Читать «Pink Floyd. Закат дольше Дня» — Игорь Котин онлайн
Страница 6 из 10
«SOMETHING ELSE». Отличается от оригинала, в первую очередь, более весомым вкладом со стороны Уотерса и Гилмора: накаляя напряжение, звучит мощный синтез тарелок (работа Роджера) с резкими гитарными штрихами, извлекаемыми Дэйвом с помощью слайдера. (Слайдер (или боттлнек) – продолговатый предмет из металла или стекла, использующийся для извлечения протяжных звуков при игре на струнных инструментах.).
«SYNCOPATED PANDEMONIUM». Всё, как и прежде: шаманизм группы строится вокруг игры Мэйсона, который в очередной раз доказывает свою способность выдать сложную перкуссионную партию без помощи студийных трюков.
«STORM SIGNAL». И здесь – почти ничего принципиально нового: знакомые цвета и оттенки, крайне близкое к оригиналу настроение.
«CELESTIAL VOICES». Подчёркнуто готические пассажи органа на некоторое время отрывают нас от ориентальных настроений, напоминая, скорее, о католической церковной музыке. Постепенно на первый план выходит откровенно юношеский вокализ Гилмора, далёкий от его вполне солидного тембра в таких ранних композициях, как «Cirrus Minor» и «Crying Song».
На этот раз слова благодарности от одного из фронтменов группы слышны более отчётливо. При этом, как ни странно, трудно понять, кто именно их произносит.
В работе над студийным LP, с перерывами записанным в период с января по июнь 69-го в лондонской студии "Abbey Road", во главу угла были поставлены эксперимент и тотальная демократия. Идею предоставить каждому независимую ячейку в размере четверти пластинки предложил Райт. При этом никто не должен был оказывать друг другу ни авторскую, ни исполнительскую поддержку. (Мэйсон, спустя пятнадцать лет рассуждая о такой рецептуре, впервые изречёт культовую ныне фразу с отсылкой к "Метафизике" Аристотеля: "Сумма значит больше, чем её части в отдельности".) Любопытно, что Гилмор и Уотерс смогли вырваться вперёд даже при столь строгих установках: только их материал включает слова. Впрочем, Дэйв пытался привлечь Роджера к сочинению текста к "The Narrow Way", но тот, стимулируя творческое развитие коллеги, отказался, вместо этого сочинив другую интересную песню – "Embryo" (которая в альбом не вошла).
Уже здесь одним из ассистентов на подмоге ведущим звуковикам "Abbey Road" Брайану Хамфрису и Питеру Мью был ещё весьма юный, но вполне перспективный Алан Парсонс, делающий первые шаги на пути к своему "лунному" триумфу.
«SYSYPHUS»
Свою четырёхчастную композицию Райт посвятил древнегреческому мифу о царе Сизифе, ставшему хрестоматийным символом безрезультативной работы. В загробном мире боги приговорили Сизифа закатывать на вершину горы огромный валун, который снова и снова – уже на грани победы – скатывался к подножью.
«SYSYPHUS (PART 1)». Создавая атмосферу начала мрачной «церемонии», Райт использует литавры, довершая изложение грузными органными аккордами. С первых же мгновений музыка увлекает в мир глубокой древности: гигантские стены, дым факелов, беспощадные глаза…
«SYSYPHUS (PART 2)» исполняется на рояле. Спокойные светлые пассажи оставляют эпоху Сизифа в далёком прошлом, неожиданно сменяя её умиротворяющей атмосферой Западной Европы конца XIX века. Но постепенно настроение становится всё более нервным, даже агрессивным, довольно быстро скатываясь в пучину диссонанса. В хаотичной фазе Ричард применяет тот же приём, что и в концертных версиях «Syncopated Pandemonium» – бьёт по клавиатуре ладонями и проводит пальцами по всей её длине. Не обходится и без перкуссионных вкраплений. Отголосок финала тает, словно эхо канонады.
«SYSYPHUS (PART 3)» представляет собой самый дисгармоничный номер в истории Pink Floyd – почти двухминутную, преимущественно клавишно-перкуссионную какофонию, наполненную мозговыносящими «пищалками» загадочного происхождения (в менее навязчивой форме Райт применял их и в оригинальной версии «Something Else»).
Вначале «SYSYPHUS (PART 4)» погружает слух в негу покоя. Рик играет на различных видах клавишных, декорируя полотно ненавязчивыми гитарными вкраплениями. Пение птиц и журчание воды усиливают эффект созерцательной лёгкости. Вызывает улыбку низкий инструментальный звук, неоднократно проплывающий из динамика в динамик и создающий эффект гула от проезжающего где-то вдали грузовика или джипа.
УААААХХХХХ!!!! При первом прослушивании обвальная детонация по-настоящему пугает. Гремит готический полиаккорд, мгновенно уничтожая источаемый музыкой свет. Героя словно швыряет в иное измерение (очевидно, здесь Райт представляет горестный результат сизифова труда). Пугающая панорама, наполненная бегающими стереоэффектами, наползает медленно и мрачно, далее уступая вернувшейся теме вступления. Литавры теперь усилены ещё более напыщенными клавишными и бэк-вокалом автора.
(Похоже, структурная связь альбомов-тетралогий «Broken China» и «The Endless River» с «Sysyphus» – не случайна. Примечательно также, что в первом из них третий сегмент состоит из четырёх треков и музыкально зациклен.)
Удивительно, но эта нетривиальная и яркая композиция живьём исполнялась лишь однажды – 11 февраля 70 года в Бирмингеме (Англия).
Спокойная как воздух летнего полудня «GRANTCHESTER MEADOWS» – «новая» версия баллады «Daybreak», исполнявшейся с мая 69-го по январь 70-го в рамках сюиты «The Man». В студийном варианте Уотерс посвящает песню местечку своего детства – живописным лугам Грантчестера, расположенным неподалёку от Кембриджа. Непрестанное птичье пение становится жизнеутверждающим фоном к монотонному перебору акустической гитары и вокалу автора, который периодически раздваивается, имитируя дуэт. В начале и конце добавлено жужжание насекомого, а в середине можно расслышать отдалённый плеск реки и голоса отдыхающих на пляже. Картина достигает апогея с криками и взлётом пеликанов. На отметке 04:47 слышно, как некто во время прогулки выдаёт шуточный импровизированный скэт. Драма в финале – самоиронична: пчела или муха, залетев в дом, погибает от руки того, кто только что пел трепетную оду Сущему. Слышно, как раздражённый персонаж («God damn it!» («Что б ты провалилась!»)) что-то швыряет на кухне, бежит по лестнице, сворачивает газету, преследует насекомое и прихлопывает его. Шлёп! И голова не болит. Гуманный вариант (открыть окно) от «царя природы» ускользает.
Последнее исполнение композиции датируется 15 мая 70 года.
«SEVERAL SPECIES OF SMALL FURRY ANIMALS GATHERED TOGETHER IN A CAVE AND GROOVING WITH A PICT». Уже в намеренно растянутом и откровенно громоздком названии угадывается шуточный посыл. Уотерс использовал звуки природы и прочие тэйп-эффекты, соединив их в одну более чем причудливую смесь. Довеском стала воодушевлённая дробь ладонями по щекам в сопровождении абракадабры с имитацией старинного шотландского наречия (пикты (…with a Pict») – древняя народность из северных регионов Британии). В итоге получилось нечто вроде шабаша в честь Матушки-Природы (кикиморы, водяные и их окружение – в полнейшем экстазе), после которого загадочный персонаж хвастается своими ратными подвигами. Стилистическая привязка к пассажам в духе коды «Bike» очевидна, хотя одним только влиянием Сида здесь не обошлось: налицо опыт общения Роджера с авангардистом Роном Гисином, мастером подобной кухни. Приблизительный текст (и ещё более приблизительный перевод, основанный на разборе от филолога и фана Pink Floyd Игоря Полуяхтова): «Aye an' a bit of Mackeral Settler rack and ruin ran it doon by the haim, ma place. Well i slapped me and i slapped it doon in the side and i cried, cried, cried. The fear a fallen down taken never back the raize and then Craig Marion, get out wi ye Claymore out mi pocket a ran doon, doon the middin stain picking the fiery horde that was fallen around ma feet. Never he cried! Never shall it ye get me alive ye rotten hound of the burnie crew. Well i snatched fer the blade. O my Claymore cut and thrust and i fell doon before him round his feet. Aye! A roar he cried frae the bottom of his heart that i would nay fall but as dead, dead as 'a can be by his feet; de ya ken? And the wind cried Mary. Thank you.» (Да! И ча'ть Макералъ Бедный поверженъ во прахъ. Развалены дома мои вси. Д повалился я й провалился во моракъ и рыдалъ, рыдалъ, рыдалъ. Бо страхъ падше яко вовекъ не возродишь ся и то Крэйгъ Марионъ вынулъ мечъ Клейморъ из моихъ чреслъ и развалилъ смрадну кучу, брошена злобна орда сия къ моимъ ногамъ. Вовекъ – кричалъ онъ! Вовекъ не ожити мъне гой дохлый песъ из ярой своры. Вотъ хватилъ я клинокъ мой клейморовъ и вонзилъ, и упалъ передъ нимъ прямо подле ног. Да! Рыдомъ рыдалъ онъ изъ глубины сердца, ужто былъ я самъ мертвее умершего у его ногъ знамо? И ветер звал Мэри. Спасибо.) Если замедлить «вяканье» на отметке 04:32, то можно разобрать слова Роджера: «That was pretty avant-garde, wasn't it?» («Это было довольно авангардно, не правда ли?")
Композиция ни в один из сетов группы не вошла, хотя звучащая в ней декламация иногда использовалась в ходе исполнения «Embryo», а также дополнила живую премьеру «Sysyphus».
«THE NARROW WAY»
Трёхчастная сюита Гилмора стартует с изящной гитарной фантазии "THE NARROW WAY (PART 1)". Звон акустических струн в духе "A Spanish Piece" создаёт настроение бодрого путешествия по просторным ландшафтам. Слайд, открывающий инструментал и проходящий через него от начала и до конца, то рисует панораму, паря на дальнем плане, то, тревожно змеясь, скользит из динамика в динамик. Уже здесь представлены идеи, которые Дэвид пронесёт через всё своё творчество. Например, сплетение акустических гитар (продолжится в таких композициях, как "A Pillow of Winds", "Wish You Were Here", "Dogs", "Country Theme", "Poles Apart", "Lost for Words", "Unknown Song" и "Surfacing") и подвижные стереоэффекты (в дальнейшем развитые с помощью синтезатора в "On the Run", "Mexico '78", "Sum", "Allons-y (1)" и сольной "Until We Sleep").
"THE NARROW WAY (PART2)". Почти беззаботное настроение 1-й части сменяется сумраком ледяного ущелья. Тягучий гитарный рифф длится три минуты, погружая в атмосферу нелёгкой дороги среди тьмы и холода. Монотонная пульсация барабанов добавляет элемент транса. К похожему настроению Гилмор вернётся спустя многие годы в "Round and Around" и "Eyes to Pearls".
Приблизительно в середине рифф начинает тонуть в облаке, сотканном из нервных гитарных эффектов, которые постепенно захватывают всю звуковую сцену. (Здесь фаны Pink Floyd времён Сида получают шанс окончательно развеять свои сомнения по поводу способности Дэйва к самостоятельному психоделическому мышлению.) Столь же плавно это пугающее и одновременно завораживающее облако тает, уступая следующему сегменту.
К "THE NARROW WAY (PART 3)" ведёт протяжный, полный тревоги электронный сигнал, который плавно уползает в левый динамик и переходит в имитацию мужского хора. С противоположной стороны вступает "акустика" – задумчивые аккорды, знакомые по "Behold the Temple of Light", открывают дорогу вокалу Дэвида, поющему куда менее эмоционально, чем в версии из "The Journey". Другие явные отличия: несколько вокальных дорожек в припеве и постепенное погружение голоса в глубину микса, которое придаёт описанному в песне смятению ирреальный оттенок. В отыгрыше наиболее ярко представлена партия ударных, её вполне можно обозначить как перкуссионное соло.
К 69 году Гилмор ещё не накопил полноценного авторского опыта и поначалу был встревожен перспективой написать аж четверть пластинки самостоятельно, однако "с перепугу" осилил одно из лучших произведений "Ummagumma". Более того, в относительно ровной, лишённой явного диссонанса "The Narrow Way" уже определено то гармоничное сюитное мышление, которое Дэвид неоднократно использует в последующих концептах, вплоть до "The Endless River" (можно вспомнить "Side 4"). Также композиция наглядно показала, что лишь её автор и исполнитель изначально обладал полным набором возможностей для записи в сольном порядке целого альбома Pink Floyd: музыка, текст, клавишные, ударные, различные виды гитар.
На концертах исполнялась только 3-я часть «The Narrow Way», в 69 году и в самом начале 70-го, в рамках программы «The Man/The Journey».
«THE GRAND VIZIER'S GARDEN PARTY»
Мэйсон открывает свой раздел миниатюрой «ENTRANCE», в которой его жена Линди исполняет гармоничное флейтовое соло (друзья не смогли не сделать скидку наименее одарённому творцу группы). Концовки и начала фраз идут внахлёст, создавая эффект двух инструментов. Внезапно их сменяет «цирковая» барабанная дробь, своего рода анонс с выразительным ударом в конце.
2-я часть называется «ENTERTAINMENT» и представляет собой тёмное, абстрактное полотно, полное острой интриги. В основе – пугающие звуки флейты, усиленные реверберацией, мрачное гудение маримбы и экстравагантные перкуссионные эффекты с ярким стерео. Сюжет неоднозначен и странен, и лишь в названии можно нащупать некую конкретику. Похоже, Мэйсон увлекает нас в мир арабской древности, ведёт под лунным светом жутковатыми дворами. Город-призрак? Или целая империя, павшая жертвой чрезмерной гордыни?
«EXIT». Реминисценция с умиротворяющей флейтой Линди. Но теперь уже в виде трёх переплетающихся между собой соло.
Ни одна из частей «The Grand Vizier's Garden Party» не была исполнена вживую.
В день выхода альбома Pink Floyd выступили на фестивале поп-музыки и джаза в коммуне Мон-де-л'Анклю в Эно (Бельгия), разрешив телевизионщикам записать часть концерта. «GREEN IS THE COLOUR», «CAREFUL WITH THAT AXE, EUGENE» и «SET THE CONTROLS FOR THE HEART OF THE SUN», прозвучавшие в обычных живых интерпретациях, уже вскоре были запущены в эфир, причём в цвете. А вот «Interstellar Overdrive», исполненную вместе с безбашенным Фрэнком Заппой, группа транслировать запретила (версия станет достоянием широкого круга лишь в 2016-м, когда Pink Floyd выпустят бокс, посвящённый своим ранним материалам).
Часть сета, представленного 23 января 70 года в парижском «Théâtre des Champs-Elysées», записало местное радио Europe 1. Уже вскоре состоялась трансляция двух совершенно новых, затяжных инструменталов: «THE VIOLENT SEQUENCE» (более четырнадцати минут) и «THE AMAZING PUDDING» (более семнадцати). Первый, сочинённый Райтом, через три года превратится в суперхит «Us and Them». Второй, соавторский, уже вскоре станет уникальной сюитой «Atom Heart Mother».
Шестидесятые ушли. На смену явилось невероятно плодотворное, но и крайне сложное для Pink Floyd десятилетие. За этот отрезок времени они взойдут на самую вершину своего художественного и медийного триумфа, при этом всё более отдаляясь от подлинного сотворчества. Но мог ли кто-то предугадать столь противоречивые перспективы в ещё светлом и даже романтичном семидесятом?
Zabriskie Point
Релиз – весна 1970 года (M-G-M): США: 11 апреля, Великобритания: 29 мая.
Хит-парад США: ?; хит-парад Великобритании: ?.
Материал Pink Floyd:
1. Heart Beat, Pig Meat (идея и монтаж: Мэйсон, Уотерс, Райт, Гилмор)
2. Crumbling Land (слова: Уотерс; музыка: Гилмор, Уотерс)
3. Come in Number 51, Your Time Is Up (музыка: Уотерс, Гилмор, Райт, Мэйсон)
Ричард Райт – клавишные, вокал.
Дэвид Гилмор – гитары, вокал.
Роджер Уотерс – бас-гитара, звуковые эффекты, вокал.
Николас Мэйсон – ударные, звуковые эффекты, перкуссия.
Звукорежиссура: Фил МакДональд, Нил Ричмонд.
Мастеринг: ?
Студии: ?, «EMI».
Обложка: ?
В 1969 году культовый итальянский кинорежиссёр Микеланджело Антониони снял англоязычную картину "Забриски-Пойнт" ("Zabriskie Point") – медитативную и трагическую историю о двух юных скитальцах, жестоко разочарованных в приоритетах "цивилизации". В главных ролях – Дарья Халприн и Марк Фрешетт. (Премьера прошла 9 февраля 70 года в кинотеатрах США.) Планируя саундтрек, мастер не мог не обратить внимание на Pink Floyd с их уже довольно известными проговыми полотнами. На флойдов и была сделана первоначальная ставка.
Сочинение музыки к фильму началось в ноябре 69 года в Риме (Италия), где звезда интеллектуального кино изводил музыкантов придирками в духе "это прекрасно, но очень печально" или "это слишком мощно для нас". Завершили работу в декабре и в первые дни 70 года в лондонской студии "EMI". За этот период находящаяся на пике активности команда с лёгкостью выдала уйму интересного и разнообразного материала, в том числе секвенцию, которая станет основой к суперхиту "Us and Them". Тем не менее, в фильм и в выпущенный по его следам альбом вошли только три композиции Pink Floyd, а большую часть саундтрека режиссёр доверил другим исполнителям. Что касается материала группы, не попавшего в картину, то почти весь он ушёл за пределы студии в очень приличном качестве и был растиражирован на пиратских сборниках. Спустя двадцать семь лет лишь некоторые из этих треков войдут в официальное двухдисковое издание альбома, а относительно полный релиз состоится в 2016 году.
Здесь следует заметить, что экранные версии каждой из композиций Pink Floyd – "HEART BEAT, PIG MEAT", "CRUMBLING LAND" и "COME IN NUMBER 51, YOUR TIME IS UP" – смикшированы иначе, чем на пластинке, хотя и без ярких отличий (разве что вторая представлена лишь в виде отрывка). И если альбом завершают флойды, то на излёте фильма звучит фрагмент песни Роя Орбисона "So Young".
Обложкой альбому послужило фото главных героев картины, сидящих в обнимку на потрескавшейся почве пустыни.
И фильм, и диск открывает звуковой монтаж "HEART BEAT, PIG MEAT" (вероятно, вторая половина названия происходит от идиомы – в конце шестидесятых в США свининой называли студентов Кентского университета, подвергшихся насилию со стороны полиции). Трек является предтечей интродукции "The Dark Side of the Moon" и тех шумовых абстракций, которые через десятки лет создадут Ник Мэйсон и Дом Бекен. Основные идеи были предложены Ником и Роджером Уотерсом в попытке передать состояние человека, погружённого в среду современного инфохаоса. На фоне монотонно вибрирующих ударных звучат отрывки медиасообщений и музыка из фильмов, усиленные клавишными вкраплениями и характерной вокальной эксцентрикой группы.
Со сцены зарисовка прозвучала единственный раз 11 февраля 70 года, предваряя инструментал "Moonhead" на концерте в Бирмингеме (Англия).
"CRUMBLING LAND", выдержанная Дэйвом Гилмором и Роджером в стиле американского поп-рока конца шестидесятых, идёт четвёртой, после кантри "Brother Mary" в исполнении Kaleidoscope и блюза "Excerpt from Dark Star" от The Grateful Dead. Банальный задор куплетов с вокалом Рика Райта и Дэйва разбавлен эпичными бриджами, где используются гонг и литавры, а Гилмор остаётся у микрофона в одиночестве. В жёстком сатиричном тексте на тему экологии Уотерс находит место и для прямого указания на Антониони. Образ орла символизирует канувшую в Лету индейскую Америку – эталон гармонии между Землёй-Матерью и человеком. На исходе появляются городские шумы, записанные Мэйсоном в Риме на портативный магнитофон.
На концертах не исполнялась.
После архивного монофонического вальса "Tennessee Waltz" Патти Пэйдж, ещё трёх кантри-номеров от The Youngbloods ("Sugar Babe"), Роско Холкомба ("I Wish I Was a Single Girl Again") и снова Kaleidoscope ("Mickey's Tune"), а также чисто гитарных зарисовок от Джерри Гарсиа ("Love Scene") и Джона Фэи ("Dance of Death") следует апокалипсический занавес в исполнении Pink Floyd – "COME IN NUMBER 51, YOUR TIME IS UP". Нашему вниманию – очередная интерпретация "Careful with That Axe, Eugene", новое название для которой было взято из скетчей британского комика Спайка Миллигана. Плотный симбиоз клавишных и гитары с эхом, трансовый пульс баса и тарелок, "голоса долины" (Гилмор и Райт), "пустынный шёпот" (Уотерс и Гилмор) – в течение почти трёх минут команда движется к пугающему разрешению. Наконец вертикальная дробь Ника и умопомрачительный вопль Роджера врубают неистовый звуковой шквал, который не стихает до самого конца. Здесь же звучит затяжной крик Дэвида.
Весь 70 год флойды продолжали интенсивно работать в студии, гастролировать и записываться для TV, приближаясь к очередному, качественно новому, этапу своей замечательной истории. С начала года уже формировалась их новая сюита, которая войдёт в очередную пластинку команды. Первые живые исполнения этой сложной полиритмичной композиции стартовали 17 января в "Lawns Centre" Коттингхема (Англия), а 27 июня в рамках фестиваля "Bath" (Сомерсет, Англия) она впервые была представлена публике при участии оркестра и хора.
(25 апреля в Японии выпустили промо"UMMAGUMMA" – полную версию альбома… на красном виниле. Один из тех случаев, когда надпись на обложке "Not for sale" ("Не для продажи") выглядит более чем иронично, ведь так называемый "цветной" винил традиционно представляет наибольшую цену для коллекционеров, провоцируя серьёзное повышение ставок за редкий экземпляр. Далеко ходить не нужно: на сегодняшний день стоимость "красного" варианта "Ummagumma" в запечатанном виде давно превысила 10000 долларов.)
Несколько выступлений майского североамериканского турне пришлось отменить из-за инцидента в Новом Орлеане (Луизиана): грузовик с аппаратурой и инструментами, который стоял у отеля флойдов, к утру бесследно исчез. К счастью, Стив О'Рурк сумел форсировать профессиональные умения местной полиции, пообещав бойцам материальное вознаграждение. Сдержал ли менеджер обещание – история умалчивает, но уже днём большую часть имущества вернули. Не хватало лишь нескольких гитар. Тем не менее, отмену оставили в силе, поскольку за это время команда успела настроиться на скорое возвращение домой. (Белый "Fender Telecaster" Дэвида – подарок родителей на его двадцать первый день рождения – в тот раз уцелел. Но в ближайшее время и эта особая гитара будет утрачена, причём там, где не очень-то ожидалось – при сдаче в багаж во время очередного перелёта в Америку.)
В июне 70-го в Великобритании лейбл Harvest Records выпустил альбом-семплер с новейшими треками различных британских исполнителей, включая песню Сида Барретта "Terrapin" – "PICNIC (A BREATH OF FRESH AIR)". (Обложка с четырьмя парнями в противогазах на берегу моря – работа Hipgnosis.)
Жемчужина этого двойного LP – "EMBRYO" – симпатичная баллада авторства Уотерса, записанная в ходе работы над "Ummagumma". Сочетает меланхоличную, насыщенную "осенними" клавишными музыку, слова от лица ещё не родившегося ребёнка и колыбельный вокал Гилмора в духе "Julia Dream". Странный писк в конце – это значительно ускоренные смех и невнятное бормотание Мэйсона, где различимо лишь сленговое слово "yippee" ("йо-хо-хо"). Композиция регулярно исполнялась на концертах в расширенной версии, но так и не стала частью номерного альбома.
12 сентября, во Франции, в рамках трёхдневного фестиваля, в очередной раз организованного газетой "L'Humanité", Pink Floyd выступили перед рекордной для себя аудиторией. Местом для этого сборного концерта был выбран парк в пригороде Парижа, известный под названием Венсенский лес. Огромное пространство перед сценой в тот раз собрало… полумиллионную (!) толпу, самую большую за всю историю группы. Почти полноценный сет включал такие боевики, как "Astronomy Domine" и "Careful with That Axe, Eugene", а также вышеупомянутую сложную сюиту, ещё не выпущенную на пластинке.
Итак, наступили семидесятые – период, отмеченный чередой концептуальных шедевров Pink Floyd. И уже "нулевой" год этого десятилетия принёс альбом, ставший хорошим зачином для будущего впечатляющего списка.
Atom Heart Mother
Релиз – октябрь 1970 года: Великобритания (Harvest): 2, США (Capitol): 10.
Продюсирование: Pink Floyd.
Хит-парад Великобритании: № 1; хит-парад США: № 55.
1. Atom Heart Mother:
Part 1: Father's Shout (музыка: Гилмор, Гисин) 00:00–02:54
Part 2: Breast Milky (музыка: Райт, Гилмор, Уотерс, Гисин) 02:55–05:26
Part 3: Mother Fore (музыка: Райт, Гисин, Мэйсон) 05:27–10:11
Part 4: Funky Dung (музыка: Гилмор, Райт, Уотерс, Гисин) 10:12–14:50
Part 5: Mind Your Throats Please (музыка: Райт, Гилмор, Мэйсон, Уотерс) 14:51–19:13
Part 6: Remergence (музыка: Гилмор, Гисин, Райт) 19:14–23:42
2. If (музыка и слова: Уотерс)
3. Summer '68 (музыка и слова: Райт)
4. Fat Old Sun (музыка и слова: Гилмор)
5. Alan's Psychedelic Breakfast:
Part 1: Rise and Shine (музыка: Мэйсон, Райт, Уотерс) 00:00–03:33
Part 2: Sunny Side Up (музыка: Гилмор) 03:34–07:45
Part 3: Morning Glory (музыка: Райт, Гилмор, Мэйсон, Уотерс) 07:46–12:59
Ричард Райт – клавишные, вокал.
Дэвид Гилмор – гитары, вокал, ударные, звуковые эффекты.
Роджер Уотерс – гитары, вокал, звуковые эффекты.
Николас Мэйсон – ударные, перкуссия, звуковые эффекты.
Хафлиди Халлгримссон – виолончель.
При участии Abbey Road Session Pops Orchestra и John Alldis Choir.
Звукорежиссура: Питер Баун, Алан Парсонс, Норман Смит.
Мастеринг:?
Студия: «Abbey Road».
Визуальное оформление: Hipgnosis.
Доминирующая часть материала для этого своеобразного, во многом прорывного альбома создавалась на базе идей Дэвида Гилмора и Ричарда Райта. Основным вкладом Роджера Уотерса и Ника Мэйсона на сей раз стали структурирование и работа со звуковыми эффектами. Долгая, а подчас и нервная запись проходила в лондонской студии "Abbey Road" с конца зимы до начала сентября 1970 года, параллельно с насыщенной концертной деятельностью.
Лейтмотив титульной сюиты, в итоге занявшей первую сторону пластинки, родился из секвенции, сочинённой Дэвидом в конце 69-го. По мере своего развития композиция прирастала всё новыми идеями, постепенно превращаясь в полиритмичное соавторское рондо, полное патетики, тайны и тонкого мелодизма.
Апеллируя к классике, группа не стала первооткрывателем: идею подсказало новое для британской рок-сцены веяние.
Решающую роль в нелёгком сотрудничестве с десятью музыкантами медной духовой группы под руководством Филиппа Джонса, хором из двадцати человек и виолончелистом Хафлиди Халлгримссоном сыграл приятель группы Рональд Гисин, фолк-рокер и авангардный джазмен. (Рон также был одним из тех доморощенных спецов по записи и монтажу тэйп-эффектов, которые укрепили опыт флойдов в данной увлекательной области.) В качестве дирижёра Гисину содействовал руководитель хора Джон Оллдис. Ещё одной весомой личностью извне стал набирающий обороты юный звукоинженер Алан Парсонс, который к тому моменту вышел на равные позиции с Питером Бауном и Норманом Смитом. Возможно, не без его влияния альбом записывался уже на восемь дорожек и через два с половиной года был ремикширован в квадро.
Справедливости ради надо заметить, что сюиту "Atom Heart Mother" группа многократно играла и без поддержки извне, только средствами чистого рока, однако полотно не теряло своего глубинного эффекта. Правда, без Гисина и Оллдиса Pink Floyd так и не стали бы первыми (и по сей день единственными) рокерами, которые выступили – и довольно успешно – на фестивале классической музыки в Монтрё (Швейцария) 18 сентября 70 года (ещё до выхода альбома) и 18 и 19 сентября 71-го. Было ли это участие действительно необходимым – другой вопрос.
Ещё одной, временной особенностью альбома стала его длительность, впервые в истории группы преодолевшая пятидесятиминутный рубеж (52:06).
Долгий поиск достойного названия для сюиты команда форсировала в день очередного выступления на BBC. В итоге Гисин посоветовал пройтись по газетным заголовкам. "Atom heart mother named" – так называлась одна из статей из "Evening Standart" от 16 июля 1970 года, в которой речь шла о больной многодетной женщине с вживлённым в её сердце атомным кардиостимулятором. Роджер предложил использовать интересное словосочетание, убрав слово "named". В дальнейшем эта лаконичная мантра распространилась и на весь новый LP, усилив ощущение единой истории.
"Atom Heart Mother" – одна из первых работ Pink Floyd тематического и концептуального плана. В череде замысловатых и простых произведений пластинки вполне реально прощупать связующую канву и даже разглядеть лирического героя. Первая сторона выглядит как обобщённое размышление над бесконечными коллизиями в жизни пресловутой Пятой расы, вторая – как экспозиция тех частностей, из которых и вырастают глобальные события. Удивительно, что этот материал до сих пор не взят на разработку драматургами от театра, кино или рок-оперы. Вероятно, по той причине, что концепцию здесь требуется натужно домысливать, она не лежит на поверхности. Впрочем, Стэнли Кубрик ещё в 71-м собирался задействовать фрагменты "Atom Heart Mother" в своей культовой антиутопии "Заводной Апельсин" ("The Clockwork Orange"). И лишь желание прославленного кинорежиссёра купить право на безвременное использование и видоизменение этой музыки вынудило флойдов отказать. Всё что удалось маэстро, так это украсить конвертом пластинки один из эпизодов фильма.
Визуальную часть традиционно поручили Hipgnosis. Идея разместить на обложке что-то сугубо земное и внятное исходила от Pink Floyd, которые в то время пытались уйти от имиджа героев космического рока. Художники приняли эту установку слишком буквально, однако группа осталась довольна их решением: центральным образом стала... бело-чёрная корова, одна из тех, чьи фото Сторм Торгерсон и Обри Пауэлл, вдохновлённые балладой "Fat Old Sun",сделали в зелёных полях городка Поттерс Бар, в Хартфордшире (Англия). В сочетании с названием альбома степенное, словно с укором глядящее на нас животное, воспринимается как символ Матери-Земли. Живописные пятна на боках, которые напоминают очертания островов и континентов, лишь усиливают эту ассоциацию. На развороте Сторм и Обри разместили снимок целого стада той же породы, отдыхающего рядом с таинственными зарослями. Портрет ещё трёх симпатичных особей украсил тыльную сторону конверта.
Интересно, что названия для двух из шести частей титульной сюиты подсказала обложка. Она была готова до того, как менеджер Стив О'Рурк напомнил про условие контракта в США, согласно которому Pink Floyd получали гонорар за количество треков, а не за их продолжительность. Только поэтому композиции "Atom Heart Mother" и "Alan's Psychedelic Breakfast" в срочном порядке разбили на части, определив каждой своё название.
«ATOM HEART MOTHER»
«FATHER'S SHOUT». Царство Силы набирает цвет и сгоняет под знамёна раздора многочисленные племена, успешно сталкивая их лбами.
Действо начинается с напряжённого гудения «Хэммонда», усиленного гонгом. Вскоре на этом фоне возникает хаотичная перекличка духовых: звуки словно ползут из непроглядной тьмы веков, нервно пытаясь выстроиться в нечто слаженное. Наконец вступает гордый, полный героического пафоса, гимн. Недолгая картина приходит вместе с батальными тэйп-эффектами, выявляющими фокусную точку композиции: во весь опор мчатся конницы, слышно конское ржание (на отметках 01:59 и 02:07), стреляют пушки, свистят и рвутся бомбы, ползут, лязгая гусеницами, танки. Напряжение всё нарастает, и вот – проносится мотоцикл нацистских карателей, а музыка войны с триумфом возвращается.
Название этого сегмента, сочинённого в соавторстве Гилмором и Гисином, предложил Рон, посвятив его одному из своих кумиров, американскому джазмену Эрлу Хайнсу по прозвищу Отец. Однако вкупе с музыкальным и шумовым посылом название невольно воспринимается как первый творческий намёк Роджера на Эрика Флетчера Уотерса, погибшего во Вторую мировую.
«BREAST MILKY» – яркие клавишные переливы, цепляющие рисунки баса и ударных, превосходное соло на виолончели и нежная гитара, а после – оркестрово-роковое аппассионато. Даже когда время соткано из боли, безверия и отчуждённости, в нём остаётся место для аромата полевых трав, священных восходов и закатов, солнечного света, играющего тенями на листве. Незыблемое Бытие ждёт мудрости землян.
«MOTHER FORE» – здесь – на почти пятиминутном повторе трёхнотного органного арпеджио – Райт целиком и полностью в своей стихии. Глубоко драматичное полотно, подкреплённое экспрессивными, почти назойливыми хорами, как бы парит над измождённой распрями планетой, а внизу то и дело мелькают свидетельства культивируемого страха: Великая Китайская Стена, Берлин, сектор Газа, форты, блокпосты, оборонительные рвы… Рисунок ударных, вступающих ближе к завершению, максимально отражает стиль Мэйсона.
«FUNKY DUNG» – джемовый сплав группы на основе блюза, с чётким взаимодействием между Дэйвом и Риком. Подобного рода подход к композиции будет развиваться в творчестве группы в течение первой половины семидесятых и реинкарнирует в альбомах «The Division Bell» и «The Endless River». Бодрый басовый риффинг (предголоски которого впервые проявились в одной из живых версий «Interstellar Overdrive») насыщает зарисовку ироничной динамикой, а идущие фоном пейзажные клавишные привносят штрих эталонной киномузыки.
В самом начале справа возникает мужской голос, а далее хористы начинают выкрикивать непереводимые, привносящие элемент гротеска фразы. Текст, придуманный Гисином, звучит как мрачное языческое заклинание: «Fah / See co ba / Neee toe / Ka ree lo, yea / Sa sa sa sa sa, fss / Drrrr bo ki / Rapateeka, dodo tah / Rapateeka, dodo cha / Ko sa fa mee ya / Na pa jee te fa / Na pa ru be, mmmm / Ba sa coo, ba sa coo / Ba sa coo, ba sa cooooooo / Oooooooo / Ku-ku loo, ku-ku loo / Yea yea yea um / Hm ku-ku loo you / Too boo coo doo / Foo goo hoo joo / Loo moo poo roo / Ooooooo / Ooooooo / Ooooooo / Ooooooo / Aaaaaaa / Aaaaaaaa».
Музыкальная мысль сводится к шокирующей данности: наша суть и по сей день остаётся почти столь же дикой, как и сотни, тысячи лет назад. Развиваясь в парадигме уважения большей физической силы и весьма сомнительных, обречённых на крах «преимуществ» нефтяной цивилизации, мы до сих пор фатально вредоносны.
«MIND YOUR THROATS PLEASE» начинается с лейтмотивной оркестровой темы, постепенно переходя в фазу дисгармоничной пульсации. Пронизанная дикими завываниями Гилмора, музыка кружится во мраке отчаяния, доводя степень сумбура до апогея. Похоже, тяжёлое наследие веков концентрируется в точку срыва и помешательства. Искажённая монитором фраза «Here is an important announcement!» («А вот и важное заявление!») принадлежит Мэйсону. На пике этого звукового бедлама на авансцену выходят отчаянная туба, гудок и грохот локомотива, прерывающиеся грубым клавишным аккордом… Мгновения тишины… А затем…
Время собирать камни… Надорвавшиеся и, казалось бы, навсегда сгинувшие законы Силы, начинают пробуждаться для нового утверждения: осторожные прикосновения к клавишам очень скоро трансформируются в череду безудержных психопатических аккордов, которые тут же тонут в карабкающихся из хаоса мелодиях и всевозможных шумах. Наконец, нити уже звучавших ранее музыкальных фрагментов, переплетаясь в подвижном стерео, прерываются командой со студийного монитора: «Silence in the studio!» («Тишина в студии!»). Пожалуй, этот спонтанно возникший звуковой эффект объясняет эксцентричное название сегмента. По разным данным, голос принадлежит либо Парсонсу, либо Мэйсону (что не помешало Гисину выкрикивать эту фразу в ходе поздних исполнений сюиты). Далее в авангард врывается уже знакомый «победоносный марш» под названием
«REMERGENCE». В финале этой генеральной репризы к «Father's Shout» в аранжировку вплетается хор. Уходит сюита на ярком, помпезном звуке в стиле концовок из старых исторических фильмов.
«Atom Heart Mother» группа представляла вживую в течение пары лет, начиная с чисто роковой версии, впервые прозвучавшей 17 января 70 года в «The University of Hull» (Восточный Йоркшир, Англия). 18 и 19 сентября 71-го в Монтрё последний раз был задействован вариант с оркестром и хором. (Включая запись на BBC 16 июля 70 года, таких вариантов представили всего двадцать. И если на BBC с группой работали оригинальные оркестранты и хористы, то в турне приходилось нанимать местных, что создавало дополнительные трудности.) В последний раз версия без оркестра была сыграна 22 мая 72 года в Делфте (Голландия). Авторское возвращение эпика произошло лишь 14 (Гисин) и 15 (Гисин плюс Гилмор) июня 2008-го, на лондонском фестивале «Chelsea». 12 января 2012 года Рон представил сюиту в Париже (Франция) в «Théâtre du Châtelet», при содействии местных исполнителей (в марте была осуществлена радио- и телетрансляция события). Четыре первые части сюиты в сокращённом варианте Мэйсон играл в каждом своём турне, начиная с сентября 18 года. (Идеальным же кавером на «Atom Heart Mother» можно считать сокращённую интерпретацию от каталонского коллектива Pink Tones, записанную на видео в апреле 14 года в римском амфитеатре археологического парка Сегобрига (Испания).)
После грохота титульной сюиты исповедальная баллада Роджера «IF» слушается особенно проникновенно. Монотонность повествования уравновешивается постоянным развитием в аранжировке: к академическим переборам гитары поочерёдно подключаются остальные инструменты.
Рычагом самобичевания становится въедливый автоанализ, признание самому себе в собственной духовной слабости, в неумении достойно общаться с ближними. Поёт автор. Ближе к финалу появляется бэк-вокал Гилмора.
Живьём «If» исполнялась группой лишь единожды, на BBC, 16 июля 70 года. В период с июня 84 года по ноябрь 87-го песня была постоянным номером в сольных сетах Уотерса. Команда Ника начала исполнять «If» в сентябрьском турне 18 года, причём в сплаве с несколькими частями сюиты «Atom Heart Mother»: два куплета перед «Father's Shout», «Breast Milky», «Mother Fore» и «Funky Dung», три – после. Такая же структура сохранилась и в ходе концертов 19 и 22 годов.
Рояль, бас и несложный скэт открывают «SUMMER '68», черновой вариант которой был сочинён Райтом ещё в конце 68 года (тогда же группа записала её первые демо). В отличие от двух соседних, песня строится на перепадах тональностей и темпов, что не так уж редко для творчества Ричарда (наиболее явные примеры: «Remember a Day», «Us and Them», «Strange Rhythm» и «Seems We Were Dreaming»). В аранжировке выделяются рояль, ритм-гитара и духовые инструменты, тембрально созвучные лейтмотиву титульной сюиты (по другой версии, оркестровка могла быть сымитирована на клавишных). Поёт автор, в припевах – при поддержке Дэвида и Роджера.
Композиция звучит как настоящая исповедь публичной персоны, не способной устоять перед натиском любвеобильных поклонниц. Дурман славы, натиск похоти… и вот – очередной мимолётный союз («We say goodbye before we've said hello» («Мы сказали «Прощай» ещё до того, как сказать «Привет»)). Страстное слияние продолжается смятением героя, его отчаянным желанием оправдать свой добровольный проигрыш, а возникшая пустота – подобна пытке. (Присутствие в тексте песни некой Шарлотты Принглз едва ли где-то комментировалось.)
Удивительно, но этот потенциальный хит, эффектно аранжированный и содержащий искренние слова, никогда не входил в сет-листы Pink Floyd или кого-либо из участников группы.
После третьей паузы следует "FAT OLD SUN". Эта глубоко мелодичная, отчасти медитативная баллада, написанная Гилмором в качестве продолжения "Grantchester Meadows", посвящена уютному уголку земли на окраине Кембриджа, где автор родился и жил в детстве. Таким образом, наш условный герой переживает очередное потрясение – на сей раз светлое, пленяющее душу покоем сельских просторов.
Акустическая и электрогитара, завышенный вокал со скэтом в финале, бас и ударные – всё это на счету Дэвида. И лишь на клавишных сыграл Ричард.
Как и в большинстве фрагментов титульной сюиты, ударные в "Fat Old Sun" смещены вбок, что вместе с характерной мелодикой подчёркивает связь между произведениями. Структура типична для Гилмора: куплеты-припевы, темпераментный отыгрыш. В начале, середине (02:22) и в последние секунды трек подкреплён отдалённым перезвоном праздничных колоколов ("Cambridge Surprise Major") и криками резвящейся ребятни, взятыми из аудиотеки "Abbey Road". Третий куплет, едва начавшись, погружается в музыку финала, своеобразно обозначая бесконечность повествования. Ещё одна аранжировочная особенность – имитация мандолины, которая сопровождает слова "Sing to me" ("Пой мне").
Обманчиво простая "Fat Old Sun" уже содержит перечень символов, характерных для дальнейшего творчества Гилмора и Pink Floyd. Здесь присутствуют колокола, река, а также образы заходящего Солнца и исчезающего света, которые могут служить лирическим синонимом уходящей молодости или указанием на духовную утрату. (Свет, мгла, закат – для поэтики Дэвида эти категории станут знаковыми. И примеров тому немало: "Seamus", "Near the End", "On the Turning Away", "Yet Another Movie", "High Hopes", "Red Sky at Night", "Where We Start"...) Что касается странной строчки "Summer Sunday and a year" ("Летнее воскресенье и год"), которая, кстати, встречается и у The Doors в песне "Love Street", то это, похоже, идиома для посвящённых.
"Fat Old Sun" исполнялась группой с середины лета 70 года до конца осени 71-го, со временем приобретя существенно расширенную интерпретацию. "Возрождение" композиции в сокращённом и альбомном размерах было успешно предпринято Гилмором в его сольных концертах нынешнего века. Последнее на сегодняшний день авторское исполнение "Fat Old Sun" датируется 30 сентября 19 года: в этот день баллада прозвучала в рамках концерта, организованного в честь семидесятилетия небезызвестного автора-песенника Ричарда Томпсона.
Звуки капель, хлопок двери, шаги и бормочущий голос героя поворачивают альбом в будничное русло.
Трёхчастная зарисовка «ALAN'S PSYCHEDELIC BREAKFAST» посвящена утренней возне городского человека, который готовит завтрак, иронически болтая то ли с самим собой, то ли с кем-то, безмолвно находящимся рядом. Посредством звуковых эффектов, записанных на кухне у Ника, «ритуал» передан фотографически точно, мало ассоциируясь с шуткой ради шутки и создавая ощущение очередной философской подоплёки. В композиции использован голос роуди Pink Floyd Алана Стайлза, записанный с эффектом дилея. Смысл некоторых фраз монолога является приблизительным, поскольку текст никогда не публиковался группой и определяется сугубо на слух.
Вдохновлённая Мэйсоном «RISE AND SHINE» как бы отталкивается от чирканья спичек, развиваясь в унисон размеренным действиям героя и аранжировочно уплотняясь за счёт многократного эха. Алан бормочет: «Oh, uh, me flakes… Then, uh, scrambled eggs, bacon, sausages, tomatoes, toast, coffee… Marmalade, I like marmalade. Yes, porridge is nice. Any cereal, like all cereal. Oh God» («О, хм, у меня хлопья… Потом, хм, яичница, бекон, сосиски, помидоры, тост, кофе… Джем, я люблю джем. Да, каша – это вкусно. Всякие крупы, люблю все крупы. О, Боже»). Под конец со свистом закипает чайник.
Через пятнадцать лет ритмику и «дальневосточное» настроение «Rise and Shine» Ник использует для своей сольной композиции «Profiles».
В начале «SUNNY SIDE UP» среди сугубо «кухонных» звуковых эффектов можно расслышать бухтение радиоприёмника. Алан: «Breakfast in Los Angeles… Microbiotic stuff…» («Завтрак в Лос-Анджелесе… Микробиотические продукты»).
Затем по флангам одна за другой возникают акустические гитары, после чего в середине появляется слайд (вероятно, все партии исполняет Гилмор). Музыка, сочинённая Дэвидом, почти осязаемо передаёт истинно домашнее, уютное настроение. А на втором плане герой, словно гурман, которого дней пять не подпускали к тарелке, в рычащей эйфории в буквальном смысле давится вкусной пищей.
Созерцательно-убаюкивающие краски и тона «Sunny Side Up» вскоре и спустя многие годы будут продолжены и развиты в таких командных и сольных композициях, как «A Pillow of Winds», «Hilda's Dream» (Уотерс), «Then I Close My Eyes» (Гилмор) и «On the Road» (Уотерс).
Сочинённая всем составом «MORNING GLORY» (всерьёз так называют очень редко наблюдаемые ленточные облака, загадку для метеорологов, а с иронией… – утреннюю эрекцию) сработана в духе слаженного, вдохновляющего джема, гармонически перекликаясь с лейтмотивом титульной композиции. Стайлз продолжает: «I don't mind a barrow, quite like barrowing this stuff in… Ooh, I've got a terrible back. When I work, it hurts me. Know what I mean, John? Well it's sort of, uh… When I'm drivin' on, the radio's asleep… Gets ready for the gig… I don't know… Umm, I've got all the electrical stuff, I can't follow that (or: «I've got all the electrical stuff I can’t be bothered with that it’s so fiddley»). Umm, I can go, Riviera» («Я бы не отказался от тележки, возил бы в ней всё это барахло… О-о-о, у меня ужасная спина. Когда работаю, она болит. Сечёшь, о чём я, Джон? Ну, это что-то вроде, хм… Когда я еду, а радио вырубается… Готовится к концерту… Не знаю… М-м-м, у меня вся эта электронная дребедень, я в ней не шарю (или: «У меня вся эта электронная дребедень, мне с ней некогда запариваться, она такая замороченная»). М-м-м, я готов идти, Ривьера»). Позднее, уже из глубины музыки доносится: «Me flakes… scrambled eggs, bacon, sausages, toast, coffee. Marmalade, I like marmalade… I don't know… Oh yes, porridge is nice. Any cereal, like all cereal. Oh god, what a day. Oh, what?» («У меня хлопья… яичница, бекон, сосиски, тост, кофе. Джем, я люблю джем… Не знаю… А, да, каша – это вкусно. Всякие крупы, люблю все крупы. О, Боже, ну и денёк. А, что?»). Сюжет закрывают те же звуки равномерно падающих капель.
Если в «Alan's Psychedelic Breakfast» присутствует критическое послание, то, скорее всего, оно кроется в намёке на тот круговорот не во всём оправданных алгоритмов, в который вовлечено большинство жителей планеты Земля. Не случайно в конце Алан произносит: «Ooh, my head's a blank» («Ох, в голове пусто»). Двойной смысл читается и в звуках капающей воды: это не только сигнал о неисправности крана, но и символ уходящих секунд. (В таком случае сердцебиение из «The Dark Side of the Moon» и звон колокола из «The Division Bell» определённо связаны с концовкой «Atom Heart Mother».) В завершении слышны звуки радиоприёмника и уезжающей машины. (Первые виниловые выпуски «Atom Heart Mother» содержали оригинальный технический ход: в самом конце отдельная канавка создавала искусственное заедание, позволяя звукам капель длиться как максимум до того момента, пока в доме не отключат электричество.)
Композиция исполнялось группой вживую лишь три или четыре раза, в разных английских городах, в декабре 70 года. По ходу дела музыканты умудрялись готовить пищу прямо на сцене, как и в рамках программы «The Man/The Journey».
Хотя "Atom Heart Mother" впервые принёс Pink Floyd лидерство в британском хит-параде, мнения по поводу качества альбома разделились, причём и среди самих флойдов. И Гилмор, и Уотерс, и Райт, которые поначалу с большим апломбом представляли в интервью новую работу, в дальнейшем всё чаще подвергали её самой суровой критике. Например, первый выказывал недовольство записью оркестра, а завершающий номер называл "единственным абсолютным проколом" в их соавторском творчестве. Ричард же охарактеризовал пластинку в целом как "самое слабое из созданного группой". При том что свою "Summer '68" он всегда ценил высоко. Так же как Роджер "If", а Дэвид "Fat Old Sun". И лишь Ник ни разу не "предал" "Atom Heart Mother": все его высказывания об альбоме звучат по меньшей мере уважительно.
Нет в данном вопросе единства и среди поклонников, пусть и прослеживается перевес в сторону тех, кто причисляет "Atom Heart Mother" к удачным и даже шедевральным работам. И едва ли здесь уместны упрёки в адрес "недогнавших". Наверное, никто не обязан упорно продираться сквозь лабиринты звуковых метафор, смысл которых во многом скрыт даже от самих авторов. Тем более, когда образы развёрнуты с таким многослойным размахом, словно история социума и личности была проявлена в мелодиях, шумах и текстах не только флойдами, но и неким внешним Сознанием, незримым куратором процесса.
В конце 70 года Capitol Records в целях раскрутки «Atom Heart Mother» выпустили в США небольшой тираж бокса под названием «PINK FLOYD PLASTIC SURPRISE». Самым везучим поклонникам достались экземпляры, в которых помимо LP, плаката и розового надувного шарика в виде коровьего вымени присутствовали автографы всей четвёрки и название группы, написанное рукой Мэйсона.
В семидесятые Pink Floyd вошли в наивысшей степени сплочённым коллективом. Это было время, о котором и спустя десятилетия каждый из участников команды будет вспоминать с теплом. Однако, наряду с почти фанатичной одержимостью идеями общего предприятия, период отметился и первыми, пусть ещё и весьма бледными, признаками "солидного самоосознания". Например, к этому моменту начали пробиваться первые ростки будущих "уходов на сторону" – явление, наиболее свойственное участникам групп, уже сумевших что-то доказать многоопытному миру. Конечно, помощь Сиду в записи двух его дисков, вышедших на рубеже десятилетий, Дэйв, Родж и Рик оказывали, скорее, по инерции. Но уже вскоре Уотерс испытал свои силы за периметром командного лагеря вполне автономно, пригласив коллег для записи лишь одной из своих новых композиций. Основным же его партнёром в работе над саундтреком к английскому научно-популярному фильму Роя Баттерсби «Тело» («The Body») стал Гисин.
В октябре 70-го французский телеканал ORTF2 в рамках программы «Pop 2» провёл трансляцию большей части материала, исполненного группой 8 августа на фестивале в Сен-Тропе («Festival de St. Tropez»). 10-го в цвете показали безоркестровую версию «ATOM HEART MOTHER» и «EMBRYO», 24-го – «GREEN IS THE COLOUR», «CAREFUL WITH THAT AXE, EUGENE» и «SET THE CONTROLS FOR THE HEART OF THE SUN». Тёплая картинка позволяет предполагать, что съёмка велась на киноплёнку. Все композиции звучат в обычном для своего времени прочтении. Дополнением стали эпизоды саундчека.
В начале декабря в парижской студии телеканала ORTF1 группа исполнила безымянную инструментальную композицию для шоу, посвящённого Ролану Пети. Номер включал гитарные вопли из концертной версии «Embryo» (позже они войдут в эпик «Echoes») и фирменные вокальные эффекты Уотерса и Гилмора. Причём Мэйсон сыграл и на рояле. Трансляция состоялась почти через месяц, 2 января. Сегодня это цветное видео известно под названием «CORROSION IN THE PINK ROOM».
26 января 71 года штатовский телеканал KQED впервые показал полную версию цветного фильма, композиции для которого отсняли ещё 30 апреля, во время очередного американского турне группы. Прежде в эфир запускали лишь избранные фрагменты. (Надо заметить, что и в окончательный вариант вошло не всё из записанного: при монтаже две или три композиции были исключены. Одна из них – «Astronomy Domine» – впервые появится в Сети лишь в 17 году.) Флойды, в ту пору ещё весьма заинтересованные в рекламе, предоставили каналу право на несколько эфиров всего за 200 долларов (сегодня эта сумма равна более чем тысяче). Съёмки и запись проходили вживую без публики, в Сан-Франциско (Калифорния, США), в зале «The Fillmore Auditorium». Режиссёр: Джон Кони. Продюсирование: Pink Floyd, Джон Кони и программный сопродюсер KQED Джим Фарбер.
Высококачественное видео, многие годы распространяемое силами поклонников и известное под названием «KQED CONCERT» (которое сами Pink Floyd издали только в 16-м), могло быть записано с повторных трансляций шоу, датируемых 73-м или даже 82-м годом, когда бытовые видеомагнитофоны получили достаточно широкое распространение. Образы музыкантов, сосредоточенно «колдующих» в тёмном просторном помещении, то и дело дополняются телеэффектами и умиротворяющими образами природы. К сожалению, записей с радиотрансляций, где звук был представлен в стерео, не сохранилось. Телевидение же в ту пору вещало исключительно в моно. (В таком же формате звука запись выступления была выпущена пиратами на виниле, приблизительно в середине семидесятых.)
«ATOM HEART MOTHER». После вводной дроби раздаётся рокот винтового самолёта, с борта которого ведётся съёмка. После вступают эффектные рок-аккорды, смутно намекающие на лейтмотив будущего варианта с оркестром. Почти статичное видео в режиме нон-стоп скользит над прериями, озёрами и необозримыми плантациями калифорнийской долины Сан-Хоакин. При этом в кадр не попадает ни одного человека или транспортного средства, что выглядит по-настоящему ирреально. Далее, на фоне сегмента, основанного на органном риффинге, звучит долгий вокализ Райта и Гилмора в духе «Careful with That Axe, Eugene» (не первый и не последний случай, когда музыка Рика служит бэкграундом для голосовой импровизации). И лишь на седьмой минуте в кадре появляются музыканты, образы которых то и дело чередуются с кадрами аэросъёмки. В течение некоторого времени музыку временно дополняют крики чаек и шум волн.
Длительность композиции – почти семнадцать минут, как и в варианте из «Festival de St. Tropez».
«CYMBALINE». Сочные басы и хрипловатый вокал Гилмора звучат почти в духе поздних записей. Песня исполняется двумя частями, между которыми в полной тишине возникают шаги и хлопок дверью из «The Labyrinths of Auximenes». После этого вновь исполняется куплет про мотылька. Каждый из сегментов завершает гитарное соло. По окончании Уотерс трясёт уставшей рукой.
«GRANTCHESTER MEADOWS». Как и в «The Man», тихие акустические гитары и поочерёдное пение сидящих на стульях Уотерса и Гилмора дополняются органными проигрышами. Дэвид привносит в рефрен выигрышные, по сути, соавторские мелодические изменения. Запись с пением птиц идентична использованной в «Cirrus Minor» и фильме «Тело».
«GREEN IS THE COLOUR». Стандартный концертный вариант, с выразительным вокализом Гилмора.
«CAREFUL WITH THAT AXE, EUGENE» прямо продолжает «Green Is the Colour», отсылая к концертной сюите «The Journey». Самым заметным отличием этой версии является более долгое крещендо. Заканчивается «влажным» выдохом Дэвида.
«SET THE CONTROLS FOR THE HEART OF THE SUN». Партию баса во вступлении и финале снова исполняет Гилмор, используя низкотембровые струны соло-гитары (как и Барретт в оригинале). (Уотерс играет на басу только в ходе картины, где перекличка между слайдом и звонкими клавишными трелями напоминает версию из «Ummagumma».) В крещендо Роджер гнёт нежный алюминий колотушки, явно не рассчитанный на такие эмоции. Тщетно (с неестественной для момента серьёзностью) пытается её выпрямить, но в итоге ему подают новую.