– Я бы тоже хотела, чтобы ты имел дар, – серьезно ответила Иржин. – Но для тебя магия – счастливый дар, подспорье в профессии, без которого можно обойтись. А для меня – спасение.
Вален отвел глаза и вздохнул:
– Ты все слышала.
– Да.
– Прости.
– Я не обиделась. – Иржин вновь открыла книгу. – Я просто немного разочаровалась.
– Прости, – еще раз шепнул Вален и ушел.
Иржин попыталась вчитаться, но настроение было безвозвратно испорчено.
Память безжалостна, она хранит воспоминания и при любом удобном случае поднимает их на поверхность. И нет чтобы всплыло что-нибудь хорошее…
Иржин раздраженно отбросила книгу на землю. У нее в ушах вновь звенел злой детский голос. Когда же это было? А, наверное, через неделю после окончания первого коммерческого курса. Она тогда овладела магией в достаточной мере и смогла помогать родителям по дому. Если удалять пыль и грязь магией, то можно отказаться от приходящей прислуги. Дер Томна достаточно богаты, но матушка Иржин не любит чужих людей.
«Почему все ей?! Почему она маг?! Почему не я!»
Отголоски того скандала уже несколько лет не отпускали Иржин. Нет, она не разлюбила своего брата. Но что-то пропало, что-то ушло. Она ведь еще несколько дней ждала, пока он придет к ней, поговорит, расскажет. И они вместе придумают, как жить дальше. Ведь Вален в своей зависти дошел до того, что обвинил матушку в неверности отцу. Мол, Иржин не дер Томна, потому и дар у нее есть. А нормальные дер Томна, чистокровные, не приблудные – все без малейшей толики магии. Тогда отец впервые поднял руку на сына, а она, Иржин, впервые ощутила смертельную обиду. Но она нашла в себе силы уйти к себе, а утром выйти к столу как ни в чем не бывало. Так и жили. Вален молчал. И она молчала. И только мама стала тревожно хмуриться, но выпытать причину ухудшения отношений между братом и сестрой не смогла.
«Дура, надо было вмешаться тогда, устроить безобразный скандал, разбудить матушку, и в итоге все было бы лучше. Гнойники надо вскрывать сразу», – зло подумала Иржин и выбралась из гамака. Забрав книгу, она вернулась в дом.
Время до экзамена пролетело мгновенно. За ужином Вален прятал глаза и без аппетита ковырялся в тарелке. Иржин же напротив, плотно и с аппетитом поела и теперь гадала на кофейной гуще.
– Что показывают? – с интересом спросил Тевон дер Томна.
– Жижу, – вздохнула Иржин. – Надеюсь, академический экзамен отличается от полосы препятствий Версара.
– Зря надеешься, – буркнул брат. – В том смысле, что тебе же лучше, если они одинаковые.
– Да, ты прав, – кивнула Иржин. – Пойду одеваться. До Академии сорок минут добираться, а сейчас уже почти восемь.
– Лучше прийти заранее, – кивнула леди дер Томна и нахмурилась. – Почему мне кажется, что мои дети поссорились?
В приятном мелодичном голосе Дарины дер Томны звучала сталь. Иржин поспешно поднялась и с улыбкой произнесла:
– Не представляю, откуда взялись такие мысли, но я в любом случае ужасно тороплюсь.
В комнате Иржин замерла перед вместительным шкафом. Раньше ей не приходилось мучиться вопросом: «Что надеть?» С одной стороны, на экзамен должно явиться в приличном платье, с хорошей прической и запасом канцелярских принадлежностей. С другой стороны, ей прямо посоветовали взять с собой еду и воду. А с третьей стороны, хороша она будет в своем тренировочном костюме, грубых ботинках и с заплечным мешком на обычном экзамене. Так что же надеть?!
– Помочь? – В комнату неслышно вошла мама.
И Иржин вывалила на нее все свои тревоги. На что леди Дарина только кротко вздохнула и дернула дочь за кончик косы:
– Ты ведь рассказывала про свой визит к мастеру-наставнику. И, как всегда, перекрутила. Как ты сказала? Нельзя прожить жизнь и не макнуться в грязь?
– Да, – смутилась Иржин.
– Ох уж эта пафосная юность, – вздохнула леди Дарина. – Ты на полосу в платье пошла? Пошла. Ты ее в платье прошла? Прошла. Даже по грязи в платье проползла, не стала в штаны превращать. Я все правильно излагаю?
– Все, – кивнула Иржин.
– Ну так и надевай платье, крепкие туфли, в которых на базар ходишь. Они хоть и на грубой подошве, а выглядят достойно. Теперь все твои туфли и наряды выглядят достойно.
– Конечно, ты же половину моих вещей на помойку выкинула, – буркнула Иржин.
– И с этой помойки их никто не забрал, – выразительно произнесла матушка. – Подумай, траарнские нищие побрезговали твоими стоптанными до дыр башмаками.
– У меня размер ноги маленький, – Иржин повеселела. – Осталось решить с едой и водой.
– Твой всевмещающий мешочек. Положишь туда с десяток медовых сухарей и большую флягу воды. Трое суток продержишься, а дома мы тебя откормим.
– Точно, а в воде можно растворить витаминное зелье. Вкус будет отвратным, но зато чувствовать я себя буду бодрой и сытой. – Я порывисто обняла маму. – Ты самая-самая. Но надену я все-таки брючный костюм.
– Парадный, – жестко произнесла леди Дарина. – Иначе из дома не выпущу.
– Хорошо, парадный.
Парадный костюм состоял из шелковых темно-синих брюк, белоснежной блузки с пышным кружевом на груди и узкого жилета в тон брюкам. Брюки были достаточно широкими, чтобы издалека напоминать юбку, а жилет так стягивал ребра, что прекрасно заменял корсет.
– Белые перчатки. – Матушка успела сходить до своей гардеробной и вернуться обратно. – Изумительно сюда подойдут. Как и шляпка.
– Ма-ам, а если это все-таки будет полоса препятствий?
– А что ты сделала с туфлями?
– Сняла.
– Вот и шляпу с перчатками снимешь.
Проводив маму к выходу из комнаты, Иржин проворчала себе под нос:
– Эта женщина могла бы командовать армией. А ведь я просто хотела надеть удобную одежду. Не слишком позорную, но удобную. А в итоге иду как на парад. Магия.
Но позднее Иржин с огромным удовольствием кружилась у зеркала. И вновь поймала себя на мысли, что не может дочь лавочника обладать таким вкусом, как и таким сильным магическим даром. Дарина могла найти себе другого супруга, такого, над которым не висело бы всеобщее неодобрение. Почему она выбрала Тевона? Любовь? Или какая-то страшная тайна? Иржин вздохнула, подмигнула себе и выпорхнула из комнаты. Вряд ли ей удастся узнать эту тайну.
– Ты точно на экзамен? – подозрительно сощурился Тевон дер Томна. – Или мне пора брать отцовский меч и идти караулить твоего ухажера?
– Почему отцовский? – оторопела Иржин. – У тебя же свой есть.
– Так принято, – Тевон гордо приосанился, – защитить дочь дедовым клинком – это особенный шик. Так что?
– Нет, это совершенно точно экзамен.
Иржин поцеловала отца, забрала у матери свой всевмещающий мешочек и поискала взглядом брата. Но Вален не вышел проводить сестру.
– Я с ним поговорила, – небрежно заметила леди Дарина. – И с тобой тоже поговорю.
– Когда ты успела? – поразилась Иржин.
– Так ведь дело-то не в длительности общения, а в его качестве. Удачи, птичка.
Выскочив из дома, Иржин сразу направилась к ближайшей остановке. На которой обнаружила яркое магическое объявление: ночной и вечерний маршруты надземного транспорта отменены. Как же так?!
– Что же делать? – Она оглядела пустынную улицу и сердито нахмурилась. – Как же так?!
Вернуться домой и взять семейный ленвинд? Но ходили слухи, что в Академию нельзя брать свой транспорт.
«Но ведь я еще и не студентка», – сама себе ответила Иржин.
Резко развернувшись, она направилась к своему дому. Два поворота налево и один направо – их дом совсем недалеко, но она вновь вышла к остановке.
– Что происходит? – едва слышно прошептала Иржин.
Происходящее было похоже на сцену из популярной пьесы: поздний вечер, темнеющее небо, белый туман выползает из закоулков, и абсолютная невозможность вернуться домой. Оставалось только появиться главному антагонисту.
Леди дер Томна не стала ждать, пока появится злодей, и бросилась к остановке. Там есть кнопка вызова стражи, уж ее-то никак и ничем нельзя заблокировать. Кто бы это ни подстроил, а магию короля Траарна ему не перешибить.
Но злодеи оказались умней: они дожидались, пока жертва сама к ним придет. Прямо на остановке, подле кнопки вызова стражи, стояли две фигуры, закутанные в темные плащи.
«Не на ту напали», – зло подумала Иржин, и на ее руках расцвело яркое синее пламя. Но первая же фраза неизвестных заставила это пламя погаснуть.
– Добро пожаловать на вступительный экзамен. – Первая фигура шагнула вперед и скинула с себя мантию. – Я Авертин, староста пятого курса.
– Я Гилмор, староста пятого курса.
Авертин явно была оборотнем – поблескивающие желтым глаза, жесткие густые волосы и сильная, спортивная фигура. Гилмор же мог быть эльфом, если судить по изящным чертам лица, но его оттопыренные уши выдавали изрядную примесь человеческой крови.
– Я Иржин, поступаю в этом году, – спокойно представилась леди дер Томна.
Фамилию она привычно опустила. Не стоит сразу дразнить гусей. Вот только эти «гуси» оказались уже кем-то раздраконены:
– Просто Иржин? Разве вы не леди дер Томна? – с усмешкой спросил Гилмор.
– Я уверена, что это – леди дер Томна. Кто еще способен на экзамен вырядиться в шелк, – глумливо хихикнула Авертин. – И шляпа при ней, и прическа. Простите, леди, но принца здесь нет.
– Может, я за него сойду? – Гилмор шагнул вперед. – Мой отец не король, но род у нас богатый.
Иржин сдержанно улыбнулась и постаралась так же сдержанно ответить:
– Рада, что принца среди вас нет. А сейчас будьте столь любезны и выполните свои обязанности. Что я должна делать? Вас же не просто так здесь поставили.
– М-м-м, ты должна пропрыгать вокруг остановки на одной ноге, – широко улыбнулась Авертин. – Потом встать на четвереньки и завыть.
– После этого здесь появится одиночный ленвинд, – покивал Гилмор. – Правда, твой костюм будет безбожно испорчен. Землица-то сырая.
– Только истинная охотница на мужчин могла прийти на экзамен в таком виде, – поддакнула ему оборотница. – В Академии таким быстро крылья обламывают.
От бешенства у Иржин срывалось дыхание. Но она старательно сдерживала себя, напоминала, что пятикурсники могут неприятно удивить лучшую ученицу Версара. И что будь Авертин одна… О, тогда бы ей не поздоровилось. Или лопоухому бы не поздоровилось. Но с двумя сразу ей не справиться.
– Чем же вам так не нравится мой наряд? – ехидно спросила Иржин. – Или, наоборот, нравится? Из ваших слов я могу сделать только один вывод: ваша сила зависит от одежды. Моя – нет, так что мне нет нужды ограничивать себя в выборе костюмов. А теперь посторонитесь.
Она одним жестом показала пятикурсникам, куда им следует отправиться. На руках Авертин вспыхнуло желтое пламя.
– Я тебя сожгу, я тебе язык выжгу, – оскалилась оборотница.
– Попробуй. – Иржин моментально окутала себя мощнейшим щитом.
– Прекратите, – нервно взмахнул руками Гилмор. – А ты, леди Иржин, изволь вежливо попросить, и тогда мы скажем тебе, как вовремя попасть к Академии.
Авертин погасила пламя и широко улыбнулась:
– Да, встань на колени и попроси. Раньше начнешь просить – раньше получишь желаемое.
У Иржин на виске заполошно билась синяя жилка. Больше всего на свете леди дер Томна желала шарахнуть по двум уродам со всей силы. У нее даже пальцы сами собой сложились в сильнейшее атакующее проклятье. Но она не была уверена, что после такого финта ее допустят к учебе.
«Встать на колени? Их двое, они легко докажут, что я действительно это сделала. Но, может, у них хватит совести промолчать?» – мелькнуло у нее в голове. Но как только Иржин представила, как она медленно опускается перед ними на колени, как униженно просит подсказать, что же ей делать дальше…
– Никогда, – жестко выдохнула леди дер Томна. – Я – дер Томна, я леди, а не трущобное отребье.
– И что же ты будешь делать? – с насмешкой спросила Авертин.
– Я попаду к воротам Академии, – уверенно произнесла Иржин, – и поступлю. А после я буду мстить. Я найду ваши слабые места, и вы проклянете сегодняшний вечер.
Повернувшись спиной к остановке, Иржин решительно шагнула в темноту. Она должна была проверить, пустит ли ее эта странная магия к Академии. Пешком идти больше трех часов, но она сможет добежать. Этот свой талант леди никогда не выставляла на всеобщее обозрение, мастер Версар занимался с ней отдельно. И сейчас пришла пора использовать козыри. Хоть наставник и просил скрывать талант до последнего.
– Остановись, ненормальная, – крикнул Гилмор, – ты не успеешь пешком. Мы погорячились, признаю.
– Просто возьми свои слова назад, и мы все расскажем, – добавила Авертин.
На что Иржин, не оборачиваясь, послала их туда же, куда папенька однажды направил одного из своих поставщиков. Мама смогла зажать уши только Валену, а Иржин всегда отличалась хорошей памятью.
– И она называет себя леди, – это было последнее, что леди дер Томна услышала.
Больше она не слышала ничего, кроме потрескивания сгустившейся вокруг магии. Синие и желтые крошечные молнии выстилали для нее путь. Путь, по которому не может пройти никто, кроме нее.
Глава 4
Ректор Десуор с обреченной усталостью посмотрел на исступленно ругающихся преподавателей и тяжело вздохнул. По счастью, жизни студентки дер Томна уже ничего не угрожало – штатная целительница вовремя оказала ей помощь. Подумать только, девушка вложила всю свою силу, в том числе и жизненную, чтобы добраться до Академии. Неужели вопросы оказались настолько сложными?
– Кто-нибудь допросил ее проводников? – спросил ректор, но увлеченные ссорой преподаватели проигнорировали его вопрос.
В ту же секунду все присутствующие потеряли возможность говорить и двигаться. Затем неведомая сила рассадила всех по местам, а температура в кабинете упала до ноля градусов.
– Я спросил, – мягко улыбнулся ректор Десуор, – кто-нибудь опросил проводников? Кто должен был встретить соискательницу Иржин? Альтин?
Полукровка откашлялся и хрипло произнес:
– Я отправил старост пятого курса Авертин и Гилмора. Они хорошо зарекомендовали себя.
– Приведите их сюда, – все так же мягко приказал ректор. – Мои дорогие коллеги, я не знаю, что заставляет вас терять разум и собачиться подобно базарным торгашам. Но в моем кабинете никто не смеет повышать голос.
Встав, Десуор подошел к шкафу, вытащил оттуда тяжелую квадратную бутыль и стакан с толстыми стенками. Плеснув себе немного виски, он поставил бутыль на место и вернулся за свой стол.
– Детское поведение и попытки свести старые счеты в моем присутствии будут нещадно караться, – продолжил он, – я не потерплю подобного неуважения к себе. Вы лицо нашей Академии, вы краса и гордость Траарна. Какой пример вы подаете студентам?
Закинув ноги на стол, Десуор пригубил виски и усмехнулся:
– Разве вам сейчас приятно? Сидите, скованные по рукам и ногам, безголосые, беспомощные. Сидите и смотрите на меня, опутавшего вас заклятьями. Приятно? Вряд ли. Запомните это ощущение. Если я еще раз увижу подобную свару – последствия будут куда хуже. Обещаю.
Он щелкнул пальцами, и преподаватели обрели свободу. Заговорить никто не осмелился, а потому скрип открывшейся двери был особенно противен.
– Студенты Авертин и Гилмор доставлены, – провозгласил Альтин и добавил: – Взял на себя смелость пригласить магистра Эриера.
– Мне нравится эта тишина, – прошелестел менталист. – Многозначительное молчание и целый ворох обид. Вы изволили гневаться, милорд ректор?
– Немного, – усмехнулся Десуор. – Итак, старосты пятого курса, что вы можете сказать о студентке дер Томна?
Но ректору уже не были нужны показания студентов. Он видел их затравленные взгляды и виноватые лица. Что бы ни произошло между ними и первокурсницей, старосты явно осознают свою вину.
– Она сильная, – первым начал Гилмор. – У нее хороший контроль над силой, очевидно, обучалась на коммерческих курсах.
– Да, соглашусь с Гилмором, – глухо произнесла Авертин.
– Почему же соискательница не пошла по цепочке вопросов? – спросил Десуор.
– Мы не успели сказать, – развела руками Авертин и тут же добавила: – Высокомерная дрянь не захотела встать на колени.
Через секунду оборотница испуганно всхлипнула и зажала рот. Но, увы, вместо нее заговорил Гилмор:
– Мы решили проучить девицу. Вырядилась так, будто на прием пришла. Но вообще мы заранее сговорились.
В абсолютной тишине были слышны тихие всхлипы Авертин и сухой, безэмоциональный голос Гилмора.
– Вы не перестарались, магистр Эриер? – с интересом спросил ректор. – Столь мощное воздействие на разум студентов… Не пострадает ли их мозг?
– Ни в коем случае, – ответил колдун. – А мальчику и вовсе на пользу. Он изначально не желал во всем этом участвовать, но, влюбленный в свою напарницу, не смог противиться ее желанию.
– Откуда такая ненависть к почти исчезнувшему роду? – спросил Десуор.
– Мы просто хотели пошутить, – с отчаянием произнесла Авертин. – А потом как-то все стало слишком серьезно. Но она зло, зло в чистом виде! Она нам угрожала!
– Первокурсница пятикурсникам? – уточнил ректор. – Вас напугало ее обещание?
Ответом ректору была тишина. Эриер развел руками и негромко бросил:
– Длительное воздействие на разум не осужденного разумного существа карается лишением свободы на срок от шести лет. Но, как мне кажется, мы услышали достаточно.
– Старосты что-то хотят сказать в свое оправдание? – холодно спросил ректор.
Тишина.
– Студентка дер Томна вовремя добралась до ворот Академии, вот только она прибыла уже в бессознательном состоянии. Она едва не лишилась жизни, – спокойно говорил Десуор. – И не говорите мне, что ей было достаточно встать на колени. Не пойму. Магистр Дилан, вы глава факультета боевой магии. Авертин ваша студентка, потому и решать вам. Магистр Труви, вас это тоже касается, судьбу Гилмора решите вы.
Глава факультета Иллюзий тяжело вздохнул и укоризненно произнес:
– Гилмор, как же так? Вы определенно не можете больше занимать такой ответственный пост. Но это не наказание, это следствие того, что вы слишком незрелы для того, чтобы быть старостой.
– Согласен, – басовито прогудел магистр Дилан, – не везет моему факультету со старостами. А ведь у пятого курса всегда были старосты от иллюзионистов и от боевых.
– Значит, пришло время что-то менять, – кивнул магистр Труви. – Вот мое решение: я выбрал лучшего из лучших, и он оказался недостоин. Значит, право выбрать старосту для пятого курса переходит от факультета Иллюзий к факультету Травоведения.
– А мы передаем это право факультету Общей магии, – согласился магистр Дилан. – Также студентка Авертин теряет пятьдесят личных баллов. Учитывая, что максимальное количество баллов, которое может заработать студент, равняется пяти сотням, – не так много я и отнял.
– А учитывая, что максимум не собрал ни один студент, – тонко усмехнулся магистр Труви, – это очень жестоко. Вы, Гилмор, можете выбрать – разделить наказание с Авертин и тоже отдать пятьдесят баллов или…
– Или? – хрипло спросил полукровка.
– Или ничего, – широко улыбнулся Труви. – Вот мое для вас наказание: вы можете сами решить, разделить ли участь вашей возлюбленной или остаться безнаказанным. Но хочу вам напомнить, если у вас будет недостаточно баллов, то вы не сможете посещать дополнительные занятия. Итак, юноша, что для вас важнее, любовь или образование?
В кабинете воцарилась звенящая тишина. Авертин не отводила глаз от своего напарника, а он, зажмурившись, что-то беззвучно шептал.
Десуор взглянул на магистра Эриера и жестом спросил мнение менталиста.
– В его разуме буря, – покачал головой колдун. – Труви жесток.
Заполошный стук, и дверь открывается:
– Девушка пришла в себя! Вы велели доложить.
Целительница Лорна замерла в дверях. Ректор посмотрел на все так же молчащего студента, потом перевел взгляд на Эриера и коротко бросил:
– Проконтролируйте безобразие. Идемте, Лорна. Навестим нашу упорную первокурсницу.
Иржин дер Томна
Последнее, что она запомнила, – ошеломленные лица встречающих. Кажется, ей удалось что-то сказать, что-то вопросительно-приветственное. Потом к лицу бросилась брусчатка, а в голове взорвался шар ослепительной боли.
– Она очнулась, – пронзительно вскрикнул кто-то невидимый.
Последовавший за этим топот едва не отправил Иржин обратно во тьму обморока.
«Хорошо, что я понимаю и знаю, кто я. Остается только осторожно открыть глаза и понять, где я. Хотелось бы, чтобы это было что-нибудь академическое. Хотя бы чуланчик», – подумала Иржин.
Она не рисковала сразу открывать глаза или судорожно дергаться, пытаясь сесть. Большое спасибо, у нее уже был подобный опыт – неудачное взаимодействие с артефактом надолго уложило в постель первую колдунью рода. Сколько ей тогда было? Кажется, тринадцать. Именно после того случая Тевон дер Томна решил отправить дочь на коммерческие курсы. К его искреннему сожалению, ни он сам, ни его супруга не обладали ни малейшими зачатками педагогического таланта. Но, что хуже, они не представляли, что нужно запретить! Ведь пострадала Иржин от шкатулки-кофемолки. Слишком уж ей было интересно, как именно работает шкатулка, ведь ножей в ней не обнаружилось.
– Леди дер Томна, вы слышите меня?
«Какой приятный баритон, – восхитилась Иржин. – Глубокий тон, легкая хрипотца… Кажется, мне уже доводилось слышать этот голос. Но когда? И почему я не обратила внимания на его красоту?»
– Она точно пришла в себя? – усомнился все тот мужской голос.
– Диагностическое заклятье показывает мозговую активность, – а это зазвучала женщина. Тихая, устала и немного сердитая.
– Я вас слышу, – мягко произнесла Иржин и добавила: – Надо же, мой голос звучит нормально.
– А не должен? – с ясно слышимым смешком спросил мужчина.
– В прошлый раз даже говорить было больно, – доверительно сообщила Иржин и рискнула чуть приподнять ресницы.
Ближе всех к ней стояла молодая женщина в белоснежной мантии. Либо эта леди любит белый цвет, либо она целитель – указ Его Величества регламентирует цвет рабочих мантий этой магической касты.
– Здравствуйте, – вежливо сказала Иржин.
– Здравствуй, глупый ребенок. Я целитель Лорна или леди Лорна. Как ты себя чувствуешь?
Иржин покосилась на яркую проекцию заклинания диагноста и охнула:
– Кажется, я чувствую сильнейшее магическое истощение. Как же так?
– Вас, студентка дер Томна, выпила защита периметра Академии, – вздохнул мужчина.
Переведя на него взгляд, Иржин вздохнула: перед ней стоял ректор Десуор. Почему такой красивый голос достался именно ему?
– Студентка? – уточнила Иржин.
– Да, – кивнул ректор. – Все, кто добираются к воротам Академии в назначенное время, становятся студентами.
– Но ведь это довольно просто, – нахмурилась Иржин. – Или такие, мгм, недобрые старосты встречают всех, а не только меня?
– Авертин и Гилмор наказаны, – уверенно произнес Десуор. – И да, вступительный экзамен самый простой. Весь смысл в том, что в течение всего первого курса вас будут оценивать и тестировать. Система разработана королевой Мэврис, и на данный момент это лучшая система из всех возможных. Вы подробно узнаете обо всем завтра, на общем собрании первокурсников. А сейчас будьте любезны пояснить, что за магию вы использовали? Ваши преподаватели едва не передрались, выдвигая одну гипотезу за другой.
Иржин робко улыбнулась и, глядя в нечеловечески яркие глаза ректора, честно призналась:
– Я не знаю, милорд ректор. Просто, когда мне сильно нужно, я могу быстро передвигаться.
– Вы не двигались, вы замерли внутри сферы молний, – нахмурился Десуор.
И леди дер Томна укоризненно заметила:
– Но я же не вижу себя со стороны. Это работает именно так: я сосредотачиваюсь на месте, в которое мне нужно попасть, и через определенное время – раз! И я уже на месте. Дыхание срывается, сердце заходится, руки и ноги дрожат – как будто бежала на пределе своих сил и возможностей. Теперь буду знать, что на самом деле мое тело не движется.
– Другие живые объекты?
– Жуки и дождевые черви не пережили этого перемещения, – отчиталась леди дер Томна, – кошек и собак мне стало жаль. А над людьми проводить смертельно опасные эксперименты запрещено.
В палате повисла тишина, которую разорвал мелодичный смех леди Лорны:
– Иди на целителя, ребенок. У нас можно все, если грамотно и не попадаясь.
– Лорна, я надеюсь, вы не тестировали на студентах новое зелье магистра Альвиэль? – тут же повернулся к целительнице ректор.
На что та широко распахнула глаза и с возмущением произнесла:
– Вы первый достойный ректор за последние годы! Так неужели вы думаете, что я бы так вас подставила? Рискнула бы вашей репутацией и вашей карьерой? Упаси меня боги от такой глупости. Мы с Аэлли решаем эти проблемы иначе.
– До меня здесь был еще один достойный ректор, – напомнил Десуор.
– Увы, Райан Арнский не задержался на этом посту. Но! Но это определенно лишняя информация для моей подопечной. Студентка Иржин, вам есть что сказать?
Леди дер Томна пожала плечами, а потом осторожно покачала головой.
– Тогда я вас усыпляю. Во сне ресурсы организма восстанавливаются куда охотней.
Вновь открыв глаза в целительском покое, Иржин была полна решимости сесть. Но ее парализовал вид сильной мужской ладони, покоившейся на ее груди. По счастью, не на мягкой части, а ближе к ключицам. Но это все равно нечто из ряда вон выходящее!
– Тише, – шикнула на нее появившаяся целительница. – Милорд делился с тобой силой, глупый ребенок. Поговори-ка со мной. А то вначале ты себя досуха выжала, потом наш ректор решил, что он понимает в целительстве больше, чем я, и передал тебе почти половину своей силы. Этот наивный мужчина решил, что, поделив свой запас сил на две части, он и тебя на ноги поставит, и сам в сознании останется.
Выговаривая все это, леди Лорна ловко убрала с груди Иржин руку милорда Десуора, после чего укутала спящего мужчину в пушистый плед цыплячьей расцветки.
– Вообще, это и правда звучит разумно, – осторожно произнесла Иржин.
– Конечно, разумно, – охотно согласилась целительница. – Пошли, будет тебе крепкий сладкий чай, плюшки и ласковое слово.
– А слово точно будет ласковое? – насторожилась Иржин.
– Конечно, первый раз я всегда ласково, – хмыкнула целительница.
Следуя за леди Лорной, Иржин едва не растянулась во весь рост – на входе в кабинет целительницы был высокий порог.
– Аккуратней, – рассмеялась Лорна. – Никто еще не преодолел эту преграду без столкновения.
– А почему не уберете?
– Так я-то давно привыкла, – усмехнулась целительница.
Иржин не стала говорить, что, согласно народной молве, целитель должен быть добрейшим существом в мире.
Кабинет у Лорны оказался тесным – все стены были заставлены шкафами, в которых стояли ровные ряды зелий. Окна не было, оно и понятно, многим настоям вреден солнечный свет. Рабочий стол целительнице служил и как обеденный – несколько темных кругов от донышка чашки выдавали Лорну.
– Рассказывай, – велела целительница. – Всю Академию лихорадит, боевики и иллюзионисты злые, как выползки Ледяного Ада.
