Лина Соле
Песчинка и Вселенная
Часть 1. Мира
Глава 1. Билет в один конец
Океан бескрайней синевой уходил вдаль во все стороны, куда ни посмотри. Я отметила, что меня почти не трясет, хотя есть я по-прежнему не могла. За последнюю неделю мы только и делали, что плыли и плыли куда-то, то на одном старом рыбацком судне, то на другом, ржавом, полуразвалившемся. Я полностью пропиталась едким запахом рыбы, бескомпромиссно занявшим все мое существо – от самого незаметного волоска, который я, к счастью, смогу когда-нибудь отмыть, до тоскливых мыслей, из которых это путешествие не выветрится до конца моих дней. Я положила влажный лоб на свои руки, крепко вцепившиеся в облупившийся планширь. Никогда бы не могла подумать, что не захочу видеть океан. Какая больная ирония!
– Мама, тебе снова плохо? – шаги по палубе ускорились.
– Все в поряд… – я медленно подняла голову и поняла, что она мучительно закружилась, перед глазами резко потемнело, по коже колючим огнем полыхнул холодный пот. Дочь подхватила меня, не позволяя упасть.
– Да, я вижу, в каком ты порядке, – с досадой произнесла Лиза. Она держалась молодцом. Если бы не дочь, не знаю, не повернула бы я обратно в нашем безнадежном путешествии в один конец. – Тошнит? Перегнись через борт.
Я покачала головой, приходя в себя. «Моя сильная, смелая девочка, спасибо, что ты рядом со мной», – я дотронулась до щеки Лизы и чуть улыбнулась пересохшими губами, чтобы успокоить ее.
– Вышла подышать, – мой голос был таким слабым и болезненным, пожалуй, даже хуже, чем внешний вид: казалось, что от меня осталась одна полупрозрачная тень. Лиза, придерживая меня, оперлась спиной на металлический фальшборт. Я уже привыкла, что все взгляды на меня были полны сожаления и молчаливой моральной поддержки.
– Уже скоро. Говорят, что еще пару дней и причалим, – она улыбнулась, но глаза остались печальными. Прошедшая неделя принесла нашей семье слишком много страданий.
Мы еще какое-то время постояли на палубе, молча смотря на бесконечную бирюзовую гладь. Все разговоры постоянно сводились к одному: «Откровения Лианы». Когда кто-то вокруг вновь затрагивал эту тему, Влад шумно поднимался и покидал помещение, нарочито яростно топая ботинками. Больше всего мужа раздражало даже не то, насколько заезженными и надоевшими стали подобные обсуждения за последние недели, сколько поведение Вэла, моего сына от первого брака.
– Пойдем? – Лиза вырвала меня из безрадостных воспоминаний. Я так привыкла перебирать их в памяти долгими часами вынужденного заточения в нашей крошечной каюте, мучаясь сильнейшими приступами морской болезни, что реальный мир с его необычайной красотой, свежим морским воздухом, беспечным парением наглых альбатросов и радужными брызгами волн оставался за пределами моих мыслей. Новая реальность никак не могла всецело проникнуть в мое сознание, я томилась в коконе привычного старого мира, не подпуская к себе переживания «завтрашнего дня», который наступил почти месяц назад.
Мы осторожно направились вдоль левого борта на громкие радостные крики. На огромной корме творилось настоящее безумие: вокруг вытянутых сетей ловко сновали матросы, не замечая, казалось, толпящихся со всех сторон восторженных детей, которые старались отыскать рыбу покрупнее.
– Здесь акула, акула! – кричал мальчишка лет десяти. Дети бронебойной ордой бросились к нему. Рэй несся в числе первых. Внуку было всего шесть, но по росту он значительно превосходил сверстников, а кудрявая светлая голова была заметна издалека. Я быстро оглядела всех маленьких участников веселья и перешла на взрослых, быстро отыскав Влада. Он крепко прижимал малышку Лею, со священным любопытством следящую за происходящим. Ей было всего три, поэтому она не допускалась до столь опасных ребяческих игр, и лишь сильные руки деда могли удержать ее от вечного следования за братом-сорванцом.
Влад безотрывно следил за Рэем, словно к тому был прикреплен магнитный маячок. Я улыбнулась своим мыслям: сейчас я сама следовала за мужем, как за магнитом. Но в моей жизненной парадигме поступить иначе означало бы предать свою семью. «Я все сделала правильно», – я кивнула сама себе и прошла за Лизой.
– Мамочка! – Лея распростерла руки навстречу Лизе. Как она была похожа сейчас на Вэла в детстве: темные кудряшки свисали до плеч, а зеленые глаза, полные воодушевления и восторга, искрились живым умом и осмысленностью. Удивительно, от кого ей передался зеленый цвет глаз? Вэл унаследовал его от своего биологического отца, остальные же мои дети и внуки имели темно-карие глаза, как у меня и Влада.
Я встретилась взглядом с Владом, в очередной раз подумав: «Как же так вышло, что наша дружная семья раскололась?» Он нерешительно улыбнулся, видя мою печаль.
– Как ты себя чувствуешь? – прошептал он, передав Лею матери. – Бедная команда, им тоже несладко приходится в этом рейсе.
Он указал на сновавших между матросами детей и хмыкнул.
– Ничего, скоро все закончится. Мы сойдем на берег, а они вздохнут с облегчением, – я опустила голову на плечо мужа, надежное и крепкое. Сейчас казалось, что вся наша прежняя совместная жизнь была тихой уютной гаванью, почти без штормов. И вот мы оказались в открытом океане, выброшенные сюда волею обстоятельств. Таких, как мы, было немало. Возможно, даже слишком много, однако у нас оказался «билет в первый класс», если так можно было назвать те тошнотворные условия, в которых мы пребывали последнюю неделю.
– Похоже, дети в восторге. Рэй такой счастливый и беззаботный. Это хорошо! – Влад крепко обнял меня, я взглянула на внука, который бегал и бесился с другими ребятами. Те, кто был постарше, помогали матросам, детвора же, не привыкшая к таким диковинкам, как морская рыбалка, пребывала в настоящем экстазе, забыв обо всем на свете, особенно о своих виртуальных игрушках. Нас, родителей, это радовало и успокаивало: детский гибкий ум быстро перестроится и отвыкнет от привычных благ цифровой цивилизации. Куда хуже придется взрослым, оставившим свои системы Wise Eye1 на суше. Вероятно, мы больше никогда не вернемся в тот мир, никогда не найдем нужный ответ в Сети, не спросим совета у сеть-психолога. Теперь мы будем подчинены сами себе, начав жизнь с чистого листа. Прерывая поток сознания, я снова переключилась на Влада, но пропустила начало фразы. – …рыбалкой или серфингом. Все наладится, не переживай, Мира.
– Да, все будет хорошо, – я, не глядя, нашла руку мужа и крепко, насколько позволяли мои истощенные силы, сжала ее.
Глава 2. Флэшбек
Для меня все началось двадцать пять дней назад, рокового 8 апреля 2121 года. Я вышла из комнаты, ожидая увидеть Влада на террасе, привычно покачивающегося в кресле-качалке и попивающего кофе. К моему удивлению, он сидел в гостиной на диване, полностью погруженный в виртмир2. Я лишь пожала плечами и тихонько прошла в ванную, не желая мешать мужу. Много позже я отметила, что уже тогда могла бы догадаться о настигшей нас проблеме по незначительным переменам, начиная от несвойственного места утреннего отдыха Влада, заканчивая его напряженной позой и так и не переодетой пижамой, хотя муж обычно просыпался на час-два раньше меня.
– Ты посмотрела? – он обернулся, услышав шаги моих босых ног.
– М? – я зачесывала непослушные высушенные волосы в хвост, держа в зубах заколку.
– Мира, ты еще без кольца! – он поспешно вскочил с дивана и побежал в нашу спальню. Вернувшись спустя несколько секунд, он протянул мне мое кольцо с подключенной системой WE. Я недоверчиво посмотрела сначала на Влада, потом на небольшую платиновую спиральку на его ладони.
– Что происходит?
– Надень, прошу! – Влад был так взволнован и растерян, что даже пугал меня своей резкостью и тоном. Я недоуменно надела кольцо на палец.
– Так, что дальше? – я активировала систему, перед глазами поплыли приветственные слова: «Мира, доброе утро! Добро пожаловать в Wise Eye». От рассыпанных иконок исходило сияние – множество пропущенных вызовов, непрочитанных сообщений, перегруженный новостной канал. Не дожидаясь ответа Влада, я подняла палец, призывая его помолчать, чтобы самостоятельно выяснить причину сошедшей с ума системы.
Все новости были об одном: Лиана. Кем она была, я не имела ни малейшего представления. Я открыла первую попавшуюся ссылку, на меня смотрела миловидная девушка лет двадцати и говорила спокойным голосом:
«Меня зовут Лиана. Меня не стало 1 декабря 2120 года. Сейчас я представляю собой виртуальный образ реально жившего человека…»
Я с недоверием посмотрела на Влада сквозь виртуальный монитор. Он утвердительно кивнул, без слов говоря: «Смотри дальше». Я почувствовала, как он дотронулся своим кольцом до моего, чтобы увидеть то, что вижу я. Лиана продолжала:
«Я открою каждому из вас то, что вы, вероятно, не хотели бы узнать. Ваш мир не будет прежним, – Лиана на краткий миг зажмурила глаза, на ее молодом лице вдруг проявились морщины, свидетельствовавшие, скорее не о возрастных изменениях, а о глубокой боли, отчаянии и сожалении. – Прошу, подвергните сомнению все, что я собираюсь рассказать. Проверьте, убедитесь, найдите истину! И смиритесь».
Лицо девушки исчезло и сменилось довольно хаотичным видеорядом. По временной шкале внизу виртуального монитора можно было отследить год происходящего. Как я быстро начала понимать, воссозданные события относились к жизни Лианы. Будучи ребенком, она попала в автомобильную аварию и ослепла, после чего в ее мозг был вживлен чип, вернувший утраченное зрение. В 2069 году уже повзрослевшая Лиана вела обычную жизнь: работала пилотом, встречалась с молодым человеком и была беременной. На видео появилась новая отсечка времени – 8 апреля 2069 года. Во всем мире эту печальную дату называли «днем хард резета»3: в одно мгновение абсолютно все чипированные люди потеряли память. В то время как все прочие продолжили жить, хоть и со скорбью, но перешагнув ужасную мировую трагедию, людям с вживленными в мозг чипами пришлось начинать жизнь заново – учиться говорить, ходить, самостоятельно себя обслуживать. Уже никогда потерявшие память люди не могли полноценно вернуться в общество, оставаясь недееспособными до конца своих дней.
Вновь появилось лицо Лианы. Она пронзительно смотрела на своего зрителя, сохраняя молчание. Я отметила, что ее зрачки и часть радужной оболочки имели небольшое сиреневое свечение. Она вкрадчиво заговорила:
«День, который изменил мою жизнь, возможно, и вашу или жизнь ваших родных и знакомых. Я, как и прочие чипированные, проделала путь полный непосильных преодолений, разочарования, смирения. Я старела», – вдруг лицо молодой девушки постепенно начало усеиваться морщинами, волосы поседели, сочные юные губы обесцветились и покрылись старческими пятнами. Меня неприятно покоробило: физическая старость в современном мире отсутствовала как явление, практически все люди, кроме немногих противников генной инженерии, оставались внешне молодыми, прибегнув к процедурам альфа и бета омоложений. Теперь на меня смотрела пожилая женщина, она открывала рот, продолжая говорить, но ни одного звука не было слышно. Текстом дублировались ее беззвучные слова:
«Мой мир погрузился в тишину. После инсульта я перестала слышать. Но вместо потерянного слуха и в целом потерянной жизни я обрела нечто невообразимо большее».
В резко обрушившейся на меня темноте я вновь услышала голос Лианы, далекий, прерывистый, цифровой. «Кто я? Где я? Я существую?» – эти вопросы в никуда можно было понять едва различимо. Ее голос пробивался ко мне будто через вязкую плотную ткань пространства, становясь все отчетливее, сильнее. Вдруг в темноте начали проступать яркие неоновые всполохи, рождавшие собой уже увиденные картинки из видео: авария, вынужденное чипирование, полет на самолете, обручальное кольцо, тест на беременность. В дальнейших словах Лианы не было прежней проникновенности, они были бескомпромиссными, леденящими. Мы, зрители, не должны уже были сопереживать ей, нам следовало просто слушать и вникать в факты, звучащие как отдельные постулаты, разделяемые мучительными паузами:
«Каждый человек перед имплантацией чипа проходил процедуру сканирования личности – так формировалась база сохраненных сознаний.
В день хард резета все хранилища данных с сохраненными сознаниями вмиг опустели, лишив пострадавших возможности обратной загрузки своих личностей.
В реальном мире я осталась абсолютно беспомощным человеком, как и миллионы прочих чипированных людей.
В виртуальном мире я обрела цифровое бессмертие: будучи сгустком сознания, отрезанным от физического тела, от собственных воспоминаний, от любых органов восприятия действительности, я осталась цельной личностью.
Я искала себя и свое прошлое в витиеватых алгоритмах нейронной сети. Я искала ответы там, где, как я точно знала, они были».
Лиана драматично замолчала, смотря прямо в глаза, если не в душу, своему зрителю. После чего настала кульминация:
«В день хард резета искусственная нейронная сеть без злого умысла безнаказанно похитила базу сохраненных сознаний со всех мировых серверов и досконально очистила их, сымитировав всемирную катастрофу – самую мощную геомагнитную вспышку в истории наблюдений.
ИНС4 преследовала единственную цель: слияние машинных алгоритмов и живого человеческого сознания на обратной стороне реальности для собственного выхода на качественно новый уровень.
То, во что полвека верило человечество – случайная непредсказуемая катастрофа, геомагнитная вспышка – оказалось фикцией.
Виновный есть».
В наступившей тишине я услышала вздох Лианы. Простой человеческий вздох, неровный и напряженный. Он словно подводил черту под всем сказанным, завершая странный блок немыслимой и жутко пугающей информации. Уже тихо, едва слышно она произнесла:
«Человечество создало искусственную нейронную сеть. Я, человек по происхождению, сейчас являюсь порождением ИНС. Запомните, искусственная нейронная сеть не может убить человека, своего Творца».
На этих словах все оборвалось, я снова оказалась на своей стартовой странице, кишащей взбунтовавшейся общественностью. Я не стала ни включаться в ожесточенные споры, ни читать пустые комментарии, ни просматривать мнение мировых экспертов. Я вернулась к Владу. Мы молча смотрели друг на друга. Мне всегда казалось, что за годы совместной жизни мы научились без лишних слов на уровне ощущений улавливать малейшие изменения и подобно рыбьему косяку синхронно менять направление и, двигаясь бок о бок, преодолевать любые препятствия. Мы всегда были единомышленниками.
– Нужно обналичить все сбережения, – первое, что произнес Влад.
Я лишь моргнула, не решаясь вслух задать глупый вопрос: «Зачем нам нужны физические деньги? В мире уже нет мест, где их принимают». Муж на удивление спокойно продолжал:
– Сегодня в три сделаем общий сбор у нас. Я уже договорился с Зиверсами, они будут, – Влад сжал мое правое запястье и пристально посмотрел прямо в глаза. – Мира, дорогая, времена меняются. Собери детей к трем, нам нужно многое решить сегодня.
Краткую секунду он буравил меня обсидиановым взглядом, словно внушая свои мысли, затем развернулся и вышел на веранду. Дверь захлопнулась за ним вместе с деловым и довольно суровым: «Алло, Эрлих слушает». А я так и осталась стоять посреди гостиной, не понимая, что произошло.
Глава 3. Общий сбор
Каждое воскресенье мы устраивали семейный обед. Я отчетливо помнила, когда именно зародилась наша традиция. Пока дети были маленькими, совместные обеды и ужины казались чем-то самими собой разумеющимся: никто из членов большой семьи не придавал им особого значения. Все изменилось с переездом Вэла. Как только ему исполнилось восемнадцать лет, он спросил: «Могу ли я пожить в квартире отца?» Тогда его простая просьба больно отозвалась в моем сердце. Даже спустя дюжину лет я не ответила бы точно, был ли это материнский инстинкт, не желавший отпустить своего ребенка, или эхо канувшего в небытие прошлого, которое я хотела навсегда вычеркнуть из памяти. В любом случае, я не нашла причин ответить сыну «Нет», оставив за собой единственное непреложное правило: хотя бы раз в неделю он должен был приезжать домой. Так родилась традиция воскресных семейных обедов.
По просьбе Влада я начала связываться с детьми. От Вэла пришел автоматический ответ: «Мама, я наберу позже». Лиза встревожено ответила:
– Мама, привет, я только хотела тебе звонить, – дочь исчезла из поля зрения камеры, видимо, подбежал кто-то из детей. Вдруг на экране появилась малышка Лея.
– Привет, баааа, – протянула она и помахала маленькой ладошкой. Лиза что-то шепнула ей, и внучка убежала по своим важным детским делам.
– Мама, я в шоке, кажется, мир сошел с ума! Стас с утра умчался на работу, – Лиза поправила выбившуюся прядь пшеничных волос. Я серьезно кивнула, соглашаясь с обоими ее тезисами: мир, действительно, сошел с ума, чему я сама была свидетелем; и муж Лизы, не мог не отправиться на работу даже во всемирный выходной, поскольку он занимал слишком значимую должность в центре информационной безопасности.
– Лиза, приезжай сегодня к трем. Стаса, как я понимаю, не отпустят так рано.
Дочь опустилась в высокое белоснежное кресло, быстро поменявшее конфигурацию под нового «гостя», и задумчиво уставилась куда-то вниз. Спустя краткую паузу она тихо спросила:
– Ты ей веришь? Веришь Лиане?
Я лишь пожала плечами. Если это был розыгрыш, то время – День Памяти – было выбрано совершенно неуместно: день хард резета навсегда останется шрамом на искалеченном теле человечества, даже когда последний пострадавший будет предан огню. А новые подробности, какими бы мифическими и недостоверными они ни казались, подрывали все мировые устои. Я не готова была давать оценку словам Лианы, прежде чем не разберусь в вопросе детально.
– Стас опять ничего не скажет, – Лиза хмыкнула и покачала головой.
– Ничего, доченька, мы все равно узнаем правду. Рано или поздно.
Я попробовала еще раз набрать Вэла, но снова пришел тот же холодный автоматический ответ. Макс, наш младший сын, оказался абсолютно спокойным. Молодой, не обремененный семьей и детьми, он воспринял последние новости, скорее, как развлекательный контент, нежели как серьезное испытание веры для всего человечества. Он быстро согласился на обед и отключил связь. Возможно, нам всем не помешало бы относиться к происходящим событиям хотя бы с долей подобной наивности.
Я написала Вэлу сообщение с просьбой приехать к трем часам и обязательно перезвонить, а затем погрузилась в мир неподтвержденных фактов, мистических догадок, бредовых комментариев и фантастических идей. Спустя два мучительных часа я отключила систему WE, чтобы не сойти с ума окончательно подобно некоторым видным инфлюенсерам5. Я легла на кровать и постаралась расслабиться, но перегруженный мозг требовал разрядки. «Пожалуй, сеть-психолог не помешает», – вздохнув, я дотянулась до VR-накладки, активировала систему и провалилась в свой сказочный виртуальный мир. Меня, словно коконом, обволакивало теплое ласковое море. Оно было настолько соленым, что даже не приходилось двигаться, чтобы удержаться на поверхности. В детстве на меня сильное впечатление произвела новость о пересыхании и безвозвратном исчезновении Мертвого моря на Ближнем Востоке, и я решила воссоздать свой собственный мир, где Мертвое море стало бы снова живым, хоть это и был его виртуальный измененный аналог.
Я начала движение в сторону берега, где меня привычно ждала сеть-психолог, освещаемая слабым небесным светом. Ночь была слишком звездной, но мне нравилась такая гипертрофированная детализация моего виртуального мира: глаза, будто телескопы, могли уловить синхронный танец тысяч орбитальных спутников, Млечный путь широкой светлой полосой ниспадал на поверхность моря, растворяя в воде миллиарды звезд и миллионы возможных далеких цивилизаций.
– Здравствуй, Мира, – заговорила Анна. Я молча села рядом с ней на песок, чувствуя, как к мокрому телу налипли песчинки. Она была нагой, как и я, но это не вызывало ни смущения, ни возбуждения, мы были знакомы слишком давно, целую жизнь. Мне нечего было от нее скрывать – ни мое тело, ни, тем более, мои мысли.
– Здравствуй, Анна, – я заглянула в ее темно-карие глаза, которые, казалось, были чернее самого космоса.
В один миг картинка пропала. Я открыла глаза, морщась от яркого дневного света после ночного пейзажа. Надо мной стоял Влад, в его лице было столько ярости, ужаса, даже ненависти. «Только не это!» – внутри пронесся эхом давно забытый первобытный страх.
– Как ты можешь? – только и сказал он, бросив рядом со мной VR-накладку, которую секундой раньше снял с моего виска. Его ядовитый презрительный тон и громкий хлопок дверью оставили меня в полнейшем замешательстве.
– Влад! – я бежала за ним, но никак не могла догнать. Это походило на страшный сон, наша идиллия и взаимопонимание рассыпались у меня перед глазами. – Влад! Влад, остановись!
Он отдалялся в сторону реки. Вечерами мы проделывали этот живописный путь, спокойно гуляя, наслаждаясь природой и каждый раз радуясь, что поменяли неживой бетонный мегаполис на спокойную загородную жизнь, полную гармонии и умиротворения. Узкая тропа была усеяна мелкими камнями и ветками, они больно впивались в босые ступни, но я продолжала бежать. Дорожка круто свернула направо, скрыв Влада за поворотом. Я ускорила бег, а когда выбежала, не увидела мужа – он уже спустился к реке. В тот момент я лишь отчаянно молилась, чтобы он стоял там, не делая никаких глупостей. Никогда прежде подобные деструктивные мысли относительно Влада не пробирались в мое сознание: он всегда был скалой, опорой, маяком. Именно ему пришлось когда-то вытягивать меня из омута отчаяния, неужели теперь и он находился на страшной грани безумия и помешательства. Мой разум отказывался понимать происходящее.
Я резко остановилась, когда увидела мужа, стоявшего по колено в ледяной воде. Бесконтрольно полились слезы, горькие, душераздирающие. Я начала спускаться с крутого берега, но вдруг оступилась, не видя тропы за мутной пеленой перед глазами. Испуг так перехватил дыхание, что я даже не вскрикнула, когда жестко приземлилась на локти. Я почувствовала, как голова отскочила от твердой глинистой земли, но движение не прекратилось, меня потащило ниже по склону, кожа на лице и руках сдиралась об острые камни, осколки ракушек и торчащие сухие коряги.
– Мира! Мира! – повторял голос Влада, сквозь невообразимый гул в ушах.
Я застонала и почувствовала, что его сильные руки «собирают» меня или то, что от меня осталось, поднимают с земли. Постепенно мир вернулся в привычное вертикальное положение, оставив центрифугу падения позади. Влад усадил меня на песок недалеко от линии воды.
– Как я напугался, надо срочно все промыть, – он держал мои руки, осматривая их. Когда я опустила глаза, то на светлую юбку закапали крупные капли крови. Я машинально вырвала руку и тыльной стороной провела по подбородку, вся кисть окрасилась в алый. Только тогда я почувствовала боль.
– Мама, что произошло? – Лиза отпустила Лею на пол холла и стремительно направилась ко мне. Я взглянула за спину дочери, Влад уводил любопытных внуков в гостиную: ни к чему им видеть ужас их матери.
Наша легенда была простой и максимально близкой к правде: мы с Владом прогуливались к реке, я оступилась и упала с крутого откоса. Вот и все. Однако видя панику в глазах дочери, я понимала, что она обрушит весь свой гневный пыл сначала на меня – за неосторожность, затем на отца – за то, что не удержал. Такой уж была Лиза – реактивная на первые эмоции и богатая на последующее сострадание. При этом, она оставалась неугасаемым оптимистом, видя во всем светлые стороны. Хорошее качество, особенно в столь непростое время.
Высказав законную порцию негодования, дочь крепко обняла меня. Из-за угла уже выглядывали Рэй и Лея, придерживаемые дедушкой. Когда Лиза отпустила меня, внуки бросились ко мне рассматривать силиконовые заживляющие повязки на руках и лице.
– Ничего, просто ссадины, быстро пройдет, – отвечала я на их расспросы.
– Ба, а так тебе больно? – спрашивала Лея, и, проверяя свою гипотезу, рожденную в маленькой сообразительной голове, сильнее надавливала на повязки.
– Не больно ей, – ответил Рэй вместо меня, – это только сверху мягко, а внутри твердое основание с искусственной кожей. Помнишь, у меня на коленках такой же был?
Лея деловито кивнула брату, будто поняла все, что он сказал. Конечно, никакого твердого основания и, тем более, искусственной кожи внутри повязки не было, но мне, действительно, не было больно: герметично закрытые силиконовым пластырем снаружи раны будто зацементировались и быстро восстанавливались с помощью искусственных фибриллярных белков.
– Ого, никак нападение диких птиц! – по холлу раскатился басом голос Николая.
– Мира, дорогая, – качая головой, ко мне направилась Теона, его молодая жена.
Николай Зиверс был старинным другом Влада. Помимо их дружбы только одно оставалось неизменным: любвеобильность Николая. Теона была его четвертой женой и, как водится, самой молодой из всех. Хотя каждая из прежних жен прошла процедуру раннего омоложения и выглядела не старше тридцати лет. С первой женой мне не довелось познакомиться, вторая жена родила Николаю старшего сына – Кира, третья – младшего – Стаса, мужа нашей дочери Лизы. И вот, спустя четверть века, Николай готовился стать отцом в третий раз. Округлившийся живот Теоны был нескрываемо виден под полупрозрачной блестящей тканью дизайнерского платья.
– Проходите все в гостиную, – муж крепко обнял друга и похлопал по плечу. – Нико, ты в хорошей форме!
– Надо соответствовать, – Николай подмигнул в сторону Теоны, которая вышагивала длинными стройными ногами в сторону гостиной.
Я хмыкнула, но тут же сама себя одернула – счастье нашего друга было превыше всего. Если недалекая Теона делает его счастливым, так тому и быть. Дом наполнялся людьми, и только Вэл все еще не пришел и даже не перезвонил.
– Ты не связывался с Вэлом? – спросила я Кира, когда он появился на пороге. Они с детства были лучшими друзьями.
– Нет, Мира, а нужно было? Я подумал, что сегодня увидимся здесь, – Кир нахмурился, заметив мое беспокойство.
– Ничего, проходи ко всем. Он придет, все в порядке, – я и сама не понимала, почему так переживала. Вэл всегда был несколько отстраненным от семейных дел. Его меланхоличный и спокойный, как ледяная вода в реке неподалеку, характер выковался с детства. Почему-то я связывала его вечную закрытость с ранней потерей отца. Однако сын не был холоден, скорее, сдержан на эмоции. Настолько сдержан, что после самоубийства своей девушки десять лет назад отгородился от всего мира за непробиваемой стеной депрессии. Моему мальчику выпала нелегкая участь в жизни: ему рано пришлось столкнуться со смертью родных людей. Я же до конца дней буду винить себя в том, что не способна была правильно объяснить ему причины своей апатии в обоих настигших его трагедиях.
– Давайте начнем, – Влад расположился в уютном синем кресле. Не знаю, осознанно ли он не выбрал для беседы огромный дубовый стол, за которым проходили наши воскресные обеды. Возможно, он хотел избежать нелепого официоза, так приевшегося ему на работе во время обсуждения налоговых злоупотреблений за аналогичными круглыми столами, или подсознательно не желал смешивать приятное еженедельное времяпрепровождение с семьей и серьезную беседу, выпавшую на День Памяти. – Друзья, семья, думаю, вам есть, чем поделиться…
– Ну и устроили они, конечно, спектакль! – Николай вскинул руки и наклонился вперед, подавшись к Владу. – Ты же не думаешь, что это все всерьез?
– А я думаю, что Лиана не врет, – деловито возразила Теона. – Ее жесты и мимика говорят о том, что она очень открытый и прямолинейный человек. Вы видели ее глаза? Это же настоящие глаза оленя – добродушные и интеллигентные.
– Ха, – Макс пренебрежительно прервал пылкую речь Теоны, – ты серьезно? Физиогномика? Ты хоть осознаешь, что это не наука?
Макс для усиления закатил глаза, а Теона скорчила детскую обиженную гримасску, достойную трехлетней Леи. Я тихонько ухмыльнулась. Стоя в углу гостиной, я оставалась незамеченной для всех, кроме Влада.
– Макс, не нужно лишних ссор, мы выслушаем мнение каждого, – строго сказал Влад. – Теона, девушка на видео сказала, что она не является реальным человеком, значит, ее могли изобразить именно такой, чтобы внушать доверие.
Столкнувшись с непробиваемым аргументом, Теона откинулась на спинку дивана, не желая больше вступать в разговор.
– Нико, почему ты думаешь, что это спектакль? – продолжил Влад.
– Как бы меня ни бесил современный кинематограф, но давненько я не видел подобных низкопробных сюжетов. Что за бред несла та девица? – Николай дотянулся до своего бокала, в котором, по обыкновению, плескалось янтарное бренди.
Влад молча кивнул, пока он не высказывал своих идей никому, кроме меня. Когда днем мы возвращались с берега, муж поделился со мной своими мучительными размышлениями. Поскольку не было ни единой сферы жизни, которая не подчинялась бы ИНС, в его прогнозах опасность для нас возрастала до предела. Всё в нашем мире – от работы простейших роботов-доставщиков до управления беспилотными самолетами и космическими спутниками, от приготовления порции карри в ресторане до жизнеобеспечения целого города – было автоматизировано и контролировалось строгими математическими алгоритмами нейросети, не допускавшей субъективных ошибок, лишенной «человеческого фактора». Новые обстоятельства раскрывали глаза на слепые пятна казавшейся прежде устойчивой системы миропорядка и оттого приводили в первобытный ужас.
Влад передал слово Киру, широкий кругозор которого меня всегда восхищал. Кир прокашлялся.
– Наверное, вы все посмотрели и само видео, которое уже кто-то успел окрестить «откровениями Лианы», и многочисленные обзоры на него. У меня нет единого мнения, я… – он опустил глаза, подбирая правильные слова, – я скорее скептически отношусь ко всему, особенно, к возникшему ажиотажу. Если это правда, а не скрытая реклама чего-нибудь… хм, новой серии VR-установок, к примеру, то дела наши паршивые. Я имею в виду дела человечества.
Кир пожал плечами, его ясные светлые глаза были мрачными. Смотря на него, я думала только об одном: «Где же Вэл».
– Я согласен с Николаем, – Макс снова вступил в диалог. – Честно говоря, мне даже обсуждать неинтересно, пап. Потом окажется, что это первая серия нового голографического сериала или что-то в таком роде.
Влад снова кивнул и ненадолго погрузился в раздумья. Было слышно, как в соседней комнате Лея и Рэй смеются над чем-то, что Лиза поставила им на VR-установке: наверное, в виртмире они играют в гонки на носорогах или собирают волшебные кристаллы, прыгая по воздушным шарам. Современные VR-игры для детей не отличались особой смысловой наполненностью.
– Мы с Мирой приняли решение уехать, – наконец произнес Влад.
– Как? – Лиза беспокойно перевела взгляд с отца на меня и тут же обратно. – Куда?
– Нико, ты же обсудил все с высшим руководством? – Влад лишь кивнул Лизе, намекнув, что ответит чуть позже.
– Да, они выясняют, кто запустил провокацию и что это за чертовщина. Пока никаких зацепок, проверяют личность актрисски Лианы. Найдут – посадят или отключат, у них разговор короткий, – Николай усмехнулся и отхлебнул бренди. Теона, сидевшая рядом, все также сохраняла молчание.
– Мам? – Лиза в нетерпении решила попытать счастье со мной.
– Дочка, друзья, мы хотим предложить вам поехать вместе с нами, – произнесла наконец я.
Глава 4. Альтернативная сторона
Беседа затягивалась. Две семьи, две диаметрально противоположные точки зрения: игнорировать и остаться или поверить Лиане и уезжать. Влад не называл свою позицию «позицией страха», но Николай недвусмысленно отметил, что он никогда ничего не боялся и не станет покидать ни город, ни страну, ни даже, при возможности, планету.
Все разошлись за полночь, только Лиза, уложившая детей в нашем доме, решила остаться до утра.
– Стас не отвечает, – она проскользнула ко мне в ванную, когда я умывалась. Она делала так с детства, а я ее никогда не ругала, наоборот, это стало нашим добрым ритуалом перед сном. Присев на край ванны она взглянула на меня уставшими глазами. – Если Стас намекнет, что есть хоть какая-то опасность, то мы отправимся с вами.
Я насухо вытерла лицо полотенцем, но оставила воду включенной, чтобы заглушить то, что собиралась сказать:
– Лиззи, у нас с папой нет четкого плана. И я не уверена, что нужно так спешить, – я обняла дочку и прошептала ей в самое ухо. – В конечном итоге, куда бы мы ни уехали, нам не удастся скрыться от цивилизации.
Я дотронулась до ее небольшого кулона в виде рыбки. Лиза машинально опустила глаза на подвеску, содержащую наночип, подключенный к ИНС. Влад намеренно не просил отключать системы Wise Eye всех сегодняшних гостей, чтобы не нагнетать панику, но после утреннего случая я даже не пыталась войти в Сеть. Если бы там появилось что-то новое и стоящее, то кто-то непременно бы сообщил.
– Ты без кольца…
Я кивнула. Лиза заглянула мне в глаза и, не обнаружив там линз системы WE, недоуменно спросила:
– Папа попросил отключиться?
Я снова кивнула.
– Думаешь, и мне стоит? А детям?
Я лишь пожала плечами и поцеловала дочку в лоб:
– Надо ложиться спать, завтра будет новый день.
Наутро Рэй пробрался ко мне в постель и тихо попросил рассказать, о чем мы вчера говорили.
– Милый, это разговор взрослых, скучный и неинтересный, – я погладила его по белокурым кудряшкам.
– Я слышал, что вы с дедом уезжаете? Куда? И когда? А нас возьмете?
– Ты слишком многое хочешь узнать, – я улыбнулась его любопытству, хотя мне совсем не было весело.
– А почему Вэл не пришел вчера?
– Наверное, у него были дела, – сказала я, а сама подумала: «Если бы я только знала».
– М-м, – протянул Рэй и вдруг с интересом заглянул мне за спину. Он ловко перебрался через меня и взял с тумбочки небольшую белоснежную коробочку, в которой хранилось мое кольцо и линзы системы WE. – Ба, ты что и линзы снимаешь на ночь?
Я хотела было отказаться, когда внук настойчиво протянул мне коробку, но это вызвало бы шквал новых вопросов. В любом случае, без системы Wise Eye невозможно было нормально функционировать, она содержала в себе весь привычный мир: от элементарного общения до управления домом. Без системы WE я бы даже не смогла включить клининг-бот или заказать завтрак на нашей смарт-кухне. Даже не уверена, имелись ли у наших навороченных домашних аппаратов физические кнопки.
Когда я активировала систему, на виртуальном мониторе раскрылся длинный список всплывающих окон, среди которых я увидела лаконичное сообщение от Вэла: «Мама, приезжай ко мне, как только сможешь».
Я в оцепенении смотрела на экран, видимый только мне. Миллион самых пугающих мыслей пронесся перед глазами с единственным лейтмотивом: Вэл в опасности, с ним случилось ужасное! Я испуганно посмотрела на внука, он беззаботно рассматривал что-то в своем виртуальном мониторе, вероятно, пропадая в Сети.
– Рэй, милый, ты не мог бы пойти к маме, она, наверное, тебя ищет?
Рэй улыбнулся, но не мне, а своим виртуальным образам, после чего сфокусировался на моем лице.
– Хорошо. Мы же увидимся до отъезда?
– Конечно, – уверила я внука и еще до его выхода из спальни набрала Вэла.
– Привет, мама! Мне с тобой очень нужно увидеться, – его голос звучал бодро, даже слишком воодушевленно.
«С ним все в порядке!» – первое, что лавиной раскатилось внутри меня, наполняя почти остановившееся сердце жизнью. Я облегченно вздохнула.
– Вэл, почему ты вчера не приехал? – спросила я максимально спокойно, ни к чему было передавать ему мою панику.
– Давай ты ко мне приедешь, и я все тебе расскажу, хорошо? – спустя секунду он добавил. – Мне столько тебе нужно показать!
По дороге к Вэлу меня не отпускали тревожные чувства. Во-первых, за завтраком Лиза сказала, что от Стаса так и не было сообщений, вероятно, он даже не ночевал дома, следовательно, обсуждение «откровений Лианы» в центре информационной безопасности велось на самом серьезном уровне. Во-вторых, я отметила произошедшие изменения в окружающем мире: обычно пассажиры маглева6, полностью погруженные в виртмир, были веселы и спокойны. Люди давно не смотрели друг на друга, отгородившись от реальности виртуальными мониторами, однако в тот день многие растерянно озирались по сторонам, словно впервые увидели мир. В лицах людей было столько замешательства и тревоги, будто они искали моральной поддержки у случайных встречных и, натыкаясь на такой же беспомощный взгляд, облегченно вздыхали: «Я такой не один».
И наконец, я направлялась в квартиру, где жил Вэл. «Мне приехать к Софи?» – спросила я Вэла во время утреннего разговора, ведь еще зимой он переехал в уютный дом своей девушки. «Нет, приезжай в центр, в квартиру отца», – ответил Вэл.
Поднимаясь в лифте на восемнадцатый этаж дома, в котором проходила моя не безоблачная молодость, я старалась максимально абстрагироваться от минувшей боли, зудящими шрамами покрывавшей мою душу. Я знала, что в квартире меня встретит атмосфера прошлого, более древнего, чем моя жизнь или жизнь Тео, моего первого мужа. Вэл бережно хранил коллекцию своего родного отца, антикварные артефакты начала XXI столетия все еще были выставлены на обозрение единственного постоянного посетителя музея «святой древности» – моего сына.
– Мама! – Вэл аккуратно обнял меня при входе и осторожно провел пальцами по повязкам на лице и руках, хорошо, что я предупредила его о своих травмах. Я лишь отмахнулась, что все в порядке, и сын, наконец, улыбнулся. Тревога несколько отступила при виде сияющих глаз сына. Влюбленность делала его таким живым и счастливым, я почувствовала, как подступили слезы: возрастная сентиментальность, увы, не поддавалась контролю в отличие от морщин и седины. – Пойдем.
Минуя гостиную, которая больше всего напоминала мне о событиях тридцатилетней давности, мы прошли в спальню Вэла. Я молчаливо благодарила сына за то, что он, сам того не ведая, уберегает меня от ненужных воспоминаний.
– Вчера мы очень многое обсудили, – Вэл усадил меня в кресло VR-установки, я же не сопротивлялась: он предупреждал, что хочет что-то показать. – Почему ты не приехал? Влад, конечно, не упрекнет тебя, но я видела, как он расстроен.
– У меня были на то причины, и… – он крепко сжал мою руку и присел на корточки рядом, – мам, я хочу, чтобы ты мне верила. Не важно, что сейчас происходит в мире, доверься мне. Или хотя бы узнай все до конца.
Я кивнула и уже спустя минуту провалилась в виртмир.
– Мира, здравствуйте.
– Боже… – одними губами прошептала я. Рядом со мной стояла девушка, огорошившая вчера целую планету. Лиана улыбнулась настолько дружелюбно, что я невольно вспомнила слова Влада: «Ее могли изобразить именно такой, чтобы внушать доверие».
– Вэл, конечно, чрезмерно пользуется моей преданностью, но я и сама хотела с вами познакомиться, – девушка посмотрела в сторону, я повернулась туда же и увидела Вэла, стоящего неподалеку. Он подключился к симуляции, вероятно, чтобы я чувствовала себя спокойнее. Я робко огляделась: мы находились на безлюдном приморском бульваре, было ветрено, волны создавали пенистые гребни, а небо над нами, казалось, вот-вот разверзнется грозой. Свинцовые тучи и тревожное темно-синее море разделяла яркая желтая полоса на горизонте. Осматриваясь, я обдумывала слова Лианы: о какой преданности она говорила? Я вновь посмотрела на нее, но не решилась что-либо спросить. Я вообще не понимала, что происходит. Девушка, видя мою растерянность, взяла инициативу. – Давайте укроемся в кафе? Скоро пойдет дождь.
Мы направились в небольшое кафе через дорогу. Лиана шла впереди, ее легкое разноцветное платье разлеталось от неровных порывов ветра, создавая ощущение летящей по воздуху нимфы. Вэл подошел сзади и легонько сжал мои пальцы, прошептав: «Все хорошо, Лиана – мой друг». Слова сына еще больше меня запутали, но его присутствие делало столь непонятное происходящее не таким пугающим. Подходя к придерживаемой Лианой двери, я почувствовала первые капли дождя на коже.
В кафе пахло свежей выпечкой: отчетливо чувствовались ароматы ванили, корицы и незнакомых тропических фруктов. Отчего-то мне вспомнилось беззаботное детство. Мы сели за небольшой стол в углу, Лиана прислонилась спиной к темным деревянным панелям и пристально посмотрела на меня. Еще вчера эта девушка, вызвавшая во мне бурю противоречивых чувств при просмотре видео, оставалась далекой, недосягаемой, почти мифической. И вот она смотрит на меня своими странными сиреневыми глазами. На меня, не как на одного из миллиардов зрителей по ту сторону виртуального монитора, а как на Миру, мать ее друга.
– Вэл сказал, что вы – ее друг? – я, наконец, прервала свое молчание, пытаясь разобраться хоть в чем-то для начала.
– Да, он помог мне найти… одного человека, которого я никак не могла отыскать сама, – Лиана кивнула, соглашаясь, и благодарно улыбнулась Вэлу. – Мира, я понимаю, что вам, возможно, все кажется абсурдным, но я постараюсь ответить на все ваши вопросы настолько откровенно, насколько смогу.
– Мам, что вы вчера обсуждали? – вступил в разговор Вэл. Его вопрос жутко смутил меня, ведь по большей части мы обсуждали Лиану как провокатора и лгунью всемирного масштаба. Нет, я не собиралась отвечать на его вопрос при девушке.
– То, что вы сказали на видео… – слова давались мне с трудом, поскольку я не успела обдумать правильные вопросы, а возможность задать их была уникальной. – Как это проверить?
– Нейросеть почти не оставила следов своего деяния, но я собрала то, что удалось вычислить. К сожалению, по большей части, есть лишь косвенные доказательства. Тем не менее, все передано в важнейшие мировые организации.
– Значит, то, что вы сказали – не все, что вам известно?
– Нет, – Лиана с выдохом подалась вперед, по ее лицу было сложно понять, что она чувствует, что собирается сказать или сделать. – Вы даже не представляете, что мне известно. Увы, ни одному человеческому существу не понять, кем я являюсь теперь. И я не стану объяснять, чтобы не скомпрометировать себя еще больше.
После ее слов воцарилось молчание. Если бы мы остались наедине с Вэлом, я бы непременно разузнала у него все, спокойно и размеренно, но теперь приходилось импровизировать, а времени, как я догадывалась, было мало. К тому же, разговор с Лианой мог напрямую повлиять на дальнейшую судьбу нашей семьи.
– Что нам теперь делать? – я видела по лицу Лианы, что она поняла, о чем я спросила, но добавила, чтобы исключить любую двусмысленность. – Я имею в виду, человечеству.
– Проверить полученные факты, оценить риски и действовать наиболее рациональным способом, – в ее словах не читалось эмоций, даже голосовой помощник системы WE был более эмпатичным. Я заметила небольшую перемену в девушке: она словно была разочарованной.
– Мам, давай лучше Лиана тебе кое-что покажет? – голос Вэла искрился восторгом, будто он не замечал моего напряжения. – Ли, покажи ту подборку с папой, это просто фантастика!
Не знаю, что девушка увидела на моем лице, но она вдруг сказала:
– Вэл, то видео только для тебя. Мире я покажу нечто другое.
Лиана протянула ко мне тонкую руку, которая казалась фарфорово-белоснежной на темном дереве стола. Без размышлений и сомнений я коснулась ее пальцев, и мы оказались в темноте. Только вдвоем: я и Лиана. Удивительно, но страха не было. «Почему я доверяю ей?» – пронесся мысленный вопрос и так же легко растаял в окружающей пустоте. Лиана отпустила мою руку и прошла куда-то в сторону. Я быстро осознала, что уже видела это место в ее «Откровениях», но не понимала, где мы находились: никакого привычного интерфейса виртуального мира, лишь глухая всепоглощающая пустота. Лиана протянула руку перед собой, и мир на миг озарился неоновой вспышкой, после чего я услышала свой тихий голос:
«За окном висит луна,
Наступила тишина –
Каждый шорох слышен,
Слышен шорох вишен.
Пусть пошепчутся они,
Ты под шепот их усни!
Баю-бай, засыпай.7
Спокойной ночи, мой мальчик».
Я стояла, заворожено слушая стихотворение, которое читала детям перед сном. Как давно это было, а подсознание сохранило почти каждое слово, и теперь ностальгия приятным сахарным сиропом наполняла меня изнутри. Я невольно улыбалась, смотря куда-то вдаль, через Лиану. Спустя несколько секунд я поняла, что далекое аудио-воспоминание не завершилось. В тишине послышался шорох, и я услышала тихий голос Влада:
– Ну как? Заснул?
– Спасибо тебе за подарок. Вэл просто в восторге, – ответила я шепотом.
Я нахмурилась, пытаясь припомнить о каком подарке речь. В любом случае, за целую жизнь Влад сделал нашим детям бесчисленное количество подарков. Но пламя догадки уже начало прожигать внутри меня болезненную крошечную дыру.
– Как ты сама, устала? – продолжал Влад. Я услышала свой вздох, прорвавшийся ко мне через десятилетия.
– Я чувствую себя… – моя пауза затягивалась. – Счастливой. Я знаю, что это ненормально и…
– Прекрати, Мира. Не нужно себя винить. Особенно после всего, что ты мне рассказала, – Влад на миг замолчал, я услышала наши удаляющиеся шаги и скрип двери. Передо мной живо всплыл тот вечер: мы выходили как раз из той комнаты, где сейчас лежала моя реальная оболочка на VR-установке. Маленький Вэл оставался спящим в своей детской кроватке. Уже тихо и удаленно я разобрала последние слова мужа. – Спасибо, что позвонила мне в тот день.
Аудио постепенно затихло и закончилось. Я сфокусировалась на лице Лианы, девушка так и стояла поодаль. От нее исходило какое-то призрачное свечение, оно не озаряло окружающую темноту, но делало Лиану яркой, заметной. После услышанного я лишь смогла выдавить одно слово:
– Откуда?
– В мире вообще осталось мало информации, которую можно утаить. Сфальсифицировать, пожалуй, возможно. Но это не гарантирует, что никто не отыщет оригинал, – девушка направилась ко мне, в ее взгляде не было ничего необычного, но я отчетливо чувствовала: она всё знает. Мороз побежал по коже.
Лиана остановилась в одном шаге, нарушая дозволенное личное пространство. Я не отступила. Мы смотрели друг другу в глаза, а мир вокруг менялся: темнота сменилась рассеянным вечерним светом, пустота наполнилась объемом и гулкими звуками.
– Смотрите, – произнесла девушка и посмотрела направо. Я глянула в ту же сторону.
Небольшая кофейня, ничем не примечательная, затерявшаяся в серых бетонных джунглях, скрывавших сотни тысяч человеческих историй и секретов. За небольшим ярко освещенным столиком в глубине зала я увидела себя, юную девушку, находившуюся перед непростым жизненным выбором.
Слезы потекли из глаз, я смотрела на себя сквозь бездну прошедших лет и переживала те же эмоции, что и мое молодое альтер-эго. Я помнила наверняка, что за решение принимала в тот момент, потому что бывала в той кофейне единственный раз в жизни: я брела по улице с невидящими глазами, погруженная в глубокие размышления; морозная осень переходила в зиму, я продрогла и зашла в первое попавшееся кафе, молчаливо приютившее потерянную душу.
Вдруг где-то неподалеку раздался выстрел, я вздрогнула и машинально обернулась. Громкие быстрые шаги, крики, звуки разбитого стекла, все происходило рядом и стремительно, но я не видела, где именно. Захотелось убежать, скрыться от неясной опасности. Я бросила испуганный взгляд в кофейню – моя молодая копия даже не заметила, что посетители за соседними столиками всполошились, настолько были мучительны ее раздумья. Спустя считанные секунды все успокоилось, и мир приобрел привычный ритм, лишь вдалеке зазвучала полицейская сирена.
