Ясное солнечное утро обещало приятный денёк. Выйдя за калитку, мы вчетвером отправились в сторону церкви, не переставая по пути делиться соображениями и впечатлениями.
Не смотря на ранний час, в церкви уже шла заутренняя службы, и через ворота ограды торопливо проходили опоздавшие прихожане. Вслед за ними и мы шагнули на выглаженные ветром, водой и тысячами ног старые камни, которые несли в себе память столетий.
Внутри наполненного запахами ладана и воска храма я сразу почувствовал ту самую благодать, которая непонятно почему даёт людям веру, надежду и любовь. Я не считаю себя истинно верующим человеком, но мне всегда нравилась торжественная атмосфера литургии, приглашающая возвыситься и избавиться от лукавства. С превеликим удовольствием я присоединился к десятку прихожан и отстоял окончание заутренней службы. Когда народ начал расходиться, к нам приблизился отец Иоанн, поздоровался и попросил немного подождать.
Через четверть часа настоятель вернулся одетый в повседневный чёрный подрясник, тёплую меховую безрукавку и чёрную скуфью на голове. Он на ходу подтянул широкий ремень и поправил длинные полы одежды, из-под которой виднелись прочные армейские башмаки с высокой шнуровкой.
– Прошу прощенья за задержку. Неотложные дела. Братья хранители уже собрались и ждут в соборном зале. Милости прошу за мной.
Он отворил узкую дверку в такой же узкой нише и шагнул в проём. Каменная лестница привела нас в подвал. Миновав сводчатые подвальные проходы, мы прошли через укреплённую дверь, и оказались на площадке, с которой начинались ведущие под землю ступени. Разгоревшиеся факелы сразу же придали знакомому подземелью таинственный и загадочный вид. Заметались, убегая от мерцающего света, тени, которые, найдя ход, плавно изогнулись и скользнули вниз.
Через четверть часа спуска и прохода я стоял перед высокой медной дверью, за которой находился зал Четырёх Стихий. Бесшумно распахнув тяжеленную створку, настоятель сразу же уверенно направился в угловой проход, который в нашем мире заканчивался тупиком. Мы с дедами переглянулись, ничего не понимая, но отправились следом. Слегка заворачивая по часовой стрелке, сводчатая катакомба терялась в темноте. Через полсотни метров впереди замерцал свет, и донёсся тихий гул голосов. Вскоре ход вывел нас в большую круглую пещеру, известняковые стены которой укрепляла грубая кладка. На фоне окружающей темноты на ровном полу выделялся яркий световой круг, по краю которого на стульях с высокими спинками сидели люди.
Хранители непринуждённо разговаривали и сдержанно жестикулировали. По виду они имели разный возраст и социальное положение. Седовласый господин в строгом английском пальто и шляпе что-то внушал одетому в ватник и кирзовые сапоги бродяге. Два парня в джинсах и кожаных куртках внимательно слушали закутанного в серый плащ и толстый шарф бородатого старца. Чуть дальше тихо переговаривались затянутый в кожу байкер и священник в сером подряснике и чёрной куртке. Короче говоря, всё смешалось в этом странном собрании.
Едва мы вступили в зал, как все замолчали, встали и подняли вверх посохи. В ответ дед Семён и отец Иоанн подняли свои, дед Пахом поднял обе руки, а мы с Еленой кивнули.
В зале присутствовала очень мощная энергетика, и я сразу же почувствовал плотные потоки внимания. Оглядев собравшихся, я мысленно послал каждому приветствие, и тут же уловил доброжелательные ответные волны. Заняв свободные стулья, мы замкнули круг. Оставшийся стоять настоятель, стукнул посохом в пол и произнёс:
– Слава Творцу, братья. Наступили времена исполнения Пророчества, и ныне мы встречаем Избранного. А это значит, что близится последняя битва. Как всегда, и во все времена, Добро против Зла. Или мы прогоним «скорпионов» с Земли, или они убьют все ростки жизни на планете. Эти злые, исковерканные души никогда не успокоятся, пока не уничтожат человечество и все его творения. Появление среди нас Избранного, несомненно, изменит соотношение сил, на что надеемся и уповаем. А теперь прошу высказываться.
В ярком потоке верхнего света поднялась высокая мощная фигура. Хранитель запахнул полы кожаного пальто, пригладил длинные лохматые волосы, поправил широкую бороду и заговорил густым басом:
– Что творится на землях, мы знаем не хуже, чем содержимое своих карманов, и не резон переливать из пустого в порожнее. Здесь мы собрались по поводу явления Избранного. Хотелось бы знать, о чём он думает, и, что намерен делать.
Десятки взоров устремились на меня, и в зале повисла тревожная тишина. От меня явно ждали каких-то грандиозных планов, а я ни ухом, ни рылом, понятия не имел, что вообще тут творится. Но надо отвечать:
– Слава Творцу. Вы называете меня Избранным и ждёте решительных действий. Но никто меня к этому не уполномочивал. Я прошёл невероятные испытания, но ни от кого, ни по эту, ни по ту сторону Грани не слышал: ты должен сделать то или это. В этой реальности я появился со своими спутниками только вчера. Отсюда мы ушли и сюда вернулись, но вернулись совсем в иной мир. Вы спросите: лучше он или хуже нашего. Не знаю. А узнаю, когда пойму.
– Отец Иоанн, а он точно Избранный? – пробасил лохматый, и стул жалобно скрипнул под его весом, – странные речи мы слышим.
Я кинул взгляд на дедов, и те дружно кивнули. Я скинул куртку, открыв знаки власти, взял в руки скипетр и меч. Артефакты немедленно активировались и заморгали индикаторами. Выйдя на середину, я кратко рассказал историю моего посвящения. В зале повисла плотная тишина, изредка прерываемая покашливанием и шорохом одежд. Когда я закончил, все хранители сидели неподвижно, обдумывая сказанное. И вновь первым прервал молчание лохматый бородач:
– История необычна и поучительна. Но, как же нам быть? – он недоумённо пожал плечами, – Избранный ничего толком не знает и не понимает сути наших забот. Что скажете, братья?
Несколько хранителей, сидящих рядом с лохматым бородачом, начали недовольно переговариваться. Я кинул взгляд в сторону дедов и посмотрел на Елену. А она, словно ждала, когда я обращу на неё внимание.
Медленно поднявшись, она направилась ко мне. В зале пронёсся вздох, и снова повисла тишина. Поражённый, я наблюдал, как Елена медленно протянула ко мне руки. Из-за сильно расширившихся зрачков её большие глаза стали огромными. Ярко вспыхнувшие индикаторы артефактов начали перемаргивать с нарастающей скоростью. Всё моё внимание сосредоточилось на Елене. Малоподвижные глаза, медленные текучие движения и полная отрешённость, говорили о том, что она находится в глубоком трансе. Но я так и не успел сообразить, что с ней случилось, поскольку раздалось громкое верещание и посвистывание. Эти звуки начал издавать её амулет, тот самый, который я использовал для первой активации артефактов. Углы висящего на шее девушки тяжёлого металлического квадратика ярко осветились, образовав острыми лучами яркий крест. Потом началось и вовсе невообразимое.
Елена коснулась своими руками моих. В голове загудел знакомый удар гонга, и во мне зашевелилась небывалая сила. Все артефакты испустили яркие лучи разных цветов, которые сошлись в одной точке, вспыхнувшей словно электросварка. Эта ярчайшая точка, находящаяся между мной и Еленой, начала увеличиваться, превратившись в сферу яркого белого света, который охватил всех присутствующих. Хранители вскочили, началась суматоха, и тут раздался громкий голос настоятеля:
– Возьмитесь за руки! Скорее возьмитесь за руки!
Через пару секунд хранители образовали замкнутый контур, который отразил свет и между нами побежали пёстрые волны интерференции. В моей голове зазвучали десятки голосов, и скоро я совершенно точно знал всё то, что знали хранители. Более того, я мгновенно разложил эту информацию по полочкам. В свою очередь хранители тоже испытали серьёзную перегрузку, из-за того на них обрушилась лавина моих мыслей, чувств и знаний. И каждый из них воспринял ровно столько, сколько смог.
Когда свет угас, круг хранителей распался, и они, шатаясь и тяжело дыша, начали ошеломлённо озираться.
Сразу обессилевшая Елена покачнулась, и я едва успел подхватить её на руки и усадить на стул, передав на попечение дедов. Я смахнул испарину, вышел на середину, и, испытывая странное волнение, торжественно произнёс:
– Благодарю всех братьев за неоценимую помощь. Битва за Землю началась, и впереди нас ждут суровые времена. Прошу вас сохранять мужество и хладнокровие. Собирайте силы и действуйте решительно. Желаю всем победы. Собрание Круга окончено.
Хранители, молча, откланялись и покинули зал, сразу ставший гулким и неприветливым. Крепко зажмурившись, я тряхнул головой, прогоняя тяжёлые мысли, подошёл к своим спутникам, поднял бесчувственную Елену на руки и поспешил к выходу. Следом потрусили деды, подхватив лежащие на полу скипетр и меч. Поднявшись по лестнице, я пробрался по подвальным проходам, вышел через боковую дверь в безлюдный двор и направился к дому.
В горнице, осторожно положив девушку на кушетку, я встал на колено и внимательно всмотрелся в её лицо. Нормальный цвет кожи и ровное дыхание говорили о том, что с ней всё в порядке. В подтверждение Елена распахнула глаза и завертела головой, переводя взгляд то на дедов, то на меня. Затем она легко поднялась, одёрнула платье, коротким движением поправила причёску и, смущённая нашим пристальным вниманием, недовольно буркнула:
– Вы чего?
Потом она недоумённо огляделась и спросила:
– Почему мы дома? Зачем вернулись? Нехорошо, если мы опоздаем на собрание, – и возмутилась, увидев, что мы продолжаем пялиться. – Да, что вы на меня так смотрите? Прекратите сейчас же.
Дед Семён прокашлялся, улыбнулся сквозь усы и отошёл к окну, а дед Пахом затараторил:
– Еленушка, собор ужотко случился. Памятуешь ли чево?
– Не-ет. И что, я там тоже была? Странно… Ничего не помню. Сидели в церковном приделе, ждали настоятеля, и вот я здесь, и вы на меня таращитесь.
– Ну-ну. Надысь тебе чуток поплохело, да загорбилося. А, в обчем, ты молотчага. Я тебе гуторил давеча, што пригодисся, ан, и приважилась кстати.
– Что случилось то? Дед кончай меня дурить. Говори прямо без этих своих архаичных загогулин.
Дед Пахом поскрёб макушку, взглянул на Семёна, пожал плечами и рассказал всё, что произошло на собрании Круга. Он говорил и осторожно посматривал на внучку, как бы не рассерчала. Однако она выслушала деда с неподдельным интересом, и даже с определённой гордостью, несколько раз бросая на меня вызывающие взгляды: вот, мол, мы какие, не лыком шитые и не дранкой крытые, и тоже кое-что можем. Я улыбнулся в ответ и облегчённо вздохнул. Работа с такими энергиями не шутка, и для Елены это стало настоящим испытанием. Слава богу, что всё благополучно закончилось, вернее, началось. И, как только все успокоились, я вкратце рассказал о том, что мне стало известно во время обмена информацией.
В целом эта Земля сильно отличалась от нашей, необратимо и смертельно поражённой злом и пороками. Здесь пока сохранялось равновесие, и шансы спасти человечество или погубить были примерно равными. Всё зависело от того, какой камушек упадёт на весы истории, белый или чёрный. Однако в последний год баланс нарушился. Все Круги хранителей во всех странах мира испытывали колоссальное напряжение, исправляя последствия бедствий, мятежей и катастроф, за которыми прямо, или косвенно стояли всё те же «скорпионы». Хранители Великого Российского Союза получали всё новые и новые сведения о том, что в администрациях всех уровней власти, а также в самой столице вовсю орудуют «коричневые». Из-за этого прежде разумная политика Российской империи вдруг стала невразумительной и антинародной.
В кратчайшие сроки под видом укрепления финансов и улучшения социального обеспечения правительство ввело новые запредельные налоги и штрафы, грабительские страховые платежи и тарифы, повысило пенсионный возраст и цены на продукты питания и лекарства, что неизбежно вызвало резкое расслоение общества по имущественному признаку. Сотни новых ограничительных и запретительных законов и полная безответственность резко сузили правовое поле, породили небывалый разгул чиновничьего произвола и повисли на ногах граждан непомерным грузом. Под предлогом развития свободного рынка правительство отстранилось от управления важнейшими системными отраслями и от контроля над качеством производства, что в свою очередь привело к наводнению рынка фальсификатом и безудержному росту цен. Во всех сферах жизни начали активно внедряться спекулятивные отношения под лозунгом «обогащайся любой ценой». Средства массовой информации захлёбывались от пропаганды богемного и паразитического образа жизни, и вместе с тем зашкаливала негативная информация, проще говоря – чернуха. Всякого рода гламурные бездельники, извращенцы и комедианты полезли на вершину общества и в политику, превратившись для молодёжи в образцы для подражания. Прокуратура, суды и все силовики стали послушными инструментами в руках властвующих проходимцев и политических узурпаторов. Выборы всех уровней превратились в фарс. Народные права и свободы канули в прошлое, а повальное беззаконие привело к разгулу властолюбия и коррупции. По данным хранителей человечество вновь столкнулось с широкомасштабным заговором, нити которого вели в высшие органы власти ведущих государств.
Однако не знавшая несправедливости и насилия Россия не утратила силы духа и национальной гордости. Сперва ошеломлённое бесчинством властей население затихло, разбираясь, что к чему, а потом начала подниматься волна народного гнева. В больших и малых городах стало неспокойно. Армия сразу же отстранилась, заняв позицию вооружённого нейтралитета, ведь солдаты и офицеры не отделяли себя от народа. А цепные псы режима: полиция, национальная гвардия, суды, прокуратура, спецназ и органы безопасности, напротив, плотно окружили правительство, решительно и жестоко пресекая любые проявления свободы, справедливости и воли народа. В городах под предлогом наведения порядка постоянно патрулировали вооружённые отряды полиции особого назначения или нацгвардии. Попирая все права и законы, под видом борьбы с иностранными агентами они начали громить прогрессивные организации, задерживать активистов молодёжных движений, журналистов и общественных деятелей, многие из которых бесследно исчезли.
В ответ хранители открыли все резервные счета, обеспечивая людей работой, лечением и отдыхом. Активно работали культурные, религиозные, молодёжные и спортивные организации, общественные средства массовой информации и творческие союзы. Но возможности противника оказались неизмеримо большими, и ситуация неуклонно сползала вниз. Возможности хранителей почти исчерпались, поскольку до сих пор они не исповедовали методов силовой борьбы. Надеясь на некое пророчество, они ждали помощи свыше, и моё появление сочли именно этим знаком. Они-то сочли, а что было делать мне?
Судьба, или ещё кто-то на неё похожий опять вытолкнул меня на арену событий, решив ещё раз испытать на прочность. Такая бесцеремонность меня злила намного больше, чем все синяки, раны и даже смерти. Но ещё больше меня огорчало отсутствие надёжной опоры под ногами. Не став частью этого мира, я не имел никаких шансов победить. А потому, чтобы упереться и вытащить за собой человечество, мне предстояло срочно взять судьбу за… не знаю, есть ли у неё рога.
Глава 3
Полученные от хранителей сведения многое для меня прояснили, но концы с концами всё равно не свели. Дело в том, что все мои ресурсы, знания и возможности больше походили на сваленные в груду ценности. Мне срочно требовалось сосредоточиться и восстановить внутренний порядок.
Немного поразмыслив, я засобирался в храм к отцу-настоятелю. Деды решили идти со мной, но я попросил их остаться и присмотреть за артефактами и Еленой. А для их спокойствия я согласился взять в сопровождающие Сергея, решив, что пора ему немного размяться. Дед Семён, кряхтя, отправился в спальню и через пару минут вышел оттуда вместе с Сергеем, который выглядел взъерошенным и растерянным, но уже вполне окрепшим. Секундой позже у него в лице промелькнула искра понимания. Он жутко смутился и попытался прошмыгнуть мимо дедов вон, но не тут-то было.
– Как самочувствие? – спросил я.
– Полный порядок. Спасибо. Мне очень неудобно. Позвольте мне уйти. Я буду неподалёку. И если что…
– Так вот, Сергей, – продолжил я, оценивая его состояние, – «если что…» уже наступило. Ступай, приведи себя в порядок, почисти пёрышки и будь здесь через тридцать минут. Пойдёшь со мной.
Ровно через полчаса посвежевший, но всё ещё бледный Сергей ждал меня на веранде. Я переоделся в джинсы, хлопчатую рубаху в клетку, кроссовки, накинул на спину свитер, завязав на шее рукава, и без четверти шесть мы отправились прямиком в храм. Отец Иоанн встретил нас на паперти:
– Молитвами святых отец, дети мои.
Отбросив всякую вежливую витиеватость, я сразу сказал, что у меня есть просьба. Он понимающе кивнул и провёл нас в придел.
– Чем могу помочь, Антон?
– Мне нужно уединиться в тихом и безлюдном помещении.
– Сейчас в церкви вряд ли такое найдётся. Идёт служба. Ступай вниз, – он внимательно оглядел Сергея и продолжил, – а твоему спутнику лучше побыть здесь, помолиться, провести время с пользой для души.
– Конечно, он побудет. Сергей, дождись меня здесь.
Он кивнул и вопросительно посмотрел на настоятеля.
Путь вниз занял немного времени. Пустой зал Четырёх Стихий тускло освещали небольшие напольные светильники. Я сразу направился к огромному чёрному кубу, и мои шаги отразились под высоким сводом.
Оставшись один на один с порталом, с этой невероятной машиной, которая перевернула всю мою жизнь, я невольно передёрнул плечами, прогоняя трусливые мыслишки. По ступенькам я забрался на сияющую чернотой шестиметровую громадину, уселся посредине, закрыл глаза и погрузился во внутренний мир. Я не видел и не слышал, как засветились ниши Стихий, и тихо загудел портал…
…Контакт с Творцами возник мгновенно, и я вновь оказался между двух светимостей в струях фиолетовых разрядов. Мне показалось, что их размер уменьшился, и я даже смог заметить их контур. Разговор длился примерно сотую долю секунды:
– Пространства и света вам, Великие.
– И тебе пространства и света, новичок. Не спрашиваем, как твои успехи, знаем, что никак. Тебе трудно, и ты не можешь собрать себя воедино.
– Это меня мучает. Прошу вас, помогите, если возможно.
– Конечно, поможем. Но ты сам лишил себя радости общения и творения, задержавшись в этом маленьком теле. Твои возможности сильно ограничены, поскольку ты слишком человек, и физическая форма стала твоей темницей. Не надумал с ней расстаться?
– Пока, нет.
– Тогда привыкай действовать ограниченно. Учись, комбинируй и ищи равновесие, а мы тебя поддержим.
Меня целиком поглотил яркий свет звёздного пламени, и малая частица энергии Творцов наполнила меня до отказа. Чувство тела исчезло, осталось только сознание. Мои опыт, память, знания, стремления и идеалы сначала невообразимо перемешались, переплавились, а потом заново разумно соединились, перераспределились, и приобрели смысл. То, что меня мучило и тревожило, стало простым и очевидным. Пришло понимание сути вещей, и появились варианты решения неразрешимых проблем.
Я возликовал и в порыве благодарности поклонился моим Великим наставникам. Они удивились такому обычаю, но приняли благодарность, и я почувствовал, что меня будто потрепали по плечу и взъерошили волосы, словно мальчишке.
– Благодарю вас, Великие. Я знаю, что делать.
– Не спеши, новичок. Тебе открылась лишь ничтожная часть твоих истинных возможностей. Теперь ты готов к борьбе, но не вздумай обольщаться и брать на себя невозможное, сразу окажешься в капкане парадоксов. Опасайся и избегай Великого Тёмного. Он очень зол на тебя. А теперь иди. Удачи тебе, новичок. До встречи…
…Сидя на поверхности портала, я недоумённо осматривал себя, будто видел впервые. Меня буквально переполняла мощь, но не физическая, а значительно более высокая сила разума и созидания.
Выбравшись из подземелья, я обнаружил отца Иоанна и Сергея. Они сидели в потёмках на лавке вблизи клироса и увлечённо беседовали. Едва я приблизился, они, как по команде, замолчали, поднялись и слегка отшатнулись. Настоятель трижды осенил себя крестным знамением.
Я не сразу понял, в чём дело, а потом сообразил, что виноваты остаточные эффекты. В полумраке вокруг меня светились перевозбуждённые высокими энергиями молекулы воздуха, создавая ореол. Мысленно снизив энергетику, я устранил свечение и жестом успокоил друзей.
– Ан-т-тон, – проговорил, заикаясь, отец Иоанн, – что это было?
– Ничего особенного. Небольшое побочное явление. Теперь о деле, отец Иоанн. Сегодня сюда прибудут почти три десятка стражей, надо их разместить. С этого момента вы будете действовать совместно. Завтра я отбываю в Москву и приступаю к исполнению миссии. Сергей, ты останешься здесь, встретишь стражей и введёшь их в курс дела. Необходимо организовать патрулирование территории, а главное, охрану входа в подземелье и портала. А до прибытия отряда посматривай вокруг. Вчерашнее не должно повториться. Понятно?
– Да.
– Со стражами встречусь ровно в полночь здесь. До встречи.
Наверно вы подумали, что, исполненный гордыни, я взял на себя слишком многое, но, уверяю вас, совсем нет. В этот момент я лишь принял груз ответственности, возложенный на меня хранителями, судьбой и Творцами. Избавившись от неопределённости и опасного комплекса неуверенности, я окончательно определил своё место в предстоящих событиях. Радовался ли я этому? Скорее да, чем нет, поскольку снова стал самим собой. Однако сказать по правде, все эти бесконечные перемены стоили мне немалых затрат душевных сил, и я почувствовал усталость.
Дома, не раздеваясь, я рухнул на диван и мгновенно заснул…
…Радужная перспектива вывела меня к подножью уходящей вверх и теряющейся в высоте лестницы. Я шагнул на неё и начал подниматься, отмечая про себя, что каждая последующая ступень не походила на предыдущую. То нога ступала на гладкую поверхность мрамора, то на стёртую деревяшку, то на замшелый бугристый камень. Золотой брус… газетная бумага… зеркальное стекло… серо-зелёное старое железо… трепетная ткань…
Я потерял счёт времени и не заметил, как вскарабкался на самый верх. Там в облаках на блестящем троне сидел укутанный в горностаевую мантию владыка, со сверкающей короной на голове.
Приблизившись к трону, я сразу же наткнулся на пронзительный взгляд, стремящийся проникнуть в самую душу. Я не отвёл глаз, и смело вгляделся в бесконечную темноту зрачков небесного владыки. От столкновения наших взглядов полыхнула чёрная вспышка, и трон вместе с его хозяином исчез, а я обнаружил себя балансирующим на самой вершине гигантской пирамиды…
…Пробудился я сам. Настенные ходики показывали одиннадцать часов ночи. Немного удивившись, что в горнице никого нет, я наскоро сполоснул лицо, переоделся в свой потёртый камуфляж и, не спеша, вышел из дома.
Землю укутала ранняя летняя ночь, мягко оттенившая свет домашних окон. Тёплая серая темнота располагала к безмятежности, но, помня об утреннем происшествии, я «включил» изменённое зрение, и ночь окрасилась всполохами и трассами энергий, исходящих от людей и животных.
Вокруг кипела невидимая обычным глазом жизнь, и среди этого калейдоскопа я сразу же выделил красно-бордовые фигуры, маячившие впереди по двое с обеих сторон дороги. У меня имелась веская причина считать, что это вчерашние убийцы, выследившие меня и поджидающие, чтобы прикончить по пути в церковь. Намерения незнакомцев не оставляли сомнений, поскольку фиолетовые щупальца их помыслов скачками ползали по всему пространству от дома до храма. На свою беду меня они не видели, и я получил неплохой шанс аккуратненько их прищучить.
На разогрев энергетики ушло около минуты. Я не стал усложнять проблему, настроился на вибрации стихии Земли и изменил свойства грунта под ногами убийц. На глубину полутора метров почва потеряла твёрдость и превратилась в жидкую трясину. Вопли четырёх глоток оповестили о том, что цель достигнута.
Подойдя поближе, я обычным зрением разглядел в полумраке у придорожных кустов четыре торчащие из земли головы и восемь поднятых рук, а также услышал отборную матерную ругань. Ну-ну, не надо оваций. Это так естественно для негодяев сидеть по горло, скажем… в земле.
– Здравствуйте, люди добрые, что это вы здесь делаете? – наивно округлив глаза, спросил я, и выслушал четыре разных ответа:
– Э-э… это мы… тут… застряли.
– Спасите нас, кажется, мы куда-то провалились.
–Уважаемый, вытащи нас.
– Эй ты, мужик, тащи лопату, да поживей, не то хуже будет, – зло прошипел вооружённый лучемётом-кси здоровяк.
Я стоял над ними и, как ни в чём небывало, продолжал:
– Эт-то точно, что будет хуже. И вы даже не представляете насколько хуже. А, что это у вас, сударь, в руке? Что это за блестящая штучка? Ба-а-а, да, это же лучемёт-кси. Откуда он у вас, несравненный? Кто вручил вам запрещённое оружие? Отвечать, быстро! Считаю до трёх! Раз… два…
Мои пленники со страхом и недоумением таращились на меня. Однако даже в своём безнадёжном состоянии пригрозивший мне главарь всё-таки попытался повернуть оружие в мою сторону. Пора, горемыка, тебя проучить.
Я сосредоточился на стихии Металла и открыл этот канал энергии. Через секунду раздался вопль наёмника, у которого оружие потекло, превратившись в бесформенную «варежку» на руке. В землю ударил веер разрядов. Убийца дико завопил и начал трясти кистью, пытаясь избавиться от металлической оболочки.
– Зря вы, разбойнички, упрямитесь. Придётся вас научить подобающему уважению.
– Это он… это он… сам, – прошелестело в темноте, – теперь нам конец.
– Согласен. Положение ваше, хуже некуда. Отнекиваться нет смысла. Так что, поговорим?
– Мы сдаёмся. Только пощади, – натужно просипел главарь, пытаясь неловко содрать с руки затвердевший металл.
– Ей-ей не вижу причин вас убивать. И, если вы настроены на доверительный разговор, тогда начнём. Что вы здесь делаете? Только не крутить, говорить прямо.
– Мы… нас направили… – глухо, едва слышно проговорил главарь, – приказали тебя убить и предупредили о твоих необыкновенных возможностях. В нашей конторе тебя взяли под колпак и объявили охоту. Задействовано несколько оперативных групп.
– Ну, это они погорячились. Столько спецов на одного человека. А с другой стороны, правильно, ведь просто так я не дамся, поскольку у меня нет никакого желания становиться дохлым трупом. И, кстати, что за контора вас направила, и кто отдал приказ?
– Ладно… теперь уже всё равно нам конец… – главарь презрительно сплюнул и хрипло продолжил: – Служба безопасности правительства, особый сектор «М». Ликвидация политических деятелей и неугодных организаций, а также операции устрашения. Приказ на твоё устранение отдал первый заместитель председателя Кщежищ Конрад Павлович.
– А, скажите-ка, разбойнички, ваш начальник очень высок, худ, беловолос, носит тёмные очки и тёмно-коричневый костюм?
– Да… но откуда… – настороженно встрепенулся главарь, – а впрочем, ты Избранный. Конрад, действительно, никогда не снимает тёмных очков, не появляется публично и сотрудники его едва знают. Скрытный господин с ледяным сердцем.
– Хм-м. А скажите-ка, разбойнички, нет ли в вашей конторе похожего на вашего начальника человека?
– Не знаю. Хотя, стоп… – на лице главаря промелькнула тень изумления, – референт председателя, действительно, здорово на него смахивает. Точно брат родной. И вправду, похож. Никогда раньше не думал об этом.
– Что ж мне с вами делать служивые? Отпущу вас, так вы опять приметесь людей убивать, а ведь помимо чужих неприятностей есть ещё и другие радости жизни.
– Весёлый ты, как похмелье, – нахально осклабился здоровяк. – Не примемся. Не успеем. Нас устранят в ближайшие сутки. Зачистят. Такова специфика.
– Вот вам и весь гуманизм. Тогда сделаем так. Пока посидите здесь, подумайте, потолкуйте о том, что случилось. За вами придут. Если решите послужить народу, то вас откопают, а если нет, всё равно откопают. Хотите, оставайтесь здесь, хотите, отправляйтесь на заклание в Москву. И вот ещё что. Бросьте вы своё гнусное занятие, ведь любое убийство, что человека, что птахи, непосильный груз для души. Подумайте над этим. Надумаете остаться, беспрекословно слушайте моих людей и ступайте за ними. Вопросы есть?
– Нет. Только странно всё это.
– Ничего странного. Удачи вам, служивые. Не скучайте.
Без пяти полночь через воротную арку я шагнул в темный церковный двор, и тут же, нос к носу столкнулся с Сергеем. По его сияющей физиономии я догадался, что прибыли его друзья-соратники.
– Вижу, вижу. Веди, страж, показывай команду.
Миновав гулкое, освещённое лампадами пространство пустой церкви, мы прошли через потемневшую от времени высокую дверь и оказались в просторной трапезной. В полумраке помещения я насчитал двадцать семь человек, одетых в летний камуфляж. На первый взгляд все они сливались в сплошную тёмную массу, но я-то знал, что это не так. Я видел их энергетику, как на ладони. И все они были отважными людьми, объединёнными общей идеей и взаимным уважением.
– Здравствуйте, воины, – негромко поздоровался я, продолжая вглядываться в их лица, – кто из вас старший?
Вперёд протиснулся высокий белокурый парень лет двадцати восьми и по-военному представился:
– Синельников Александр, заместитель старшины и командир отряда. В команде меня зовут Син.
Я вздрогнул и внимательно вгляделся в его лицо. В голове пронеслась цепочка воспоминаний. Слава богу, не похож на погибшего Сина. Хотя что-то неуловимое есть. Надо же, Син… хм-м… Син.
– Моё имя Антон. Сергей наверно вам кое-что успел рассказать. У меня просьба, прежде чем мы перейдём к главному разговору, объясните мне коротко и понятно: цели и задачи вашей организации? Сейчас самый подходящий для этого момент. Говори, Александр.
– Наш, и подобные ему отряды составляют боевое ядро Корпуса стражей Послания. Служит только молодёжь, после исполнения сорока лет ветераны освобождаются от караульной и оперативной службы, переходят в резерв, занимаются разведкой, снабжением, подготовкой кадров и два раза в году собираются на Большой Сход. Там избирается штаб, состоящий из наиболее авторитетных и заслуженных ветеранов во главе со старшиной. Штаб координирует всю деятельность стражи, и определяет цели и задачи.
Я поднял руку и перебил его:
– Уточни, что вы охраняете и, где базируетесь.
Александр с задумчивым видом оглядел своих соратников, немного помолчал и продолжил:
– Наша организация существует с начала времён. По легенде три Бога-мятежника оставили послание Избранному и спрятали его в ковчеге. Они повелели доверенным стражам и их потомкам охранять Послание и ключ от него, как зеницу ока, и передать их лично Избранному. Ковчег находится в Риме под охраной итальянских стражей. Ключ от святыни хранится в Москве на нашей основной базе. Сюда прибыл один из двенадцати московских отрядов.
– Кое-что прояснилось. Теперь уточни цель вашего прибытия.
– По нашим данным и в столице, и в провинциях зарегистрирована небывало активная деятельность «скорпионов». По данным внешней разведки, то же самое происходит и во всех крупнейших странах. Вместе с этим во всём мире вдруг начались беспорядки. Корпус поднят по тревоге. И, как только мы получили подтверждение твоего прибытия, сразу же поспешили сюда. Другие отряды находятся в состоянии повышенной боевой готовности. Открыты арсеналы и объявлена мобилизация резерва первой очереди.
Я всмотрелся в лица этих отважных людей и вдруг поймал себя на мысли, что, по сути, именно я являюсь одной из причин начавшейся всеобщей смуты. Похоже, на этот раз «скорпионы» решили пойти ва-банк, и готовы завалить Землю сотнями миллионов трупов. Одна только мысль об этом вызвала содрогание, и от внезапного озноба я передёрнул плечами.
Меньше всего мне хотелось становиться причиной бед и несчастий, но при этом я отчётливо понимал, что начавшийся кризис предопределён, а я, встав во главе сопротивления, должен буду принять главный удар. Более того, я знал, что в борьбе со мной и прогрессивными силами невидимые манипуляторы, используют все виды оружия от пуль и бомб до сговора ненасытных продажных политиканов с их липкой паутиной законов и сворой убийц особого назначения.
Наверно я слишком громко думал, и стоящий рядом отец-настоятель, что-то разглядев во мне, тихо проговорил:
– Ты напрасно встревожился, Антон. Кому, как ни тебе знать: во всём промысел Творца, и это твой крест.
– Благодарю, отец Иоанн. Ну, что братцы, покажем ядовитым тварям, что человечество не стадо баранов. Хотя, насколько я знаю, именно баранов больше всего боятся скорпионы, поскольку те запросто поедают их вместе с травой. А теперь к делу. Слушайте приказ. Три семёрки оставить здесь для охраны портала. Это главное. Пост трёхсменный круглосуточный. Немедленно вызывать сюда ещё два отряда. Организовать эффективную охрану и патрулирование прилегающей территории. Использовать все виды имеющегося в наличие оружия. Обратить внимание на подходы с воздуха и реки. Быть внимательными и решительными. С непрошенными гостями не стесняться. Хороший мордобой всегда бодрит и отрезвляет. И запомните, страшна не сила врага, а собственная слабость. Одна семёрка завтра поедет со мной в Москву. Отправляемся ровно в шесть. Отец Иоанн, прошу вас пристроить ребят до утра и помочь организовать полевой лагерь. Также необходимо оповестить местных жителей, и обеспечить эвакуацию детей и всех желающих из опасной зоны. Из числа местных добровольцев организовать народную дружину и вместе с ними провести все необходимые работы. Кстати, Александр, пошли ребят откопать наёмников, они неподалёку сидят по шею в земле и ждут вас не дождутся. Хорошенько их порасспроси, они должны немало знать. Однако долго голову не ломайте. Если согласятся сотрудничать, приставь к делу. Сам знаешь, сегодня – враг, завтра – друг. Не согласятся, пусть катятся к едрене-фене.
Стражи по одному через боковую дверь вышли во двор. Я проводил их взглядом и попросил настоятеля задержаться.
– Отец Иоанн, что вы думаете об организации стражей. Каково ваше отношение?
– Хранители знают о них. Но мы не сотрудничаем. Они сами по себе и никогда не участвовали в борьбе. В туманной древности наши лидеры встречались и договаривались, но это легенды. Я не собираюсь обсуждать их дела, но поистине наступают последние времена, если они вступили в борьбу, – священник задумчиво потеребил бороду, покачал головой и продолжил: – На днях я отправляюсь на Собор Великого Круга в Иерусалим, там будут обсуждаться условия мобилизации и начала вооружённой борьбы. Это очень непростой и страшный вопрос, ведь это означает начало широкомасштабной, возможно глобальной войны. А теперь, Антон, слушай внимательно. В Москве тебя будет ждать Верховный Советник. Ровно в восемь вечера на Чистых Прудах. Он высок, подтянут, будет одет в дорогой светлый костюм и такую же светлую шляпу, в руках чёрная трость.
– Но у меня несколько иные планы. Мы с Еленой хотели заехать домой, повидаться с близкими, и…
– Вряд ли это разумно. Противник о тебе знает, и в ваших домах наверняка засада… А, впрочем, поступай, как считаешь нужным. Но знай, обстановка в городе осложнилась, попусту не рискуй и держи нос по ветру. Не забудь, ровно в двадцать-ноль-ноль.
– Ясно. Удачи вам и прощайте, отец Иоанн.
Мы обменялись крепким рукопожатием, и я вышел в церковный двор. За оградой я замер, прислушиваясь. Вокруг шуршала, стрекотала и благоухала ранняя летняя ночь, далеко разнося разные звуки. С наслаждением вздохнув полной грудью, я сошёл с дороги, сорвал травинку, размял и втянул носом терпкий аромат зелени. Сладкий прозрачный воздух ещё не остыл, но траву уже обсыпала ночная роса. У горизонта вспышки зарниц освещали дальние холмы. Оттуда приближался грозовой фронт.
Проходя краем пустыря, я обратил внимание на свежевыкопанную землю и четыре ямы. Хорошо. Наверно отряд стражи пополнился ещё четырьмя бойцами. А может и не пополнился. Всё равно хорошо.
Слабо освещённые квадраты окон за высокими метёлками мальв, почти не выделялись на фоне стены. Наверно дед Семён по привычке сумерничает и ломает в потёмках глаза, листая какой-нибудь фолиант. Однако дома я застал одну Елену. Она сидела в кресле в красивом вечернем платье. На столе потрескивали язычками пламени три свечи, стояла открытая бутылка вина и бокалы. Чуть в стороне источали тонкий аромат красные и белые розы. И над всем этим витал тонкий запах её духов. Девушка смотрела в тёмное окно, в котором причудливо переплетались тени освещённого луной сада. Елена была фантастически прекрасна и желанна.
– А, где деды?
– Ушли. У Пахома что-то решают. Сегодня их не будет, – проговорила она, и тут же без перехода, – тревожно мне, Антоша, и страшно. Вокруг происходит что-то плохое, сгущается мрак и ничего нельзя поделать. Чувствую себя мелкой птахой вблизи огромного смерча и больше себе не принадлежу. А может, я сплю? А может, это вовсе не я? Проснуться хочу и прочь из этого зазеркалья. Только деды и ты удерживаете меня от отчаяния.
– Успокойся, любимая. Всё будет хорошо. Впереди немало опасных препятствий, но мы их обязательно преодолеем. И, поверь, я позабочусь об этом. А пока твои вопросы пусть немного побудут без ответов. Но разве это сейчас главное?
На её глаза навернулись слёзы, она встала и прижалась ко мне. От её рассыпавшихся волос исходил одуряющий запах. Она вся излучала тёплые и ласковые волны, несущие живую силу, удивительно пробуждающую во мне непонятную мощь. Рядом с ней я становился сказочным богатырём и мог перевернуть всю планету. Близость друг к другу вызвала бурю чувств и восторга, и мы не заметили, как оказались в объятьях. Невозможно описать моё состояние, но что-то очень похожее происходило со мной во время первой ночи с Нин.
Подробности ускользнули от сознания, но перед рассветом мы уже не представляли, как можно жить друг без друга. Мы полуодетыми сидели за столом и, азартно поглощая еду и вино, наперебой обсуждали самые разные житейские вопросы. Поразительно, но она чувствовала, мыслила и рассуждала в точности, как я. Мне не требовалось что-то ей объяснять, или доказывать. Найдя опору, она осмелела, и от её прежней растерянности не осталось и следа.
Я буквально наслаждался чувством полного духовного единения, но вместе с тем постоянно прогонял тревожную мыслишку: находясь рядом со мной и не имея в запасе моих возможностей, Елена реально подвергалась серьёзным угрозам. И хотя на собрании Круга хранителей она показала свой скрытый потенциал, оперирование с высокими энергиями дело весьма непростое, требующее опыта и внутренней собранности.
Елена, действительно, во всём дополняла меня, и в этом я видел высший промысел. Более того, седьмым чувством я понимал, что именно этот феномен станет главным козырем в решающей схватке за Землю. Она сразу же почувствовала перемены в моих мыслях и осторожно спросила:
– Что случилось?
– Пока ничего, но может. Я беспокоюсь за твою безопасность.
Неожиданно Елена звонко рассмеялась и чмокнула меня в щёку. Я бросил на неё удивлённый взгляд, не понимая её беспечной радости.
– Эх ты, Избранный. Разве ты ещё не понял, что теперь нас не разлучить, не победить. Пока ты со мной, мне никто не страшен, ведь всё, что можешь ты скоро смогу и я. Ну, почти всё.
Она снова рассмеялась, и изменённым зрением я увидел, как вокруг неё разливается замечательное золотое свечение. Кажется, в горнице стало светлее.
– Ладно, берегиня, поговорим о том после. Впереди суматошный денёк, приедем в город разберёмся. Короче, как говорил Пётр Первый, отрубая бороды боярам, будем решать проблемы по мере их поступления.
Ровно в шесть утра мы с Еленой попрощались со стариками. Они держались достойно и пытались балагурить, но я видел, что деды очень беспокоились за нас, и, когда мы отправились в путь, долго крестили вслед.
Погода окончательно испортилась, на западе горизонт заволокли тёмные тучи, а на востоке в облачной пелене едва светился тусклый круг восходящего солнца. Мы с Еленой устроились на заднем сиденье моей машины, которой взялся управлять Сергей. Рядом с ним разместился Александр, а остальные пятеро стражей покатили сзади в другом авто неизвестной мне марки.
Отличная ровная дорога вывела нас к Дону. В моём мире в этом месте я перебирался по заброшенному броду с остатками сгнившего моста, а здесь через полноводную реку перекинулся отличный мост, другой конец которого упирался в сплошную завесу дождя…
Глава 4
Дорога в Москву заняла около трёх часов. Опуская подробности, скажу, что, не смотря на неважную погоду, всю дорогу я неустанно глазел по сторонам, не узнавая свою страну. С обеих сторон дороги тут и там виднелись аккуратные и ухоженные сёла и городки, возделанные поля и сады. На лугах паслись стада. Одновременно я внимательно вслушивался в радионовости о жизни огромной империи под названием Великий Российский Союз.
Столица встретила нас прояснением погоды и пригородами с одноэтажными коттеджами с палисадниками и цветниками. А вид московской кольцевой дороги буквально вызвал радостное ликование. Она имела две параллельные трассы: одна для легковых машин и автобусов, другая наружная для грузовиков. Более того, над внутренним легковым кольцом располагался второй скоростной уровень, а эстакадные развязки, сервисные и маневровые площадки дополняли невероятную картину. Ни пробок, ни заторов, все едут быстро и непринуждённо. Обалдеть!
Въехав в город, я немного растерялся от обилия зелени и гармоничной архитектуры. Эту Москву в отличие от той явно построили для людей. Но восхищался я недолго, поскольку до меня дошло, что еду, то я домой, а могу приехать непонятно куда. В этом городе попросту могла отсутствовать улица, на которой я живу, вернее, жил. Однако Александр меня уверил, что в Москве такая улица имеется. Ну, что ж, это уже обнадёживало.
К моему приятному удивлению, мой дом стоял на прежнем месте, но оказался намного больше и красивее прежнего. Подъезд открыл консьерж и, широко улыбаясь, поздоровался, назвав меня по имени отчеству. Я помог Елене выйти из лифта и оглядел просторную межквартирную площадку, отмечая перемены архитектуры. Наружная дверь выглядела иначе, чем прежняя, и только номер говорил, что квартира та самая. Я вытащил из кармана ключ, с некоторым волнением вставил в скважину и повернул. Замок щёлкнул, и дверь распахнулась.
Моё жилище теперь сильно смахивало на апартаменты. И, хотя предметы мебели занимали свои места, они тоже в разной степени изменились. Все, кроме «дедовского» шкафа. Однако поразило меня совсем иное.
Даже на первый взгляд в квартире не осталось ни одной целой вещи. Сломанную мебель и стены заливали потёки красной и чёрной краски. Содержимое комода и гардероба валялось на полу вперемешку с осколками посуды и землёй из разбитых цветочных горшков. Перед глазами сразу же возникла картинка того рокового дня, когда начались мои приключения, но на этот раз погромщики намного превзошли своих предшественников. По сути, мой дом был безнадёжно разрушен и осквернён. Я хмуро разглядывал мерзопакостную мешанину, когда за спиной в прихожей раздался пронзительный телефонный звонок, заставивший меня дёрнуться, словно от удара током.
– Всё-таки вернулся, любимчик судьбы, – пророкотал в телефонной трубке низкий вибрирующий голос с ненормальными металлическими обертонами, – и опять ищешь проблемы? Ну, что же, ты их получишь. Вся твоя поганая жизнь станет сплошной проблемой.
– Приличные люди сначала представляются. Назовись и скажи, что тебе надо.
– Так-то люди, глупец. Ты скоро исчезнешь на всех планах, – в трубке раздался затухающий вой и гудки.
– Антон Владимирович, – я оглянулся и увидел озабоченное лицо Александра, – нам пора. Здесь оставаться невозможно. Я знаю, что вы можете за себя постоять, но зачем рисковать. У нас есть для вас надёжное жильё. Там совершенно безопасно.
– Да, конечно. Елена, мы уходим.
– Антон, хочу своих увидеть. Что-то на душе тревожно.
– Ладно. Поехали сначала к тебе, – я повертел в руках свой смартфон, и окончательно разрывая связь с прошлым, бросил его в кучу хлама.
Через полчаса мы подкатили к старинному дому на Тверской-Ямской. Подкатить то мы подкатили, только заходить в дом не имело никакого смысла. Подъезд, в котором жила Елена, выгорел до кирпичных стен. Пожарные заканчивали работу, растаскивали дымящиеся головешки, сбрасывали сверху остатки обгоревшей мебели и отдирали с крыши листы опалённой кровли. На другой стороне улицы и в прилегающем сквере собралась толпа зевак, которых почему-то всегда привлекают пожары.
Я с трудом удержал рыдающую Елену, которая отчаянно рванулась в дымящийся подъезд. Она билась в моих руках, пока до неё не дошли слова Александра, несколько раз повторившего скороговоркой, что все жильцы живы и пострадавших нет. Эта новость и слова утешения немного успокоили Елену. Она перестала метаться, но всё ещё тупо смотрела на руины с обрушившимися перекрытиями.
Как известно, беда не ходит одна. Мы уже собирались отправиться в ближайшую гостиницу, где разместили погорельцев, когда на меня будто упала мрачная тень. Как всегда, вблизи источника смертельной опасности в затылок больно кольнуло, и в голове громко застучал метроном. Я ещё не успел ничего сообразить, а организм уже отреагировал. Сознание мгновенно изменилось, включился боевой режим, и весь мир окрасился энергиями и потоками намерений. Где же вы, чёртовы твари?
Затравленно озираясь, я попутно отметил, что вокруг начало твориться что-то неладное. Шум окружающей толпы усилился, из-за какой-то заварушки. Выделить кого-либо человеческой мешанине не предоставлялось возможным, но я понял, что в толпе появились носители агрессии, поскольку прежде жёлто-оранжевое пространство заполыхало красным цветом. И в этот самый момент я обнаружил то, что искал.
В реставрируемом и затянутом зелёной сеткой пятиэтажном доме напротив я засёк трёх субъектов с каким-то оружием. Один из них расположился в слуховом окошке чердака, другой – этажом ниже в угловом окне, а третий пристроился на строительных лесах третьего этажа. С этого момента счёт пошёл на секунды. Я совершенно не имел времени для раскачивания экстрарезерва и настройки на Стихии. В любой миг могла начаться ужасная бойня. Мы стояли, как на ладони, а вокруг волновалась толпа.
Я толкнул Елену к Александру и заорал:
– В укрытие!
Энергетика организма сразу перескочила на высший уровень «красного коридора». Время будто споткнулось и едва поползло, а потом и вовсе встало. Со всей скоростью, на которую был способен, я бросился к дому напротив и вверх по лестнице.
Жадно хватая ртом воздух, я ворвался на чердак, огляделся и сразу заметил одинокую тёмную фигуру снайпера, замершего в просвете окна. Замедлившееся время заморозило негодяя, превратив в чёрную статую. В невероятной ярости я согнул вверх ствол винтовки. Мне стоило большого труда не оторвать гаду башку, и я просто сломал ему правую руку.
Время по-прежнему было на моей стороне, и между тиком и таком продолжала тянуться вечность. Снайпер ещё продолжал целиться через прицел исковерканной винтовки, не догадываясь, что его рука переломана в двух местах, а я уже метнулся по чердаку к боковой лестнице, где этажом ниже находилась позиция ещё одного стрелка.
Неподвижный, как каменный истукан, подонок держал в руках тубус гранатомёта, или устройства очень на него похожего. Ого! Это уже выходило за рамки простого покушения. Здесь готовился теракт! Вероятно, он ожидал выстрела первого номера, чтобы накрыть всех, кто бросится к жертве.
Не растерзать его стоило мне ещё больших усилий. Я вышиб ногой из рук убийцы тубус, подтянул неподвижную фигуру и от всей души снизу накатил ему в челюсть. Если у него в башке что-нибудь сломается, пусть пеняет на себя. Медленно подлетев, он скрылся в просвете двери и загремел по лестнице.
То, что он загремел, означало, что время вернулось в прежнее русло. А, значит, у меня его почти не осталось, что и подтвердил душераздирающий вопль, донёсшийся с чердака. Одним прыжком я выпрыгнул в окно на строительные леса. Перескакивая со щита на щит, я бросился к приставной лестнице и скатился по ней на этаж вниз. Автомат третьего стрелка удобно устроился на поручне, глядя чёрным зрачком дула на толпу. С отчаянным воплем я кинулся на автоматчика, и уже на лету понял, что опоздал. Под оглушительный треск длинной очереди мы провалились вниз.
Крепко вцепившись в чёрный комбинезон, я падал среди досок, труб и мешков с цементом, пока внизу земля ощутимо не врезала мне по груди и руке. Оглушённый падением, ослеплённый пылью, яростью и пронзительной болью я дико заорал. Из-за накрывшей меня плотной тучи цемента я ничего не видел, но правой рукой крепко держал убийцу, который слабо шевелился где-то подо мной.
Конечно, третий этаж не бог весть какая высота, но трубы и доски здорово намяли мне бока. Пока я протирал запорошенные цементом глаза и размазывал кровь из разбитого носа, ко мне успел подскочить кто-то из стражей. Я попытался с его помощью встать, но ноги подкосились, и я свалился головой вперёд. Обескураженного падением, меня подхватили и поддержали сильные руки.
Как только верх и низ заняли свои места, я, прихрамывая и придерживая левую руку, кинулся туда, где оставил Елену. Оттолкнув зевак, я оказался рядом с ней и остановился, как вкопанный, с трудом сдерживая противную дрожь в ушибленной ноге. Увиденная картина заставила сжаться сердце, и я едва сдержал гневный крик.
На мокром асфальте среди разного обгоревшего хлама на земле лежал мёртвый страж с расплывшимся на груди тёмным пятном и залитой кровью головой. Над ним склонилась Елена и в голос плакала, упорно пытаясь помочь погибшему воину. Возле неё хлопотал Александр, а другой страж, тревожно оглядываясь, пытался прикрыть их от неизвестной опасности. Чуть дальше на бордюре сидел молодой парень, зажимая окровавленное плечо рукой. Рядом с ним неподвижно лежала какая-то женщина, которой уже оказывали помощь.
– Он зак-рыл меня со-обой, – рыдала Елена, продолжая тормошить тело.
На улице началась паника. Среди воплей и суеты чуть в стороне замелькали полицейские огни, и завыла сирена. Внутри меня тоже вопил внутренний голос, предупреждающей о близкой угрозе. Казалось бы, опасность устранена, но меня не покидало чувство враждебного присутствия. Я сосредоточился, просканировал пространство, и из-за пожарной машины на меня полыхнуло коричнево-фиолетовым цветом. Ага! Вот ты где, сука!
Я метнулся, в отчаянном желании вырвать «скорпиону» глотку, но мне помешали двое пожарных, уносящих раненного товарища. Пока я продирался через толпу, «скорпиона» и след простыл. Скрипя зубами от злости, я напряжённо высматривал врага, и вдруг почувствовал на плече сильную руку. Мгновенно повернувшись на каблуках, я еле успел остановить взметнувшийся для удара кулак.
– Надо пошевеливаться, – спокойно проговорил Александр, – сейчас тут будет не протолкнуться от погон и фуражек. Нам не нужны неприятности.
– Да. Здесь очень противный запашок. Уводи Елену. Оставь одного стража со мной. Двое пусть увезут пленного и убитого стража на второй машине. Как его зовут?
– Павел.
– Встречаемся в гостинице. И сообщи о случившемся в штаб.
Я оглянулся, махнул парню, что вытаскивал меня из завала, и мы скрылись в подворотне проходного двора. Выбравшись на соседнюю улицу, мы прошли до ближайшего сквера, забрались в дальний угол, где я тяжело рухнул на свободную лавочку, не в силах больше бороться с болью. Переведя дух, я попросил стража присмотреть за окрестностями, пока буду латать свои пробоины.
