– Мия, ты меня поняла? Без задержек!
– Да, – отвечаю, но меня, кажется, слышит только дверное полотно.
До сих пор не верится, что папа выдернул меня с занятий и потащил в эту дыру. Но теперь он меня не оставляет без присмотра ни на мгновение.
Вздрогнула, вспомнив, как началось мое утро после клуба.
Никогда я еще не видела папу в таком гневе. Он тогда практически с ноги открыл дверь моей спальни, так, что у меня от стука, с которым она отлетела от стены, долго еще звенело в ушах. Помню, как за ним вбежала в комнату мама, но не вмешивалась. Скукожившись у входа, наблюдала за разворачивающейся сценой словно побитая собака, опасающаяся новой вспышки хозяйской агрессии.
Оказывается, отпустить в клуб с Ромашкой было лично ее инициативой. И кто-то ночью прислал папе видео, где мы с Соколовым сидели в лаундж-зоне, а потом я одна бродила по танцполу. Без Романа.
Тогда первое, что мне пришло на ум – отец увидел меня со взрослым незнакомцем и поэтому так взбешен. И снова одна только мысль о мужчине, разбившем мне сердце, и грудь болезненно сжало.
Но затем впервые в жизни я услышала, как отец осыпает таким отборным матом и меня, и маму, что мгновенно забыла о своем страхе, как и обо всех мужчинах на планете вместе взятых. Но зато вспомнила, как увидела отца в компании женщин. И мамы среди них не было. Стоило воскресить в памяти те мгновения на улице возле такси, как меня охватила ответная ярость.
Как он смеет предъявлять мне что-то после такого предательства?! Неужели считает, что может меня третировать за единственный выход в клуб, и то не самовольный, а с маминого разрешения, в то время как сам там… с другими. Судя по тому, как они вылизывали его шею, вряд ли они поехали петь в караоке. И все это за спиной у мамы и на глазах у его приятелей!
Никогда не забуду его подлости и тех слов, которыми он осыпал меня и маму за несогласованные решения. Пусть спустя два дня после завершения переговоров он и повел нас с мамой в ресторан и пытался как-то сгладить ссору, но для меня все навсегда изменилось. В моих глазах он – предатель, и я больше не смогу воспринимать его, как и прежде. Таким же непогрешимым, чье слово воспринимается за истину, и самым честным.
Когда же я попыталась рассказать об увиденном маме, она лишь сверкнула глазами и сказала:
– Ты ошиблась, – сухо проговорила она. – Папы там не было, – показалось, что её пальцы, сжимающие чашку с кофе, сжали фарфор чуть сильнее. – Выкинь из головы эти глупости и больше никогда не смей обвинять отца в подобной мерзости! Тебе должно быть стыдно, Мия, что ты наговариваешь на отца!
Конечно, после подобной реакции я вряд ли решусь вновь влезать в их отношения. Но родители после того случая заметно отдалились друг от друга. При мне они ничего не обсуждали, но я чувствовала звенящее между ними напряжение.
Радовало одно – меня больше не заставляли общаться с Романом. Хоть я и понимала, это лишь временное затишье. Родители наверняка устроили тому взбучку за то, что бросил меня одну в рассаднике порока. Иначе для чего бы ему писать мне на следующий день кучу сообщений с извинениями. Как и все последующие две недели, ежедневно.
Но все равно я не понимала, зачем папа потащил меня с собой на периферию для посещения какого-то благотворительного бала, да еще и без мамы. Кажется, между ними все стало совсем плохо.
Поэтому отдуваться сегодня придется мне одной.
Кинула на себя в зеркало последний взгляд, особо даже не заботясь о том, как выгляжу, и спустилась вниз.
– Наконец-то! – раздраженно сказал папа, направляясь к выходу. – Опаздываем уже.
Молча следую за ним, снова ощущая ту самую духоту, что так часто стала донимать меня в присутствии родителей. И вообще я осознала, насколько неуютно рядом с ними. Мне все время кажется, будто я в клетке, выбраться откуда у меня нет ни единой возможности.
– Ничего себе! – вырывается из меня, когда вижу здание оперного театра, где проходит благотворительный вечер.
– Неожиданно, да, зайчонок? – усмехается папа, помогая мне выбраться из машины.
– Не думала, что в этом захолустье есть на что посмотреть, – рассматривала большой купол здания, спрятанный за несколькими рядами белоснежных колонн, чувствуя, как настроение постепенно начинает исправляться.
Вечер проходит примерно так же, как и множество ему подобных. Фуршет, журналисты, выступление организаторов фонда, еще каких-то людей и кавер-группы. Все по привычному сценарию. Папа как обычно на людях само дружелюбие и очарование, поскольку постоянно находится под прицелом камер. Я же глазею по сторонам, рассматривая людей. В целом вечер кажется привычным и течет в своем русле.
Все меняется в один миг, когда останавливаемся поздороваться с папиным знакомым, от взгляда которого по коже бегут мурашки. Уродливый шрам на скуле, черные непроницаемые глаза, сканирующие каждого словно рентген, и подавляющая энергетика. Мне не нравится, как он смотрит на папу и на меня, но я, как и положено Плахотиным, продолжаю улыбаться вопреки своим эмоциям. Но чтобы как-то скинуть напряжение повисшее в воздухе во время беседы с мужчиной по имени Адам, стараюсь смотреть куда угодно, только не пересекаться с ним взглядами.
Мечусь по залу растерянным взором, цепляюсь за фигуру, что мое сердце узнает раньше, чем распознает мозг. Не понимая, из-за чего учащается пульс, возвращаю внимание к тому, о кого запнулось мое дыхание, и встречаюсь с пронзительно-синим колючим взглядом. Практически не мигая, на меня смотрит мой незнакомец из филармонии.
Взгляды сцепляются. Глаза в глаза. Я вижу, как он сверлит меня этим нечитаемым взором, но уверена, он узнал меня. Просто не мог не узнать. А затем просто отворачивается и уходит.
– Пап, я на минутку, – осипшим от волнения голосом предупреждаю отца.
Он лишь кивает, продолжая разговор. А я на негнущихся ногах, с биением в груди, отбивающим бешеный ритм, оглядываюсь по сторонам, выискивая его.
Сколько раз за эти бесконечные четырнадцать дней я прокручивала две наши мимолетные встречи, сколько раз воскрешала его жесткие и грубые слова и столько же находила ему оправдание. Он знал моего отца – это очевидно, как, видимо, и тот факт, что знал, чья я дочь. Ведь когда я увидела папу там, у такси, ни один мускул не дрогнул на лице Кира. Все потому, что он знал. С самого начала знал, кто я, поэтому не захотел связываться. Никому не нужны проблемы от связи с дочкой Александра Плахотина.
Но если он так жестоко оттолкнул меня в прошлый раз, зачем я ищу его снова?
Просто взглянуть. Еще один лишь раз. Ведь за просмотр никто денег не возьмет, и больнее он мне не сделает.
Но незнакомца нигде нет. Ушел? Увидел меня и сбежал?
Щеки пылают, и я задыхаюсь от отчаяния. Выбегаю на улицу прямо в шелковом платье и накинутом сверху него пиджаке. Ловлю ртом морозный воздух, словно рыба, беззвучно открывая рот. Дышу, но кислород будто не поступает в легкие.
– Я же предупреждал тебя, – раздается за моей спиной голос, при звуках которого сердце замирает в груди.
Глава 9
Мия
Сердце пропускает удар. Пауза. Разряд.
Медленно оборачиваюсь и упираюсь взором в широкую грудь обтянутую черной рубашкой и темно-синим пиджаком. Медленно поднимаю глаза вверх и ощущаю, как пересыхает во рту. Синие пронзительные глаза смотрят на меня так пристально, что невольно опускаю веки, стараясь не поддаваться эмоциям, пробуждающимся рядом с ним. Но вместе с этой эмоциональной бурей из груди на поверхность поднимается злость.
Какое право он имеет так со мной разговаривать?
– Это ты за мной вышел, не я, – кинула зло, встретившись с тяжелым взором. – Мне воздуха мало было внутри. Что тебе самому от меня нужно?
Говорю резко, и с каждым словом моя злость на него за то, что общается со мной как с назойливой мухой, на папу за лицемерие и обман, маму, за то что никогда не встает на мою сторону, и свою жизнь в целом, наслаивается слой за слоем, превращаясь в огромный ком.
Кир не двигается и не выдает никаких эмоций вообще, просто изучает меня, словно интересный экземпляр. И только теперь я начинаю нервничать. Меня охватывает озноб. Ощущаю, как шелк платья и подкладка жакета накаляются от морозного воздуха и прижимаются ледяной пленкой к коже, вызывая мурашки. Но не сбегаю внутрь, пригвожденная к месту энергетикой мужчины напротив.
– От тебя? – и снова от звука его голоса перехватывает дыхание. Да что со мной не так? Почему он так действует на меня? – Ничего. Выполняю свою работу, – не стал вдаваться в подробности, какую именно.
– Твоя работа – следить за моими передвижениями? – выдаю, прежде чем успеваю задуматься.
– Зайди внутрь, простудишься, – игнорирует мой вопрос.
Конечно, зачем вообще реагировать на малолетку и отвечать на вопросы.
– Можно подумать, тебя это волнует, – обняла себя руками, чтобы так явно не стучать зубами.
Он лишь пожал плечами, продолжая сверлить меня взглядом.
Казалось, что он совершенно не чувствует холода. Стоит так же спокойно, уверенно, засунув руки в карманы брюк, и даже не двигается. Я же уже откровенно приплясываю, переступая с ноги на ногу.
Мужчина хмыкнул, и его идеальные губы изгибаются в усмешке.
– Что? – огрызнулась, но подобное поведение совершенно мне не свойственно.
– Жду, насколько хватит твоего упрямства.
– Я не упрямлюсь… – ответила, задумавшись, когда вообще такое было, чтобы я делала что-то назло себе, лишь бы вывести кого-то на эмоции. И ответ поразил меня. Никогда. Тогда отчего я веду себя с ним как капризный ребенок? Неужели вот такая я на самом деле?
Кир лишь хмыкнул еще раз.
– Ты зубами стучишь.
– Почему ты не сказал, что знаешь моего отца?
– Это что-то меняет? – слегка нахмурился.
– Из-за этого ты был так груб со мной? – горло сжимается, и голос звучит глухо.
– Нет. Я сказал, что думаю. Найди себе сверстника и держись подальше от таких как я.
– Не волнуйся. Мне уже нашли жениха. Можешь не опасаться за свою честь, – рот наполнился горечью.
– Ты будешь счастлива. Твоя жизнь только начинается, – ласково улыбнулся он.
– Буду! Несмотря ни на что! – с каждым новым словом понимала, как эти слова далеки от моих ощущений. Я ведь буквально тону под толщей норм и ожиданий окружающих. А мне так хочется просто дышать полной грудью и не оглядываться на мнение окружающих.
– Кирилл Владимирович, – взбежал по ступеням молодой мужчины в черном костюме. – Все готово.
Кир лишь кивнул и открыл входную дверь в театр.
– Заходишь? – спросил меня, но уже словно потеряв всякий интерес ко мне.
– Да, – призналась себе, что мерзнуть понапрасну нет никакого желания. Как и пролежать с бронхитом последующие пару недель.
Как только мы заходим в блаженное тепло театра, я, кажется, даже издаю какой-то звук, похожий на стон. Ловлю себя на этом и тут же краснею, надеясь, что Кир не услышал этого постыдного мычания. Но ему все равно.
Обогнув меня, он устремляется вперед и уходит, не попрощавшись и даже не оглядываясь. А я плетусь в зал, откуда доносится музыка, упав духом еще сильнее, чем до встречи с ним. Вижу папу, мило улыбающегося какой-то паре, но остаюсь в стороне, понимая, что он даже не заметил моего отсутствия.
Боковым зрением замечаю, как Кир и еще трое высоких парней, сопровождают того самого мужчину, от которого у меня мороз по коже, с его молодой спутницей. Стараюсь не смотреть на моего незнакомца, решив для себя прекратить эти бесполезные страдания, но взгляд так и липнет к его высокой фигуре.
– Вот ты где! – вздрагиваю, услышав папин голос. – Готова ехать?
– Конечно, пап, – улыбаюсь, снова включаясь в роль идеальной дочери, но напоследок решаю все же узнать, от чьего взгляда у меня подгибаются коленки и сбивается дыхание. Набираю побольше воздуха в легкие и спрашиваю: – А кто вон те люди? – стараюсь звучать беззаботно, но голос дает трель.
– Это, зайчонок, те, от кого стоит держаться подальше, – вмиг становится серьезным.
– Почему? Я думала, вы в приятельских отношениях с тем мужчиной… – не стала уточнять, с кем именно.
– Друзей держи близко, а врагов еще ближе. Помни об этом, дочь, и никогда не забывай!
Значит, враг? Тогда я точно сумею забыть его и больше никогда не вспомню об этой позорной влюбленности. Никогда!
Глава 10
Мия
– Ну чего ты? Цветы не понравились? – смотрит на меня с привычной самоуверенной ухмылкой Соколов.
– Красивые, – задумчиво говорю, лишь мазнув взглядом по букету.
– Тогда в чем проблема? Радоваться надо. Или второе место не достойно гордости?
Он стоит слишком близко. Резкий аромат парфюма обволакивает. Чувствую его мятное дыхание с оттенком манго и отчего-то реагирую именно на примесь фруктового аромата. Курит?
– Ты куришь? – не сдерживаюсь, игнорируя его вопрос.
– Что? – удивлённо вскидывает брови. – Вейп, – озадаченно разглядывает меня. – Это имеет какое-то значение?
Пожимаю плечами, стараясь отодвинуться от Романа подальше.
Не хочу, чтобы он нарушал моё личное пространство. Я не готова к этому, не сейчас. Особенно когда в такой же близи был совершенно другой человек, мысли о котором я, как бы ни старалась, не могла вытравить.
– Мышиный хвост, да ладно тебе. Столько времени прошло. Мне правда стыдно, как я тогда с тобой поступил, – улыбается, старается, а мне плевать на все его попытки.
– Неважно, – отдаю букет горничной и иду в сторону гостиной.
– Может, прогуляемся? – идёт следом за мной Роман.
– Холодно, – отвечаю не оборачиваясь.
– Мышь сегодня не в духе? – слышу хриплый смех.
– Ром, – резко оборачиваюсь. Так, что он почти врезается в меня. – Зачем тебе все это? Я ведь тебе совсем не нравлюсь. Я видела, какие девушки в твоём вкусе, а я и близко не такая.
На лице Соколова на несколько мгновений появляется удивление, а затем сменяется на воодушевление.
– Зря ты так, – как-то внезапно хмурится он. – Честно, когда старики объяснили мне весь расклад насчёт тебя, я сначала воспринял это только как сделку. Но потом увидел, какой ты стала, и теперь совсем не против. Даже больше. Мне нравится то, что ты будешь моей женой. Потому что я представлял тебя все той же мышью, а ты эволюционировала и из гусеницы превратилась в бабочку.
– Я ещё не давала согласия, – в груди жгло, а во рту стало кисло от этой фальши и лицемерия.
– Можно подумать, у тебя есть выбор, – шагнул ближе, снова вторгаясь в моё личное пространство.
Смотрела на него, тяжело дыша, представляя, как буду видеть это лицо каждый день, и становилось тошно. Я не смогу жить с нелюбимым, не смогу даже притворяться счастливой с кем-то, к кому не испытываю совершенно никаких эмоций, кроме отвращения. После похода в ночной клуб мне даже как с другом неприятно стало с ним общаться, не говоря уже о том, чтобы представить его в роли мужа.
– Выбор есть всегда, – наконец-то отвечаю на его вопрос.
– Ха, – рассмеялся мне в лицо. – Наивная девочка Мия! Расскажи об этом своим родителям.
Ромашка стал откровенно раздражать меня. Я не хотела его навязчивых фальшивых ухаживаний. Не хотела обсуждать с ним договоренность родителей, а она была, иначе папа после случая в клубе ни за что не подпустил бы его ко мне. Но, оказывается, мои безопасность и покой ерунда, когда речь идет о сделке.
Разозлившись, повернулась в нему спиной и пошла в гостиную.
– Я знаю, почему ты такая сердитая, – не отлипал от меня этот банный лист. – Правда, что ты целка?
– Что? – от возмущения вспыхнули щеки, и я даже растерялась с ответом, просто метала в него глазами молнии.
– Так давай помогу. Это даже как-то символично, что я у тебя буду первым. Еще ни разу не рвал целку, – протягивает руку, пытаясь дотронуться до моей щеки.
– С ума сошел! – вскрикиваю, отскакивая от Ромашки на шаг. – И не мечтай!
Обернулась и, больше не делая пауз, влетела в гостиную, куда как раз вошли наши родители.
– Инга, я же говорила, что они поладят! – на лице матери Соколова растягивается приторная улыбка. – Ну что за милашки! – подошла ко мне потрепав за щеку.
– Действительно, – по захмелевшему взгляду мамы вижу, что она счастлива тем, что мы поладили. – Вы у нас такие молодцы!
А я смотрю на маму широко раскрытыми глазами и не верю в ее лицемерие. После клуба она негодовала немногим меньше, чем отец, называя Соколова-младшего малолетним подонком. Теперь же так радостно втюхивает меня ему, будто это самый лучший кандидат в мужья ее единственной дочери из всех возможных.
– Правда? – чувствую, как внутри закипаю от злости. – И в чем же у нас преуспел Роман? Есть какие-то личные заслуги, кроме как родиться в семье Соколовых? – из меня так и сочится яд, буквально из каждой поры. Сейчас у меня нет желания анализировать свое поведение, только выплеснуть разъедающую меня изнутри желчь, на людей что окружают меня.
– Ромочка у нас магистр финансов, капитан команды чемпионов мира по поло, а еще Роман получил награду за самый перспективный стартап года.
Пока Нелли с гордостью перечисляла достижения собственного сына, мне хотелось сквозь землю провалиться.
– Надо же! Как мне повезло! – перевожу взгляд на него. – Какая выгодная партия!
В комнату входит отец в сопровождении Соколова-старшего.
– Дети! – радостно складывает ладони вместе перед собой отец Романа. – У нас для вас сюрприз!
– Может, не надо… – уже чувствовала, что ничем добрым это все не закончится.
– У Соколовых открывается новый курорт на юге! И вы вместе летите на открытие!
– С родителями, – прокашливается мама.
– С родителями, – добавляет отец.
– Да вы шутите… – отказываюсь верить, что ад уже опустился на землю. Обвожу взглядом собравшихся, понимая: ни хрена это не шутка.
– Круто, мышиный хвост, не правда ли? – ехидно улыбается Роман. – Там и воплотим в жизнь мое предложение, – подмигнул Ромашка, пройдя до барной стойки.
А я стою как громом пораженная, чувствуя, как мороз пробегает по коже. Похоже, эта поездка станет для меня настоящим испытанием. И я оказалась права.
Глава 11
Кирилл
– Ты уверен? – слушаю Димана, моего человека, следящего за перемещением товара Плахотина.
– Можешь не сомневаться, Кир. Мой информатор говорит, что ее уже готовятся продать на Восток.
– К чему тогда этот цирк с видео? – тру надбровные дуги, пытаясь перебороть усталость, навалившуюся в последние дни, с момента похищения любовницы моего начальника.
– Там какая-то мутная история. Но совершенно точно, после того как отправят последнее видео, ее посадят в грузовик отдельно от остальных и отправят по особому заказу, – слышал, как он выдыхал табачный дым изо рта.
– Чей заказ, известно? – ситуация дерьмово пахла. И требовала быстрых реакций и еще более быстрых решений.
– Об этом знает только тот, кто организовал эту заварушку.
– Думаешь, Плаха сам до этого додумался? – вся эта история не давала мне покоя. Слишком это не походило на стиль Плахотина.
Он, конечно, как и многие в этих кругах, не брезговал разными методами, но вот так радикально – похищать подружку конкурента, инсценировать насилие, хотя я уже не удивился бы, если эти гондоны довели дело до конца, да еще вдобавок ко всему продать в рабство за границу… Что-то здесь нечисто. Неужели он настолько отчаялся выползти из задницы, в которую сам себя планомерно загонял своими политическими амбициями и неверным партнерством, что пошел на то, что заведомо не прощается. А зная Адама как никто другой, могу сказать, что Плахотин труп. И если он до сих пор жив, то лишь потому, что Диман не выяснил точные координаты базы, где ее прячут.
– Не думаю, что сам. Сам бы он и не обратил внимания, что Панкратов потрахивает новую девицу. Не мне тебе рассказывать, откуда ноги растут, – зло выплюнул Димон.
– Необдуманно. Со всех сторон, – презирал предателей. Нет ничего омерзительней, чем крыса, постепенно откусывающая куски от руки, прикормившей ее. И теперь предстояло разбираться как минимум с двумя из них.
Если мне так дерьмово и мерзко от одной только мысли об этом, то сложно представить, каково Адаму. Но, с другой стороны, лучше избавиться от крыс сейчас, чем продолжать позволять им гадить там, где сами кормятся.
– Надо узнать имя заказчика. Сможешь организовать? – буквально слышал, как крутятся шестеренки в голове Димана.
– Сделаю. Ты что думаешь? – повисла напряженная тишина.
– Как станут известны точные координаты, сразу сообщишь мне, – строил дальнейший план действий. – Уверен, что на старых базах ее нет?
– Уверен. Он не светит одни и те же точки, каждый раз меняя расположение.
– Есть какая-то закономерность в организации баз? – не зная Плахотина лично и об его теневом бизнесе, никогда не подумаешь, что этот примерный семьянин и начинающий политик – настоящая мразь, торгующая живым товаром и оружием.
– Я не смог просчитать, – тяжело выдохнул Диман в трубку.
– Понял, – снова потер лоб, всматриваясь в лобовое стекло машины. – Тогда до связи, – оборвал звонок, несколько мгновений размышляя над услышанным.
Времени оставалось очень мало. И чтобы притормозить Плаху, у меня был лишь один железный аргумент, благодаря которому он не доведет до конца задуманное. А нам, по сути, нужно лишь выиграть время.
Но прежде всего нужно разобраться с подгнившими корнями. Обрубить нахер плесень, съедающую все дерево.
И, тем не менее, медлить с Плахой нельзя. Стоит ему показать, что так, блядь, бизнес не делается. Окунуть его мордой в свое же дерьмо. Вряд ли после этого он будет петь так же.
Набрал новый номер, услышав лишь один короткий гудок, после которого раздалось:
– Слушаю, – коротко поприветствовал Серый.
– Докладывай.
– Вчера отправил девчонку вместе со всем семейством Соколовых на юг, на открытие нового курорта, – отчитывался Серега, следящий за каждым шагом младшей Плахотиной.
– Ты на месте? – должен был убедиться, что каждый выполняет свою работу на все двести.
– Да, следую за машиной с девчонкой и Соколовским сопляком.
– Они вместе? – внезапно эта мысль меня разозлила.
– Да, он постоянно таскается за ней.
Значит Соколов-младший и есть тот самый, одобренный родителями, жених.
“Что ж, Пуговка. А ты времени зря не теряешь”, – мысленно усмехнулся, ощутив досаду.
Такая наивная, искренняя девчонка, и такой подонок как Соколов-младший – не самая лучшая партия для Плахотиной. Очень быстро рядом с ним в ней погаснет то чистое, что сразило меня за время нашего короткого общения.
– Не теряй из вида. Жду отчет, – стоило скинуть вызов, как тут же на мессенджер посыпались фото.
Вот счастливое семейство в сопровождении матери Пуговки и самой девочнки выходят из аэропорта, заселяются в отель. Вот все собравшиеся в сборе, ужинают в ресторане. Увеличиваю фото и рассматриваю грустные синие глаза, опущенные в тарелку. На всей серии снимков из ресторана девчонка выглядит одинаково несчастно. Похоже, все не так гладко, как она представила мне.
Смотрел на нее и чувствовал, как под ребрами растекается нечто, похожее на жалость. Как ни крути, а малышку жаль. Хорошая девчонка вышла у Плахи, а он собственноручно решил ее сломать и превратить в подобие своей жены, которая всю жизнь закрывает глаза на его бесконечных баб, криминал, так и не отпустивший её супруга, и другие грешки.
Последующие фотографии мало отличаются от предыдущих. Независимо от локации, Соколов-младший везде следует за Пуговкой тенью. И если на его роже камера то и дело выхватывает похотливые взгляды и мерзкую ухмылку, то у девчонки лишь раздражение и… неужели это презрение?
Осознавая, что для Мии общение с женихом настоящая пытка, испытываю невероятное облегчение вместе с чем-то, напоминающим гордость. Все же я не ошибся в ней.
Снова увеличиваю изображение и провожу пальцем по ее лицу, в очередной раз поражаясь, насколько она красива. Эти бездонные глаза на половину лица, круглые щечки, кукольный носик и пухлые губки на фоне фарфоровой кожи и каштановых волос выглядели как нарисованные.
Залип на какое-то время на фотографиях, с маниакальной тщательностью разглядывая малышку, и чувствую, мать ее, эрекцию. Сука! Откинул телефон в сторону, растирая лицо ладонями.
Неправильно. Все это неправильно. У меня не должно быть такой реакции на совсем молоденькую девчонку. Черт, она же ребенок еще совсем. Между нами двенадцать лет разницы, а я все туда же.
Это всего лишь здоровая реакция организма на привлекательную девушку, не более. Осталось только убедить себя в этом окончательно, чтобы не сорвать дело. И то, что она сама льнет ко мне, сыграет с ней злую шутку. Осталось, чтобы Панкратов развязал мне руки, а дальше… Дальше игра пойдет уже по моим правилам. И лучше Пуговке не поддаться на провокацию. Потому что уже ночью, если мне развяжут руки, мы встретимся с ней снова.
Глава 12
Мия
– Нравится? – наклоняется ко мне и выглядывает через мое окно Соколов, придвигаясь непозволительно близко на сидении.
– Что именно? – отодвигаюсь ближе к дверце, чтобы не соприкасаться с ним.
– Город? Компания? Отель и программа? – ухмыляется он, закинув руку на спинку сидения позади меня..
– Город – один из любимых. Отель замечательный. А вот программу и компанию я не выбирала, – не собираюсь притворяться, будто всем довольна.
Мне надоела игра в поддавки. Надоело, что не имею права голоса. И если Роману идея пожениться, кажется, нравится, то я не буду с этим мириться и сделаю все, чтобы он сам отказался от меня. Зачем ему ломать жизнь и связываться с кем-то, кто его на дух не переносит, ведь найдется толпа желающих взять его фамилию?
– Да ладно, Мий, – ухмыляется он, поглаживая мое плечо через палантин. – Мы поладим, правда.
– Ты вспомнил мое имя? – удивленно окинула его взглядом, скидывая руку с плеча.
– А ты отрастила коготки? – тихо смеется, возвращая руку обратно. – Мне нравится.
– Не боишься, что воткну эти самые коготки тебе в глотку? – снова убираю его щупальцы со своего плеча.
На несколько мгновений Соколов замолкает и внимательным взглядом осматривает меня. Меня это не волнует и вообще не вызывает совершенно никаких эмоций. Спокойно выдерживаю его взор.
– Ты же понимаешь, что это вызов? – наконец-то изрекает он.
– Что именно? Не дать воткнуть в себя когти или что? – смотрю на него так же внимательно и пытаюсь понять, что находят в нем все эти девушки, готовые выпрыгнуть из трусов, только познакомившись с ним.
– Влюбить тебя, – заявляет он совершенно серьезно, и это вызывает у меня странный звук, похожий на хрюкание.
– Влюбить? – не сдерживаю улыбки, думая, что это шутка.
Соколов слегка ухмыляется в ответ, а я не выдерживаю и смеюсь в голос. Меня веселит его вера в собственную неотразимость. Вот бы мне хоть капельку его самоуверенности, тогда, возможно, жить стало бы немного проще.
– Ты же понимаешь, что этого не произойдет? – выдаю сквозь смех.
– Посмотрим, мышиный хвост, – подмигивает он.
Не успеваю парировать на счет этого прозвища, как машина останавливается, и Роман отодвигается к двери.
– Не вздумай пока выходить, – резво выпрыгивает из салона, а я терпеливо жду, пока он распахнет дверь с моей стороны и подаст руку.
Улыбаясь, вкладываю пальцы в его ладонь и выхожу из машины. На мгновение Соколов замирает, разглядывая меня. А я, несмотря на то, что он мне безразличен как мужчина, смущаюсь. Его реакция на мой внешний вид льстит мне.
– Отпадно выглядишь, – наконец-то отмирает Рома и ведет меня к ресторану.
И, наверное, впервые я готова с ним согласиться. В черном обтягивающем платье-бюстье с вырезом по ноге до колена, с распущенными волосами, уложенными локонами, ощущаю себя не безликой тенью, а вполне симпатичной девушкой.
Надо признать, что мама постаралась на славу, собирая мне гардероб в это путешествие. Будто не для меня старалась, а для себя самой. Еще бы пару недель назад я пришла бы в ужас от такого выбора одежды. Несмотря на то, что всегда восхищалась и мамиными нарядами, и девушками, одевающимися смелее, чем я, строго следовала завету родителей быть скромнее. И самое основное, чего я делать не должна – это подчеркивать мою немаленькую грудь. Если для кого-то четвертый размер груди это мечта, то я грезила о том, как уменьшить ее. Поскольку при моем росте метр с кепкой такой объем казался карикатурным.
Но после знакомства с моим синеглазым Киром вдруг стали проскакивать мысли, что, выгляди я иначе, смелее, что ли, он бы не воспринял меня как неопытную дурочку и мог проявить интерес…
– Спасибо, – благодарю своего спутника, решившего пригласить меня на свидание. Конечно же, мама не позволила мне отказаться от этой пытки. Взяв Романа под локоть, прохожу в ресторан.
Хостес провела нас к месту, а мне даже неинтересно рассматривать интерьер. Все, о чем я думаю по дороге к столику, это то, что впереди меня ждут несколько часов в компании Романа. Тяжело смириться с отсутствием выбора. И на протяжении последних трех дней, несмотря на желание избавиться от Соколова, рядом с ним я ощущаю больше свободы, чем с собственной матерью, прожужжавшей мне все уши о том, какой Рома хороший, как великолепно мы вместе смотримся и как чудесно, что придумали эту поездку. Любые мои попытки протестовать встречались глухим игнором. И это жутко злило и обижало до слез. Почему самый близкий и родной человек настолько глух к моим желаниям и просьбам?
– О чем думаешь? – вырывает меня из размышлений Роман, сделав заказ.
