Страница 4 из 5
– В первом классе, у Веры Павловны. Такой славный парень. Воспитанный, милый… Поверить не могу.
Это окончательно разбередило мои душевные раны, нанесённые по большей частью самой себе. Я поднялась и стала ходить по кухне из угла в угол.
– Но его же ищут.
– Ищут, – подтвердила Оля.
– И найдут!
– Надеемся…
Я посмотрела на сестру. На лучшее моё отражение.
Ещё с утра в моей голове витали несмелые идеи позвонить Лизе, девочке из поискового отряда – её номер у меня ещё оставался – и что-нибудь разузнать, а может – даже помочь.
– Ты сегодня ещё пойдёшь в школу? – спросила я.
Оля покачала головой.
– Уроков больше не будет. Надо только тетрадки проверить.
– Посиди у нас, а? С Миром.
То ли большой плюс, то ли большой минус – до сих пор не знаю – близнеца в том, что от него невозможно скрыть никакие свои мысли.
– Поисковики? – догадалась Оля.
Я кивнула.
– Не факт, конечно, что мы что-то узнаем. Но попробовать стоит.
Я уже точно знала, что отряд ищет мальчика. В ленте новостей мне то и дело попадались объявления в оранжевой рамочке с коротким и странным названием отряда, несколько раз повторяющимся по контуру: «0911».
Оля, серьёзно поджав губы, закивала.
– Да, спросить стоит. Может, им помощь какая-нибудь нужна?
Я достала телефон и набрала номер Лизы.
– Алло, – прозвучал её звонкий, командный голос.
– Привет. Это Юля.
Я замолчала, почувствовав себя неловко. Можно подумать, я звоню поинтересоваться судьбой ребёнка всего-навсего из праздного любопытства, а не потому, что мысли рвут душу ястребиными когтями.
– Что-то случилось? – спросила Лиза. – Я просто сейчас немного занята…
– Я хотела узнать про этого мальчика, – торопливо проговорила я, боясь, что Лиза отключится прямо сейчас. – Мишу. Вы его ищете?
– Ищем. Как раз сейчас этим и занимаемся. А ты его знаешь?
– Ну так, он иногда гулял в нашем дворе… Я подумала, может, помощь какая-нибудь нужна? Или что-то?..
– Помощь нужна, – ответила Лиза с улыбкой в голосе. – Ты, знаешь что, лучше Климу набери, он тебе всё скажет.
– У меня нет его номера, – с досадным облегчением сказала я.
– Сейчас скину, – тут же отозвалась Лиза. Наготове, как соперник в теннисе. – Расскажешь потом, что он сказал.
– Хорошо. Без проблем. Спасибо.
Лиза отключилась.
Оля посмотрела на меня, кивком спрашивая: ну как?
– Сказала, Климу звонить.
– Так звони.
Через несколько секунд пришло сообщение с номером.
Я где-то минуту собиралась с мыслями, пока не поняла, что только больше себя накручиваю. Наконец нажала «вызов».
Оказалось, волновалась я зря. Клим не взял трубку.
Я позвонила ещё раз, а потом – совсем осмелев – ещё. Вот тогда-то гудки прервались.
– Да?
Я растерялась.
– Привет. Это Юля. Девушка с тортом и…
Что я несу?
– Привет, Юль, – отозвался Клим.
Он явно улыбался. Значит, вспомнил меня.
– Лиза сказала, вы ищите того мальчика, Мишу, – начала я, боясь, как бы пауза не затягивалась до неловкого молчания. – Я хотела узнать, может, вам нужна помощь?
– Помощь нам всегда нужна, – ответил Клим. – Мы от неё не отказываемся.
– Хорошо, – выдохнула я. – Тогда чем могу помочь? Что нужно?
– Сейчас нужны только люди. Некому сменить тех, кто скоро вернётся из леса. Так что, если ты готова, приезжай.
У меня перехватило дыхание. Примерно так же было, когда я работала на скорой. Перед каким-нибудь сложным и необычным вызовом, я испытывала чувство, которое бывает, когда с большой высоты смотришь вниз.
Я поймала взгляд Оли. Всё тот же вопросительный кивок.
– То есть ты предлагаешь мне прямо искать? – переспросила я.
– Прямо искать, – ответил Клим и я услышала, как он усмехнулся. – Я сам ухожу в лес через полчаса. Если успеешь, пойдём вместе. Только одевайся теплее. Дело может затянуться, а ночи ещё холодные.
Я глубоко вдохнула, решаясь окончательно.
– Говори, куда ехать.
Я ещё слабо представляла, как объясню Илье, куда уехала, особенно, если всё затянется до ночи (думала даже выдать за себя Олю, но он уже давно научился отличать меня от сестры, да и цвет волос бы нас выдал), а такси уже подвозило меня к месту сбора поисковиков.
Собирались все в условной точке в самом начале леса, где стоял огромный автомобиль, разрисованный со всех сторон священными для отряда цифрами «0911». Вдоль дороги по обочине в одну и в другую сторону разноцветной гусеницей припарковались машины тех, кто участвовал в поисках. Вокруг туда-сюда сновали люди в удобной для леса одежде и с рюкзаками.
Клим в яркой оранжевой спецовке всё с теми же цифрами на левой стороне груди раздавал указания. Увидев меня, он коротко улыбнулся и пошёл мне навстречу. Рядом с ним, размахивая саблевидным хвостом, бежал пёс. Полностью чёрный – как южная ночь, – чуть поменьше и потоньше овчарки, с полустоячими ушами и короткой, гладкой и красиво блестящей шерстью.
– Не бойся, он не кусается, – сказал Клим, когда пёс принялся обнюхивать меня. – Просто знакомится.
– Я не боюсь собак, – ответила я, двумя руками гладя шелковистую шерстку. – Он прелесть.
Клим улыбнулся.
Я всегда просто находила общий язык с собаками. Проще, чем с людьми.
– Ладно, Билли Блэк, – сказал Клим. – Хорош. Мы же по делу тут собрались. – Он посмотрел на меня. – А ты что, так пойдёшь в лес?
Выглядела я в тот момент не лучшим образом: старые кроссовки, ничуть не моложе свитер, сверху – ветровка Ильи. Честно говоря, перед Климом мне было особенно неловко за внешний вид, но ведь мы собирались в лес, а не в ресторан, верно?
– Ну да, – ответила я. – А что?
Клим усмехнулся, не давая себе рассмеяться.
– Иди за мной.
Мы подошли к машине. Ещё одному большущему чёрному внедорожнику – «Шевроле Тахо», но на этот раз никаких надписей, никаких эмблем, только идеально блестящий лак.
Клим машинальным, выверено-хозяйским движением открыл багажник.
– Держи, – сказал он, вытащив огромные военные ботинки, почти такие же, как были на нём, а за ними шерстяные носки. – Будут велики, конечно, но ничего. Главное – не упади в них. В лес можно ходить только в обуви с высоким берцем, – пояснил он. – В кроссовках очень легко подвернуть ногу. Тогда вместо того, чтобы искать мальчика, все будут заняты тем, чтобы эвакуировать из леса тебя.
Следом он вытащил куртку. Такую же, как у него, ярко-оранжевую, с эмблемой поискового отряда. Гораздо теплее моей, точнее Ильи, ветровки.
– Надевай. Для леса – если ты пришла искать людей, а не прятаться, конечно, – предпочтительна яркая одежда. Эти умники, – Клим мотнул головой в сторону штаба, где расхаживало полно людей в камуфляже, – даже не догадываются, что лазают тут, как хамелеоны. Ладно ещё мальчик, а какая-нибудь слепая, глухая бабушка их и вблизи не разглядит.
И видя, как я отчаянно ловлю равновесие в одном кроссовке, он поймал меня – очень аккуратно, даже как-то бережно – за локоть и посадил на выступ заднего бампера.
Я переобулась. Надо сказать, ноги у меня довольно большого для женщины размера, но сапоги Клима, естественно, оказались ещё больше, и были свободны даже с толстыми носками. Куртка тоже была велика. А пахла табачным дымом вперемешку с крепким, резковато-волнующим мужским парфюмом.
– Так лучше, – сказал Клим. – Теперь идём.
Он закинул на плечо рюкзак, и мы пошли к тому огромному автомобилю с цифрами на капоте и бортах, уже давно не новому, с вмятиной на двери и довольно грязному.
– Это у нас штаб, – сказал Клим. – Если поиск в городе, мы стараемся выбирать в качестве штаба какое-нибудь круглосуточное кафе или что-то в этом духе. Но в лесу чаще всего приходится использовать автомобиль. Самый важный на поиске координатор. Он должен определиться со стратегией поиска и раздать всем задачи. Есть ещё регистратор, тебе надо будет у него записаться, кстати. Он следит за людьми и оборудованием. Ну чтобы ещё что-нибудь или кто-нибудь не пропал. Так. Задачи выполняются поисковыми группами. Ещё их между собой называют «лисами». В каждой должно быть не меньше двух человек (только если задача не состоит в том, чтобы прочесывать лес, тогда побольше надо, хотя бы пять) и хотя бы один из них должен быть мужского пола. Обычно так и работают – мальчик и девочка. В каждой группе есть старший. Запоминай сокращение: СПГ – старший поисковой группы. Сегодня, так как наша «лиса» будет состоять из тебя и меня, старшим буду я. В принципе, я последние лет пять только старшим и хожу. Тут всё просто: раз я отвечаю за нас обоих, тебе придётся меня во всём слушаться. Так, вон регистратор идёт… Коль! – Клим махнул рукой. – Запиши девочку. Она первый раз здесь.
– Как добровольца записывать? – спросил Коля.
– Да. Она пока ещё не в отряде.
Коля записал моё имя и спросил:
– Сколько времени будешь с нами сегодня?
– Не знаю.
Я немного растерялась и посмотрела на Клима.
– Ты можешь быть до конца, а можешь уехать через час, три, пять, десять, – объяснил он. – Как тебе удобно.
– Пока силы есть, буду искать, – ответила я.
Коля кивнул.
Интересно, а кто Коля вне отряда, в миру? Он выглядел так, что мог бы сойти и за художника, и за электрика, и за школьного учителя географии, и в принципе – за кого угодно. Худой, длинный и сутулый, с ловкими руками, в тонких квадратных очках.
– Раньше когда-нибудь искала пропавших? – спросил он.
– Нет.
– Умеешь пользоваться компасом, навигатором, рацией?
– Эм…
– Не боись, Коль, – сказал Клим. – Я её всему научу.
Коля хмыкнул.
– Со здоровьем всё нормально?
– Да.
– Больше тебе скажу, – снова вставил Клим. – Эта милая девушка – медик.
– Даже так? Ну тогда за тебя, Клим, я могу быть спокоен. Если веткой глаз себе выколешь, тебе его вставят обратно. Ты на своей машине приехала? – снова обратился Коля ко мне.
– Нет.
– Обратно как поедешь? С Климом?
– Да, я довезу, – отозвался тот.
– Ну хорошо. Давайте я вам выдам оборудование тогда, и пойдёте.
– У меня своего полно, – сказал Клим.
Однако Коля потащил его к большой машине и что-то таки выдал.
– А что Санька не приехал? – поинтересовался регистратор. – Он таких поисков обычно не пропускает.
– Приедет часа через два. Какие-то дела у него там, я по телефону не понял ничего.
– Ну ладно, будем ждать его, значит. А вы давайте, ребята.
Он поднял ладонь, Клим в ответ свою, и мы пошли в лес.
После затяжной зимы он начал набирать свою силу. Деревья стояли ещё куцые, как птенцы, у которых только-только начали пробиваться перья. Лишь берёзки уже более-менее обросли светло-зелёным глянцевым монистом, переливающимся и звенящем на солнечном ветру. Под ногами на каждый шаг хрустко отзывался серо-коричневый ковёр прошлогодней листвы. Между кочками лилипутскими морями и озёрами натекали лужи, живо, по-настоящему, отражающие в себе небо с верхушками деревьев, полётами птиц и растянутыми, словно вата, вытащенная сквозь дырку в старой игрушке, облаками. Небо, которого можно было коснуться. Которое оставляло мокрый след на кончиках пальцев.
– Так, – продолжал объяснять Клим. – Мы с тобой будем работать на отклик.
– Ясно.
– Отойдём только подальше в лес. Тут кричать смысла нет. В работе на отклик что главное? Услышать ответ. Поэтому мы будем кричать через равные промежутки пути, останавливаться и слушать. Если никто не отвечает, идём дальше. Важно – от крика до начала движения говорить ничего нельзя. Это понятно?
– Да.
– Ещё важное, – Клим поднял указательный палец. – Тебе может показаться, что кто-то кричит. И мне может показаться. Поэтому мы и ходим по двое. Но если ты что-то услышишь – даже если ты не уверена, что что-то слышала, – говори мне. Там будем разбираться.
– Ну так-то всё просто, – сказала я.
– Да, несложно. Зато – обалденно. Забраться в лес подальше и просто кричать чьё-то имя.
Я улыбнулась.
– Серьёзно! – сказал Клим, будто я с ним спорила. – Уверен, тебе понравится.
Мы прошли ещё немного дальше.
– Кстати, нам надо провести радиотренировку, – опомнился он, остановился, взял в руки рацию. – Вот здесь кнопка. Нажимаешь на неё – все рации, настроенные на этот канал тебя слышат, но отвечать не могут, пока ты в эфире. Поэтому нажимаешь, говоришь, отпускаешь и ждёшь ответ. Чтобы было понятно, кто к кому обращается, сначала называют позывной того, кому адресовано сообщение, потом свой. Позывной штаба знаешь?
Я покачала головой.
– «Зима», – сказал Клим и приблизил рацию к лицу: – «Зима – Мельнику».
Меньше, чем через пару секунд, рация прохрипела ответ:
– «Зима в канале».
– «Проверка связи».
– «Связь на пятёрку. Ноль»
– «Ноль» означает конец связи, – пояснил Клим и убрал рацию. – Так. Кричать мы будем на три стороны: вперёд, налево и направо, – он чуть поворачивался корпусом, показывая, как это будет. – Покричали и сорок секунд ждём. Сначала кричу я, все три раза. Потом, когда пойдём дальше, кричать будешь ты. Меняться можно только так, одновременно орать нет смысла, мы ничего не услышим в ответ. Один кричит – другой слушает. Готова?
Я кивнула. Клим закричал:
– МИША! – поворот влево: – МИША! – поворот вправо: – МИША!
Голос у Клима был громкий, но низкий, и казалось, он туманом нависает над землёй, окутывает деревья и, путаясь в их листве, стремится к ещё голубому, но уже вечернему небу. По коже у меня побежали мурашки.
Клим замер, прислушиваясь, не отзовётся ли лес на его окрик.
– Слышала что-нибудь?
Только его голос.
– Нет.
– Идём дальше.
Мы отошли метров на сто, когда Клим остановился и обернулся ко мне, жестом предлагая повторить за ним.
– Что, прямо кричать? – тянула время я.
– Да, конечно.
– Миша! – крикнула я. Потом налево: – Миша! – и направо, ещё тише: – Миша!
Клим улыбнулся. Между прочим, чертовски обаятельно.
– Громче, – сказал он. – Тебя должен слышать не только я.
– Ми-ша!
Клим помотал головой.
– Твой голос должен долететь вон до тех деревьев, – он указал рукой. – Распугать там всех белок и дятлов и вернуться эхом обратно. Давай вместе…
Мне в самом деле понравилось кричать. Под конец, когда я почти сорвала горло, Клим начал меня хвалить.
В лесу в мае значительно прохладнее, чем в городе. Теперь я это знала наверняка. Местами тут до сих пор лежали остатки стаявших сугробов. Я ещё раз, правда, мысленно, поблагодарила Клима за его куртку и тёплые ботинки – я то и дело оступалась и чуть не подворачивала ноги. В кроссовках меня бы уже везли в травмпункт.
Мы кричали много и долго, но отходя всё дальше в лес, шагать стали медленнее, кричать реже.
– Я никак не могу понять, что может семилетний ребёнок делать в лесу один? – спросила я. – Ты уверен, что мы ищем в том месте?
– Возможно, что не в том, – отозвался Клим. – Но я почти уверен, что зашёл в лес Миша оттуда, – он махнул в сторону, не говорящую мне совершенно ни о чём. Я уже давно перестала понимать, куда мы идём. – В тех краях вход в лес как раз очень удобный, кажется, он весь как на ладони и заблудиться почти нереально.
– Но что ребёнку делать в лесу?
Клим пожал плечами.
– Я в детстве ходил в лес сжигать дневник. Или взрывать петарды. Миша для такого ещё маловат, но он точно в лесу, – очень убеждённо добавил Клим. – Я был в городе. В школу его заходил – последний урок отменили, а его няня об этом не знала. Пришла – ребёнка нет. Но все городские камеры, которые нам удалось просмотреть, указывают на то, что Миша шёл в сторону леса.
Я слушала и поражалась. Пока я сидела дома, волновалась и рисовала в голове жуткие картины несчастий, случившихся с Мишей – не дай бог! – другие занимались делом и успели практически расследование провести.
– По моим подсчётам, мы идём ему навстречу, – продолжал Клим. – Вот только встретит его или наша поисковая группа, или одна из тех, что обследуют лес западнее. Сложно точно рассчитать, куда пойдёт заблудившийся в лесу ребёнок, поэтому дальше только дело случая.
– Но ты уверен, что его найдут?
– Да. Если будут искать внимательно. Нас с тобой это тоже касается.
Я кивнула и минут десять не задавала вообще никаких вопросов. Потом всё-таки спросила:
– Ты давно в поисковом отряде?
– Шесть лет.
– Ого! Наверное, многих за это время нашёл.
– Многих.
Рядом с нами вился до безобразия гибкий Билли Блэк. Иногда он отбегал поглубже в лес, иногда пушистой тенью скользил прямо у наших ног, умудряясь даже протискиваться между нами, хоть мы и шли довольно близко друг к другу.
– А что это за порода? – спросила я.
Клим усмехнулся.
– Чистокровная дворняга.
– Серьёзно? А выглядит как породистый.
– Ага, – Клим потрепал по шее подскочившего к нему пса. – Настоящий дворянин. Я его подобрал года три назад. Ещё щенком. Так и живём теперь, да, дружище?
Я обратила внимание на руки Клима. Крепкие, с красивыми пальцами, чистые и аккуратные. На правой руке у него были уже другие часы, массивные, с кучей всяких стрелок и кнопок, больше подходящие к лесу и берцам.
– Ладно, беги давай, – сказал Клим, отпуская Билли Блэка. – У него фантастический иммунитет ко всякой заразе. Столько раз в лесу клещей цеплял и хоть бы что.
– А по следу он ходит?
– Нет, – Клим замотал головой. – Я пытался его научить, но у него что-то с обонянием. Ветеринары ничего не смогли сделать. Может, родился такой, а может, что-то случилось с его носом, когда он был маленьким. Поэтому работать как кинолог с собакой мы не можем, но у него поразительный слух, и он умнее многих людей. Иногда находит то, что я упустил.
Мы снова покричали (Клим кричал, я слушала). Потом прислушивались. Потом, для верности, Клим ещё раз крикнул.
Никто не отозвался.
– Я не взяла аптечку, – вдруг вспомнила я. – Как-то не подумала.
– Кое-что есть у меня в рюкзаке. А вообще, если ты останешься с нами, тебе стоит обзавестись чем-то вроде медицинского чемоданчика.
– А смысл? Я же сейчас не работаю на скорой. Мне запрещено использовать какие-либо медикаменты. Только бинт и молитва.
Клим негромко усмехнулся.
– Если речь идёт о жизни и смерти, некоторыми правилами можно и пренебречь.
Я представила, что снова, пусть неофициально – можно даже сказать преступно – могу стать фельдшером. Снова взять в руки свой чемоданчик. Снова кому-то помочь.
Но увы, не все мечты выдерживают столкновение с реальностью.
– Я не настолько классный специалист, чтобы рисковать, – сказала я. – Мне кажется, ты вообще сильно преувеличиваешь мои способности.
– Я сужу по тому, что видел.
Снова между нами натянулась тишина.
– Кричим? – спросил Клим.
– Ага.
– Твоя очередь.
– МИ-ША!..
Где-то над нами пролетела птица. Пробежался по сухим веткам Билли Блэк. Клим тут же подал ему жестом команду замереть.
Ничего.
Мы двинулись дальше.
– Ты никогда не думала поступить в институт и стать врачом? – спросил Клим.
– Не просто думала, – ответила я. – Мечтала об этом. Но после школы я не поступила на бюджет, а у мамы не было денег, чтобы оплачивать мне учёбу. Сестре повезло больше, она поступила, правда, в педагогический. Но она туда и хотела.
– Не знал, что у тебя есть сестра, – сказал Клим. – Старшая или младшая?
Я улыбнулась.
– Она старше на десять минут. Мы близнецы.
Клим удивился.
– Обалдеть. Почему-то я не могу представить, что на земле есть ещё такая же девушка, как ты… – он тряхнул головой. – Извини. Я не сплю уже двое суток. Несу какой-то бред…
– Да нет, всё хорошо, – отозвалась я.
Мне даже приятно.
