– Зачем тебе такие длинные волосы, шут? Среди землян такие волосы носят только женщины, – Сэ-тхи шёл к лабораториям, не особо беспокоясь о том, какую боль и неудобство он причиняет подростку.
– А я и не землянин, – прорычал мальчишка. – Войорские воины носят длинные косы и вплетают в них цепи. Я буду войорским мохваном и убью тебя этими самыми волосами.
Сэ-тхи остановился и опустил взгляд на маленького человека, глядящего на него яростными глазами. Определённо, он не землянин – у них не бывает таких глаз – синих, ослепительно сверкающих с вытянутым в восьмиконечную звезду зрачком, который, в виду юного возраста не успел обрести чёткие грани. Вызывающий взгляд мальчишки с Земли и, вместе с тем, войорского воина пустыни. Ни те, ни другие не сдаются.
Мохван тряхнул головой, пытаясь избавиться от наплывающего замыкания чипа, то, что у людей называется наваждением, и злобно процедил сквозь зубы:
– Может, тогда я их отрежу?
Лицо шута расплылось в жуткой кривой усмешке.
– Попробуй. Ты забыл, что я любимый домашний ребёнок Императора. Давай же!
Сэ-тхи не моргая смотрел в белое лицо подростка. Нечто окатило его ледяным холодом, сковывая конечности. В сознание ударила волна чёрной пыли, но прошла сквозь чип киборга, не навредив ему.
– Так, ты скрытый смерд! – прошептал потрясенно мохван и медленно разжал пальцы, выпуская светлые волосы. – Но наказание ты всё равно должен понести. Иди за мной сам, если не хочешь, чтобы я понёс тебя за твою боевую войорскую косу, собачка х-игрока.
Привязанность Императора к этому странному созданию теперь понятна. Смерды, вскормленные мясом землян, преданны своим хозяевам до последней минуты своей жизни.
Шут вырвал свою косу из ослабевших пальцев золотистого волка, и быстро намотав на левую руку, покорно двинулся следом за ним, опустив глаза. Мальчика на корабле при Императоре все называют маленьким мохваном. Но в его отсутствии шепчутся, что он х-игрок или мутант. Так, что из этого, правда?
Огли вошёл в покои Императора и, обхватив себя руками, оглянулся по сторонам. Никого. Лехсан спит. Это к лучшему. Зная, что никто ничего не услышит, шут согнулся и дал выход своим эмоциям. Он рыдал до хрипоты и катался, пытаясь унять чужую боль, проникшую в него, пока Сэ-тхи на его глазах рвал несчастных рабов на куски. Их крики, не заглушались его криками, его боль не унимала их боль в нем. Сэ-тхи знал, что пытки рабов причиняют Огли невыносимые физические и душевные муки. Но в этот раз Аим, поселившийся в его теле, частично сумел справиться с этой всепоглощающей болью.
Огли не мохван. Запах крови жертв не вызвал в нём голода, кроме жгучего желания вцепиться в глотку Сэ-тхи. Он ничего не вызвал кроме страдания. Мальчик, прожив почти всю свою жизнь с мохванами, уже привык к приторному запаху мёртвых человеческих тел. Кровь воспринималась лишь как питательная среда для органима, и не более. А вот боль жертв проникала в него, словно живое существо, терзая его и оставляя на теле следы.
Рыдая в голос, Огли дрожащими пальцами начал сдирать с себя одежду. Он весь пятнился синяками и кровоточащими ранами погибших. Всё, что делал с людьми Сэ-тхи, отпечатывалось на теле и душе шута. Что-то влажное прикоснулось к спине. Это Арвох принёс мокрую ткань. Он всегда приходит после наказания и помогает шуту прийти в себя.
– Тише, малыш. Повернись, дай вытру лицо…
Огли сотрясала крупная дрожь, он задыхался от ужаса и страдания.
– Арвох, мне больно…
– Потерпи. Скоро это пройдет…
– Мне больно сейчас. Когда всё пройдет?
– Когда исчезнет цивилизация мохванов.
– Почему другие ничего не чувствуют?
– Потому что ты не человек. Ты сын Виктора – боевого, но гуманного гибрида.
– Откуда Сэ-тхи знает, как причинять мне мучения?
Арвох молча обтёр тело шута, завернул его в шкуры и, посадив к себе на колени, обнял, пытаясь согреть и успокоить.
– Сэ-тхи весьма наблюдателен. Это случилось, когда ты ещё не умел ходить. Одного вздорного раба рвали у трона Императора. Ты там был. Сэ-тхи видел твою реакцию. Тебе нужно научиться скрывать свои чувства. Любыми твоими чувствами, которые ты не скроешь, будут пользоваться враги. И друзья, скрывающие, что они тебе враги.
Арвох с внезапной тревогой вспомнил, как страдал Рохау при виде мучающихся людей от болей или ран. На теле доктора тоже нередко возникали странные повреждения, копирующие травмы других людей. Чужая боль сильно ослабляла доктора, лишая воли к жизни и прерывая течение его событийных рядов в Игре, чем нередко пользовался Лансе.
Похоже, Огли каким-то образом получил качества доктора. Но как?
– Как скрывать, если их боль отражается на моей коже? – Огли стучал зубами, прижавшись мокрой щекой к холодному ускху на груди старого волка.
Арвох отвел глаза. Действительно, как?
– Не знаю, малыш. Не знаю. – Прошептал советник, опуская жёлтые глаза.
Вскоре, Огли затих, погрузившись в своё состояние альфа-сна. Мохван бережно оставил спящего мальчика на постели Императора и, проверив состояние Лехсана, тихо вышел, не подозревая, что Огли вошёл в контакт со своим демоном, впуская его в себя, позволяя тому исцелять его и утешать, очерняя кровь и разум.
Пришло время прятать Огли, чтобы исключить его случайные встречи с мохванами. Теперь в этом возникла серьёзная необходимость, так как Стора от имени ЦП разделила армии, оставив себе львиную долю самых сильных и элитных бойцов. Отныне её армия шерстит весь корабль в поисках женщины с мутированным геномом, присутствие которой обнаружил не так давно Сэ-тхи и доложил ей о своей находке. В нижних ярусах имперского флагмана есть военная школа-интернат для детей рабов. Огли будет отправлен в кадетский корпус, пока не придёт время Преображения Императора, и они не доберутся до мохванского форта. Сэ-тхи не сунется туда, так как там обучаются только мальчики. Девочки проходят обучение в человеческой общине ярусом выше. Но многие из них до планеты волков не долетят.
Лехсана нужно отправить с шутом, в качестве преподавателя истории миров, чтобы не разлучать их. Осу же необходимо оставить Императору, она отвлечет внимание любопытных офицеров.
Арвох вошёл в изолятор к принцессе. Оса неподвижно лежала у стены. Волк с трудом её нашёл в тёмном и сыром помещении.
– Моё время на исходе, Арвох. Подойди, я передам тебе всю информацию, что сумела собрать.
Арвох склонился, дав принцессе возможность дотянуться до своего лба. Перед его внутренним взором открылась странная и страшная картина. Оса смогла просканировать стены лаборатории Сторы, и теперь делилась увиденным. Подростку грозила серьёзная опасность. Из-за запаха, он может стать жертвой Сторы. Она пойдет на всё ради тела шута.
– Я вызвала свою семью на помощь. Мать и сестра прибудут на Войор с войсками и будут ждать шута там.
– Это будет очень кстати, ведь Император принял решение отправить Огли именно на эту планету. Там у Огли есть все шансы исполнить задумку Императора с поддержкой короля Вардара. Но вас осталось очень мало.
– Не беспокойся о том, мой друг. Вы видите лишь верхушку айсберга. Ваш род никогда не сможет оценить масштабность выживаемости Фортегсия. Вы-то сами не живая материя, а лишь суррогат. Я хочу попрощаться с Императором.
– А Огли?
– Нет, Арвох, не стоит ему видеть меня в таком плачевном состоянии. Огли и так очень больно в эту минуту.
Прощание осы Фортегсия с Императором было кратким и молчаливым. Принцесса уронила в его ладонь каплю информносителя с записью происходивших в лабораториях ЦП событий, и опустилась на пол с потемневшими глазами.
Ахн-бис скинул информноситель на приёмник и замер, просматривая записи. Глаза волка расширялись от удивления и страха. Не закончив изучение, выключил информ.
– Что там? – Арвох нервно заглянул через плечо, но увидел только погасшую приёмную панель.
– Этот информ необходимо доставить королю Вардару на Войор. Но не сейчас. Похоже, Сэ-тхи добился впечатляющих результатов в поиске х-игроков. Он нашёл их. Сэт-тхи убеждён, что покойный глава Дмитрий один из х-игроков, и являлся хозяином куклы, имеющей огромное влияние на новую сферу Игры. По его рассчётам кукла нового поколения – не человек, и у этой куклы появился другой хозяин сразу после смерти главы. Кто-то успел перехватить куклу сразу после смерти главы Дмитрия. Он знал, что глава здесь, на флагмане! И кукла его тоже здесь! Это может быть Огли! Ты понимаешь? Огли – кукла х-игрока!
Оба волка на несколько минут молча обдумывали ситуацию. Арвох неуверенно повёл плечом.
– Император, это же бред! Это непостижимо! Огли не может…
– Да ну? – Ахн-бис скептически вздёрнул бровь. – Взгляни на исследования генерала, Арвох! Он не ошибся! Все данные говорят о том, что наш Огли чья-то кукла! Он чья-то игровая фигура! Фактура характеристик совпадает с данными ДНК Огли! Сэ-тхи каким-то удивительным образом вычислил, что на флагмане находится гибрид! Среди рабов больше нет ни одного гибрида кроме Огли!
– Но раньше игровые фигуры теряли свою душу, уступая игроку тело. А когда игрок покидал его, кукла погибала.
– Мать Фердмах! Не в этот раз! Арвох, х-игрок, захвативший контроль над Огли не вселялся в него! Он контролирует его, но не управляет им, как это делали игроки в прошлом. – Ахн-бис вскочил с кресла и стал яростно метаться по комнате. – Они убьют Огли! Ты понимаешь, Арвох? Если Сэ-тхи обнаружил х-игрока, то есть игрока нового вида, значит, Игра не остановлена доктором Рохау! Из этого следует, что все х-игроки разделены на два лагеря, как прежде все игроки Земли, и враждуют между собой. Оппоненты того, кто захватил Огли, отныне будут охотиться на нашего маленького шута, пока не убьют! Возможно, мы имеем уже на Войоре кукол игроков из вражеского лагеря!
– Если этого не произошло за две недели с момента смерти Дмитрия, значит, новый хозяин дорожит шутом и не позволит никому причинить ему вред, пока…
– Да, пока… – Император закрыл лицо руками, едва сдерживая ярость. – Как же я сам не догадался, что такое Огли?! Я боюсь за малышку. Боюсь, достигнув цели, она станет мишенью всех х-игроков из обоих противоборствующих лагерей, как некогда моя несравненная Сахме и Эдгар…
Арвох отвернулся, кусая край своего ускха. В этот момент все его мысли кружились вокруг первой диверсионной бригады, отправленной волхвами на задание на Войор. Скоро ожидается прибытие второй бригады на имперский флагман. Но когда они доберутся до флагмана? Может пройти несколько лет, так как флот удаляется от Земли с завидной скоростью: Император спешит вернуться в форт на Мохване, опасаясь за жизнь Огли.
Лехсана, который, наконец, пришёл в себя, тем же вечером отправили в школу рабов, сменив одежду и статус в базах ЦП, чтобы избежать лишних вопросов от стражи школы. Огли отправили с ним. Арвох потребовал отдельное помещение для шута Императора, так как в школе рабов были не редкостью драки и убийства за спальные места. Комната оказалась на два места. Огли встретил тихий и весёлый мальчик.
– Я Корин Энндел.
– Я Огли. Шут Императора.
Дети проговорили всю ночь. Впервые Огли веселился от души и смеялся над искрометными шутками маленького конопатого землянина с ярко-оранжевыми волосами, невероятно закрученными в густые кольца.
– А что у тебя с волосами? – Огли осторожно притронулся к блестящим кольцам волос. – Они такие мягкие.
– Кучеряшки. Так у нас, на Земле говорят. Некоторые земляне рождаются с такими волосами. Мне нравится. Мама говорила, что это солнце меня целовало.
Мальчик внезапно перестал улыбаться и отвел заслезившиеся карие глаза в сторону.
– Ты плачешь, Корин? – Огли продолжал накручивать на пальцы кольца оранжевых волос соседа, наблюдая, как они снова скручиваются в забавные пружинки и сверкают в золотистом свете мохванских фонарей.
– Я не знаю, что с моей мамой. Я не видел её два года. Говорят, что она живёт на втором ярусе, куда не пускают мальчиков и мужчин.
– А как её зовут?
– Арина Энндел.
Рука Огли замерла. Он видел в памяти арахподов списки Сэ-тхи – очередь женщин на эксперименты по внедрению мохванских эмбрионов. Четвёртая в списке. Четыре дня. Нет, уже три. Женщины после этих экспериментов не выживали. Их изуродованные тела выбрасывались арахподам в колбы или отправлялись на кухню.
– Как ты думаешь, она жива? – Корин поднял влажные глаза. – Ты ведь был там, наверху. Был ведь?
– Был. Она жива. С ней всё хорошо, Корин. Я уверен, что скоро вы снова будете вместе.
Дети обнялись и затихли, вслушиваясь в ночные ритмичные шаги гвардейцев в широких и гулких коридорах школы.
Утром Огли оказался лицом к лицу перед толпой грязных подростков в обшарпанных и давно не стиранных, засаленных кадетских мундирах. Мальчишки угрюмо рассматривали новичка, ковыряясь в носах. Самый крупный из них едва доставал Огли до подбородка. Корин затих за его спиной, нервно грызя ногти.
– Мы слышали, что ты шут Императора. И ты не землянин. И не войори.
Огли молчал и исподлобья рассмаривал мальчишек и едва сдерживал тошноту – от них воняло гнилыми зубами и немытыми телами. Интересно, что им надо? Явно подошли не за тем, чтобы подружиться.
– Значит, ты мохванская шавка. И тебя не съедят, пока ты не надоешь своему хозяину. Кто тебя создал? Тебя собрали из кусков разных миров? Всем известно, что колдуны Земли увлекаются амальгамацией. Или Би-Ферзи тебя создали? Тогда все мохваны знали бы об этом. Ты всего лишь мешок с кучей бесполезных генов. Мясо!
– Инопланетные куриные потроха! Вона, волосы почти желтые! – подхватили остальные, тыкая пальцами шута в плечи, рёбра и гнусно хихикая.
– Длинный цыплёнок Меркурия! Ко-ко-ко! Резиновый цыплёнок с косичкой! Бантик не дать? Ха-ха-ха!
– Щипанная куриная задница с Нибиру!
– Волосы, как у бабы!
Огли нахмурился и растерялся. Он готов был вступить в честную схватку, но не ожидал, что его унизят и обольют презрением. Корин за спиной робко взял его за руку, то ли от страха, то ли поддерживая.
Подростки брезгливо отошли. Один из них плюнул шуту в лицо.
“Смерды”. Шут молча вытер лицо и отправился в тренажёрный зал, где готовили загранотряды из рабов. От злости он сжимал кулаки. С его золотистых ногтей сыпалась узорная чёрная пыль. Лучше уж стать мясом на войне, чем пополнить собой армию ничтожеств. Благо, его меч-хамелеон с ним. Можно до потери пульса теперь тренироваться, и никто ничего не скажет. Корин бежал следом, стараясь не попадаться на глаза другим ученикам и волкам.
– Так ты и вправду не человек?
– Да, это так, – Огли стиснул зубы. И почему он не человек? Почему он не родился обыкновенным земным мальчиком? Кто он на самом деле?
– Как это здорово, что ты не человек, Огли, – с восхищением выдохнул друг.
Огли изумленно остановился и посмотрел Корину в глаза.
– Почему?
Корин смущённо отступил и робко улыбнулся. Веснушки на его круглом лице подрагивали.
– Если бы я был таким, как ты, то пошёл бы спасать маму. И сбежал бы с ней с корабля мохванов. Но я не такой сильный и ловкий, как ты. Мне не удастся пройти мимо стражи незамеченным.
– Почему ты решил, что я сильный и ловкий? – едва сдерживая раздражение, Огли снова направился в тренажёрный зал.
– Я видел похожих на тебя существ. Войори. Правда у них кожа более сизая или голубая, что ли. И волосы всегда чёрные-чёрные, как ночь. Они очень сильные и быстрые. И большие. Ты как будто войори, только белый войори. И уши у тебя как у собаки, только лысые. А ещё у тебя в глазах звёзды. Это очень необычно и красиво.
Огли замедлил шаги и бросил украдкой взгляд на патруль у выхода из школы. Днём шесть волков. Ночью – два. Арина Энндел. Три дня.
Голубые глаза шута пробежались по потолку и опустились на рыжего землянина. Мальчик улыбался ему как самому близкому другу.
– А давай устроим весёлую жизнь смердам, – шёпотом, заговорщицки подмигнув, предложил землянин, беря Огли за руку.
– Это как? Я не хочу их веселить. У меня кулаки чешутся выбить им зубы.
– Э-э, да ты ничего не понял. Весёлая жизнь – это когда нам весело, а им плохо.
Лицо шута удивленно вытянулось.
– И?
– Идём в их комнаты, пока они тренируются.
Дети проникли в комнаты смердов. Корин с деловым видом приказал Огли следить за коридором, а сам быстро раскручивал болты на откидных кроватях.
– Готово, сматываемся.
Огли последовал за Корином.
– Что ты сделал?
– Кровати испортил. Чуть отвинтил болты, затянул пружины на все обороты и намазал стены мохванским клеем из реанимационных капсул.
Огли не сдержался и захохотал, сползая по стене.
– Тише, Огли, не шуми, а то наш замысел не воплотится, – Корин с деланно-сердитым лицом потянул шута прочь из коридора.
Но тот безудержно ржал, катаясь по полу.
– Ну, вот, сейчас нас заметят и кирдык всему веселью, – обреченно прошептал землянин, с укором наблюдая за другом.
Огли хохотал навзрыд, когда вечером озадаченные мохваны отдирали от стен приклееных вопящих мальчишек. Привыкшие спать без одежды, кадеты шустро запрыгнули на свои откидные кровати. Скрученные пружины сработали как катапульты и буквально впечатали голые тела в клей на стенах.
Возращаясь со зрелищного шоу в свои комнаты, Огли обратил внимание, что ворота школы не охраняются – все мохваны в бараках, отдирают от стен кадетов. В запасе ещё два дня.
– Корин, я никогда так не смеялся. А можешь ещё что-нибудь придумать, только так, чтобы мы могли прогуляться по кораблю, пока мохваны будут спасать кадетов? У нас должно быть в запасе не меньше часа.
Мальчик растерянно пожал плечами.
– Думаю, да. Я никогда не видел все ярусы мохванского корабля.
– Значит, договорились?
Корин радостно засмеялся и обнял Огли.
Случай с прилипшими учениками развеселил даже мохванов, а потому они не искали проказника. Ведь некоторых смердов удалось отодрать от стен только к утру следующего дня. Волки ржали всю ночь и весь следующий день, делясь друг с другом подробностями и лукаво поглядывая на шута – кто, если не шут? Они его не выдали.
Корин долго возился в душевых кабинах.
– Ну, что там? – Огли заглянул внутрь.
– Жди, – загадочно бросил друг и снова зашуршал, выкручивая душевые насадки. – Нанотехнологии на службе пиратов мохванского корабля.
– Когда это действо начнется?
– Через пару часов.
– Ты уверен, что это сработает, и у нас будет достаточно времени на прогулку?
– А то! – уверил его маленький друг.
Огли нервно облизнул губы. Так, надо прокрасться к мохванам на пост и связаться с Арвохом. Без помощи советника ничего не выйдет.
Корин, закончив свои маленькие пакости, удалился на обед, а Огли побежал на пост. Веси открылись перед ним. Мать Фердмах! У пульта сидел мохван с седой полосой на лбу и резко обернулся, бросив на шута удивлённый взгляд.
– Что тебе нужно? Зачем пришёл?
– Мне надо связаться с советником Арвохом, капитан Алтхан.
Домашний ребёнок Императора. Офицер поднялся и уступил своё кресло подростку.
Советник сразу отозвался по сети, появившись на полупрозрачном экране центральной связи.
– Арвох, меня тут обижают. Можно я погуляю с другом? – капризно выпятив нижнюю губу, заныл Огли.
Тот медленно кивнул головой, метнув острый взгляд на стоящего за спиной мальчика капитана.
– Я приду за тобой утром. Жди.
– Нет, – протянул Огли, скривив рот. – Я сейчас хочу, а не завтра. Если ты не придёшь за мной, я пожалуюсь Императору, и он высечет тебя кнутом, как в прошлый раз.
Лицо советника изумлённо вытянулось. Император никогда не поднимал на него кнут, и Огли знает об этом.
– Хорошо. Зайду за вами через час. Как там, кстати, поживают клеенные мальчики?
Генерал за спиной не сдержался и захохотал, вытирая выступившие слезы. Весь корабль уже знал о проделке якобы шута.
– Нормально, живые, – улыбнулся Огли, махнув рукой. – Думаю, через пару часов им снова будет весело.
Арвох прищурил глаза. Кажется, всё понял.
– Ты хочешь, чтобы как можно больше мохванов это увидели, – медленно проговорил советник, внимательно наблюдая за шутом. – Тебе что-нибудь нужно для шалостей, шут?
– Да, мне нужно два платья для девочек. Разные наряды, чтобы можно было выбрать из них подходящее. Пришли всех, кому ЦП позволит отлучиться со своих постов, советник Арвох! Я хочу, чтобы офицеры и гвардейцы повеселились от души, – весело ответил подросток и, подмигнув капитану, выскочил из помещения поста.
– М-да, я тоже так не смеялся много лет, – сдержанно улыбнулся капитан советнику, не заподозрив в разговоре подвоха и скрытого смысла. – Эти чудачества шута войдут в историю нашего флагмана.
– Это уж точно, – с усмешкой подтвердил Арвох и отключил связь.
Корин взволнованно и не осознанно схватил протянутый свёрток и повернул к Огли испуганное личико.
– Огли, этот мохван нас ведёт в кухню?
– Нет, Корин. Это мой воспитатель и помощник Императора.
– А куда он ведёт нас?
Огли не ответил, с улыбкой потрепал друга по рыжим непослушным кудрям. Какой же он маленький! Кажется, среди всех кадетов школы он младше остальных и, оттого беззащитный.
Арвох скосил глаза на обоих детей и, внезапно ухватив землянина за шиворот, резко поднял его. Он держал перепуганного малыша напротив оскаленной пасти.
– Арвох, что ты делаешь? – едва шевеля губами от ужаса, выдавил Огли, боясь двинуться.
– Даже самый спокойный и дружелюбный мохван, всегда остаётся мохваном – хищником, а я давно уже не ел человеческого мяса. Что ты скажешь, если я сейчас порву этого уродца и часть своей добычи принесу твоему отцу, который тоже несколько сотен лет не прикасался к мясу людей?
Корин от ужаса обмяк в гигантской руке киборга.
– Не надо, Арвох, – Огли осторожно шагнул вперёд. – Отпусти его, иначе Император узнает обо всём и…
– Ничего не произойдёт, глупый шут. Я просто, перепишу отчёт на имя любого мохвана, и мне всегда и всё сходило с рук. Ты хочешь его защитить?
– Да, – Огли потянул свою косу со вплетённой цепью. Он знал, что не одолеет мохвана, но был твёрдо намерен отбить у него землянина и дать тому сбежать.
Разглядывая трясущегося ребёнка в своей руке, мохван даже не смотрел на шута и тихо говорил:
– Вот видишь, ничего мы не можем поделать со своей природой и директивами ЦП. Мы – убийцы, людоеды, хищники. Ты не представляешь, как трясутся наши поджилки от счастья лишь от одного вида смерти в глазах разумных. Их глаза мутнеют, когда сердце перестаёт биться… А запах крови слаще любого мёда.
Огли сделал ещё шаг вперёд и начал осторожно раскачивать свой пайкчхик, целясь волку в горло.
Арвох усмехнулся и опустил Корина на пол.
– Пошли, время поджимает, – как ни в чем не бывало, мохван двинулся дальше по коридору, бросая на бледных мальчишек лукавый взгляд. – Здесь вход на третий ярус. Надевайте платья и вперёд. У вас на все дела осталось не больше сорока минут. Торопитесь.
Корин, похоже, пришёл в себя и заплакал, прижимая к груди сверток.
Зачем Арвох напугал их обоих? Огли с недоумением смотрел на советника. Теперь он не доверял ему, как прежде. Похоже, волк в состоянии полуразмыкания от старости.
Советник в этот момент отвернулся и исчез за поворотом.
– Быстрее, Корин! Надевай платье! – Огли тоже торопливо натягивал старый, девчачий, белый с красными цветочками наряд. Увидев, что друг всё ещё неподвижно сидит у стены, шут присел рядом и встряхнул его:
– Корин, я нашёл твою маму. Она здесь. Вы улетите отсюда и будете вместе жить долго на Земле.
Мальчик быстро вытер слёзы и, молча натянул смешное, не по размеру платье.
– Я похож на девочку? – Огли крутнул юбку вокруг колен, затянутых в медные защитные латы.
– Ты всегда похож на красивую девочку, – простодушно заявил друг, с восхищением глядя на высокую, с точёными чертами лица красивую блондинку. – Был бы ты девчонкой, я бы замуж тебя взял.
Лицо Огли перекосилось от возмущения.
– Пошли уже, Корин. И обещай: когда мы вырастем, ты никогда мне не скажешь подобного. Это отвратительно. Мальчики не могут жениться на мальчиках – это против природы.
– Ну, да, – без охоты буркнул под нос землянин и снова его глаза восторженно застыли на гладком, перламутровом лице шута. Ну, как же хороша могла быть эта девочка! Но это шут, мрачный беловолосый мальчишка-войори. Досада.
Они беспрепятственно вошли в отсек, где жили и работали женщины. Корин внимательно вертел головой, высматривая в серых толпах маму. Тысячи и тысячи женщин в одинаковых серых робах и косынках, скрывающих волосы.
– Нет, так мы её не найдем, – Огли расстроенно покачал головой.
– Что же нам делать?
Некоторое время Огли задумчиво оглядывал огромные коридоры и прилегающие к ним бараки, столовые, прачечные… М-да, в женском ярусе намного чище, чем в школе. И пахнет приятнее.
Внезапно, он увидел старуху в богатых одеждах, к которой подходили другие женщины. Похоже, она здесь главная… И она cмерд.
– Жди меня здесь, Корин. Не вздумай следовать за мной. Там cмерд. Тебе нельзя с ней контактировать.
– Понял, – кивнул малыш.
Оставив землянина у яркой стены со статуями мохванов, Огли пробился сквозь толпу и уверенно потянул за рукав безобразную старуху. Та столь резко обернулась, что шут едва не растерялся.
– Ты кто такая? Почему здесь болтаешься, а не работаешь? И почему ты не в рабочей одежде?
– Генерал Сэ-тхи послал за Ариной Энндел. Где она?
Старуха подозрительно сощурилась, придирчиво оглядывая очень красивую девочку-войори с редчайшим цветом волос и заостренными ушами, как у мифических эльфов.
– А почему он сам не пришёл?
– Готовит лабораторию с генералом Ахн-дасом, – брякнул наобум Огли, нагло глядя старухе в глаза.
Кажется, она поверила ему, ведь обыкновенные рабыни не могли знать имён офицеров и тем более, различать их.
Девочка, похоже, личная рабыня генерала Сэ-тхи. Бедняжка, долго у этого генерала никто не задерживается. Старуха тяжело вздохнула и, не отрывая восхищенных глаз от милого белого личика удивительной девочки, крикнула куда-то в толпу:
– Арину Энндел ко мне! Быстро!!!
– А ты из какого мира, детка? С какой планеты? – старуха осторожно коснулась корявым пальцем цепи в волосах девочки.
– С Войора.
– На Войоре много материков, но такой красоты я там никогда не встречала.
– А вы были на Войоре? – с деланным восторгом спросила девочка, следя опасливыми голубыми глазами за кривой рукой старухи, пробегающей по звеньям её боевой косы.
– Да, и не один раз. Так, откуда ты?
Огли едва сдержался, чтобы не сглотнуть от ужаса. Что-то ему когда-то рассказывал Сажмат. Есть на Войоре не изученные места…
– Я с островов Тёмного лабиринта.
– О, – старуха отпрянула, спрятав руки за спину.
Огли внимательно следил за её сморщенным лицом и мутными чёрными глазами. Кажется, что-то не то ляпнул.
– Да, там мохваны никогда не сбрасывали свой десант…
– Нас схватили в пустыне. Весь наш караван. Мы тогда не знали, что идёт война, – врал, как мог Огли и нетерпеливо стучал носком боевого ботинка, готовый врезать мерзкой старухе в зубы, если она вздумает позвать патруль.
Заметив сверкнувшую злость в голубых глазах войори, старуха отступила на шаг и криво усмехнулась – девочка смерд! Вот это находка для генерала Сэ-тхи! Неудивительно, что она до сих пор жива. Эта белобрысая долго протянет – волки любят изыски.
В эту минуту подошла женщина с печальными светло-карими глазами и, не поднимая взгляд, спросила:
– Вы звали меня, госпожа Дженн?
– Да, иди с этой девочкой.
Арина молча последовала за шутом и, похоже, не заметила собственного сына, погружённая в свои горькие думы. Огли знаками запретил Корину кидаться к матери.
– Иди тихо за нами, – шепнул шут, приближаясь к выходу их сектора.
