Страница 4 из 4
– Конец связи. – Отрезал Шен. Он знал, что за товарец любил Кмоль, и его это бесило. Лезть в личные дела шхарианца он не имел права, но обсуждать их и знать подробности брезговал.
Закончив со всеми немногочисленными делами, которые могли быть у него на этом крохотном непопулярном терминале, он спустился на первый уровень – на терминалах уровни отсчитывались снизу, – и в обширном приёмнике, дожидаясь Нера, увидел высокую молодую мероканку с голубовато-пепельными волосами. Невольно засмотрелся, любуясь её статной осанкой, точёными плечами, профилем чётким и нежным, словно вырезанным из кости. Не было в Известной Вселенной женщин красивее, нежели красивые мероканки! Шен видел всяких, и готов был отстаивать свою правоту где угодно. Она шла в его сторону, и Шен не без приятности улыбнулся ей, чувствуя в то же время непонятную тревогу. Что-то было не так, что-то очень важное, чего он не имел права не знать.
Вблизи она показалась ещё красивее, чем была, благодаря выразительности лица и глаз. Настолько яркие и выразительные лица попадаются одно на сотню, Шен хорошо это знал. Возможно, именно то, что она была женщиной, и обольстительной женщиной, затмило ему рассудок, и он не понял выражения её глаз; а между тем она смотрела на него со страхом. В какой-то момент, приближаясь, она едва не поддалась панике, но сдержалась. Нервно улыбнулась ему, проходя мимо, и скрылась в шлюзе. И только вернувшись на Аригу, и продолжая думать о ней, Шен вдруг осознал то, что сразу встревожило его и напугало её: да они ведь были на одно лицо! Её женские прелести взволновали его, не знавшего женщины уже больше года, настолько, что он не увидел главного – а она увидела! Включив зеркало, Шен некоторое время изучал своё лицо, сравнивая с отпечатавшимся в памяти лицом мероканки. Они были не просто похожи, факт. Они были почти близнецами, её лицо было нежнее, тоньше, но черты были практически одинаковыми; а глаза, которые смотрели из зеркала на Шена, словно перекочевали в его зеркало с её лица: тот же цвет, разрез, выражение.
– Женщина! – Сказал он вслух. – Неужели?! Но никто никогда не думал, что двойник может быть… – Он не договорил, стало страшно.
Анна перевела дух, только очутившись в своём корабле, но продолжала нервничать до того момента, как он оказался в гиперпространстве. Ей даже думать не хотелось о том, кто был этот светловолосый мероканец, так похожий на Кейва, что она едва не бросилась к нему в первый момент. Хорошо, что у неё было отличное зрение, и она вовремя поняла, что ошибается! Она продолжала раздумывать об этом все дни, что прошли до следующего момента связи; сразу же рассказала обо всём Кейву.
– Это Шейнан, барон Ариги. – Ответил Кейв. – Только он. Он с Савалы – я рассказывал тебе о савалянских двойниках. Просто чудо, что он выжил; кипы никогда не нашли бы его, но он сам пришёл в Рюэль, когда ему было пятнадцать. Смелый был мальчишка, предприимчивый и изобретательный. Он с детства знал, что не савалянин, ему многие говорили, что он якобы сын пришельца; а матери своей он не знал. Кинтаниане забрали его, но что делать с ним, не знали. Он оказался не полноценным двойником, всего лишь генетическим родственником, как и я, но ведь родственником Лавайра, а как кинтаниане относятся к родству, ты уже знаешь. Использовать его было нельзя; убить – не гуманно. Кипы решили запрятать его на какой-нибудь терминал, но он оказался умнее, почувствовал неладное и сбежал с кем-то с Савалы. Только лет через десять стало известно, что он не сгинул, собрал собственную команду, с которой купил себе на Биафра киборг Аригу и стал вольным торговцем, их ещё называют Странниками Биафра. Кипы продолжают охотиться за ним, но очень осторожно, они не хотят оглашать истинную причину. Очень не многие знают, кто он на самом деле.
– Он наверняка понял, что я похожа на него. Если я поняла…
– Да, это проблема. – Согласился Кейв, но больше ничего сказать не успел – Грит оборвал связь.
Кейв прикусил губу, поняв, что больше ничего Анне сказать не может. Он не мог бы даже высказать сейчас, до чего боялся за неё. Такое с ним происходило впервые: он никогда не боялся ни за кого. Жизнь научила его быть жёстким, держать себя в узде и не тратить сочувствие и эмоции ни на себя, ни на других. Он любил свою кинтанианскую семью – по-своему, – но не считал её своей настоящей семьёй. До последнего времени он думал, что и Анну такой не считает, но теперешний страх подсказывал, что это не так. Что-то зацепилось за его сердце, и причиняло боль. Он впервые в жизни думал о том, что Анну могут не только убить или ранить, но и… обидеть. Это было странно и мучительно – знать, что он бессилен ей помочь, защитить, оградить от зла и обид.
– Я ненавижу космос. – Признался он Рокелу в тот же вечер. – Настоящую свободу человек может иметь только на планете, своей собственной планете, где он дома, где он волен есть и пить, купаться в море, загорать под солнцем; где он не зависит ни от механизмов, ни от лекарств. Как я хочу свободы, Рок! Я устал быть в плену. Знаешь, о чём я мечтаю? Прилететь на Корту, забраться на самую высокую гору, чтобы не видно было края земли. Лучше над морем. И дышать, и не видеть вокруг никаких стен, и не бояться, что кто-то увидит меня без линз!!!
– Мозаичные горы. – Тут же откликнулся Рокел. – Они самые высокие.… Хотя Великие Равнины по части простора любое другое место на Корте за пояс заткнут.
Шен заглянул к Аэла, проведать Ива. У него были вопросы к мероканцу по поводу странной смерти лорда Рэна, но Аэла охраняла мероканца, как пустынная кошка котёнка, утверждая, что он на волосок от гибели, и любое усилие может его прикончить. Только сегодня ей пришлось Шена к своему подопечному подпустить; но казалось, что шансов добиться от него связных ответов пока действительно маловато. Цвет кожи мероканца был зеленоватый, как у гуманоида, под глазами пролегли глубокие страховидные тени, разбитые в кровь и высохшие губы неприятно потрескались и покрылись белым налётом.
– Как он? – Спросил Шен у Аэла.
– Лучше. – Ответила она тихо. – Возможности офта кажутся мне неисчерпаемыми.… Эта доза убила бы любого, не только мероканца. Он выживет, теперь я уверена. Кровь очищена; дальше всё пойдёт хорошо, и с каждым днём лучше.
– Что он сказал про Рэна?
– Он ещё не знает, что тот мёртв. – Перешла Аэла на шёпот. – Спрашивал, что с ним… Я не рискнула сказать истину. Боюсь, что он совсем потеряет волю к жизни, у него и так с нею проблемы.
– Ты выяснила, от чего умер кип?
– Да. От… от внутреннего кровотечения. В его тканях столько пска, что очень трудно исследовать их…
– Это могло произойти само?
– О, да. Он, возможно, пытался не принимать соль, и в его организме возник её дефицит. Он уже делал это прежде. А ты знаешь, чем это чревато для наркомана. Просто порвались ткани.
– Проклятье. – Чертыхнулся Шен. – Я знал, что с наркоманом будут проблемы, но он был классным навигатором, и человеком не плохим. И всё равно, выглядит это подозрительно: кип умирает от внутреннего кровотечения, а мероканец валяется в коридоре у его двери с наркотическим отравлением и весь в синяках.… Весьма подозрительно. Но я верю тебе, Аэла. Раз ты говоришь, что соль свалила его сразу же, я верю. Может, он набил себе эти синяки, падая. Может, успел войти, и Рэн сам вышвырнул его прочь, немного не рассчитав силу. Скорее всего, это так. Да, – сказал он уже самому себе. – Нет смысла настаивать на другой версии. В конце концов, он сам всё расскажет, когда очухается; мероканцы не лгут.
Ив не хотел жить. Он принял видение за воспоминание, и теперь был уверен, что убил женщину, которую любил, по приказу Л:вара. Думать о том, что он убивал мероканцев, было ужасно; думать о том, что он убил любимую женщину, поцелуи и прикосновения которой помнил каждую секунду, вообще было невыносимо. Даже мысли о мести не приносили больше облегчения. Никакая месть не могла вытеснить из его памяти её глаза, в которых гасла жизнь. И он по-прежнему не видел её лица! Но теперь ему казалось, что он знает причину: он убил её. Не смотря на самую нежную опёку Аэла и тщетные страдания Ста и Моанны, Ив не чувствовал себя лучше и на третий день, хотя у Аэла были все основания ожидать значительного улучшения. Он не хотел пить, не хотел есть, не отвечал на вопросы и не хотел даже посмотреть на неё. Лежал и смотрел вверх, и глаза его казались совсем погасшими. А против этого недуга бессильны были все лекарства и всё оборудование Ариги.
Он не знал, сколько пролежал так. Может, он дремал; может, был без сознания. Аэла не было. В лаборатории стояла полная тишина. Ив несколько секунд смотрел на потолок, потом, почувствовав чьё-то присутствие, повернул голову, и вздрогнул: возле него сидела… она? Он плохо видел её лицо; но волосы, линия плеч и спины, и особенное ощущение, ощущение её присутствия, были знакомыми. Заметив, что он открыл глаза и смотрит на неё, она нагнулась, прошептала:
– Всё хорошо. – И осторожно прикоснулась губами к его щеке. Он почувствовал запах корицы и мяты, сердце забилось сильно – сильно.
– Ты – мой бред? – Спросил он.
– Конечно. – Ответила она. – Как и то, что так мучает тебя. Всё было бредом. Всё – ложь.
– Но это могло быть. – Сказал он.
– Поэтому ты и увидел это. – Прошептала она, почти касаясь губами его уха. – Это твой страх. Ты боишься этого больше всего на свете; разве нет?
– Но ты есть?
– Есть. – Ответила она. – Ты меня найдёшь.
– На Корте?
– Где-нибудь уж точно. Спи. – Горячая рука легла на лоб, он послушно закрыл глаза.… И вдруг, вздрогнув, широко раскрыл их, даже попытался приподняться. Ощущения были слишком реальны, он знал разницу между бредом и явью! Но никого не было. Лаборатория была пуста.
Видно, сработали какие-то датчики, потому, что почти сразу же вернулась Аэла. Сказала, войдя:
– Пахнет корицей. Что с тобой, Волк?
– Ничего. – Медленно ответил он, опускаясь назад. Что-то было не так. – Я хочу пить.
Безумно обрадовавшись, Аэла захлопотала вокруг него; он молча лежал и размышлял, пытаясь собраться и решить, бред это, или нет? Запах корицы оставила его гостья, или призрака гостьи по какой-то неведомой ассоциации породило его воображение из-за запаха корицы? Могло быть и так, и эдак, и поручиться за себя в таком состоянии он не мог.
Но с этого момента он начал поправляться. Призрак, даже если он был плодом его воображения, был прав: пока он не узнал наверняка, реальное ему вспомнилось событие, или же это был его страх, незачем было сходить с ума из-за этого. Ему так хотелось верить, что найти её – реально!.. Мероканцы не имели ничего против внебрачных связей, и смены спутников жизни, но его Каста гордилась своей верностью. У Волка была только одна подруга, и это было не законом, но более того – обычаем Касты, которым они гордились безмерно. Ив умер, не успев найти такую подругу. Может, виной тому было время, проводимое им в космосе – больше половины своей жизни он проводил там. У него была тайная симпатия, Таи Руэл; но она не обращала на него никакого внимания, и в любом случае у них ничего не было. Они даже были едва знакомы. Но женщины Старой Крови ему нравились. У него не было идеала, скорее, смутное его ощущение – он чувствовал, что узнает свою женщину, как только встретит её. И ещё он знал, что она будет принадлежать к одному из Домероканских Высоких Домов – он сходил с ума от их холодной нежности, строгой красоты, особого, холодного, академического шарма. Даже у самых юных из них в глазах была бездна тысячелетий, из которой на Мерак пришли их предки, и его это повергало в трепет.
Она – и Ив это знал, хоть не помнил её лица, – была такой женщиной. Он видел внутренним взором её глаза, в которых были искры, были бесенята, дразнившие его, была бездна. Они были, как порыв ветра, как прыжок из тьмы, в них были все печали и все радости Вселенной. Они могли смеяться и могли обжигать; могли приласкать и могли убить. Он не мог это выдумать – она не была плодом его воображения. Она была реальна, она существовала где-то, если только его кошмар не был правдой; и он не мог забыть о том, что чувствовал, прикасаясь к ней. Это было…
И это будет! – Нашёптывала ему соль. – Это так легко! Не надо искать, отчаиваться, напрягаться. Всего-навсего раздобыть пол грана соли, и все мечты станут реальностью. Мутация происходит не сразу; один – два раза наркоманом его не сделают! И даже если сделают – какая разница? Сон лучше реальности, и какая разница ему ВО СНЕ, как выглядит его спящее тело? Он не нужен никому; он – офт, копия себя самого, бывший киборг – убийца, ожившая реликвия. Шен боится его; вся остальная Вселенная ненавидит. Зато соль даст ему всё: забвение, Мерак, любовь. Даже смерть – и её он хотел. Этот соблазн почти лишал его воли. Были моменты, когда он принял бы соль, если бы знал, где её взять. Теоретически, соль была у лорда Рэна, но о его смерти Ив уже знал. Значит, соль была у Шена. Часть его знала, что соль искушает и лжёт; но ему было так тяжело, что даже тень облегчения казалась желанной. Он думал о соли всё время, пока Аэла лечила его. Едва он смог подняться, как решил, что украдёт немного соли у Шена. Раз его не убила даже такая большая доза, то совсем маленькая не убьёт и подавно; разве нет? Он – офт, не человек.
Он сам не ожидал, насколько легко ему будет узнать, где может находиться соль у Шена, и проникнуть к нему. Но не ожидал он и того, что Шен будет поблизости и застанет его за этим занятием. Никогда в жизни не было ему так стыдно, как в тот момент, когда он увидел Шена!
– Не переживай. – Неожиданно спокойно, и даже мягко сказал Шен. – Я знаю, что такое соль. Тот, кто раз её попробовал, душу продаст за вторую попытку. А ты столько вытерпел за последние недели. Я знал, что ты придёшь, и пустил тебя сам, но для того, чтобы ты не вздумал больше делать это. Ты мероканец; ты слишком хорош для этой дряни.
– Я хотел… – Ив запнулся. – Я действительно не могу устоять перед искушением. Сам не знаю: умереть или повторить то, с чего начинался мой сон?
– Рэн говорил мне: наслаждение великолепно, но быстротечно. За ним приходят кошмары, и они бесконечны.… Зачем это тебе?
– Я не знаю. – Тихо ответил Ив. – Зачем я вообще?
– Завтра мы будем на Въерре. Это самая большая станция в Известной Вселенной после Биафра, там можно недурно провести время. Хочешь посетить её?
– Хочу. – Подумав, ответил Ив.
– Осмотришься, познакомишься с некоторыми сторонами теперешней жизни.… Это тебя развлечёт. Ты просто слишком давно в космосе, Волк.
– Спасибо. – Уже у выхода, повернувшись на миг, сказал Ив.
– Не за что. – Устало ответил Шен.
«Рьюкан», корабль Ва Вера, состыковался с Въеррой за несколько минут до Ариги. Одновременно с ними Въерра приняла ещё добрый десяток кораблей и два киборга странников Биафра. Это действительно была уникальная станция, самая большая, мегаполис в открытом космосе, многоуровневый, расположенный в нескольких корпусах, соединённых между собой сложной системой переходов и шлюзов. Им пользовались все, кто путешествовал в космосе: Въерра находилась практически на одинаковом расстоянии от Биафра и многих планет Союза и Лиги. Ближе всего к Въерре – в пяти днях пути, – была Зевра, планета келтов; семь дней было до Корты, столько же – до Савалы, восемь – до Риох, девять – до Биафра; Кинтана и Биэла были в десяти днях пути. Здесь можно было, почти как на Биафра, пополнить запасы питьевой воды, добыть продукты, нанять нужного специалиста, купить что угодно, от новостей до клонов, отремонтировать и даже заказать корабль, и многое другое. Официально терминалы были свободны, но неофициально все они контролировались либо Союзом, либо Лигой. Въерра контролировалась Союзом; её хозяином всегда был кинтанианин, якобы порвавший гражданские связи с Кинтаной, но это делалось лишь для того, чтобы не провоцировать Лигу. Шена немного беспокоила смена хозяина. Он хорошо знал Вая Атта, нового хозяина Въерры, и был невысокого, если не сказать хуже, мнения о нём.
Вай происходил из богемной Средней Касты Артистов, но характер имел покруче, чем обычно ожидается от таких людей. Разведение декоративных растений, планирование садов и парков и постройка павильонов его не прельщали; как большинство кинтаниан Средних и Низких Каст, он мечтал о военной карьере, которая была для него закрыта. Л:вар давно научился играть на этой особенности кинтаниан, чтобы заманивать их к себе на Биэлу – благодаря своим мутациям, они были идеальными солдатами. Вай тоже в своё время попал в Лигу, но одумался, и бежал оттуда, взорвав напоследок целый терминал, где тренировался вместе с сотнями других новобранцев. Это лишило его глаза, создало определённую славу и в некоторой степени примирило с кипами – они простили его и сквозь пальцы смотрели на его существование на терминалах Союза. Шен знал его в то время, когда он поправлялся после ранения и искал средства, чтобы вставить себе глаз и отремонтировать некоторые повреждённые органы; знал он его и позже, когда Вай нашёл какую-то свою нишу и стал видной фигурой среди Странников. То, что он стал хозяином Въерры, доказывало, что он весьма преуспел и заслужил некоторое признание у кипов. Вообще-то, беря на себя командование терминалом, он сильно рисковал: вряд ли Л:вар забыл взорванный терминал и погибших рекрутов. Но лично Шена волновала не вражда Вая с Лигой, а его дружба с кипами. И он никогда не рискнул бы сунуться к нему, не будь у него, к счастью, достоверных сведений о таких делишках Вая, которые кипы не простят ему при любом раскладе, даже если он взорвёт всю Биэлу вместе с Рогатым. Но всё-таки он не хотел, чтобы вся команда потянулась за ним… Что-то его напрягало.
Порядка, нельзя было не признать, стало больше; Шен заметил это в первые же минуты пребывания здесь. На Въерре постоянно жили какие-то люди, какие-то гуманоиды, которые по разным причинам не могли вернуться на свои планеты; чума основательно подчистила их ряды, а Вай завершил чистку. Много стало охранников, кинтаниан и андроидов. Некоторые из кинтаниан так удачно подделывались под кипов, что разницу почувствовать было очень сложно. Пожалуй, их выдавали только глаза: кипы были увереннее в себе. Ну, и так нагло демонстрировать своё презрение никакой кип себе не позволил бы никогда, они были вежливы и корректны со всеми без исключения, умея оскорбить именно вежливостью, если только им хотелось того. Солдаты же Вая явно давали понять вновь прибывшим, кто они такие: третировали гуманоидов, презирали шхарианцев, облизывали кинтаниан и были нейтрально-вежливы с мероканцами, не смея затрагивать их, не смотря на неприязнь. Когда-то Каста Волков научила их уважать себя, и урока кинтаниане не забыли по сей день.
Странников Биафра теперь на Въерре встречали тоже по-другому. Команду Шена заставили пройти карантин, потом отняли оружие и всячески дали понять, что они – не то, что нормальные граждане Союза, и при малейшем нарушении Устава терминала будут выдворены прочь с волчьим билетом. И только после того, как команда Ариги достаточно усвоила эту мысль, двое кинтаниан проводили Шена к Ваю.
Шен уже сам не рад был, что сунулся сюда. Но отступать было некуда, да и навигатор был сильно нужен. Поэтому он без всяких возражений сдал охране оружие и один прошёл к Ваю.
Устроился тот удобно, даже роскошно; в его просторных и светлых апартаментах было всё, что только можно было себе пожелать. Шен отмечал все мелочи, так, на всякий случай. То, что Вай не предложил ему ни выпить, ни вымыть руки, его опять насторожило, и сильнее, чем прежде, но он решил подождать развития событий.
– Твои дела пошли в гору, Вай. – Сказал он, увидев хозяина. – Приятно видеть. Когда я расставался с тобой в последний раз, ты мечтал продать кому-нибудь почку, и твой искусственный глаз многих выводил из себя.
– Ты здорово помог мне тогда, Шейнан. Я это не забыл.
Он был красавчик. Как все его соотечественники, весь словно присыпанный золотистой пылью; это сияние, исходящее от всех кинтаниан, делало их похожими на эльфов. И нужно было иметь очень трезвую и независимую голову, и очень закалённое сердце, чтобы побороть невольную симпатию, общаясь с таким, как Вай. Но у Шена как раз и были такая голова и такое сердце. Он смотрел на Вая холодно и выжидающе, и чарующая улыбка последнего сменилась такой же холодной деловой гримасой.
– Я в каком-то смысле твой должник, Шейнан.
– Не стоит. Я поступил так не ради тебя. Сейчас я хотел бы видеть твоего навигатора и говорить с ним.
– А что с Рэном?
– Соль добила его.
– Ах, даже так. Всегда жаль, если это случается с хорошими людьми.
Шен промолчал. Вай пожал плечами, снова чарующе улыбнулся, произнёс подкупающе:
– У меня есть для тебя отличный навигатор, лучший из возможных. Сейчас мы его увидим. Но сначала окажи мне честь, выпей моего вина.
Шен отказать не мог – по этикету это означало бы вызов хозяину, – но сам Вай с ним не пил, и это всё больше не нравилось барону Ариги. Едва он осушил бокал, как Вай стремительно поднялся и сказал:
– Ну, так идём.… Посмотрим на нового члена твоей знаменитой команды.
Через несколько минут он завёл Шена в одну из секретных лабораторий Въерры и гордо сказал:
– Вот он, твой навигатор. Лучше не бывает! Срок годности, правда, ограничен, но отдача во время эксплуатации абсолютная. Нравится?
Глава четвёртая
Корабль – призрак.
Неизвестно, почему, но Анна вдруг решила, что до сей поры ей слишком везло, и нужно проявить осторожность. Интуиция уже столько раз выручала её, и она так привыкла верить ей, что занервничала, ещё ничего опасного или странного не заметив на маленьком терминале, последней её остановке перед Кортой. Этот терминал посещали только люди, путешествующие, в основном, с Раббе на Корту. Всё было очень мирно, почти, как в земных залах ожидания: люди, немного странные, но и только. Народу было совсем мало: Анна увидела несколько кинтаниан Низких Каст, экзотических, через чур отличающихся от других людей, бардиан, тоже несколько, даже с парочкой детей; раббиан, на фоне высоких кинтаниан казавшихся совсем карликами. Все они обратили внимание на одинокую мероканку, но не особенно пристальное. Мероканцев Анна пока не увидела. Не заказывая себе ничего, она велела Ликаону ждать себя в корабле, а сама, пока корабль заправлялся энергией, зашла в кабину и отправила на Корту, судье Зиле Таш, послание, составленное Рокелом. Здесь уже было достаточно близко для такого послания, и судья Таш должна была получить его через три часа.
Дожидаться шесть часов ответа Анна здесь не собиралась. Если всё пойдёт, как надо, она сама через двое суток с небольшим будет на Корте. Эта мысль, как и всегда, взволновала её. Стоя перед панелью, на которой видно было, как заряжается её корабль, Анна снова думала о том, как прилетит в мир, который должен стать ей родным, если ей повезёт. В это трудно было поверить, и страшно было немного – как встретят её, инопланетянку, её новые соотечественники? Всякая, даже самая невинная ложь исключалась, и трудно было надеяться, что ей удастся что-то скрыть, просто избегая вопросов и разговоров. Но всё-таки, предвкушение было приятным. Всё-таки, она летит на самую удивительную из планет Известной Вселенной, где Кайнозойская эра совпала с развитой цивилизацией, и реликтовые гиганты бродят по равнинам, где проложены рельсы и над которыми летают космические корабли. Замечтавшись, Анна воображала себя зоологом, который изучает в диких кайнозойских джунглях, скажем, ископаемого носорога… или пещерного медведя? – и чуть не забыла, что нужно иногда посматривать по сторонам. Шума в кабине не было слышно, поэтому суматоху возле одного из шлюзов она заметила чисто случайно, повернув голову в ту сторону. Несколько молодых кортиан поспорили с риполианами. Вот уж кого Анна совершенно не ожидала здесь увидеть! Она мгновенно вспомнила того мужчину, Шейнана, который не мог не догадаться, кто она такая. Значит, он кому-то сообщил о ней! Это была не очень умная мысль, но единственная, которая пришла ей в этот момент в голову. Она не испытывала ни малейшего желания остаться здесь и посмотреть, чем закончится ссора кортиан и риполиан. Нервно оглянувшись, она покинула кабину и, стараясь не торопиться, пошла к лифту, не очень пока понимая, что будет делать. Шум у шлюза нарастал, и Анна сильно хотела прибавить шагу, но сдерживала свой порыв до последнего момента, пока не увидела, что лифт открывается. Через миг она увидела молодого кинтанианского лорда, который готовился выйти, но замер, увидев её, и то, что было позади. Молниеносно выхватил широкие кинтанианские клинки. Кто-то схватил Анну за плечи и прямо-таки влетел с нею в лифт, который тут же закрылся и полетел наверх.
– Мы не нарочно, кама. – Произнёс кто-то позади неё по-мерокански. Она обернулась, и на миг потеряла дар речи. Перед нею стоял самый красивый мероканец, какой только мог привидеться в самой сладкой мечте. Светлые, пепельные волосы были голубоватого оттенка, глаза – почти фиолетовые, тёмные; кожа смуглая. Он был Средней Касты, Логик – Анна уже научилась узнавать, – возможно, из Дины.
– Мы встречались? – Спросил он, заметив, как она смотрит на него.
– Вы из Дины? – Спросила она в ответ. Он улыбнулся, не разжимая губ, ответил:
– Конечно. Жаль, что вы из-за нас попали в такую передрягу, кама. Вы одна здесь?
– Да.
– Уже легче, но всё равно жаль. Меня зовут Рон Леа, возможно, вы слышали обо мне? А это лорд Корин, полагаю, вы знаете.
Анна не успела придумать подходящего ответа, когда лорд Корин возразил:
– Я не столь уж знаменит, вдобавок, заочное знакомство не считается. Я племянник Наместника Корты, лорда Кора, кама…
– Анна. – Обречённо ответила она. Они молчали – ждали, когда она назовёт свой Дом. Она тоже молчала, не в силах произнести «Мессейс».
– Как видите, – прервал молчание лорд Корин, – по нашу душу прибыли риполиане, на целом киборге Лиги. Мы здорово встряли, и так вышло, что и вы тоже.
– Так это за вами! – Воскликнула Анна и запнулась, почувствовав, как вспыхнули уши. А за кем?! «Вот дура! – запоздало выругала она себя под их внимательными взглядами. – Не за тобой же, невинной жительницей кортианской глубинки!»
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
