Страница 5 из 5
Мы снова остановились, чтобы позвать Мишу. И снова ничего не услышали в ответ.
– Ты сказала «мама», – осторожно заговорил Клим. – Не знаю, уместно ли спрашивать…
– Отец ушёл из семьи, – сказала я, предупреждая расспросы. – Нам с сестрой было по три года. Нас воспитывала мама и бабушка. Потом, лет десять спустя, ещё отчим прибавился, но он так… Никогда особенно не лез, а потом и вовсе попросил маму отправить нас жить к бабушке, сюда.
– А мама с ним осталась в Москве? – уточнил Клим.
– Да. Ну разумеется, так прямо он не сказал, просто тогда все как-то дружно это решили.
Клим с понимающим видом кивал головой.
– У меня хоть и не было отчима, – сказал он. – Но я прекрасно понимаю, что такое разорванная семья. Впрочем, о моей можно говорить долго. Расскажи лучше о своей сестре.
– А что рассказать? – пожала я плечами. – Сестра как сестра.
– А правда, что у близнецов особая связь друг с другом?
– Какая-то связь, конечно, есть. Мысли не читаем, боль друг друга не чувствуем, а так… думаем примерно в одном направлении, можем предугадать поведение друг друга.
Клим едва заметно улыбнулся, шагая по лесному покрову.
– Хотя знаешь, была история, – зачем-то начала я. – Мама любит её рассказывать. В общем, когда мы родились, так случилось, что я оказалась на грани жизни и смерти. И врачи делали всё, чтобы меня спасти, но лучше мне не становилось. И тогда они просто положили ко мне в кувёз сестру. Дали нам побыть вместе. И я стала поправляться.
Клим слушал с интересом нашу маленькую семейную легенду, в которой, впрочем, нет смысла сомневаться. Уже потом, когда я училась в медучилище, я узнала, что это довольно распространённая практика. Обнимашки близняшек. Здоровый каким-то неведомым образом вытягивает с того света больного.
Стемнело, зажглись, как светлячки в тёплых краях, наши фонарики. Разумеется, я фонарь с собой не прихватила, и Клим дал мне свой запасной. Холод стал ощутимым. Если бы не куртка Клима, я бы отстукивала зубами, как танцор ногами чечётку.
– Замёрзла? – спрашивал Клим. – Устала? Мы можем вернуться, я провожу.
– Нет-нет, – уверяла я. – Всё хорошо.
Не хватало ещё из-за меня отрывать людей от поиска. Приехала помощница…
– Я не знал, что со мной пойдёшь ты, поэтому не взял перекус. Вообще, его надо брать. Но я в лесу не ем. У меня с собой только бутылка воды.
– Я ничего не хочу. Правда.
Я хотела чуть раньше, сейчас уже усталость пересилила голод. Казалось, что приём пищи тоже потребует сил, а тратить их не хотелось ни на что. Сесть бы куда-нибудь, вытянуть ноги, закрыть глаза. А ещё ведь идти обратно, ехать домой…
У меня едва сгибались и разгибались колени, когда рациям закричала своим хриплым голосом:
– «Миша найден. Жив!»
Наверное, в этот момент все, кто принимал участие в поиске, выдохнули с облегчением. Уж мы точно. Клим поднял ладонь и, когда я хлопнула по ней своей, сжал наши пальцы в один кулак (я почувствовала, какая у него крепкая тёплая рука). Потом подозвал Билли Блэка.
– Пора отсюда выбираться, приятель, – сказал он, погладив собаку по холке.
Нашла Мишу группа, которая шла чуть западнее нас. Но мы не расстроились. Сейчас вообще было без разницы, кто его нашёл. Главное – мальчик жив.
Все развернулись и потянулись к штабу. Уставшие поисковики шутили и обнимались, смеялись и по-детски радовались. Вообще, усталость очень сближает людей. После стольких часов в лесу в штабе все казались братьями и сёстрами, поили друг друга чаем, делили оставшийся перекус, заботились о том, кто как будет добираться до дома.
– Ну как тебе? – спросил Клим, закинув свой рюкзак в багажник чёрного «Тахо».
Из густой лесной ночи выпорхнул и тут же нырнул обратно Билли Блэк, дав знать о себе лишь мягким прикосновением шерсти к моей ладони.
– Обалденно, – честно ответила я.
Я ждала, пока Клим сдавал оборудование, помогал остальным складывать его, всё проверял и перепроверял вместе с регистратором.
– Сашка так и не приехал? – услышала я его голос сквозь приоткрытое окно, полулёжа на переднем сидении его огромного внедорожника.
– Не-а, – ответил регистратор Коля.
В окно я видела, как они с Климом закурили.
– Куда он делся, интересно? – произнёс Клим, выдыхая табачный дым.
– Звонил мне, интересовался, что как, когда вы уже выходили из леса. Сказал, только освободился и готов ехать. Но смысл уже какой?..
Клим усмехнулся, затушив окурок.
– Ну, Санька. Как всегда вовремя.
– Санька нормальный парень, – сказал Коля. – И ты его давай не порти.
– Да чтобы я – и испортил…
– Ты, ты! И ещё, – регистратор докурил и долго тёр окурок о дерево, пока тот не раскрошился у него в пальцах. – Девчонку до дома довезёшь, отписаться не забудь. Чтоб я себе отметил, что с вами всё в порядке.
– Естес-сно, – прошелестел Клим.
Они пожали друг другу руки и разошлись по своим машинам.
– На самом деле так бывает довольно часто, – сказал Клим, медленно выезжая из лесной распутицы на шоссейную дорогу. – Ищешь, ищешь, не спишь сутки или даже больше. А человек оказывается где-то вообще в другом месте. И всё у него хорошо. И ты, с одной стороны такой, – Клим закатил глаза. – А с другой – счастлив, что человек нашёлся, и уже до лампочки – кто его нашёл и где.
– Да, – протянула я, не сообразив что-то получше.
На заднем сидении спал Билли Блэк. Чёрная пушистая тень, набегавшись по лесу, уснула, едва Клим завёл мотор, и не реагировала даже на толчки и колдобины. У меня было две ноги, и они жутко гудели. Каково же ему с четырьмя лапами?
Я устала настолько, что не стала переодеваться, прежде чем сесть в автомобиль. Клим махнул рукой – без проблем.
Тепло машины, бурчащий перебор звуков мотора и тихое стрекотание радио действовали усыпляюще. Хотелось закрыть глаза и уснуть, потому что не верилось, что на свете может быть место удобнее автомобильного сидения, уютнее грязных и больших чужих сапог и теплее чужой куртки с эмблемой поисково-спасательного отряда «0911», пахнущей мужской туалетной водой.
– Завтра проспишь до полудня, – улыбнулся Клим.
Он вёл машину поразительно ровно и спокойно, несмотря на то, что дороги пустовали и ему ничего, кроме совести и дорожных правил, не мешало разогнаться.
– Хотелось бы, но нет, – ответила я. – У меня же ребёнок. Он разбудит рано.
– Же-ре-бё-нок, – раздельно произнёс Клим и как-то по-доброму усмехнулся. – Сколько ему лет?
– Пять.
Не отрываясь от дороги, Клим со знанием дела покачал головой.
– А что, в садик не ходит?
– Нет.
– Не понравилось? Или, раз ты работаешь дома, решила не водить?
Я вздохнула.
– Да нет, если бы его можно было водить в сад, я бы не сидела дома. Просто он болен.
Брови Клима сурово подтянулись к переносице.
– Сильно?
Я кивнула.
– Но это лечится?
– Это порок сердца, – сказала я. – Точнее, стеноз артального клапана, впрочем, не суть… Нужно сделать операцию, но пока мы ждём очередь. Собственно, поэтому я и не работаю. Чтобы присматривать за Миром.
Клим вздрогнул, услышав диагноз (а может, мне только показалось), а потом лицо его стало каким-то сосредоточенно-серьёзным.
– За Миром? – переспросил он.
– Да. Его зовут Мирослав.
– Сильное имя, – сказал Клим. – С операцией лучше не тянуть.
– Я понимаю, но мы же не одни с такой бедой. Многие дети нуждаются в ней и, так же, как и мы, ждут годами.
Клим размеренно кивал, не отвлекаясь от дороги.
– Знаешь, он, как назло, грезит футболом, – стала рассказывать я, сама не зная зачем. – Ему и бегать-то нельзя – сразу одышка начинается. А недавно прямо ночью случился такой страшный приступ, наверное, приснилось что-то… А он всё футбол да футбол. Мог бы выбрать рисование или кружок моделирования.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
