Тайный советник императора Николая II Александровича

– Я бы с наслаждением пошёл на дуэль с убийцами брата. Но разрушать страну… Я здравомыслящий человек, не фанатик. Но я понимаю, что без революции в этой стране ничего с места не сдвинешь. А уж с этим царём – нет, безнадёжно. Вы человек молодой, но разумный. Если действительно хотите помочь России – лучше вы переходите на нашу сторону, сторону революции. Самодержавие ведь тормозит не только социальный прогресс, но и технический.

– Вы знаете, что Пушкин сказал о русском бунте?

– Бессмысленный и беспощадный? Да, во времена Пугачёва так и было. Хотя… Даже тогда не бессмысленный. Народ заставил себя уважать, хоть немного. Но теперь, имея теорию марксизма, имея партию, имея пролетариат – разве теперь революция будет бессмысленной? Вот скажите честно, если сможете.

– Честно… Есть такая притча, если хотите, анекдот. Приходят двое противников к мудрецу, чтобы рассудил. И один из них рассказывает свою правду. "Да, ты прав", – отвечает мудрец. Рассказывает и другой, в своей интерпретации. "И ты прав", – говорит мудрец. И тут один из зрителей возражает: "Как же так, они оба правы, но ведь их мнения противоположны. Разве это не противоречие?" "Да, и ты тоже прав"– констатирует мудрец.

Ленин вдруг начинает заливисто смеяться. Буквально хохочет, даже слёзы выступают.

– Ха-ха-ха, "и ты тоже прав"! И кто же автор сей притчи, позвольте узнать?

– Не знаю автора, слышал, а об авторе не спросил.

– Но вы позволите мне упомянуть это при случае?

– У вас столько же прав, сколько у меня, а я вот упомянул.

– Да, но к чему эта любопытная история?

– Видите ли, я пытаюсь ответить честно. Да, в ваших словах есть доля правды. Да, марксизм, партия, вы с вашими способностями. Но и Пушкин тоже прав. Революция в России – это реки крови, это гибель значительной части образованных людей, разрушение производства. В общем, значительная деградация производительных сил. Россия и без того от Европы отстаёт, а уж после революции… Тут будет не до жиру, как-нибудь бы ситуацию стабилизировать. Вот, допустим, перейду я на вашу сторону, надеясь на революцию. Допустим даже, революция произойдёт и победит. Допустим, я останусь жив, а революция, вы знаете, пожирает своих детей. Допустим, вы станете на место царя, а я с вами знаком. Даже в этом случае мои возможности будут меньше, чем сейчас. Хотя бы из-за деградации производительных сил. Нет, всё однозначно, и для меня, и даже для вас, надо использовать возможности, имеющиеся сейчас. Тем более, что до трона вам пока далеко.

– Я и не собираюсь его занимать, я бы его сжёг на площади. В том, что вы говорите, есть определённый смысл. Но есть две, если угодно, закавыки. Во-первых, я не стал оспаривать ваши якобы большие возможности, но они, разумеется, нуждаются в доказательстве, если мы намерены говорить серьёзно. Во-вторых, вы мне предлагаете перейти в противоположный лагерь, можно сказать, покупаете меня. Но тогда будьте любезны и уплатить цену. Давайте так договоримся: вы ведь слыхали о проблеме отрезков, не так ли? Ей уже более сорока лет, этой проблеме. Так вот: вы, пользуясь своим влиянием, передаёте эти отрезки крестьянам, причём безвозмездно. Этим мы убьём сразу двух зайцев: вы докажете ваше влияние, а я получу свою цену. Вы скажете, что цена велика? Да, я высоко себя ценю. И я, увы, упрям – без этого я не брошу всех своих товарищей, всю свою жизнь. Вы ведь понимаете, что будет с моей репутацией в революционной среде, если я начну сотрудничать с правительством? Уж не в этом ли и состоит ваша истинная цель – подорвать мою репутацию? Вполне в духе охранного отделения.

– Владимир Ильич, знаете, на какую сумму мы с товарищами собираемся оборудования закупить? В берлинский банк переведены сто пятьдесят миллионов рублей, обеспеченных золотом. И мы обдумываем, не взять ли ещё оборудования в кредит. А мы можем его вернуть, государство гарантирует. А вы думаете, что я, наряду с этим, ещё и вашей репутацией занимаюсь. Вы ведь пока не согласились на моё предложение, тем более не стали значительным лицом. Так что ваша репутация… Да и не просто её подорвать, сами знаете.

Я вам другое хочу сказать. Дело в том, что я уже поднимал перед Государем вопрос об отрезках и выкупных платежах. Об их отмене. И уже в этом году госсовет будет это обсуждать. Возможно, и даже вероятно, что всё будет решено и без вашего условия. Не сочтёте ли вы тогда, что я уплатил вам фальшивой монетой, ведь я делаю это не ради вас, а ради крестьян и ради России.

Ленин снова смеётся:

– Вы сделайте, а уж что вы при этом думаете – это для меня неважно, я же материалист. А вы? Вы материалист?

– Я вовсе не философ. Если двигатель работает надёжно и выдаёт требуемую мощность – то мне всё равно, что первично, сознание или материя.

– Хорошо, договорились. Как только я узнаю из газет, что отрезки переходят крестьянам безвозмездно, приду в русское посольство. А вы уж организуйте переезд, должность, всё, что считаете нужным.

– Можно заранее посольству инструкции оставить. Но вы в какое посольство придёте?

– Сейчас в Лондон еду, а потом… Не знаю.

– Ничего, связь есть, организуем. Но вы обещаете серьёзно работать, не уйдёте из-за какого-нибудь пустяка?

– Вы же понимаете, пути назад нет. Моя репутация…

– Ну, может быть, в адвокаты, в публицисты, в эмиграцию. Да и последователи у вас, я думаю, найдутся.

– Давайте так: три года обещаю. А что касается результатов – и Ленин выразительно разводит руками.

– Я и сам хотел вам предложить именно такой срок.

Мы уже возвращаемся к отелю, и тут Ленин меняет тему:

– Вы говорили о ваших товарищах. И кто же это?

Кажется, он весьма любопытен. Видимо, объём памяти позволяет собирать гигантские массивы информации. Да и объём головы – череп весьма внушительный, особенно это заметно на фоне его маленького роста.

– Это господин Шварц из посольства и господин Костович, тоже изобретатель, как и Тринклер, и тоже создатель замечательного двигателя, но несколько другого рода.

– Костович… Он серб?

– Да, и родился в Австро-Венгрии. Но работает в России.

– И что же, оценили в России его талант?

– Увы, не сказал бы. Но я надеюсь это исправить. Надеюсь и ему предложить не меньше, чем вам.

– Что же, портфель министра?

– Нет, завод. Вот закупим сейчас оборудование, площадка уже готовится в Нижнем, и будет он работать, изобретать, создавать. Такие возможности – это именно то, чего он хочет.

– Интересно. Вы позволите с ним поговорить?

– На здоровье, надеюсь, он не против. Вы хотите наедине, без меня? А господин Шварц – он вас интересует?

– Нет, с господами такого рода я разговаривать не желаю.

Костович не против беседы с неведомым ему господином Ульяновым, а мы с Эльзой тем временем идём погулять по Штутгарту. Я не наелся одним круасаном, она покушать всегда не против, и мы ещё раз завтракаем в открытом кафе, под деревьями. Затем и в магазины заходим. Мне нравится покупать ей хорошее бельё. Она, кажется, искренне рада таким не самым дорогим подаркам, а мне хорошее настроение любовницы не помешает.

Ленин уже ушёл, и вероятно, готовится к переезду в Лондон, а Костович заметно впечатлён состоявшимся разговором.

– Умный человек… Хороший человек. И он так хорошо понимает нашу несчастную Сербию, наши беды. Турки, австрийцы, хорваты, албанцы… А надеяться можно только на себя и на Россию. Но Россия далеко…

13. Снова Германия.

Даймлер, Майбах… Определённо, я слышал эти фамилии там, в будущем. Подробностей не помню, но точно что-то связанное с автомобилями. Завод их неплох, главное, всё по уму сделано. И чувствуется, что не новички, уже есть определённый опыт. Делают они не только двигатели, но и автомобили и мотоциклы! Правда, выглядят эти шедевры, как творения колхозного умельца, но хорошо покрашенные и прилизанные. Они так и называют автомобиль: самодвижущаяся карета. И вправду, сняли крышу кареты, поставили мотор… А ходовая в основном та же.

Но есть и другая сторона: меня трижды подмывало спросить: это всё хорошо, а где же остальное? Где мощь германского автомобилестроения? Но, видимо, эта мощь ещё в будущем. Неплохой заводик, но совсем небольшой. Работников – меньше сотни.

Отношение к нам было неоднозначное. Сначала приняли хорошо, спросили, действительно ли мы хотим сделать покупки на крупную сумму. Мы подтвердили, мол да, десятки миллионов, и это рублей, а марок ещё больше. Они не могли скрыть радости, охотно всё показывали. Но постепенно выяснилось, что нас интересует не их продукция, а оборудование, на котором они работают. Мы, получается, не покупатели, а будущие конкуренты. И отношение сильно изменилось. Внешне продолжали вежливо говорить, но я вскоре понял, что ничего нового больше не покажут.

Я закинул удочки, мол, нет ли желающих поработать в России? Но реакция была резко отрицательной: мол, покупайте лицензию, там в договоре будет и о поддержке в освоении. А бесплатно выведывать и переманивать – это нехорошо.

Главное, нам не сказали, где лучше оборудование приобрести. Не у них, они его не производят. А где – не сказали, жлобы. По всей Германии теперь искать?

Пока что отправляемся в Гамбург, через Ганновер. Человека со странным именем Тринклер Густав Васильевич мы нашли без труда. Беседовать в рабочее время он не захотел, и вечер мы вчетвером, кроме Эльзы, провели в некой смеси ресторана и пивной. Вроде, неплохой ресторан, но в основном посетители пьют пиво и едят. Держится Густав очень уверенно, цену себе знает. А с нашей стороны отдуваться пришлось мне, младшему по возрасту, но старшему по чину. Всё-таки я генерал, хоть и гражданский.

– У меня здесь неплохое место. Не то, что я хочу, но деньги платят исправно. Вы хотите меня переманить, вернуть в Россию. Это возможно, но сразу предупреждаю: деньгами меня сманить трудно. Разве что это будут очень большие деньги. В первую очередь меня интересуют две вещи: интересное дело, которое устроит меня как инженера, и высокая должность в этом деле, для меня, как руководителя. Ну и в третьих, разумеется, деньги.

– Мне приятно, что вы так ясно излагаете. Расскажу о нашем проекте, который, признаюсь, пока на начальной стадии. Его можно разделить на две части, пока не знаю, условно разделить, или реально. Одна часть – это производство карбюраторных двигателей с зажиганием от электричества и на их основе производство техники, в основном автомобилей и аэропланов. Вторая часть касается двигателей, с зажигание от сжатия, предназначенных для более тяжёлой техники: в частности, тракторов, катеров, буксиров. Для этого будет построен завод, возможно, два завода, а со временем это будет большая отрасль промышленности. Возможно, несколько отраслей. Ваша роль – быть главным инженером второй части, двигателей Дизеля или, если угодно, Тринклера. Для назначения на эту должность достаточно вашего согласия, но в дальнейшем от вас потребуется справляться с этими обязанностями, в частности, создавать хорошие двигатели, желательно лучшие в мире. Кроме того, нужен директор этого завода или половины завода – я ещё не решил, что лучше – делать эти двигатели на одном заводе, или на разных. Если вы готовы занять обе должности и способны с ними справиться – то мы нашли прекрасную кандидатуру и достойная оплата у вас будет.

– Это всё ваши планы, так сказать, прожект, или что-то уже сделано?

– Сделано и много, и мало, смотря как считать. Мы уже получили из казны значительную сумму, десятки миллионов золотых рублей, и нам обещано щедрое финансирование на десять лет вперёд. Высочайше обещано. Судите сами, много ли это. А кроме этого, сделано, действительно, немного. В Нижнем Новгороде сейчас готовится площадка под завод, мы здесь для приобретения оборудования. Ну и выделены средства для строительства нефтеперерабатывающих заводов и для начала работ по производству электрооборудования.

–Гм… Деньги… Деньги всё решают, но при одном условии: распоряжаться ими должен деловой человек. Тогда всё остальное – преодолимо.

– Я бы назвал ещё и третий фактор: талантливые конструкторы.

– Да. Но с этим у меня проблем нет. Проблему я вижу в другом. То, что вы сказали – это и интересно и привлекательно. Да что там говорить – это мечта любого талантливого инженера. Проблему я вижу в другом. Вы молодой человек, представившийся как обладатель высокого чина. Очень высокого. Вы утверждаете, что располагаете значительными суммами. Есть ли у вас убедительные доказательства ваших слов?

– Два вида доказательств. Вот этот человек, Костович Огнеслав Степанович, вам известен?

– Впервые вижу. Если, конечно, это не тот самый Костович, создавший весьма любопытный двигатель…

– Да, двигатель с зажиганием от электричества. Мне уважаемый Сергей Михайлович предложил подобную же должность, но касающуюся того, что он назвал первой частью. Я, разумеется, согласился и уже получаю жалование.

– И второе доказательство: деньги, которыми мы располагаем. Сумму вы узнаете, если согласитесь. Но это значительная сумма, и её достаточно для приобретения оборудования для большого завода.

– Господин Шварц, я слышал о вас. Вы, как я понимаю, официальное лицо в посольстве. Подтверждаете ли вы слова господина Попова?

– Я подтверждаю перевод значительной суммы в берлинский банк, в распоряжение господина Попова. Кроме того, нами получена инструкция из Санкт-Петербурга с требованием оказания господину Попову полного содействия. Как видите, я сопровождаю его лично.

– Хорошо, господа. Завтра я оформлю отпуск за свой счёт на две недели и постараюсь помочь вам в приобретении оборудования. Если я увижу на деле серьёзность этого проекта… Вы понимаете, от такого не отказываются.

И мы задержались в Ганновере на второй день, и на половину третьего дня. Оказалось, что здесь изготавливают очень интересные станки: по производству труб. Трубы побольше из стального листа, и маленькие трубы просто тянут, как проволоку. Этими станками заинтересовался именно я, а не Костович с Тринклером. Я-то знаю, что трубы понадобятся, если не для двигателей, то, например, для элеронов. Но цена этих станков тоже впечатляющая. Мы пока что ограничились внимательным осмотром.

Завод Отто в Гамбурге большого впечатления на меня не произвёл. Сложилось впечатление, что за последними достижениями техники они следят не так внимательно, как Майбах и компания. Впрочем, Густав предупреждал. Зато именно в Гамбурге мы не только купили первые наши станки, но и договорились об отправке всего, что закупим, морем до Риги. А оттуда в Нижний по железной дороге. Увы, всё это не так быстро.

Густаву не понадобились две недели: на третий день, после того, как мы купили станки на 21 миллион, и не марок, а рублей, он согласился на моё предложение. И именно он оказался для нас самым ценным человеком. Очень быстро этот суховатый, но деловой немец вышел в нашей компании на первые роли. Он, единственный среди нас, прекрасно знал машиностроительную промышленность Германии. И он же, при участии меня и Костовича, но в основном он, составил список необходимого оборудования. Как раз на 150 миллионов. Я настоял на покупке двух трубных станков, это 23 миллиона, и кое-что добавил Костович. Всего получилось 180 миллионов. И мы закупили всё, заплатив 120 миллионов, а на остальное получив отсрочку платежа, беспроцентную. В этом помогли тот же Тринклер, и, отчасти, Шварц, гарантировавший платёж от имени правительства Империи. Вскоре нас стало шестеро. Тринклер привлёк своего тёзку, Густава Шпреля, с которым вместе работал в Ганновере. Шпрель, правда, простой механик, но по словам Тринклера, хороший, золотые руки.

Несмотря на то, что мы, благодаря Тринклеру, работали по плану, а не ездили вслепую, затратили мы не две недели, а сорок семь дней. Это всего, с момента приезда в Берлин. Почти всё это время нам помогала Эльза, которая вела хозяйство всей нашей компании. Я настоял, чтобы ей за работу платили, 20 марок в неделю от русской казны, в придачу к тем ста, что я платил ей из своего кармана. Получив деньги за шестую неделю, она попросила три дня отпуска и 180 марок вперёд. Я дал ей двести – мне нравится, как она сияет в такие моменты. Через три дня выяснилось, что она купила дом в пригороде Берлина, в сторону Потсдама.

– Что, целый дом? И сколько же ты заплатила?

– 850 марок. Но это мало, он стоит как минимум 1200. И даже 1500, если найти хорошего покупателя. Но он продавался с молотка, срочно, а служанка, которая там работала, моя троюродная сестра.

– А те, кто там жил, его хозяева? Их выселили, или ты их сама будешь выселять?

– Что вы, хозяева – это господа из Берлина, они там не жили. На первом этаже прислуга, а на втором – небольшая гостиница, два маленьких номера и один побольше. Господин Попов, я вам так благодарна, вы столько для нас сделали. Теперь мои девочки будут жить за городом, и там можно гулять в парке.

– Так ты просто поменяла одну работу на другую, будешь теперь сама прислугой в своей гостинице?

– Это совсем другое дело. Я могу прибрать весь дом за полтора часа, ещё готовка, но это вообще не работа, а удовольствие, как и закупка продуктов, постельного белья, посуды. И останется много времени на моих девочек, а ведь я работала в Берлине 11 часов в день, и только по воскресеньям 8 часов. Там есть участок земли, небольшой, но хватит, чтобы посадить картофель, капусту, лук и морковь. Есть место, чтобы держать нескольких курочек и кроликов. Девочки будут мне помогать, они такие послушные. И они будут есть досыта, и бегать босиком по траве. И это совсем другое дело – быть дочерьми домовладелицы. Я уже всё подсчитала, даже с учётом того, что не все номера всегда заняты, доход будет не меньше 20 марок в неделю, а иногда и 30. И не надо платить за пансион. И ещё свои овощи, куры, кролики. Я смогу откладывать хорошие деньги.

– Да, ты расчётлива и бережлива, и ещё старательная.

– Да. Знаете, сколько вы тратите на мою еду?

– Нет.

– Вы не считаете? Почему? Я же вижу, вы образованный, вам нетрудно посчитать. Примерно пять с половиной марок в неделю, и это только еда, не считая подарков.

– В три с половиной раза больше, чем те полторы марки, которые ты тратила.

– Полторы – это максимум. Я старалась уложиться в марку и двадцать пфеннигов. Чтобы отложить хоть что-то. Но иногда так хочется есть…

Я смотрю на Эльзу с восхищением. Да, такая женщина и в России могла бы пригодиться. Но – ничего уникального. Ладно, пусть своих кур выращивает.

14. Нижний Новгород.

В Россию мы возвращаемся по морю, так проще всего до Питера добраться. Я немного опасался, что Эльза будет плакать – какое там! Довольна, как слон. Типа, провернула блестящую сделку, лучшую в жизни. Ну а я, как любовник… Похоже, что деньги для неё важнее. Или сильно соскучилась по дочкам, и рада, что едет к ним и к своей недвижимости. Шварц тоже доволен, с поручением справился, а мотаться по гостиницам, видимо, ему надоело.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.