– «Коробочку» на выезд и ко мне!
– Да, хозяин, «коробочку» на выезд и к вам.
Он ещё договаривал, когда селектор отключился. Гаор метнулся к шкафу за выездной одеждой, и тут в дверях появился в явно наспех накинутом халате Мажордом.
– Рыжий, в чём дело?
Он не ответил, одеваясь в нормативе боевой тревоги. Проснулись, конечно, многие, если не все, но никто, даже Старший, головы не поднял, глаз не открыл. Оттолкнув Мажордома, Гаор выбежал из спальни, на ходу соображая, как ему побыстрее от гаража добраться до хозяйской спальни.
Подогнав «коробочку» к нужному крыльцу – хорошо, все машины всегда наготове – Гаор метнулся по рабским переходам в комнаты Фрегора. Их он нашёл на плане и заучил сразу. Три комнаты: спальня, кабинет и гостиная одним комплексом, третий этаж, западное крыло. Ага, вот они, и, вроде, голоса из-за двери… это должна быть гостиная. Гаор нажал на ручку и влетел в ярко освещённую люстрой, всеми торшерами и бра, да ещё и камином гостиную. На ковре навзничь лежала, раскинув руки и ноги обнажённая женщина. По виду ургорка, но в ошейнике и с кружком клейма на лбу, а над ней ожесточённо уже не спорили, а ругались двое. Его хозяин и… и тот самый, избивший его тогда у Сторрама, глава той напортатившей с энергоблоками фирмы, а на плане он нашёл и его имя – Фордангайр, наследник рода, будущий глава, а для рабов – Первый Молодой. Появления Гаора оба не заметили, поливая друг друга весьма крепкой, но неизобретательной, как сразу оценил Гаор, руганью.
– Не смей! – кричал Фордангайр. – Ты…
Фрегор отвечал столь же крепкой руганью, так же перемежая её криками «не смей!».
Из-за чего они спорили, понять было невозможно, да Гаор особо и не старался. Стоя по стойке «смирно», он ждал, когда на него обратят внимание, твёрдо помня уроки армейской субординации: разговора старших по званию не прерывать. Если, конечно, это не диктуется крайними обстоятельствами, например, танковой атакой айгринов. Сейчас атаки не было, женщина лежала спокойно, равнодушно рассматривая потолок. Так что и ему трепыхаться незачем.
Наконец, переводя дыхание, Фрегор посмотрел в его сторону.
– Рыжий здесь, хозяин! – тут же гаркнул Гаор.
Ответить ему Фрегор не успел.
– Вот! – заорал Фордангайр. – Ты расточитель! На что ты тратишься?!
– Это моё нажитое! – заорал Фрегор и ударом ноги откатил женщину к Фордангайру. – Забирай её и плоди ещё одного ублюдка. И не лезь в мои дела!
Женщина вскрикнула, и Гаор невероятным усилием удержался от вмешательства.
– Ты разоряешь род!
– А ты нет?! Сколько ты потерял на последней афере?
– Не смей делать мне замечания! Я наследник…!
– Пока!
Спор становился интересным. Но тут Фрегор, считая его оконченным, повернулся к Гаору.
– Машина готова?
– Да, хозяин.
– Выезжаем.
В гостиную вбежали два раба в зелёных рубашках и быстро переодели Фрегора, заменив пижаму на костюм, а сверху даже тёплую куртку на меху. Быстрота и ловкость, с которой те работали, не смогла не удивить и не восхитить Гаора. Надо же, даже в «тревожный» норматив уложились.
Фордангайр разразился новым приступом ругани. Но Фрегор слушать его не стал.
– Я уезжаю. Забирай это дерьмо и убирайся из моих комнат, – отчеканил Фрегор. – Рыжий, за мной!
– Да, хозяин, – ответил Гаор.
Впервые он прошёл к выходу по «господским» комнатам, коридорам и лестницам, держась по-армейски сзади и сбоку от хозяина. Гаор думал, что роскошью и богатством его не удивить. Хоть иногда, но бывал он и в залах Орртена, да и по музеям на дембеле походил, да сопровождая Моорну, да и сам по себе и нагляделся на всякое, и её пояснений и рассказов наслушался. Но здесь… Куда Орртену, замку Армонтинов и другим музеям до «Орлиного гнезда» Ардинайлов, а ведь это загородная вилла, а не родовой замок!
На всём пути им на глаза никто не попался, перед ними как сам по себе включался свет и гас за их спинами, но Гаор уже знал, что стоит даже не приказать, а намекнуть на приказ или пожелание, как появятся те, кто этот приказ выполнят. И это – работа Мажордома. Тоже… заслуживает уважения. Сволочь он, конечно, но своё дело знает.
На крыльце их сразу обдало холодным ветром с мелким колючим снегом. На последних шагах Гаор опередил Фрегора и занял своё место за рулём. Как всегда, в «коробочке» Фрегор сел рядом с ним.
– Гони вперёд!
– Да, хозяин, вперёд.
Ночью в снегопад и гнать? Навернуться охота? Но приказ получен, надо выполнять. Хорошо хоть, выбрал для такой поездки «коробочку», а не лимузин. На том бы не навернулись, так завязли бы, а «коробочка» и по сугробам пройдёт.
Вышколенная охрана, не дожидаясь сигнала, распахнула перед ними ворота.
– Быстрее, – нетерпеливо бросил Фрегор.
Быстрее так быстрее, это не проблема, проблема – куда? В Аргат? Или ещё куда? Но вместо адреса Фрегор начал ругать старшего брата и жаловаться на то, как родственники портят ему жизнь. Жалобы и мало внятные угрозы перемежались руганью и риторическими вопросами.
– Понимаешь?
Гаор понимал, что вопрос риторический, его ответа не требуется, и потому молча гнал машину вперёд сквозь усиливающийся снегопад.
– Подумаешь, наследник! – бушевал Фрегор. – Гнида, мозгляк, плодит ублюдков, а они не в счёт, понимаешь? Да я в Ведомство Крови сообщу, чтобы гадёныша на экспертизу забрали и проверили по полной, и всё! Он бездетный, понимаешь? А я, я тогда наследник!
Гадёныш – это, надо понимать, сын Фордангайра, или как его называют рабы, Ихний Сынок. А почему же он не может пройти экспертизу в Ведомстве Крови? Бастарда выдали за наследника? Интересно.
– Он всю жизнь плодил уродов, понимаешь? Половина в утилизацию сразу, а остальные… такие же ублюдки, как и он. Подумаешь, чистота крови! Наплодил себе клеймёных чернушек и трахается с ними, хочет второго Мажордома получить!
А это как понимать? Трахается с дочерями? Неплохо для Ардинайла. То-то заметно, что в первых спальнях не просто ургоры, а на одно лицо. Причём хозяйское. Значит, вот оно как. Гаор вдруг с удивлением ощутил, что у него нет ненависти, только брезгливая гадливость.
– Это моё, нажитое, как хочу, так и трачу!
С этим Гаор спорить даже мысленно не стал. Ему тоже очень хотелось когда-то примерно так сказать отцу, но… Но куда ехать-то?!
– Хрен ему, что у него выйдет! Думает, дядя Орнат ему поможет! Как же! Да пусть этот дурак только пасть откроет, я его живо к Ригану отправлю!
Дядя Орнат – это… правильно, брат Первого Старого, его ещё зовут Северным и Вторым Старым. Да-а, любят Ардинайлы друг друга. Почти как Юрденалы.
– Паразиты, дармоеды, прожирают родовое, я, один я зарабатываю! Они знают это, знают, они все психи, я один умный. Они… они все против меня!
«Ну-ну, – мысленно усмехнулся Гаор, – ты тоже не за них». Эх, жаль, нельзя сюда привезти Моорну с её идеями о том, что красота спасёт мир. Чтобы посмотрела. Какая красота в «Орлином Гнезде» и в парке, и какие сволочи живут среди этой красоты, и сволочизма у них от окружающнй их красоты не убавляется.
– Останови! – вдруг выкрикнул Фрегор.
Гаор послушно вдавил тормоз, впечатав «коробочку» в заснеженное шоссе. Фрегор резко распахнул дверцу, вышел из машины и побрёл куда-то в сторону, почти сразу исчезнув за частой снежной сеткой. Оправиться, что ли, приспичило? Досадливо ругнувшись, Гаор вышел следом: ведь если с этим слизняком что-то случится, отвечать придётся ему, ведь давно сказано: «Убьёшь сволочь, а отвечаешь, как за человека».
Фрегора он нашёл быстро. Тот стоял в десяти шагах от шоссе, увязнув почти по колено в свежевыпавшем снегу. Здесь, между деревьями, ветра не ощущалось и сугробы были высокими и мягкими. Фрегор стоял, распахнув куртку и сбросив капюшон. Гаор подошёл и встал на привычное уже место сзади и слева. Фрегор покосился на него.
– Почему ты молчишь, Рыжий?
– А что я должен говорить, хозяин? – не выдержал Гаор.
– Ну, – Фрегор вдруг улыбнулся, – почему ты не скажешь мне, что я должен застегнуться и надеть капюшон.
«Он что, за няньку меня держит?» – подумал Гаор и сердито буркнул:
– По субординации запрещено.
Положенного обращения он не сказал и ждал оплеухи. Но Фрегор… Фрегор обрадовался!
– Да! Правильно, Рыжий! Должна быть субординация! Ты понимаешь меня!
Гаор незаметно вздохнул: он бы предпочёл выслушивать хозяйские пьяные признания – а здорово, похоже, надрызгался – в машине, или хотя бы в более тёплой куртке и шапке. А то зима, а «форма одежды – летняя».
– Субординация, Рыжий, всё держится на субординации. Он ублюдок, сын рабыни, а смеет делать мне, понимаешь, Рыжий, мне, замечания. Да как он смеет?! Тоже мне, член рода! Да мало ли кого дед прищенил, так они все мне дяди, что ли? Он должен следить за рабами, а не за мной!
Та-ак, а это уже, похоже, о Мажордоме. Гаору, несмотря на снег и ветер, стало интересно. Что Мажордом смотрится чистокровным ургором, он ещё в первый день заметил, что похож на хозяев, тоже замечал. Вот оно что, бастард от рабыни, а потому прирождённый раб. Так что, Мажордом – брат Первого Старого? Теперь понятно, чего так пыжится.
Наконец, Фрегору надоело ругаться, грозить и жаловаться, и он уже совсем другим тоном сказал.
– Возвращаемся.
– Да, хозяин, – откликнулся Гаор.
И когда они сели в машину, сразу, уже не дожидаясь новых приказов, развернулся к «Орлиному гнезду». Фрегор, спокойный и даже повеселевший, сидел рядом, насвистывая какой-то разухабистый мотивчик.
И тогда этим всё вроде и кончилось. Они вернулись, Гаор высадил хозяина у парадного крыльца, услышав на прощание весьма приятную команду.
– Завтра отсыпайся.
Отогнав «коробочку» в гараж, он сдал её ночному механику – были здесь и такие – и побежал в спальню. Всё-таки он замёрз, пока Фрегор жаловался снегу и ветру на жизнь.
В том, что на рабской половине ни одна дверь не запиралась – а сделано это было, как догадывался Гаор, для Мажордома, чтобы тому беспрепятственно всюду нос совать – оказалось и нечто хорошее. Это потом Гаор будет возвращаться из поездок с хозяином ночью, а то и под утро, а тогда он в первый раз прошёл по пустым, но ярко освещённым коридорам и лестницам в жилой подвал. А интересно, почему рабскую казарму всегда делают в подвале? И у Сторрама, и, как в отстойнике рассказывали заводские, на заводах тоже так. Хотя что тут неясного? Чтобы побегов не было, к каждому окну надзирателя не приставишь, решётку любую можно… усовершенствовать, а лестницу перекрыть – запросто, сверху трое с автоматами, и готово, никто не выйдет. Хотя… и тут можно приспособиться.
Под эти размышления Гаор вошёл в свою спальню и в мертвенно синем свете ночной лампы стал раздеваться. Спальня сопела и храпела. Хотя кое-какие звуки… были совсем не сонными. Но он ещё у Сторрама научился не только не показывать виду, но и действительно не замечать такого. Каждый устраивается, как может.
– Рыжий, ты? – сонно спросил Старший, не поднимая головы.
– Да, я, – так же тихо ответил, раздеваясь, Гаор.
Рубашку белую надо пойти в грязное скинуть, а то вдруг дёрнут завтра на выезд, а брюки, аггел, намокли как, надо высушить и стрелки навести. Куртку в шкаф, бельё… ладно, снимем и в тумбочку, завтра и надену, ботинки пусть сохнут, потом надраю. Гаор прямо на голое тело натянул расхожие брюки, надел шлёпки, взял рубашку и брюки и вышел из спальни.
Что ночью выходить можно только в уборную и то один раз и ненадолго, ему сказали в первый же день, и раньше он этого правила не нарушал. Но сейчас… как это? А, вспомнил, форс-мажорные обстоятельства. И если сволочь сунется… то ему есть что сказать… предателю. Мать-то – рабыня, Мажордом, сволочь, мать предал.
Он вполне сознательно заводил, накручивал себя и не потому, что боялся, а не хотел нарываться, нарушение-то распорядка налицо.
В «ремонтной» Гаор разложил брюки и включил утюг. Пока тот грелся, сходил в душевую и там бросил в ящик для грязного рубашку. Всю декаду каждый вечер шил, не поднимая головы, но все метки пришил. И вернулся в «ремонтную». Утюг уже нагрелся, и он стал сушить и одновременно восстанавливать стрелки на брючинах.
– Почему не спишь?
Гаор повернул голову и увидел стоящего в дверях Мажордома. Халат подпоясан, руки в карманах. Но вопрос прозвучал достаточно мирно, и Гаор ответил так же сдержанно, но не враждебно.
– Брюки сразу отпарить надо, а то потом с заломами намучаешься.
– Ты ходил по снегу?
– Да, – кратко ответил Гаор, прижимая утюг к брючине и отводя лицо от выбивающегося из-под утюга пара.
– Куда ты ездил?
Ага, началось. И не из любви к хозяину, а из желания дать укорот Мажордому он ответил:
– Хозяина возил.
Мажордом кивнул.
– Он запретил тебе говорить?
«Ты смотри-ка, – весело удивился Гаор, – соображает». Ну-ка, дадим ответный выстрел.
– Я и сам понятливый, знаю, кому что рассказывать.
У Мажордома дёрнулось в гримасе лицо.
– Не смей мне указывать!
Интересно, это у них что, родовое присловье такое? «Не смей!».
Гаор отставил утюг и выпрямился. Надо дать остыть выглаженной брючине и уже тогда браться за следующую.
Мажордом зло, но и как-то выжидающе смотрел на него.
– Откуда тебе, дамхарцу, это знать?
Так, уже не дикарь и не або. Цивилизуется Мажордом, прямо-таки приятно. Можно и продолжить атаку.
– Я из Аргата, во-первых, а во-вторых, есть такое слово: субординация. Слышал?
Мажордом как рыба схватил открытым ртом воздух. Видимо, это слово имело для него ещё какое-то значение, но Гаор не обратил на это внимания и продолжил:
– Так вот, по субординации я подчиняюсь хозяину и выполняю все его приказы, а тебе я подчиняюсь здесь, в казарме, и настолько, насколько это не противоречит приказам хозяина. Рассказывать тебе о своей работе мне не приказано, значит, тебе как лицу подчинённому этого знать не положено.
Гаор перевернул брюки и взялся за вторую брючину.
– Я лицо подчинённое? – наконец выговорил Мажордом. – Да ты… да как ты смеешь? Мне такое…?!
Если до этого они говорили, не понижая голоса, но не громко, то сейчас Мажордом заорал даже с привизгом. И, отлично понимая, что наверняка спальни уже проснулись и слушают, Гаор не отказал себе в удовольствии и ответил тоже громко.
– Ты в зеркало на себя давно не смотрел? Своего ошейника и клейма не видел? Так посмотри и вспомни. Кто ты, и каково место твоё.
– Ты…!
Мажордом рванулся к нему с явным намерением ударить. Гаор быстро поставил утюг на подставку и перехватил занесённую для удара руку, несильно, не ломая, а только парализуя, сжал.
– А вот этого не надо, – укоризненно сказал Гаор. – Береги здоровье, Мажордом, а то отправят тебя на торги, а у тебя и по возрасту уже третья категория, да ещё по здоровью не первая. Так и в «печку» лечь недолго.
– Ты, как ты смеешь?! – рванулся Мажордом. – Не смей!
Гаор отпустил захват, оттолкнул его и снова, будто ничего и не было, взялся за брюки.
– Я тебя не трогал, ты сам пришёл, – спокойно сказал он. – Орёшь, порядок нарушаешь, – и опять не удержался, – наверняка перебудил всех.
Мажордом судорожно оглянулся на дверь, и Гаор услышал чей-то быстрый топоток: кто-то подслушивал и сейчас улепётывал. Мажордом распахнул дверь, но в коридоре уже никого не было.
– А сейчас скажу, что тебе надо знать, – Гаор выключил утюг и поставил его на подставку. – Хозяин велел мне завтра отсыпаться. Так что на завтрак я приду, а потом буду до обеда спать, – и откровенно ухмыльнулся с издёвкой. – По хозяйскому приказу.
Гаор аккуратно сложил брюки и шагнул к двери. Мажордом стоял прямо на его пути, и Гаор сказал уже с явной угрозой.
– Отойди, а то уроню.
Мажордом невольно посторонился, и Гаор, проходя мимо него, очень вежливо сказал.
– Спокойной ночи, Мажордом.
– Ты… – Мажордом сорвался на крик.
Уже стоя в коридоре, Гаор обернулся и выслушал длинную безобразную, но примитивно неизобретательную ругань. Когда Мажордом остановился, захлебнувшись, Гаор кивнул и сказал:
– Не умеешь ты ругаться, Мажордом. И кто тебя так плохо учил? Никакой цивилизованности. Вот как надо. Пошёл ты…
Для крепости Гаор объединил большой фронтовой и капральский загибы. За дверьми спален стояла напряжённая внимательно слушающая тишина. Решив, что на сегодня с него хватит, да и спать здорово хотелось, Гаор отвернулся от застывшего, как в столбняке, Мажордома и пошёл в свою спальню.
Здесь очень старательно захрапели и засопели, когда он открыл дверь. Гаор прошёл к своей кровати, повесил брюки в шкаф, разделся, разобрал постель и лёг. Вот очень далеко прозвучали шаги и стукнула, закрываясь, дверь. Фальшивые сопение и храп сразу прекратилось. Кто-то негромко хохотнул.
– Надо же… – отозвались шёпотом с другого конца спальни.
– А ты парень, того, – одобряя не словами, а тоном, сказал ещё кто-то.
– Рыжий, а где ты так загибать научился? – спросил тонкий то ли мальчишеский, то ли девчоночий голос.
– В армии, – ответил Гаор, непритворно зевнул и, уже засыпая, добавил, – и на фронте.
И он искренне считал, что на этом всё и кончилось. Мести Мажордома он не опасался. Ну, что тот может ему сделать? Поймать на нарушении режима? Так пусть сначала поймает. И не собирался он так уж злостно нарушать. Устав есть Устав. Наклепать на него хозяину и подвести под порку? Не станет Фрегор его слушать. И не из любви к своему рабу или справедливости, а из злобы на Мажордома. Подведёт под торги? А хоть завтра. Вот уж не жалко. И всё. Какие, на самом деле, возможности у Мажордома, Гаор ещё не знал. И что тот может и умеет ждать подходящего момента, тоже.
Нет, конечно, ночное происшествие имело последствия. Утром в спальне и за завтраком Гаор ловил на себе удивлённо восхищенные и даже испуганные взгляды. Так Мажордом сам виноват, что начал орать и всех разбудил. Сам Мажордом держался как ни в чём не бывало. После завтрака Гаор, как всегда, вернулся в спальню, но вместо того, чтобы надеть комбинезон, ботинки и бежать в гараж, разделся, заново разобрал постель и лёг спать. Не сказать, чтобы особенно хотелось, но раз велено, то велено. Тем более что папку он давно не открывал, а на Ардинайлов стоит особый лист завести.
Он лежал с закрытыми глазами, будто спал, а потом видимо и впрямь заснул, потому что куда-то исчезли шлёпанье мокрых тряпок и звяканье вёдер, перешёптывание и смешки уборщиков, он еле успел завязать тесёмки на папке и подумать, что как бы не проспать обед.
Но всё обошлось, проснулся сам вовремя, успел привести себя и постель в надлежащий порядок, и, когда в спальню стали вбегать пришедшие на обед, Гаор сидел на своей кровати и учил планы дома. Вместе со всеми пошёл на обед, после обеда переоделся и побежал в гараж. Ведь как ни старайся, а всего не переделаешь, к тому же выяснилось, что хозяин куда-то ездил без него на легковушке, значит, её надо опять в порядок приводить, заново проверить «коробочку» и лимузин. Улучив момент, когда механик был чем-то занят в другом углу гаража и слышать их не мог, Летняк негромко сказал:
– Смотри, Рыжий, он теперь тебе мстить будет.
Гаор кивнул и так же тихо ответил.
– Знаю, но укорот надо было дать.
– Оно так, – согласился присоединившийся к ним Весенник. – сделал ты чисто, но теперь поберегись.
Гаор и сам это понимал и берёгся, как мог. Не нарушал режима, если не считать поздних возвращений из поездок с хозяином, не говорил по-нашенски, не замечал наушников и стукачей, хотя руки так и чесались вмазать этим поганцам от всей души, чтобы запомнили на всю оставшуюся жизнь. Мажордом к нему больше не цеплялся, в иные дни Гаор даже и видел его только мельком и издали.
Зима
7 декада
Хозяин всё реже выезжал без него, мотаться приходилось по всему Аргату и даже окрестностям. Часто повторялась памятная по его первой поездке со Сторрамом ситуация: выезд в условленное место, где уже стояла или подъезжала одновременно с ними другая машина. Хозяин пересаживался в неё, ненадолго, самое большее долей на десять, потом возвращался, и они уезжали. Несложно, но утомительно.
А тут ещё добавилась новая работа. Гаор в очередной раз отвёз хозяина в очередное здание без вывески и приготовился к ожиданию. Но хозяин вернулся неожиданно быстро и злой как никогда.
– Сволочи! – рявкнул Фрегор, садясь в машину.
В принципе Гаор был с ним согласен, он тоже мог многих так назвать, но адреса это не заменяло, и потому остался неподвижным. После примерно пятикратного повторения длинной, но примитивно грубой ругани Фрегор распорядился.
– Домой.
– Да, хозяин, – откликнулся Гаор, срывая лимузин с места.
Обычно, выслушав приказ, он, по усвоенной ещё в училище привычке, повторял его, но «Орлиное Гнездо» не было его домом, и потому в таких случаях Гаор ограничивался краткой формулой подчинения. Фрегор, разумеется, в такие тонкости не вникал и вряд ли даже замечал, что раб отвечает ему по-разному.
Как всегда, в лимузине хозяин сидел сзади и обычно, отдав приказ, поднимал перегородку, но сегодня вместо этого завёл вдруг разговор.
– Ты ведь воевал, Рыжий?
– Да, хозяин, – недоумевая, с чего бы это понадобилось хозяину, ответил Гаор.
– Ты был в пехоте?
– Да, хозяин.
– В рукопашных боях участвовал?
– Да, хозяин, – насторожился Гаор.
– А в училище? Ты ведь закончил общевойсковое? Так? Тебя учили рукопашному бою?
– Да, хозяин, – сразу ответил на все вопросы Гаор, благо все они требовали утвердительного ответа.
– А ещё? Боксу? Борьбе?
– И боксу, и борьбе, хозяин.
Разговор всё меньше нравился Гаору, но ни прервать его, ни перевести на другое он не мог. Обычно хоязин легко отвлекался на что-нибудь и забывал, о чём шла речь, но бывало – Гаор уже это заметил – вцеплялся, как пиявка из алзонских болот, которая либо сама насосётся и отвалится, либо её огнем надо прижечь, а просто так не оторвёшь. Её хоть ножом пополам разрежь, а голова в тебе останется и будет кровь сосать.
– И какие отметки?
– Десятки, хозяин.
– А по стрельбам?
– Десять ровно.
Фрегор рассмеялся.
– Ты что, отличником был?
– По черчению девятка, – невольно улыбнулся воспоминанию Гаор.
– Это хорошо, – кивнул хозяин и успокоено откинулся на подушки. – Ну, теперь я им покажу. Я им устрою!
Что именно хорошо, кому и что хозяин устроит и покажет, Гаор в тот момент не понял и даже особо не поинтересовался. А потому распоряжение хозяина, когда они приехали в «Орлиное Гнездо», оказалось полной неожиданностью и для Гаора, и для Мажордома.
Как всегда, при выезде на лимузине Гаор остановил машину у парадного крыльца. Обычно хозяин отдавал ему распоряжения насчет следующей поездки и отпускал, но сегодня приказал нечто не так новое, как неожиданное.
– Иди за мной.
Ничего не понимая, Гаор вышел из машины, следом за хозяином поднялся по гранитным ступеням и вошёл в парадный холл. Фрегор нетерпеливо огляделся, и сразу, как из-под пола, возник Мажордом, вежливо склонив голову в приветствии.
– С приездом, хозяин.
– Спасибо, Старина, – весело ответил Фрегор. – Отлично, что ты здесь. Выдай Рыжему спортивный костюм. Рыжий, – полуобернулся он к Гаору, – в пять вечера в третьем тренажёрном. Понял?
– Да, хозяин, – ответил Гаор и повторил, – в пять вечера в третьем тренажёрном.
– Сегодня же и начнём! – выкрикнул Фрегор, убегая вверх по лестнице.
Гаор оторопело уставился на Мажордома. Тот казался не менее удивлённым, но ещё более возмущённым этим распоряжением. Но оспаривать его, разумеется, не стал.
– Поставь машину в гараж, – Мажордом, по крайней мере, внешне сохранял спокойствие. – И спускайся вниз, всё получишь у Кастелянши.
– Да, Мажордом, – кивнул Гаор и, повернувшись, вышел из холла.
Пока шёл, пока сбегал по ступеням и садился за руль, он успокоился и, как ему показалось, понял суть и цель приказа. Хозяину нужен спарринг-партнер для тренировок. И, судя по расспросам, для рукопашного боя. Что ж, не самое плохое. Хотя… стоять мешком для битья тоже… не шибко приятно. Но посмотрим.
Мажордом, хоть и сволочь сволочью, но своё дело знал. И когда Гаор спустился вниз, повесил выездное в шкаф, переоделся и в расхожем пришёл к Кастелянше, его уже ждали спортивный костюм, две светло-серые футболки, две майки-борцовки, две пары белых носков и тонкие – для зала – кроссовки. Оставалось только забрать и удивиться про себя тому, что неужели и здесь как у Сторрама на все случаи всё заготовлено. Он бегом отнёс полученное в спальню, быстренько разложил по полкам и побежал в столовую, успев плюхнуться на своё место, когда девчонки-подавальщицы ещё разносили тарелки с супом. А после обеда, поскольку не было другого приказа, а ему надо где-то убить время до пяти вечера, снова сел за карты и планы. Третий тренажёрный он нашёл сразу и, раз уж такое дело, чтоб не застали врасплох, проверил по общему плану, какие ещё «спортивные сооружения» есть в «Орлином Гнезде». Таких оказалось много. Он нашёл на плане тир, полосу препятствий, гимнастическую площадку, бассейн и даже маленький стадион. Однако вряд ли такое богатство только для охраны, но кто же такой заядлый спортсмен? За своим хозяином Гаор особой страсти к спорту не замечал, Первый Старый… но тому, судя по обмолвкам рабов, не меньше семидесяти, в этом возрасте спортом если и увлекаются, то вприглядку, смотрят на других. А остальные Арднайлы… хрен их знает, всё-таки он ещё недавно здесь.
Насколько мелькнувшая у него догадка о роде спортивных занятий Ардинайлов была близка к истине, Гаор не знал. И никак не догадывался, какие именно состязания являются любимым зрелищем Ардинайлов. А узнав, поймёт, и почему остальные рабы молчали об этом, и почему, выдавая ему спортивный костюм, Кастелянша смотрела на него с откровенной жалостью. Он это заметил, но не понял, вернее, не придал значения.
А пока, посмотрев на висящие над селекторной коробкой круглые настенные часы – цивилизованность на хрен! – Гаор убрал карты, переоделся в спортивный костюм, мимоходом оценив, что и у маек, и у футболок фабричная горловина вручную выпорота и подшита по-новому, чтобы не закрывать ошейника, а куртка не с глухим воротом, а на молнии, для этого же, и побежал в третий тренажёрный.
Время он рассчитал точно, ровно в пять вошёл в зал и гаркнул.
– Рыжий здесь, хозяин.
Стоявший посредине зала и в отнюдь не спортивном костюме Фрегор резко обернулся к нему.
– Отлично! Рарг, проверь его.
Это ещё кто такой? Гаор настороженно посмотрел на подошедшего небрежной от уверенности в своей силе развалкой кряжистого, но ни в коей мере не рыхлого мужчину в майке-борцовке и тренировочных брюках. Короткий тёмный ёжик, бритое лицо, ни клейма, ни ошейника. Свободный. Так его ставят в спарринг не к хозяину, а к этому… невесело, мужик, похоже, знает свое дело, и в рукопашке с ним за просто так не справиться.
– Пусть разогреется сначала, – столь же небрежным, как и его походка, тоном сказал Рарг.
– Ну, хорошо, – нетерпеливо дёрнул плечом Фрегор. – Давай, Рыжий, только не тяни.
– Да, хозяин, – ответил Гаор, снимая куртку и оглядываясь в поисках тренажёров
Но зал был практически пуст. Только гимнастические лестницы и скамейки вдоль стен.
Рарг окинул его внимательно заинтересованным взглядом и молча взмахом руки показал ему на гимнастическую скамейку у стены. Гаор понял, что может там оставить куртку, и, отправив её туда точным броском, начал разминку.
– Вы бы присели, – бросил Рарг Фрегору.
Фрегор снова дёрнулся, но отошел к стене и сел на стоявший там нелепый здесь жёсткий канцелярский стул. А Рарг остался стоять, наблюдая за Гаором с явным интересом, только отошёл на несколько шагов.
– Стоп, – вдруг скомандовал он, где-то на середине разминки.
Гаор выпрямился, замедленностью движения показывая, что приказ выполнит, но приказ не хозяйский, а значит… мало обязательный, скажем так.
– Где прошёл подготовку?
– В общевойсковом училище, господин.
– Господин Рарг, – поправили его, но без удара. – На фронте был?
– Пять лет, господин Рарг, – ответил Гаор, выравнивая дыхание.
– Это боевой сержант, – рассмеялся Фрегор и добавил уже несколько раздражённым тоном. – Я же говорил тебе, Рарг.
– Да, помню, – ответил, не оборачиваясь, Рарг, всё с большим интересом рассматривая Гаора. – И давно ты раб?
– Пятый год, господин Рарг.
Рарг кивнул.
– Ладно, посмотрим, что ты помнишь, – и позвал. – Эй, парни.
