– Я снимаю этот запрет! Как король Менуэла я имею право это сделать, – вот теперь Корнел действительно ощутил себя сильным. Никто не посмел ему возразить, даже роптавшие до этого советники. – Не исключаю, что многим людям в лес ходить опасно, поэтому советую всем, кто слаб или опасается за свою жизнь, обходить те края стороной. Но я, как ваш король, желаю доказать собственную смелость, поэтому буду ездить туда, когда пожелаю, и истреблять любых опасных существ, каких встречу там. Таков мой подарок моим подданным. Я собираюсь защищать их собственноручно от любой опасности, вместо того, чтобы прятаться от нее в стенах замка, как сделал бы любой другой на моем месте.
– Это не смелость, а безрассудство. Что если ты там погибнешь?
Чуть насмешливый голос Стефана догнал Корнела, когда он уже направлялся к лестнице, ведущей во внутренние покои замка. Он нехотя обернулся и смерил нахала презрительным взглядом.
– В этом случае тебе повезет, ведь следующим королем станешь ты.
На это Стефану было нечего ответить. Зато теперь он знает, что Корнел просвещен относительно его претензий на трон, и, наверняка, в уме подсчитывает, кто же из советников его выдал. Он же не догадывается, что Корнел, стоя внизу, случайно услышал разговор, который мог подслушать разве только парящий над башней дракон.
В дворцовых покоях Корнела сторонились. Прислуга и дамы, некогда кидавшие на него восхищенные взгляды, поспешно отводили глаза. До него доносились обрывки сказанных шепотом фраз:
– Он так осунулся!
– Как будто побывал в царстве фей!
– Говорят, стоит побывать там лишь раз, и без них потом зачахнешь и умрешь. А назад к ним пути уже нет. Пара недель, и несчастный по ним высыхает и умирает.
– Он и сейчас выглядит умирающим.
Неужели это говорят о нем! Это даже на дворцовые сплетни не похоже. Какие-то сказки, которые обычно рассказывают на ночь детям, чтобы их запугать и отвадить от опасных мест. Как взрослые люди могут говорить на подобные темы?
Только какая-то маленькая девочка, случайно встреченная в коридоре, вежливо улыбнулась Корнелу. Ну вот! Ребенок ведет себя более разумно, чем взрослые. Бывает же! Девочка не сплетничала, не испугалась бледного лица короля, а лишь учтиво присела в реверансе. Волосы у нее были рыжие, как огонь, а голову она украсила венком из лесных грибов. Подумать только! Венок из грибов и рябины, а не из цветов. Корнел никогда раньше не видел такого. Впрочем, и саму девочку он тоже здесь ни разу не видел. Она будто пришла из леса, и грибы у нее росли прямо из волос. Действительно, похожа на фею!
В другой раз Корнел бы остановился и спросил, кто она, откуда приехала ко двору, и почему рядом с ней нет ни родителей, ни гувернанток. Но сейчас у него разрывалась голова, и он не узнал даже имя девочки, потому что спешил к себе в спальню. Перед глазами все плыло, как после пьянки. Ему даже показалось, что за окном над головой девочки парит тот самый миниатюрный золотой дракон, которого он уже видел в колодце. Едва добравшись до королевской опочивальни, он упал на постель и заснул беспробудным сном.
Ему снилось, что он по-прежнему находится в лесу вместе с Эдвином. Во сне солнце и луна в небе сошлись, и свет, льющийся на поляну, казался поистине волшебным. Эдвин снова играл на свирели, и звуки были божественными. Чтобы послушать их, из ручья выползали русалки, а из чащи выходили нимфы. Все происходило, как в сказке. Волшебные существа вылезали из недр земли, спускались с небес, формировались из камней и растений. Их было не счесть, но все они будто подчинялись ему одному – Эдвину! Во сне он вдруг стал их королем. Корнел понимал, что спит, и это было странно. Обычно во сне не понимаешь, что видишь сон.
Слушателей с крыльями, хвостами и рогами становилось все больше.
– Не хватает только дракона, – пошутил Корнел и тут же пожалел о своем легкомыслии.
Эдвин оторвался от игры и посмотрел на него какими-то чужими, затаившими угрозу глазами.
– Но дракон это я! – вполне серьезно заявил он.
Корнел сперва решил, что это шутка, но заметил одну странность – свирель продолжала петь, даже когда Эдвин не касался ее.
– Постой, ты не дышал в свирель. Все это время… – Корнел нехотя попятился, но сзади толпились чудесные существа, отступать было просто некуда.
– И что? – Эдвин искренне удивился.
– Зачем портить инструмент огнем? – пропела какая-то фея на ветке. Она свесила вниз тонкие ноги, увитые плющом, который рос прямо из кожи на коленках.
– Так ты пришел, чтобы увидеть огонь? – Эдвин дохнул в свирель, и та загорелась. В огне она корчилась и кричала, как живое существо с телом дриады. Затем вспыхнуло и дерево, на котором сидела фея. Огонь заметался всюду. Это Эдвин дышал огнем, как настоящий дракон. Но он был всего лишь юношей, таким же, как сам Корнел, а не чудовищем. Но вдруг очертания его фигуры начали меняться, вырастая в нечто невообразимое и крылатое.
И тут Корнел проснулся. За окном едва занимался рассвет. Камин угрюмо чернел золой. Там все лето не разводили огонь, но ощущение того, что пламя рядом, не проходило. Пламя будто поселилось где-то внутри. Корнел до крови расчесал ожог, оставшийся на ладони, как раз в том месте, где ее пожал Эдвин. Чем он только успел его обжечь? Огнивом, припрятанным в рукаве? Боль от ожога и могла спровоцировать жуткий сон, в котором все горело. И Эдвин в этом сне превращался в дракона, дышащего огнем. Присниться же! Сколько бутылок с вином нужно опустошить, чтобы такое привиделось. Корнел не исключал, что драконы чаще всего мерещатся тем, кто допоздна не покидает пивных. Может, поэтому несчастные случаи и драки, в которых дерущихся обжигали и калечили, чаще всего происходили вблизи питейных заведений. Пострадавшие, естественно, валили вину за полученные травмы на разных монстров, появившихся из ниоткуда, а не на собственную неспособность дать сдачи противнику.
Корнел всю ночь проспал, не раздеваясь. Наряд пажа был безнадежно испорчен. Он и до этого был ветхим, а после прогулки местами порвался и даже был подпален на рукавах. Стоит возместить пажу ущерб парой монет. Корнел старался больше думать о мелких обязанностях, чем о том, что всю ночь спал в постели, на которой недавно умер король. Вероятно, поэтому ему и снились кошмары. Жаль, что придворный этикет требовал, чтобы каждый новый король занимал именно эту спальню – самую роскошную во дворце.
Светало, а Корнелу казалось, что золотой змей ползет по покрывалу, но, присмотревшись, можно было понять, что это всего лишь вытканный золотом узор. Лучше было сегодня отдохнуть и никуда не ездить, но Корнел не мог удержаться от новой поездки в западный лес. Он почему-то был уверен, что Эдвин все еще находится там и дожидается его.
Необычная дружба
В коридоре замка ему снова встретилась рыжеволосая девочка. Днем она выглядела еще более прелестной. Ее золотистое платье, вытканное причудливым узором из звездочек и плюща, мерцало, хоть сама девочка и держалась в тени. Она словно боялась солнечного света и старалась не приближаться к окнам, из которых он лился. Если задуматься, ничего необычного в ее поведении нет, ведь все бледные рыжие красавицы с россыпью веснушек на щеках боятся обгореть на солнце. И все равно, девочка казалось необычной, вероятно потому, что она единственный ребенок, которого за долгое время кто-то осмелился привести в королевский замок. Все еще помнили, что старый король не любил детей.
Корнел приветливо улыбнулся ребенку, чтобы приободрить. Вид у маленькой прелестницы был такой запуганный, что казалось, она прямо сейчас юркнет в темноту ближайшего стенного алькова и исчезнет там навсегда.
– Доброго тебе утра! – дружелюбно пожелал Корнел, и тут же поймал себя на том, как это нелепо звучит. Малышка оглядывалась на лучи света, льющиеся в окно, так, будто опасалась в них живьем сгореть. Ее изогнутые треугольником коричневые брови напряженно морщились. Грибы и ягоды рябины из своих волос она так и не достала. Странно, как за ночь они не засохли. Наоборот, рябиновые гроздья, переплетенные с вьюнком и грибами, теперь спускались ей на шею, плечи и наряд, и, казалось, что они растут прямо у нее из-под кожи. Где только она сумела собрать грибы и рябину: ни то, ни другое возле замка не растет.
– С кем ты приехала? – девочка не отвечала, и Корнел опустился перед ней на корточки, чтобы сравняться с ней ростом. Обычно это вызывало у детей большее расположение, чем, если смотреть на них снизу вверх. – Твои родители здесь, при дворе? Кто они? – судя по дорогой изысканной парче наряда, ее родители были герцогами, не меньше.
– У меня нет родителей, – девочка покачала головой. – Я слишком взрослая, чтобы их иметь.
Вот как! Сирота, значит. Наверное, единственная наследница очень знатного рода, поэтому опекуны привезли ее ко двору, чтобы представить новому монарху. Корнелу показалось, что он нашел подругу по несчастью.
– Мой отец тоже умер.
– Но мои родители не умерли. У меня просто их нет.
– Они бывают у всех, даже если ты их не помнишь. В младенчестве, например, никто и не помнит, что потерял родителей. Но когда вырастешь, тебе покажут их портреты. Мне, когда я вырос, показали портрет матери. Она была очень красивой, когда была живой.
– Люди умирают. Ты прав! Но не мы, – тонкий голосок девочки был холодным, как дуновение мороза. – И у тех, кто из нашего рода, а не из вашего, родителей не бывает.
Корнел ее не понял. Вероятно, она продекламировала какой-то стишок.
– Представляешь, вчера я подумал, что ты мне приснилась, – он, будто и сейчас, видел сон, потому что растения, оплетавшие ее голову и шею, вдруг зашевелились и поползли по коже вниз, как живые. Корнел сморгнул. Надо меньше пить, хотя он, вроде, вчера ничего, кроме воды и не пил. Разве только воду в колодце кто-то забавы ради разбавил крепким элем.
– В любом случае, я рад, что это был не сон. Ко двору уже давно не допускали таких, как ты. Но теперь правила меняются.
Корнел имел в виду, что ко двору не пускали детей, но девочка поняла его по-своему.
– Я знаю, что представителей моего рода хотели выжить отсюда. Все щели заделали от нашего проникновения. Но закрыть границы между мирами навечно нельзя.
– Как тебя зовут? – Корнел решил перейти на более простую тему, чтобы не слышать непонятных размышлений. – У тебя ведь должно быть какое-то имя?
– Ливела.
– Никогда не слышал такого имени.
– Ни одно имя не должно повторяться, у каждого оно свое, – какой серьезный у нее тон, действительно, как у взрослой.
– А каков твой титул?
Ливела промолчала.
– Ты представишь меня его величеству? – после недолгой заминки решилась попросить она.
Корнел чуть не рассмеялся. Если б она знала, как легко это просьба исполнима.
– Считай, что ты уже представилась ему сама.
Ливела смотрела недоверчиво, а рябина на ее коже перекатывалась, как бисер.
– Король это я, – снисходительно пояснил Корнел. Наверное, она ожидала увидеть на его месте седого старика в короне.
– Я имела в виду императора. Я так давно мечтаю поближе познакомиться с ним. Он мог бы защитить мою рощу от вражеских налетов.
Император! Где она услышала о таком? Кругом находились только королевства и небольшие княжества.
– Ты уверена, что не ошиблась?
– Я знаю, что ты точно можешь меня с ним познакомить.
– И какой же из ближайших стран он правит?
– Он правитель волшебной империи. Все мы уважаем его и боимся.
Волшебной! И эту девочку Корнел посчитал серьезной. Обычная сказочница. Скорее всего, она все выдумывает. Наверняка, и про отсутствующих родителей она тоже выдумала. По всей вероятности, они живы и здоровы, так как без них ребенок бы сюда и не доехал, и расположились где-то в гостевых покоях. Нужно было бы отвести девочку к ним, пока не дошло до вопиющих проказ. Корнел начал даже понимать указ бывшего короля не пускать детей ко двору, им ведь могут прийти в голову всяческие безрассудства.
Девочка так быстро юркнула в темноту, заслышав в коридоре приближающиеся шаги. Корнел даже не успел ее окликнуть. Об ее недавнем присутствии напоминала только веточка рябины, оставшаяся на полу. Сам не зная зачем, Корнел ее поднял и сунул в карман.
– Опять собираетесь в западный лес, ваше величество? Без свиты? – приближающийся королевский советник окинул Корнела каким-то неприязненным взглядом.
– Посмотрим! Может, свиту для себя я найду прямо там, – уж достойную компанию себе он там точно нашел. Эдвин как никто лучше подошел бы в приятели королю. Жаль, что до этого он не стал наперсником принца, ведь они с Корнелом тогда еще были не знакомы. Хотя Эдвин в его роскошной одежде и сам выглядел, как принц. Может, он и есть принц из какого-либо соседнего королевства, который ездит в западный лес тайком, чтобы встречаться у границы с дамой, которая живет в Менуэле? От такого предположения Корнелл ощутил легкую ревность. Иметь хорошего друга куда приятнее, чем путаться с легкомысленными кокетками.
Уезжая из замка, он ощущал на себе внимательные взгляды. Охрана у входа даже перешептывалась. Ну и пусть. Корнел не собирался менять свои планы лишь потому, что о нем судачат. В конце концов, король он или нет? Он имеет право делать то, что сам пожелает.
– Сверни с дороги! – вдруг посоветовал ему детский голос, когда его конь уже почти доехал до развилки дорог.
У Корнела даже возникло чувство, что прямо на развилке стоит маленькая рыжеволосая девочка и ждет его. Но голос исходил не оттуда. Корнел достал из кармана веточку рябины. Казалось, что это она с ним говорит. Ягоды на ней дрожали, будто готовились зазвенеть, как колокольчики.
– За тобой едут! Ты должен их обмануть!
И голос, как у Ливелы. Не может же рябина и впрямь говорить с ним. И все же Корнел любопытства ради решил последовать совету. Развернул коня по той тропинке, которая уходила в кусты, там должен был найтись обходной путь, а прямая дорога в западный лес осталась позади. Спустя пару минут на ней все грохотала от топота целой кавалькады. Корнел обернулся из зарослей и заметил, что вооруженный отряд мчится по дороге в западный лес. Не свернул бы он оттуда, и они бы его догнали. Но зачем? Чтобы охранять своего короля во время прогулки по лесам? Но от кого они получили такой приказ, если сам король его не давал? Странным было то, что на нескольких всадниках были ливреи с фамильным гербом Стефана. Чтобы Стефан вдруг начал беспокоиться о кузене, занявшем трон! Да, он сам бы охотно его убил, чтобы стать королем.
Веточка рябины в руке Корнела дрогнула. Видение того, как меч одного из всадников отсекает голову юноше, и та катится по распутью дорог, было жутким. Оно прошло мгновенно, но Корнел все не мог оправиться от увиденного: ему пригрезилась его собственная голова, которую отрубили эти всадники.
Так могли поступить только бандиты с большой дороги, а не отряд, выехавший только что из королевского замка.
– Вот именно, все так легко свалить на бандитов, привлеченных дорогими пряжками на твоих сапогах. Да хоть на медведей… лес то почти рядом.
И опять голос Ливелы, а ягоды рябины чуть дрожат, будто от усилия. Корнел сунул ветку обратно в карман. Стоит носить ее с собой, как талисман. Даже если опасность ему и не грозила, он все равно не хотел продолжать прогулку под конвоем.
Как посмотрел бы на него Эдвин, если б он притащил на встречу вооруженный отряд. В первый раз сам явился нагруженный оружием, как те, кто везут обозы в помощь армии, а во второй – привел саму армию. После этого Эдвин бы точно общаться с ним не стал. Эдвин, хоть и любезен, но порой от него разит таким королевским высокомерием. Вот уж кто и впрямь мог бы стать императором. Кстати, нужно будет выпытать у Эдвина, кто он такой, из какого рода происходит, какая страна является ему родиной и что он хочет найти в лесу, кроме разве уединения. Корнел точно был уверен, что увидит Эдвина сегодня здесь. Хотя и не мог понять, откуда такая уверенность исходит. Ведь Эдвин не обещал, что будет ждать его здесь каждый день.
Его ожидания оправдались. Стоило углубиться в лес, подумать об Эдвине, и он вдруг оказался рядом. Как из-под земли вырос.
От неожиданности Корнел даже попятился, ступил на плющ и ощутил, что нога попала в захват. В чем же дело? Он не слышал щелчка захлопнувшегося капкана, а ногу затягивало вниз. Корнел сопротивлялся, но что-то сильное поползло вверх по ноге, обвило колено, как веревкой. Это же плющ! Он обвивал ногу, как живой. Юноша хотел отцепить его рукой, и ладонь тоже попала в плен. Зеленые побеги заползли ему под воротник, обвили шею, начали душить. Растение зелеными лианами оплетало тело, постепенно пригибая его к земле. Плющ оказался хуже целой стаи змей. Корнел даже не мог вытащить меч, чтобы его разрезать. Если б Эдвин мог вытащить его. Только как попросить о помощи, если побеги плюща уже проникли в рот подобно зеленым пальцам и сдавили язык. Эдвин стоял рядом и не спешил помогать, пока ситуация не оказалась крайней. Лишь тогда он коснулся плюща, не лезвием кинжала, а голой рукой, но плющ встрепенулся и взвизгнул, как живая раздавленная гадюка. Побеги моментально метнулись прочь с тела Корнела и поползли назад под землю. Растение оказалось опалено. Но чем? У Эдвина не было факела с собой. Так откуда же взялся огонь?
Может, в его руках трутень? Или огниво? Корнел щурился, пытаясь разглядеть.
– Как ты это сделал? Это магия? – само слово показалось таким странным, непривычным.
– Просто я знаю этот лес, а ты нет. Поэтому посторонним опасно сюда ходить.
– Посторонним! Как можно называть посторонним короля этих владений?
Вместо ответа Эдвин только взял его за руки, указывая на жженые прорехи в рукавах в тех местах, где еще недавно обвивался плющ.
– Даже король может обжечься. Или что-то еще хуже.
Эдвин задумчиво огляделся вокруг. Глянул даже на небеса.
– Такое чувство, что тут, кроме нас, кто-то есть.
– Это был огонь, – молодой король смотрел на пепел, а Эдвин вдруг отвернулся от него и пошел прочь.
Корнел пошел за ним, пришлось сильно ускорить шаг, потому что походка Эдвина была куда легче и быстрее его. То расстояние, которое Корнел преодолевал с трудом, Эдвин проходил с молниеносной скоростью. Ему не бугры, ни кусты репейника не были помехой.
– Как ты высек огонь без кремня, без трутницы… просто голыми руками.
Он не отвечал.
– Откуда огонь, Эдвин? – он не отставал от него. – Откуда?
– У меня всегда есть при себе огонь, – обтекаемо ответил он. – То есть, огниво.
– А крыльев за спиной у тебя нет?
И он остановился.
– Что ты хочешь знать? – голос Эдвина был усталым.
– Сам не знаю, – честно признался Корнел. – Меня тут многое заинтересовало. И в первую очередь, ты. Я много слышал об эльфах, но до сих пор в них не верил.
– Об эльфах? – Эдвин изогнул брови так насмешливо, что Корнел тут же пожалел о своей откровенности. Нельзя болтать так, чтобы давать людям повод над собой смеяться. Но и главную цель утаивать не стоит. Вдруг Эдвин поможет.
– Хочу знать, что за чудовище убило моего отца. Вероятно, убийца и был чудовищем лишь в переносном смысле, но его следует обезвредить. Я, как король, обязан это сделать. Чтобы больше душегуб никому не навредил.
– А откуда ты знаешь, что это был душегуб, а не какой-нибудь рыцарь, которого твой отец вызвал на честный поединок.
– Рыцари не дерутся когтями, – Корнел вспомнил жуткие раны на теле короля. Королевские похороны так всех напугали, что многие шептались о призраках в гробнице. – В любом случае, мой отец увидел здесь нечто настолько жуткое, что решил с этим бороться. Я должен продолжить его борьбу. Помоги мне в этом!
– По-твоему, светский бездельник без оружия и отряда телохранителей может тебе чем-то помочь? Если мы наткнемся здесь, например, на логово разбойников, то оба ничего не сможем сделать.
– Я считаю, что ты можешь мне помочь.
– И сам не знаешь, почему?
– Мне снился сон о тебе и об огне.
– Правда? – Эдвин приблизился к нему, и Корнел не отпрянул, хотя ощущение того, что сон продолжится, и Эдвин сейчас дохнет ему в губы огнем, было слишком сильно. Лицо Эдвина находилось прямо напротив его лица. Их кожа почти соприкасалась, и у Эдвина она была холодной, а не огненной. И все равно, Корнел почему-то ждал, что лесной друг его прямо на месте испепелит.
– Ты забавный!
Корнел искренне, по-мальчишески рассмеялся. Такого королю еще никто не говорил.
– А где твоя свирель? – Корнел только сейчас заметил, что чудесного музыкального инструмента больше нет. Жаль, он рассчитывал и сегодня услышать музыку, от которой волшебное эхо все еще стояло в ушах. Такой музыкой можно очаровать.
– Я был сегодня в деревне, – Эдвин будто и сам только что заметил, что свирель отсутствует. – В одной из деревень Менуэла, как раз недалеко от твоего замка.
– И ты мог потерять свирель там?
Он нехотя кивнул.
– За хорошее вознаграждение крестьяне ее вернут.
– Это вряд ли, – Эдвин как-то странно посмотрел перед собой, и в его глазах будто полыхнуло пламя.
– Я знаю свой народ. Кузнецы Менуэла честные, они никогда не возьмут себе ничего чужого.
– Ты говоришь о простонародье. А вот те, кто обитают в твоем замке, не всегда бывают честны. Особенно с тобой.
– И об этом я, к сожалению, уже знаю. Тех, у кого сильно развит интеллект, особо тянет на разные каверзы и интриги, а вот простой народ любит меня.
– Они будут любить того короля, которого над ними поставят, кто бы он ни был. Хотя знал я один народ, который без конца свергал всех неугодных ему правителей, пока не нашел того, кто, на их взгляд, достоин любви и поклонения. Если только их выбор не ошибочен.
– О народе какой страны ты говоришь? Она далеко от моего королевства?
– Не важно! – Эдвин только сейчас заметил ожог, расцветавший алым пятном, на руке Корнела. – Пойдем!
Он поманил юношу глубже в чащу. Опасно идти в дикие заросли вслед за тем, кого едва знаешь. Но Корнел пренебрег осторожностью. Даже если Эдвин приведет его к разбойничьему логову, то некого будет винить за это, кроме себя. Корнел понимал, что легко поддается очарованию незнакомца, но ничего не мог с собой поделать. Он шел по лесу, который становился все необычнее на вид. На деревьях появлялись плоды и цветы, не похожие ни на что из того, что он до сих пор видел. Мелькали животные, названия которым он не знал, и вид которых был более, чем причудливым. Одна птица с опереньем по цвету, похожим на радугу, села на ветку ясеня и что-то загоготала. И Эдвин вдруг ответил ей что-то на непонятном языке.
Корнел опешил и чуть не наступил на черепаху, панцирь которой по цвету напоминал большой сапфир. Зеленые изумрудные ящерки бегали по бурелому. В кустах малины порхали бабочки размером с ладонь.
– Смелее! – Эдвин подвел его к источнику, текущему радужной струйкой прямо по мху. Вода была радужной в прямом смысле. Ее поток состоял из семи цветов, а не был прозрачным, как обычная вода в реке.
– Она исцеляет ничуть не хуже, чем мазь, приготовленная королевскими лекарями, – Эдвин заставил Корнела опустить руку в воду. Вначале было больно, но через минуту ожог уже прошел.
– Так ты волшебник! – Корнел с изумлением смотрел на свежую кожу на месте недавнего крупного ожога.
– Не забивай себе этим голову. И особо не верь волшебникам. Твои придворные маги те еще плуты и обманщики.
А то он сам этого не знал? Корнел весело улыбнулся.
– Такого друга, как ты полезно иметь! А тебе нравится, что твоим приятелем стал король этой страны?
– Я рад, – какой безразличный тон. – И я буду ждать тебя здесь каждое утро, если вдруг захочешь обсудить со мной проблемы своей страны.
Корнел чуть было не брякнул, что для этого есть советники, а дружба нужно для другого, но это прозвучало бы как оскорбление. Типа предупреждения не лезть не в свое дело.
– Уже смеркается! – предупредил Эдвин. – Будь осторожен по пути обратно. Старайся, не заговаривать ни с кем.
Как быстро опустились сумерки. Корнелу, казалось, что он пробыл в лесу только час, а день уже кончился. С Эдвином расставаться не хотелось, но и спать в лесу тоже не лучшая идея. Интересно, а куда отправится ночевать Эдвин? Он знает, где здесь расположен заброшенный охотничий домик или избушка егеря? А может, его дом стоит как раз на границе королевств за лесом?
Корнел никак не мог набраться смелости задавать вопросы напрямую. Сам вид Эдвина его смущал. Стоило глянуть в бездонные лазурные глаза, и все мысли путались.
По дороге домой Корнел заметил своего знакомого карлика, только уже не в жженом кругу, а на перекрестке дорог за лесом. Низкорослый человечек в алой накидке поспешно что-то собирал и отпускал приглушенные ругательства. Корнелу его шиканье показалось абсолютно бессмысленным.
– Не могли убить так, чтобы пряжки не разлетелись!
– Добрый вечер, добрейший! – поздоровался юноша, потому что опять не мог развернуть коня так, чтобы объехать карлика стороной.
– О, ваше величество! – карлик уже знал, кто перед ним, и тон его стал заискивающим. – Подбираю тут все, что осталось от одного почившего молодца, кстати, очень на вас похожего. Но вы проезжайте мимо, не беспокойтесь.
И карлик поспешно отпрыгнул с дороги.
– Интересно, откуда он узнал, что я король? – задал Корнел вопрос сам себе. И веточка в его кармане вдруг хрустнула, словно давая понять, что вопрос абсолютно бессмысленный.
Во дворе замка собрался с копьями и оружием тот же самый отряд, с которым Корнел разминулся, когда ехал утром в лес. Охранники Стефана, он не ошибся. Дело у них, очевидно, шли не очень. Кажется, один из них случайно напоролся на штыки своих же товарищей. Теперь им занимался лекарь, промывая раны водой из колодца. Все они уставились на приехавшего Корнела так, будто в замок пожаловал призрак. Юноша, стараясь не обращать на них внимания, стреножил коня и прошел мимо.
Солнце давно склонилось к закату, а он спешил в королевскую библиотеку. Сейчас не время ее посещать, но ему было нужно срочно кое-что проверить. Корнел отнял ключи у заспавшегося куратора, ворвался в пыльное помещение и стал искать на полках, затянутых паутиной, том о животных и растениях лесов Менуэла. Позорно быть королем страны и не знать ничего об ее флоре и фауне. Сегодня перед Эдвином он выглядел полным идиотом. Даже не знал, откуда берется радужная вода и что ею можно лечить раны лучше, чем листом подорожника.
Зевавший куратор зажег свечи и ушел, а юноша все сидел над книгой и никак не мог найти в ней ничего из того, что видел сегодня. Неужели том не тот? Какая-то книга, упав с полки, щелкнула Корнела по лбу. Она открылась сама. А зверек, похожий на белку, юркнул на полку, где она стояла.
Юноша склонился над сиявшей страницей. На развороте было нарисовано нечто с крыльями и чешуйчатым гребнем на позвоночнике, с хвостом, свившимся золотыми кольцами и головой, украшенной шипами, как короной. И это нечто называлось драконом. Красная подпись внизу это точно обозначала.
– Последний раз с ним вступал в контакт король Родерик Третий, – прочел Корнел конец подписи. Надо же, речь шла о его дедушке! Но что значит «вступал в контакт»? Дедушка дожил до глубокой старости, и никакой дракон его не растерзал. Выше шел список еще из нескольких имен. Король Эдуард, Родерик Второй, Родерик Первый – все предки Корнела. И что же все они вступали в контакт с драконом? Что бы это могло значить? Может, тут дано какое-то условное обозначение или метафора? Корнел перевернул страницу и увидел зарисовку войска, на которое с небес дышит огнем дракон. Подпись под войском гласила «враги Родерика Третьего». Корнел чуть не опрокинул свечу, страницы зашелестели у него под пальцами. Он листал одну за другой, разглядывая жуткие рисунки и подписи, часто в стихах или на незнакомом языке. Тут были зарисовки того, как выглядят поселения, обращенные в пепел огнем дракона. Страницы, на которых драконам приносят в жертву юных дев, почему-то были перечеркнуты, но вот изображение того, как выглядят искалеченные или обожженные драконом тела остались. Корнел смотрел и узнал увечья своего отца. А потом шел целый список городов и деревень, уничтоженных огнем за последние двести лет. Странно, но в списке оказались только земли заклятых врагов Менуэла. Сам Менуэл не палили ни разу. Во всяком случае, ни одного его селения в список внесено не было.
Особенно Корнела заинтересовала полупустая страница, где красными чернилами было выведено «вечная дружба», а внутри коронованного сердца написано два имени, сплетенных росчерками пера. Край страницы крошился пеплом. Очевидно, когда-то давно к нему слишком близко поднесли свечу. Вот и сейчас Корнел поднес свечу слишком близко, и пламя чуть не лизнуло лист.
Всего два имени и оба знакомые. Родерик Третий и Эдвин.
Эдвин!
Корнел выронил свечу, и в библиотеке вспыхнул пожар.
Смерть по соседству
Мало ли молодых людей с именем Эдвин ездят по Менуэлу или его окрестностям? Корнел тяжело оправлялся от ожогов и только и думал о том, как ему снова попасть к исцеляющему радужному ручью. Ночью к нему заглянула Ливела и шепнула:
– Всё хорошо! Дракон близко!
Ну, успокоение! Кто ее только пустил в королевскую опочивальню. Пожар быстро потушили, но несколько ценных фолиантов оказались безнадежно испорченными. Сгорели стол, несколько стульев, полки сильно подкоптило. Ущерб незначительный, если учесть то, что мог сгореть весь замок. Книги хорошая пища для огня. Повезло, что подбежавшие слуги справились с пожаром в считанные минуты. Корнелу тоже повезло, что кто-то подхватил его и выволок из огня. Кто-то с крыльями, кто вытащил его прямо в окно! Этот кто-то был крупным и светящимся, или это от огня в глазах все сияло? Корнел хмурил брови, пытаясь точно припомнить, но в голове все путалось.
Ну и незадача! Сгореть живьем, едва тебя успели короновать! Даже Стефан выразил соболезнования кузену и прислал изысканный подарок – сорочку из редкой восточной ткани, которая могла успокоить обожженную кожу. Странно, почему он не оставил ее себе? Обычно он не любил ничем делиться.
Сорочка была нежной на ощупь и вытканной причудливыми символами. Корнел померил ее лишь раз. Она прильнула к коже, даря временно облегчение, после которого тут же стало еще хуже. Корнел снял ее, скомкал и бросил в угол спальни.
– Лучше сожги ее! – посоветовала Ливела. Ее симпатичное личико внезапно выглянуло из зева потухшего камина. Золой оно перепачкано не было. Как она только оказалась там? Не успел Корнел ее пожурить, как она уже канула в темноту. Неужели ребенок лазает по дымоходу? Или это сильно ударился головой, когда начался пожар в библиотеке.
Ожоги не прошли, а Корнела начало еще и знобить. Тем не менее, он не собирался отсиживаться дома. Уже утром он приготовился снова ехать в лес. Нужно повидать Эдвина.
– Ваше величество, осторожнее! – предупредил Хью, седлавший коня. – Говорят, ближайшая к нам деревня сгорела вчера от налета… дракона.
Последнее слово он выговорил с трудом, будто это было маловероятно.
– Так и говорят? – Корнел заметил, как самодовольно смотрит на него Стефан с верхней галереи замка, будто радуется его болезни.
– Говорят, налетел вечером и все сжег. Но я думаю, что крестьяне могут так оправдывать свою безалаберность. Напились на празднике, уронили факел на сено или костер разожгли недалеко от скирд, только что собранной соломы… Я знаю деревенскую жизнь, когда в селе танцуют вокруг костра и пьют…
– А что у них был за праздник? Для сбора урожая рановато.
– К ним вдруг заехал какой-то вельможа, вот они и обрадовались. Уцелевшие девушки так говорят, но они сильно обожжены. Они убежали, а вся деревня сгорела дотла.
– Значит, я уже не смогу отыскать его свирель… – Корнел опечалился.
– Что, ваше величество? – Хью, конечно же, не понял его.
– Ничего! Ты оставайся в замке, я опять поеду один.
На этот раз Корнел поспешил не в лес. Глупо было думать, что на пепелищах сгоревшей деревни он сможет отыскать невредимой свирель Эдвина. Юноша сам не знал, что собирается искать и на что стоит посмотреть там, где все сожжено. Даже руин не осталось, только наслоение золы там, где раньше были фундаменты домов.
Сапоги увязли в золе. Корнел сел на корточки и пропустил пепел меж пальцев. От него не исходило ядовитых испарений, как было написано в книге про дракона, которую он вчера читал до пожара в библиотеке. Там было сказано, что земли, тронутые драконьим огнем, становятся ядовитыми и неплодоносящими. Если только не считать жутких магических растений-кровопийц, которые пускают колючие стебли из пепла и ловят путников. Здесь таких явно не наблюдалось.
Корнел смотрел на пепелища, пока не начал кашлять. Ощущение было таким, что пепел забил все ноздри и рот, и дышать больше нечем.
И в этот миг его кто-то позвал. Чей-то мелодичный, как музыка, голос разлился над сожженной деревней. Это ведь и есть музыка! Корнел обескуражено оглядывался по сторонам до тех пор, пока не заметил корпус в виде живой дриады, выглядывающий из золы. Свирель Эдвина лежала там нетронутой и почти не испачканной, и, о чудо, она ползла к нему сама, перебирая ножками-клапанами, как насекомое. Красивая деревянная голова недовольно кривилась.
– Забыл меня! Надо же! А я единственная его верная спутница за сотни лет! – слова угадывались меж нот, злобные и обиженные.
Свирель подползла к Корнелу, и он вдруг заметил, как за ней по золе тянется тонкая струйка крови. А вот нескольких обескровленных тел он бы не заметил вообще, если б голова дриады на них не кивнула.
– Они ехали за тобой!
Несколько коней действительно стояли привязанными вдали. А на мертвых телах все те же ливреи лакеев Стефана. Корнел поморщился. Он помнил их недовольные взгляды, устремленные на него каждый раз, когда ему удавалось разминуться с ними в пути. Преследовали ли они его для чего-то? Для того, чтобы охранять? Но они охрана Стефана, а не короля.
Свирель ползала по телам, кусая их и допивая остатки крови из ран. Она цеплялась к плоти, как сороконожка, рвала ливреи, выдавая при этом музыкальное фырканье. Если это не волшебство, то что?
– Отнеси меня назад к Эдвину!
– Хорошо, – Корнел взял свирель в руки, надеясь, что она не искусает и его. Только безумец может разговаривать на пепелищах с живой свирелью. Если б подданные сейчас его видели!
И куда теперь идти вместе с ней? Снова в западный лес? Пока Корнел шел, свирель громко сокрушалась о том, что лишена возможности летать. Слушая ее, юноша заблудился.
Обрыв, к которому он вышел, преграждал путь к лесу. И куда теперь? Не успел он развернуться, как кто-то его окликнул.
– Ваше величество! – это был ловчий Стефана. Он неуверенно мялся за спиной короля. Должно быть, с самого начала шел за ним. – Ваш кузен просил передать вам, чтобы вы были осторожнее.
Почему только Корнел сразу не обратил внимания на арбалет в его руке? Всего одна стрела, пущенная с такого близкого расстояния, попадет точно в цель. Ловчий уже спустил стрелу. Нет времени пригнуться, и нет возможности отступить, ведь обрыв позади. Свирель взвизгнула, а Корнел смирился с неизбежным, но тут что-то сверкнуло рядом. Так ослепительно, что не зажмуриться было нельзя. Чьи-то когти толкнули и Корнела, и стрелявшего. Только ловчий вместе со своим арбалетом сразу полетел вниз с обрыва, а Корнел оказался в плену драконьих когтей. Именно драконьих! Открыв глаза, он рассмотрел сверкающую чешую и жадно раскрытую пасть. Он видел когти, размером с копья, золотые шипы на драконьей голове и аквамариновые глаза. И это было самое красивое, что он видел за жизнь. А смерть уже рядом. Она либо дохнет огнем ему в лицо, либо сожрет живьем.
Всего миг прошел, а золотая чешую вдруг исчезла, куда-то делись и когти, и драконий хвост, и громадная пасть. Над ним склонялся всего лишь Эдвин, придавив его сильными руками к земле. Свесившиеся вниз золотые пряди почти легли на лицо Корнелу. Они обжигали, как раскаленная проволока. Тело Эдвина давило сверху, как скала. И казалось, что золотые чешуйки медленно врастают в его бледную кожу.
Эдвин долго смотрел на него сверху вниз, не выпуская из захвата. Затем осторожно провел кончиками пальцев по взмокшей щеке Корнела.
– Ты мог стать жертвой, – резонно заметил он. Только неясно, чьей: ловчего или дракона? Или… Корнел глянул на Эдвина, все еще ощущая, что смерть держит его в объятиях.
– Спасибо тебе! – поблагодарил он, когда Эдвин встал с него и начал отряхивать одежду.
– За что? За то, что смерть твоего отца сделала тебя королем Менуэла очень рано?
Почему истина была подобна пощечине? Ведь он и сам уже обо всем догадался.
– Я не верю!
– Не веришь в драконов? – Эдвин цинично изогнул бровь.
– Не верю в то, что убийца отца станет защищать сына.
– Как мало ты знаешь!
Какая кругом вдруг настала тишина. Даже ойкавшая до этого свирель молчала. Корнел глянул в обрыв, но разве тело ловчего там теперь усмотришь. То, что он разбился, при такой высоте, несомненно.
– Как он умер? Мой отец! И за что?
– Лучше спроси, как умрешь ты, если я не стану тебя защищать?
Мир перед глазами закружился. Корнел напрасно надеялся, что если ущипнуть себя сейчас, то он проснется. Но все светлые надежды уже рухнули в один миг. Его лучший друг и есть убийца его отца. Как быстро Эдвин успел стать его лучшим другом! И недели не прошло со знакомства, а юноша с внешностью эльфа и душой дракона уже был для него незаменим. Прав оказался Стефан, когда шутливо сказал, что вскоре он приведет с собой дракона править Менуэлом.
Корнел упал бы с края обрыва, если бы Эдвин его не поддержал. Свирель поспешно, перебирая клапанами, перебежала из руки Корнела назад в карман Эдвина. Что поделать, хозяина она любила больше всех, и, судя по всему, очень боялась остаться одна.
Живая свирель! Огненные сны! Намеки Эдвина! Корнел должен был обо всем догадаться. Какой же он наивный! Выходит, он действительно не готов еще править своей страной. Юный возраст и доверчивость не дадут ему стать хорошим королем.
– Не бойся! Я тебе помогу, – Эдвин уже тащил Корнела обратно к радужному источнику. Ожоги налились свинцовой болью. Их нужно было лечить прямо сейчас. И Корнел подчинился другу-дракону.
Эдвин заставил Корнела снять камзол и рубашку и практически нырнуть в источник. Сам источник стал вдруг куда более полноводным, чем показалось вначале. Тонкая радужная струйка вдруг превратилась в целый поток. Кругом щебетали птицы. Как ни странно, Эдвин понимал их язык. Он им отвечал. Он что-то сказал на ухо лани, которая вышла из чащи, и та поняла его, наклонила голову в знак согласия и помчалась исполнять какое-то поручение. Разве драконы способны на такое? Выходит, они еще и волшебники. Если б Корнелу не было так плохо, то он бы обратил куда больше внимания на магию вокруг себя. Но все, о чем он думал сейчас, это о том, как исцелить зудящие ожоги на плечах и груди. От радужной воды они начали проходить, но очень медленно.
Эдвин заставил Корнела опустить и голову в воду, наверное, чтобы очистить мозг от плохих мыслей.
