствовал огонь во всём теле. Мне стало так жарко, словно меня подожгли изнутри.
Я согнулся в судороге и ощутил прилив невиданных ранее сил. Из-под чёрного одеяния чужака сверкали ошарашенные глаза. Я хотел встать, но чужак снова пытался повалить меня на пол. Он лишь на секунду прикоснулся к моей коже и тут же с визгом отдёрнул руки. Его перчатки расплавились, а на ладонях тлела плоть. Он попятился к стене, оглядывая руки. Я подобрал осколок, уже не чувствуя боли, стремительно подлетел и вонзил стекло ему в горло. Фонтан багровой крови залил меня и всё вокруг, а нападавший упал замертво.
Теперь мне казалось, что это не последняя смерть, которая приходит ко мне. И каждый раз у меня был выбор: быть убитым или стать убийцей. Я уже не испытывал облегчения от спасения, но с ужасом думал о будущем. О подобной судьбе я вовсе не мечтал…
Телу всё ещё было невыносимо жарко, и глаза мои тоже пылали. Я весь перепачкался кровью. И первая мысль, что пришла мне в голову – это не позвать на помощь, а охладиться в ванне. Не снимая пижамы, я залез в большую антигравитационную ванну и подал голосовую команду о включении ледяной воды. Она резко полилась на меня сверху, но за доли секунды превращалась в пар. Я лежал так и улыбался с закрытыми глазами, пока мне не стало чуть легче.
Ко мне пришли не из-за сработавшей системы охраны, а потому что увидели пар из разбитого окна. Вода теперь не испарялась, а кипятком стекала вниз и уходила в отверстие слива. Я уже засыпал, когда Люциус тронул меня за плечо. Он прикоснулся и сразу отдёрнул руку. Я открыл глаза и увидел, как Люциус машет рукой, пытаясь её охладить. Мне стало очень смешно, и я расхохотался. Он тут же прекратил размахивать рукой и спросил:
– Что здесь произошло?
– А разве не видно? Ты мне неделю назад говорил, что замок – самое безопасное место, да, да, да, – я снова рассмеялся.
– Это по-твоему смешно? – верзила впервые обратился ко мне, не соблюдая правил уважительного тона.
– Смешно то, что я клялся себе больше не убивать. И вот, пожалуйста, – я указал рукой на выход из ванной комнаты, где охранники осматривали тело убитого.
– Как ты одолел его? На нём форма самых безжалостных наёмников! – удивлялся Люциус.
– Оно как-то само получилось, – я продолжал смеяться.
– Ты это сделал также, как на корабле?
– Нет, в тот раз огонь был далеко от меня. Сейчас я чувствую его всем телом, – мой тон стал резко серьёзным.
– Маркус, ты удивительный.
– Ага, – зевнул я и понизил голос, наконец-то, почувствовав холод воды. – Может, теперь Химера со мной поговорит?
Мне резко захотелось спать, и всё, что Люциус говорил, проносилось мимо сознания. Ощутив прохладу, я крепко уснул.
Проснулся ближе к обеду. В кровати. Ощущалась слабость во всём теле. Комната выглядела лучше прежнего, словно все события ночи мне только приснились. Я огляделся и почти в это поверил. Только наличие двоих охранников в спальне отчётливо свидетельствовало об обратном. Видимо, они передали Люциусу информацию о том, что я проснулся, через свои инфо-датчики на глазных линзах. Такие имелись у всех жителей вселенской сети, кто мог себе их позволить. Их функции напоминали браслеты мульти-сферы с Земли. Линзы как раз отвечали за изображение, которое видит пользователь. Только это была в тысячи раз более мощная вещь, чем та же мульти-сфера, которая передавала запросы на уровне мыслей через имплант размером в несколько миллиметров, вживлённый в переднюю лобную долю мозга, через микропрокол внутри носа. Только земляне использовали сеть интернета для передачи информации, а инфо-датчики функционировали благодаря ограниченному искусственному интеллекту.
Его специально сделали ограниченным, чтобы не создал органические формы жизни с прямым подключением, что значило бы создание новой расы. Удивительно, но все члены нашей семьи отказывались от инфо-датчиков, и мне его тоже не предложили. Видимо, они боялись, что их мысли кто-то услышит, хотя закон строго охранял право на свободное мышление.
Люциус пришёл в спальню спустя всего несколько минут после моего пробуждения. Он просил меня скорее одеваться. Меня ожидала Химера.
Я поспешил собраться с надеждой услышать от матери ответы на множество вопросов. Люциус повёл меня к полигону при дворе, где мы обычно тренировались. Сначала мы шли привычным путём, а ближе к месту назначения свернули к казармам. Лифт поднял нас на самый верх, и я увидел большую смотровую площадку. Погода была хорошая, поэтому крыша и окна были свернуты. А Химера сидела за небольшим антигравитационным столиком возле самого обрыва площадки, где ранее располагались окна. Чуть присмотревшись, я заметил голубоватое защитное поле, которое не позволяло никому и ничему падать вниз.
Мать смотрела на плановую тренировку солдат и заметила меня только тогда, когда я поздоровался с ней. Жестом она велела мне сесть рядом, а всем охранникам приказала уйти с площадки. Я окинул взглядом бойцов внизу, – вид был и, правда, хорош, – но, недолго думая, решил начать свои расспросы:
– Для чего их тренируют? И меня тоже? – я не сводил глаз с полигона.
– При нашем дворе живут и тренируются только лучшие солдаты. Это мой личный отряд миротворцев. Завтра они отправятся устранять восстание на Кселоне, – Химера пристально поглядела на меня. – И судя по вчерашнему происшествию, твои тренировки тоже не прошли даром.
– Кто пытается меня убить? – я внимательно посмотрел на мать.
– Вся наша родня, которая стоит в очереди на престол, если я не выберу наследника, или же, если все наследники умрут, – она усмехнулась.
– А что, если я не захочу стать наследником?
– Хм, таких правил у нас нет. Обычно, наоборот, каждый стремится заполучить власть над целой Вселенной.
– Мне кажется, что я не гожусь для этой роли, – я старался говорить спокойно и лаконично, не показывая бурю эмоций внутри.
– А вот это уже решит испытание, – Химера взяла со столика бокал с шипучим напитком и поднесла его к губам, чтобы пить медленно, наслаждаясь.
– Что это за испытание, и когда оно будет? Может, я в самом начале сдамся и дам возможность остальным?
– Так не получится, – Химера говорила чётко, а её большие глаза выдавали некоторое удивление. – По правилам либо ты убьёшь противников, либо они убьют тебя первыми. Но я подозреваю, что такое испытание будет пустяком для тебя.
– Нет! – громко возразил я, вскочив со стула. – Люди не должны умирать из-за чьей-то прихоти! Я хочу отказаться от испытания и вернуться на Землю! – на этот раз эмоции взяли надо мной верх.
– Боюсь, что у тебя нет выбора. Мне не нравятся твои эмоции, и ты мне кажешься слишком странным для рода Гиронимус. На какой планете, говоришь, ты вырос?
– На Амаране номер шесть, – уже спокойнее ответил я и снова сел.
– А как ты туда попал? – Химера пристально смотрела в мои глаза.
– Вы лучше меня знаете это. Я знаю только, что меня нашли на острове, и всё.
– Вспомни, может, какие-то природные явления предшествовали твоему появлению?
– Хм, – я задумался, – мне рассказывали, что в море упал метеорит, из-за него на берег острова обрушилось огромное цунами, которое разнесло всё вокруг.
– Маркус, – её лицо расцвело в лёгкой улыбке, – этим метеоритом был ты.
– Это же невозможно! – на самом деле, я всё помнил, но в этом разговоре мне было важно услышать её выводы, и я запросто смог снова «включить дурачка».
– Теперь картина складывается. Если бы я тогда знала, что ты особенный с рождения, никогда не оставила бы тебя, – её слова звучали без раскаяния, также холодно, как и всегда.
– Значит, вы оставили меня на произвол судьбы? – разочарование моё усиливалось, и я пытался это скрыть, наливая из графина напиток в бокал.
– Я оставила так всех своих детей, кроме тех, кто были рождены от высшей знати. Зато вы все выросли настолько сильными, что я и представить не могла такой великолепный исход.
– Это было жестоко с вашей стороны, – сказал я без тени сожаления и сделал несколько больших глотков кисло-шипучего напитка.
– Как тебе уже известно, у нашего рода сильно снижена эмпатия и способность яркого переживания эмоций. Мы не умеем любить. Мы не скучаем. Мы не сожалеем.
– Но я не такой, – я снова посмотрел в сторону полигона.
– Маркус, ты – самая интересная загадка, и мне будет крайне интересно её разгадать. Я верю, что Вселенная вернула тебе часть эмоций и подарила великий дар не просто так. И не случайно ты родился именно в нашей семье…
– Семье хладнокровных убийц, – тихо пробурчал я себе под нос.
– Что? – она слегка нахмурила брови.
– Ничего, – ответил я, встал с места и задвинул стул. – Мне нужно всё обдумать. Вероятно, у нас ещё будет время поговорить позже…
Я стремительно зашагал к лифту, ощущая за спиной коварный взгляд матери.
Люциус ждал меня внизу. Он проводил меня обратно в покои, попутно рассказывая, какие преподаватели придут вечером. Я был крайне напряжён и обескуражен. Подобное чувство у меня уже было в раннем детстве после смерти Анохи, когда я чётко понимал, что, если останусь с Эдвором, ничего хорошего не выйдет. Слова Люциуса пролетали мимо ушей, в моей голове крутилось множество вариантов развития событий. Я мечтал о возвращении на Землю – к Элиз. Годы, проведённые там, оставались лучшими и самыми спокойными в моей недолгой жизни.
В моей голове родилась безумная идея, поэтому перед уходом Люциуса я быстро стащил из его кармана портативный парализаторт– тонкое устройство размером чуть больше ладони. В зависимости от заданных параметров оно парализовывало всех на какое-то время, стоило только направить его на противника. Парализаторы считались самым гуманным и безопасным оружием. В замке запрещалось использовать плазменное оружие, исключение составляли тренировки солдат, поэтому вся охрана замка имела при себе парализаторы разного радиуса поражения.
Во время занятий охранники дежурили за дверью и возвращались только, когда я оставался один. В этот вечер уроки прошли, как обычно спокойно. Я уже почти освоил язык древних людей и закреплял знания разговорными тренировками и написанием текстов. Перед приходом стражей, мне удалось спрятать парализатор под подушкой. В голове промелькнула мысль, что странно отключать охрану, которую приставили ко мне из-за покушений. Но нельзя было допустить, чтобы они шли за мной следом.
Всю ночь я пролежал к закрытыми глазами, стараясь не уснуть. Охранники неподвижно стояли в разных местах комнаты. К утру они уже начинали клевать носом от безделья. Оставалось примерно два часа до рассвета. Я выждал момент, чтобы резко достать из-под подушки парализатор. Первый страж мгновенно рухнул на пол. Второй не успел опомниться и что-либо предпринять, как я направил оружие в его сторону. Стражи лежали на полу с открытыми глазами, постанывая, словно пытаясь что-то сказать. Действия парализатора хватит часа на четыре, если верить заданным настройкам.
Я оделся меньше, чем за минуту, и тихо вышел из спальни. К счастью, в такое время большая часть слуг ещё спала, поэтому я смог незаметно пройти к полигону. А вот солдаты уже проснулись и вовсю готовились к перелёту. Из-за угла соседней пристройки я наблюдал их раннюю пробежку. Видимо, она уже завершалась, потому что через несколько минут солдаты пошли в сторону казармы. Я аккуратно последовал за ними, скрываясь в утреннем полумраке. Солдаты приняли душ, оделись в термобельё и скафандры, а затем пошли на посадку в уже подготовленный космолет. Удачно, что назад никто не возвращался, и можно было спокойно подглядывать из-за углов и дверей. Я дождался, пока в раздевалке останется последний солдат. Замотанный полотенцем, парень подготавливал свой скафандр. Мне пришлось набраться смелости, чтобы подойти к нему. Он стоял спиной ко мне.
– Привет, – спокойно сказал я. – Как тебя зовут?
– Привет, – он резко развернулся ко мне и с удивлением продолжил, – Я – Макрон. А вы принц, да?
– Надеюсь, я им никогда не стану…
Я достал из кармана уже активированный парализатор и направил его на солдата. Макрон в полотенце свалился на пол. Устройство работало на полную, поэтому заряда должно хватить часов на двадцать. Пришлось приподнять голову Макрона, чтобы достать инфо-датчик линзы, который я поместил в свой глаз. Неприятная процедура. Затем я быстро оттащил парализованного солдата в одну из душевых кабин и оставил там. Мне хватило пары минут, чтобы надеть уже приготовленное термобельё и чёрный скафандр. Он был поразительно прилегающим к телу и лёгким, словно вторая кожа. Этот невиданный мною ранее материал, который мог деформироваться, подобно резине, и подстраиваться под любой размер, оказался невероятно прочным. Для выхода в открытый космос к нему полагалось дополнение в виде баллона с кислородом, которого я не нашёл. Активировал чёрный шлем по уставу, так что моего лица было не видно. Шлем оснащался фильтрацией воздуха, что пригождалось при газовых атаках и в неблагоприятных условиях при отсутствии кислородного баллона. Выйдя из раздевалки, я забрал подготовленное Макроном оружие и последовал на посадку к остальным солдатам.
На моё удивление, скафандры миротворцев не только скрывали лицо, но и модифицировали голос, поэтому все солдаты говорили одинаково. Как я позже понял, это обязательное условие конфиденциальности для тех отрядов, которые регулярно принимают участие в боевых действиях. На обмундировании виднелся только опознавательный номер и больше ничего выделяющегося.
Перед посадкой все солдаты выстроились в шеренгу по номерам на скафандрах, поэтому я без труда нашёл своё место. Мы стояли по стойке «смирно», пока капитан зачитывал инструкции. В конце он объявил, что по прибытии на Кселон нас встретит новый командир, и велел занимать места на звездолёте. Мы строем последовали по трапу на небольшое вытянутое космическое судно, по форме оно напоминало бумеранг. Все расселись по обе стороны корабля. Я насчитал чуть больше сотни солдат. Активировалось защитное поле, и мы взлетели.
Глава 5. «Кселон»
Полёт занял всего несколько часов с учётом квантового скачка. Мы приземлились в вечернее время. Перед выходом один из солдат окликнул меня именем Макрона. Высокий тучный мужчина, одну руку которого заменял кибернетический протез, спросил отправляли ли меня раньше на устранение восстаний. Подобные протезы делали очень умело – так, что нанопровода крепились точно к нервным тканям и сохраняли полную функциональность, добавляя обладателю дополнительной силы. Я ответил отрицательно, но уточнил, что все инструкции мне известны. Солдат в таком же скафандре, прилегающем до основания крепления кибер-руки, велел мне держаться возле него, чтобы быть целее. Из разговора я понял, что у Макрона это должно было быть первое задание после перевода в элитный отряд. Возможно, солдат заметил мою нерешительность в поведении и хотел проверить, гожусь ли я для такой службы. Я молча кивнул, и мы отправились на построение.
Сквозь шлем я наблюдал бирюзовый закат на горизонте. Вдали показался старинный замок, устремлённый своими башнями к небесам, а окна его сверкали зелёным сапфиром среди угрюмо-белых стен. Как я позже узнал, то была резиденция рода Сальхов, правящих в этой галактике.
Мы выстроились в пять рядов, по двадцать человек в каждом. Я с трудом нашёл свое место, но, к счастью, никто не обращал на меня внимания. Нас уже ждал новый командир.
– Рад приветствовать вас на Кселоне! – пожилой мужчина в скафандре без шлема говорил громко и уверенно, так, чтобы услышал каждый солдат. – Меня зовут генерал Клавдий Виатор, я буду вашим руководителем на время данного задания! Напомню, что запрещаются любые контакты с восставшими! Мы не стреляем на поражение. Если нет угрозы жизни других людей, вы имеете право пользоваться только парализаторами. Оглушённых будет забирать местная полиция, поэтому надолго не задерживаемся возле них. Вы должны показать всю мощь верховного правительства, и что оно делает с несогласными! Сейчас восставшие уже подходят к резиденции Сальхов. Они не должны попасть туда! Все понятно?
– Да, командир! – прокричали хором солдаты, и я вместе с ними.
– Ваше задание начинается прямо сейчас! Следуйте за полковником Фавусом, вы пойдёте навстречу восставшим! – Клавдий показал рукой на своего помощника: – Пошли!
Генерал резко отошёл в сторону. Мы двинулись строем вперёд за полковником, отключив плазменные винтовки, повесив их за спиной и активируя парализаторы. К каждому солдату подлетел дрон, который должен был держать перед нами щиты электромагнитного поля.
От космодрома мы шли не больше десяти минут, пока не вышли на огромную площадь. Меня удивило, что нам велено только парализовать восставших людей, а те шли с плазменными пистолетами, шпагами, катанами и другим холодным оружием. Через инфо-датчик Макрона поступила команда активировать защитное реверсное поле и выставить щиты дронов. Поле спасало от любого оружия, кроме, конечно, плазменных бомб. Щит дрона мог отразить небольшое плазменное оружие. Я также мог слышать переговоры солдат с помощью этого же датчика, но не мог посылать ответ, из-за того, что у меня не было импланта в мозгу. Я думал, что это к лучшему, ведь в планах было вернуться на Землю. Только вот, как?
Поступил приказ о рассредоточении. Людей было очень много, и я решил держаться того мужчины с кибер-рукой, который мне это посоветовал. Мы выбились в первые ряды. С лёгкостью удалось парализовать первых пятьдесят человек, которые держали в руках холодное оружие. Армейский парализатор был размером с ту же винтовку и отличался большей дальностью действия.
Мы старались идти строем, растянувшись по широкой дороге, которая и вела к изумрудно-белому замку. Люди кричали, пытались убежать от наших парализаторов, но большей частью всё же злостно наступали на нас. Мы же прикрывались длинными щитами дронов от плазменных зарядов. Тут были тысячи людей, вышедших на площадь. Восставшие кричали о праве выбора. Я увидел множество плакатов с лозунгом «Власть смертным!». К сожалению, мне никто не рассказал, что всё это значит. За что мы так обходимся с этими несчастными?
Дрон старательно отражал немногочисленные плазменные выстрелы с помощью реверсного щита, и я сразу же стрелял из парализатора, как только щит пропадал на секунду. На автоподзарядку «оружия» требовалось не больше пяти секунд, но уже за это время толпа людей приближалась на расстояние вытянутой руки. Это было сложно, и пару раз я замешкался. Несколько раз заряды пролетали в сантиметре от моей головы, а последующий коснулся моего плеча, расплавив скафандр и кожу. Я чуть было опустился от боли, но всё же смог сохранить равновесие. Казалось, что ещё немного, и тысячи людей раздавят нас, и никакие щиты дронов не помогут.
За несколько часов под нашими ногами оказалась минимум тысяча человек. Обходить их не всегда получалось, и мы старались идти так, чтобы сильно не повредить тела бедняг. Вся дорога позади была усыпана телами живых, но неподвижных людей. Это зрелище надолго засело в памяти. Лежащие смердели от мочи, которую не смогли сдержать при попадании парализующего луча.
От края дороги меня отделяло около десяти солдат, с неё наступало гораздо меньше восставших, и я увидел возможность бежать. Но мы шли ровным строем, и, если бы я попытался его нарушить, меня парализовали бы либо те солдаты, которые шли за мной, либо те, кто сбоку. Оставались считаные часы до пробуждения настоящего Макрона. Как только он очнётся, расскажет обо всём через имплант инфо-датчика в мозгу.
Было сложно думать и при этом отражать атаки, не теряя бдительности. В последующий час около пятнадцати солдат нашего отряда остались позади из-за попадания в них плазменных зарядов. Несколько солдат упали замертво, но большинство всё же остались живы. К ним сразу подходила местная полиция и забирала всех в больницу. Должно быть, это безумие, но я решил последовать их примеру. Мне оставалось подстроиться таким образом, чтобы меня не убили.
Я увидел в толпе мальчишку, несколько зарядов от пистолета которого, дрон уже отразил. Они были слабыми, но многочисленными. Подросток целился во всех подряд, в основном, по ногам. Я выждал момент и специально скомандовал своему дрону приподнять щит. Очередной заряд выжег несколько сантиметров плоти с внешней стороны моего бедра. Я закричал от боли, но не выронил парализатора. Второй рукой прикрыл рану. Отряд сделал ещё несколько шагов вперед, а я упал на колени. Дрон всё ещё прикрывал меня реверсным щитом от зарядов. Кровь стремительно сочилась из раны, и я успел тысячу раз пожалеть о своём решении. Единственное, что можно было сделать, это кинуть парализатор на землю, и крепко зажать рану обеими руками.
Мне нужно было собраться с силами и встать. Отряд уже удалился по меньшей мере метров на пять от меня, а полицейские и врачи оставались в сотнях метров позади. Я прождал ещё несколько минут, чтобы дать дёру. Но не успел. Ко мне подбежал тот самый высокий массивный солдат с кибер-рукой, который просил держаться возле него. Он свернул щит своего дрона и подал мне руку. Я посмотрел по сторонам, чтобы убедиться, что опасности нет, и также свернул щит. Солдат помог мне встать.
– Идти сможешь? – спросил он.
– Да, я дойду, не переживай, – ответил я, не убирая вторую руку от кровоточившей раны.
– Я в этом не уверен. Пойдём, я отведу тебя к врачам.
Корчась от боли, я всё же отрицательно помотал головой.
Он меня, конечно, не послушал и, придерживая за здоровое плечо, повёл через груды тел к организованному медпункту. Я шёл, хромая. Солдат прикрывал нас обоих от зарядов, которые выпускали люди, выходившие вдоль дороги. За нами никто не бежал. Все восставшие стремились к замку Сальхов.
Полчаса мы ковыляли до медпункта, и я уже умолял оставить меня одного, сотни раз обещая, что дойду сам, и всё будет хорошо, но солдат и слушать меня не хотел. Боль становилась невыносимой, и я старался не потерять сознание. Но, видимо, старался плохо. Кровь не переставала литься, и вскоре меня окутала спасительная тьма.
Я очнулся под автокапельницей в переносном лазарете, лежащим на антигравитационной кушетке, и уже без скафандра. Раны оказались аккуратно перебинтованными, да и боли уже не чувствовалось. Должно быть, мне вкололи мощное обезболивающее.
Рядом без шлема стоял спасший меня солдат. У него был такой грозный вид, словно он сам собирался меня убить. Представляю его удивление, когда вместо своего товарища он увидел другого человека. Я присел на кушетке и хотел объясниться, но солдат первым начал «допрос»:
– Что ты сделал с Макроном? – грозно спросил он.
– Вырубил парализатором. С ним всё хорошо. Он остался в раздевалке на Лораксе и скоро придёт в себя. Вы уже доложили обо мне?
Слабость растекалась по каждой клеточке тела.
– Ещё нет, но собираюсь. Ты Маркус? Тебя уже ищет половина Вселенной! – разъярённо кричал солдат.
– Да, это я, – меня пугал взгляд солдата, и я смотрел в другую сторону.
– А что ты здесь забыл, Маркус?
– Я хотел сбежать. И у меня бы получилось, если бы вы не повели меня сюда.
– Тогда бы ты умер в паре кварталов оттуда, – он злобно усмехнулся. – Заряд задел вену на ноге. Её уже зашили, и ты сможешь идти.
– Но вы же не отпустите меня? – спросил я с иронией, стараясь изо всех сил, чтобы голос не казался жалобным.
– Мне за тебя дадут хорошую премию, да и, глядишь, звание повысят. С чего бы мне тебя отпускать? – ещё более грозно спросил он.
– Должно быть испытание… – тихо пробормотал я.
– Да об этом все знают. Тот, кто выиграет станет наследником. Мне что отпустить тебя просто потому, что ты не хочешь участвовать? – он снова усмехнулся.
Я отрицательно помотал головой.
– А почему же тогда?
– В этом испытании я должен буду убить девять своих братьев и сестёр, либо они убьют меня. А я больше не хочу убивать, – я раскаялся так, что глаза мои наполнились влагой.
– А ты что, убивал раньше? – солдат спрашивал с недоверием.
Очень кратко я поведал ему свою историю, рассказал о связи со звездой и выразил опасение, что на этом испытании может случиться всё, что угодно.
– Я хочу вернуться на Землю, и забыть всё это, как страшный сон. Не хочу быть очередным правителем-убийцей…
– Убийцы так не рассуждают, – задумчиво ответил мне солдат.
Он стал ходить по палате, скрестив руки на груди. Видимо, выбор был сложный. Но я уже потерял всякую надежду на спасение и был готов лететь обратно на Лоракс, только теперь меня уж точно заперли бы в какой-нибудь «клетке».
– Ты знаешь, почему эти люди выходят на улицы? – неожиданно спросил он.
– Нет.
– Они хотят, чтобы в Совете правления Вселенной были и смертные люди. Это не логично. Те, кто живут тысячи лет, могут обеспечивать постоянное процветание и следование своим решениям на протяжении долгого времени. Но восставшим всё равно. Они хотят, чтобы их интересы тоже учитывались.
– Их можно понять…
– Хм, почему ты так считаешь?
– Они хотят видеть в этом мире то, что делается здесь и сейчас. Когда у человека не больше ста лет на реализацию идеи, то будь уверен, он её воплотит, – более смело высказался я.
– Ты где-то такое видел? – солдат нахмурился.
– Да, на Земле. Эти люди за одно столетие вылечили планету от ядерной зимы. Если бы они жили тысячи лет, маловероятно, что справились бы за всю свою долгую жизнь. Совсем другая мотивация, когда нет времени ждать.
– Интересно. И если ты станешь королём, ты включишь смертных в совет правления? – он внимательно смотрел на меня и ждал.
– Возможно, – пожал я плечами. – Но я не хочу быть королём.
– Твои взгляды и, правда, противоположены убеждениям твоей семьи, – он снова ненадолго задумался и неожиданно удивил меня: – Я помогу тебе.
Я тут же расплылся в улыбке.
– Собирайся! У нас мало времени. Я принесу тебе новый скафандр!
Я аккуратно встал с кушетки. На мне осталось только термобельё, покрывавшее тело от щиколоток до шеи, и то разорванное на бедре для перевязки раны. Я умылся. К этому времени солдат принёс скафандр, помог мне быстро одеться, и я последовал за своим спасителем.
Мы вышли из медпункта. Где-то вдали слышались звуки ужаса. Солдаты перешли на боевое оружие, к нашему отряду спешило подкрепление. Начало смеркаться, и место сражения можно было различить только по голубым отсветам орудийных залпов. Тысячи криков несчастных людей пронзили мою голову, и я на мгновение замер в ужасе. Солдат положил руку мне на плечо, и я обернулся к нему. Он велел спешить. Мы пробирались через узкие улочки среди сотен домов к космодрому, на который прилетели считанные часы назад. Идти было тяжело, нога поднывала, действие обезболивающих ослабевало, но я старался успевать. Нам потребовалось больше получаса, чтобы добраться.
Космодром представлял собой множество площадок для посадки и взлёта, а также ангар для стоянки кораблей. Мы направились к одному из таких хранилищ. Солдат ввёл коды доступа на панели большой зелёной двери, и она быстро свернулась, словно жалюзи. Мы зашли в помещение, где автоматически включился тусклый жёлтый свет. И я увидел двухместный катер типа «Воздух-Космос», название было скрыто под толстым слоем грязи на обшивке. Он был значительно проще космического судна, на котором Люциус вытащил меня из открытого космоса половину стандартного года назад.
– Ты знаешь, как им управлять? – обратился ко мне солдат.
– Нет, – я стал осматривать катер через прозрачный верх.
– Хм, у тебя же остался инфо-датчик линзы Макрона?
– Да, остался.
