Страница 3 из 4
Глиняная чаша. Пепельные чаинки на дне. Зарево пламенем охватывало темнеющее небо, высыпавшиеся звезды в отместку предсмертно выжигали темноту. Вороны отпрянули и взмахнув крыльями, потащили себя по воздуху, чуя запах смерти. Тик. Стрелка двинулась, приближая приход новых мыслей, насмешливо стучащихся в открытую дверь. Тик. В проеме так и слышалось веселое: «Можно войти?», – хотя, они прекрасно знали, что она не сможет их выгнать. Тик.
Никто просто не хочет поверить в возможность. Конечно, люди не понимали почему Эрс так спешит помочь. Для них это всего лишь люди, всего лишь город, всего лишь пламя. Еще один восклицающий заголовок новой газеты, который от скуки читатели пролистнут до свежей новости. Люди никогда не будут ощущать себя на месте беженцев. Никогда не поймут. Никогда не помогут. Никогда…
Глина впилась в руку. Чай обжег горло. Крик заглушило эхо звона. Громыхнули стулья, рухнув на пол. Голубой глаз блеснул, взглянув на стену из-за темной пещеры рук. Черствые куски чаши скорлупой валялись на полу. Солнце сгорало. Надвигалась ночь, набрасывая на стены фиолетовые лоскутья тьмы. Посмеивались звезды, взирая на мертвый небосклон.
Оранжевый огонек танцевал на плачущей сцене, новой каплей стекающей к началу пьедестала. Пламя колыхалось, грозясь затухнуть под порывами редкого теплого ветра из открытого окна. За стеклом расплывался алый закат, накрытый розовыми облаками.
На столе разложилась карта с нарисованными маркером, отметками. Скромно стукнули по столику деревянные шестигранники, сонно перевернувшись на другой бок. Картонные карточки чудовищ расположились за сложенной коробкой в другой стороне. Вздох лениво пролетел от одного угла комнаты в другой и расплылся в воздухе, наполненном терпким цветочным запахом.
Распахнув окно, Фося всмотрелась в закат. Птицы, исчезающие в темноте неба, летели к солнцу, словно надеясь помочь. Заправив темные волосы за ухо, она оторвала взгляд. По мощенным дорожкам, золотым от света фонарей, проходили люди с корзинами, наполненными фруктами и зеленью. С ярмарки не спеша катилась повозка, тянущаяся за пофыркивающей лошадью. Позвякивая оружием в ножнах, тянулась стража. В воздухе все продолжал витать горький запах. Взглянув на клумбы у дома, Фоська фыркнула, выпрямившись и отойдя от подоконника, громыхнула закрывшимися створками.
Подойдя к столу, она схватила смявшийся лист, свалилась на стул и в который раз недовольно всмотрелась в записи описывающие приключения, врагов, бубня себе под нос: «Нет, ну это надо же было додуматься посадить лаванду под домом!» И она могла бы обрести спокойствие еще на некоторое время, если бы в дверь не постучали.
С первого раза она не услышала и только обернулась к окну. Убедившись, что это не птицы, продолжила изучать составленное приключение. Длинные уши все-таки играют свою роль, но кто-либо другой даже не услышал бы этот тихий стук. Тогда стук послышался снова. Через минуту. И все же, получилось храбрее, но все еще тихо. И когда терпение ожидающего подошло к концу, дверь затрещала от обрушившейся на нее барабанной дроби. Затрещала не только дверь, но и полка. Полка, в которую врезалась головой Фося, вскочив из-за стола. На пол повалилась глиняная ваза с ромашками, журналы с вышивкой, деревянные коробки, вытряхнувшие отсортированные нити, пяльце и канву с вышитым рисунком, приземлившуюся прямо Афосии на голову.
– Балбес! – крикнула она в сторону двери, но дробь не прекратилась.
Отшвырнув в сторону пяльце и перескочив осколки, она широким шагом прошла к двери и повернув защелку распахнула дверцу, из-за которой прямо в лицо пихнули что-то фиолетовое с восклицанием: «СПАСИБО ЧТО ПРИЮТИЛА МЕНЯ СЕГОДНЯ!» и в ответ получив только: «АПЧХИ!»
Высунувшись из-за «букета» Шараф посмотрел на Фоську, которая, согнувшись, продолжала безостановочно чихать, без возможности высказать все что думает о нем и его «букете». Задумавшись, Сертан посмотрел на «букетик», на Фосю.
– Ты саболела?
– Шараф! – только и крикнула Фося между не прекращающимися приступами чихания.
Сертан боязливо отошел в сторону, спрятав букет за спиной. В этажах эхом пронеслось отрывистое: «Забыл?», – послышавшееся между чихами. Сертан задумался, ожидая, когда «чихота» пройдет, попытавшись вспомнить, что же такого он мог забыть.
Тем временем, все с большими перерывами межу громкими «апчхи!», Фося все еще согнувшись, взмахнула рукой, указывая гостю на открытую дверь.
Зашуршали салфетки, щелкнула порвавшаяся фольга, накрывая голубую таблетку. Фося одиноко сидела за кухонным столом, запивая таблетку, посматривая на разложенную карту, карточки, многогранники. Колыхался огонек на стройной свече, возглавляющей отряд низеньких, выгорающих, широких и тонких свечей на столе. Розовые лучи неба скрылись за крышами, наплывала тьма и комнатку еле подсвечивала орда свечей.
Дверь с грохотом закрылась, щелкнув защелкой в тишине. Шараф, с пустыми руками, посмотрел на недовольную Фоску, улыбнувшись во все… да кто знает сколько там зубов?
– Не волнуйся! – он поспешил в кухню, усевшись перед Фосей, горделиво произнеся: – Я выбросил их в мусорный бак са двадцать метров отсюда!
На восклицание, Фося только покачала головой, подав анкету персонажа и подготавливая листы с сюжетом.
– Ну откуда я долшен был снать, что у тебя аллергия? – спросил Сертан, чуть ли не залезая голубой мордочкой в листы. – Я думал, если ты шивешь в доме у которого растет лаванда, восможно она тебе нравиться.
– Нравиться, – передразнила Фося и на возмущенную мордочку Шарафа, ответила лишь стукнув его по голове свернутым в трубку «сюжетом». – Да не говорила я тебе, успокойся, – ответила она и ее лицо не на долго посетило довольное выражение.
Комнатку наполнил стук и отнюдь не стук сердца, а заглушающий его, стук или даже дробь хвоста по ножкам стула. Вновь приняв недовольное выражение лица, Фося крикнула: «Шараф, у нас игра!»
– Точно! – и схватив лист своего персонажа Сертан уставился на карту.
– Итак, – провозгласила Фося, зачитывая с листа: – Дракон улетел в сторону гор. Ты гнался за ним, но вскоре он исчез за снежными пиками. Тогда, ты взбирался и узрев пургу остановился в пещере. Наступил новый день. Твои действия?
Задумавшись, Шараф наконец нашел что ответить.
– Я саберу все вещи, сатушу костер и продолшу путь!
– Хорошо, – протянула Фоська, кинув многогранник.
Простучав гранями, он остановится на единице.
– Не повезло. Пурга продолжается.
– Тогда я пройду в пургу и продолшу всбераться на вершину.
Снова многогранник прокатился по карте и простучав, выпала пятнадцать.
– С пургой на тебя обрушился снег и сбив с ног свалил на двадцать метров ниже. Придется взбираться заново, а ты лазаешь плохо.
– Но я попытаюсь!
После продвижения на десять метров, путника снова свалило, а еще после некоторых безрезультатных бултыханий на одном месте, сорвало на двадцать метров вниз с уроном в три сердечка. Отчаявшись, Шараф не знал, что и предпринять, задумчиво рассматривая карту, словно она могла дать ответ.
– Слушай, – начала Фося, устав от ожидания. – тебе не кажется, что мы слишком резко оборвали планы?
– Реско, – кивнул Сертан, не отрываясь от карты. – Но это ше ты оборвала их.
– Шараф!
– Но ведь это правда! – он поднял взгляд на Фосю и увидев ее вновь не довольное лицо, снова уставился на карту. – Ты ше скасала, что нам далеко идти, на север, лошадей искать надо, навьючить их и все это долго, еще и офис.
– Знаю, – Фося отвернулась, рассматривая ведро с еле виднеющимися осколками глиняной вазы.
Шараф предложил склеить ее, но Фоська знала, что треснувшему не вернуть прежнего виду. Может она действительно погорячилась? Как всегда. Было ли ей жалко Эрс? Возможно, но Фося об этом не хотела думать. Пустые обиды делу не помогут и в этом она была права. В голове все стучала единственная мысль: «действие». Она все повторялась, не желая улетать прочь и отогнанная искусственно созданными мыслями, вновь возвращалась, все громче крича: «действие», «действие!», «действие!!», «ДЕЙСТВИЕ!», «ДЕЙСТВУЙ!»
– Шараф!
Сертан подскочил на стуле и в тишине, отразившей крик, испуганно посмотрел на собеседницу.
– Слишком долго думаю?
– Нет же, нам нужно сейчас же все изменить.
Шараф задумчиво посмотрел на затухший в окне закат.
– Уже посдно, ярмарка сакрылась, – и словно вспомнив что-то важное, он обернулся к раздумывающей Фосе. – А что исменить-то?
– Я знаю! – она вскочила из-за стола, указав на темное небо. – Завтра на рассвете мы пойдем на ярмарку у площади и купим побольше сумок и мешков…
– Мешков? – Шараф взмахнул перед ней голубой лапой. – А мешки нам сачем?
– Да подожди ты! Дослушай, – отмахнулась Фося.
– О нет, – протянулось в тишине. – Только не говори, что мы будем Эрс в мешок сапихивать.
– Что? – Фося впервые отвлеклась от мыслей, повернувшись к нему. – Нет, в мешки мы сложим вещи!
Сертан выдохнул, но его спокойствие прогнало новое восклицание:
– И еще! Мы возьмем повозку и тронемся в Карван. Там на площади купим теплой одежды и остальные вещи. Затем обратно и в «Северный ветер».
– В «Северный ветер»? Я туда ни лапой, – Сертан отодвинулся от стола, скрестив лапы. – В прошлый рас одна ис лошадей чуть не сшевала мой хвост! – он схватил хвост, прижав к себе.
– Ладно, будь снаружи, я спрошу про лошадей. А потом мы пойдем к Эрс! Нет, сначала пойдем в офис, все уточним и потом к Эрс!
Наконец наступила тишина, оглушившая комнату. Еле слышно хлопали крыльями взлетевшие с крыш вороны.
– Ой-йой, – протянул Шараф, закрыв глаза и подперев мордочку рукой. – Любишь ше ты саваривать кашу и ее ше расхлебывать. Неушели тебе так скучно?
– Нет, – Фося задумалась и устроившись на стуле всмотрелась в сюжетный лист. – Просто, совесть мучает.
Шараф замолчал, тоже взглянув на карту и выпрямившись, простучал хвостом по ножкам стула.
– Ну тогда, я тоже продолжу вместе с тобой всбираться в гору!
Многогранник простучал по карте. Двадцать.
Глава 5
Солнце вломилось в комнату через окно, разбрасывая лучи на кровати, шкафу, полках, ковре. В луче света кружились тонкие золотые пылинки. Поднявшись, Фося осмотрелась, отгородившись от лучей рукой. Деревянные шкафы, серый ковер, пол, Шараф на разноцветных простынях. Встрепенувшись, она отшвырнула в сторону одеяло и перескочив Сертана, подскочила к зеркалу у стола. Сорочка, спутанные короткие волосы она еле вычесала и подскочив к шкафу схватила первое попавшееся платье, еле затянув черный корсет на бордовом платье, выскользнула из комнаты. Кое-как умывшись, шмыгнула в кухню и осознав, что вчера она совсем позабыла о еде, схватила виноград, сыр, хлеб, скинув в котомку, кинула ее у порога. Подбежав к двери в комнату, Фося остановилась и небрежно распушив короткие полосы, с силой толкнула дверь. Комнату наполнил громкий стук ударившейся об стену двери, но Шараф все дрых, свернувшись в рубахе и брюках на лоскутках, разбросавшихся вокруг.
– Ах так, – прошептав, она подошла к ящику стола и вытащила оттуда маленький колокольчик. Подкравшись к свернувшимся клубком Сертану, Фося бешено затрясла колокольчиком, разбрасывая по комнате монотонный звон.
– Ну что ше это такое? – Шараф, укрывшись лапами, еще сильнее свернулся в калачик.
– Ты хоть знаешь который час? – Фося наконец откинула в сторону колокольчик и под шорох темной юбки поднялась с пола
– Который час? – гость медленно развернулся, открыв зеленый суженный в щелку глаз и взглянул на Фоську.
Замолчав, Фося посмотрела в окно, за которым только поднималось солнце и вспомнив что часы у нее в коридоре, шаркнула по полу босой ногой, указав на окно.
– Уже солнце встало! – и опустив руки прошла в коридор, все еще рассказывая: – Я, пока ты спал, многое успела делать!
– Ну конечно, – Шараф медленно поднялся с пола, посмотрев на окно, за которым черепичные крыши закрывали встающее солнце.
Из коридора послышалось громкое: «Собираться будешь?» Делать нечего.
Не сказать что Шарафу очень нравилось просыпаться под звон колокольчика, но он и не считал это чем-то плохим. Как гласит мудрость: «Кабы не просыпались драконы, так бы и вросли их кости в гору». Что правда, то правда, иногда приходилось просыпаться раньше обычного и иногда, самыми необычными способами. В том, как проходит утро у Фоси, Шараф, может, находил выход из привычного? Зная это и цель прихода к ней не только ради общения и игры, Фоська каждый раз исправно выполняла свои обязанности. Ну, не всегда идеально. Иногда она могла и проспать, а иногда… Шараф до сих пор вспоминает как она с ложкой и крышкой от кастрюли расхаживала вокруг него, стуча «инструментами для пробуждения» с криком: «Шараф, уже солнце встало!» И что больше всего удивляло, почти каждый раз Фося умудрялась вставать с восходом. Только с восходом, каждый раз, почти в одинаковое время. Шараф скидывал это на особенность эльфов в которых, по его мнению, заложена большая частичка природы, чем во всех остальных.
– Шараф! – что-то мелькало перед глазами. – Ты в этом мире? – Фося отчаянно размахивала перед его мордочкой бледными руками. – Забирай мешок и потащили дальше! – она указала на льняной мешок, в который женщина из-за ярмарочного прилавка, с недоверием взглянув на Сертана, докладывала бурдюки.
– Сейчас, – Шараф перехвали ношу и перекинув через плечо отошел от прилавка, взглянув на Фосю.
Она схватила котомку, второй рукой мешок и перевалив его за спину двинулась к Шарафу.
– Ну что, за приключениями, друг? – Фоська хихикнув схватила его за плечо.
– Да.
Взглянув на Сертана, Фося подумав, спросила:
– Чего такой не веселый?
– Ну, приключения, – протянул Шараф, опустив голубую мордочку, рассматривая собственные лапы, – опасность, неудобства, страх.
– О-о-о-й! Шараф! – Фося скинула руку с плеча, взмахнув ей, указав на друга. – Мы уже сделали все, чтобы наше приключение было подготовленным. Даже с офисом договорились! Слушай, – она осмотрелась. Прилавки ярмарки остались позади, и они вышли на незнакомую площадь с окружающими ее магазинчиками.
Не зря говорят, Карван – город-ярмарка. Но, они не зря проделали долгий путь в повозке. Ларьков для путешественников тут было полным-полно. Взять хотя бы вон тот магазинчик с сияющими на солнце оружиями. Можно поспорить, лучше клинков не сыщешь!
– Постой здесь, – наконец выговорила Фося, скинув звякнувший мешок на мощенную дорожку площади. Подхватив котомку, она направилась к магазину, манящему стальным блеском.
Серебряный колокольчик покачнулся и звякнув, оповестил о приходе нового покупателя. Повсюду висели, лежали, громоздились друг на друге мечи, щиты, кинжалы, стелы, колчаны, щитки и доспехи. Деревянная стойка пустовала. Только Фося решила осмотреть «сокровища», как за спиной послышалось добродушное урчание:
– Вам что-нибудь нужно?
За прилавком вытянулся худощавый рыжий человек-кот. Одернув потрепанную жилетку, он выскользнул из-за рабочего места, указав лапой на сияющие работы кузнецов.
– Мы можем предложить вам самые разные виды оружия. И причем, каждый из них будет уникален. Мы не создаем копий, – он шмыгнул к столу и выложил с десяток кинжалов. Серебряные, золотые, инкрустированные камнями, с изогнутой рукоятью, серповидным, волнообразным, саблевидным, кольцевидным клинком. Он провел рыжей пушистой лапой по лезвиям. – Можем сделать на заказ или же выдать уже изготовленный. Разное качество работ, разная стоимость, разные применения. У нас не существует различия изделий и качества для Сертан. Все что захотите! – он взметнул лапы к потолку, приведя в движение теплый воздух, наполненный запахом древесины. – Можем предложить даже зачарованные оружия, мифические орудия и даже оружия-талисманы…
– Оружия талисманы? – прервала его восторженную речь Фося, задумавшись.
– Да, оружия-талисманы, приносят своему владельцу дополнительную силу или приносят качества, которых ему не хватало, например удачу или смелость.
– Есть готовые?
– Полным-полно! – и подскочив на месте, продавец выскочил из-за прилавка и скрылся его распушенный хвост за задней дверью. А под скрип, кот вышел с огромным деревянным ящиков на замке и громыхнув коробкой, установил ее на прилавке, откинув крышку.
Внутри лежало с десяток мечей. Продавец бережно выложил их на деревянном столе. Они действительно не походили друг на друга. И единственное что их объединяло: у каждого на гарде по-своему изображались руны. Где-то выгравирована, словно герб, на других вырисовывалась из узоров гарды, на иных мечах вырезана из камня.
– Руна на каждом мече имеет свое значение, приносящее то или иное качество хозяину, а камни подобранны в соответствии с рунами, – проговорил кот, указав когтем на гарду.
Осмотрев мечи, Афосия вспомнила Шарафа. Льняная рубашка, темные брюки, скромная голубая мордочка, добродушно улыбающаяся всей пастью. Да, это был именно он, но представить, что он может держать или вообще, удержать меч в руках было просто невозможно. Как, собственно, и представить его в седле. А даже если бы он и смог хоть что-нибудь из этого, ему бы не хватило храбрости показать. Как жаль, они такие разные. Но, в конце концов, Фося так часто его вытаскивала из дома, так часто ссорилась, надеясь, что он хотя бы через некоторое время поймет, пора меняться.
– Вот этот, – бледная рука указала на ровный длинный меч, гарда которого напоминала ветви, тянущиеся к красной сияющей руне в виде стрелы.
Продавец-кот взглянул на выбранное оружие и присмотревшись, расплылся в улыбке.
– Тейваз, – проурчал он, не спеша складывая остальные мечи в ящик. – Что же, скажу вам, вы сделали правильный выбор.
Монетки звякнули по прилавку, меч со стальным свистом укрылся в ножнах. Колокольчик бодро звякнул, провождая посетительницу. Посмотрев на уходящую гостью, продавец вздохнул, проследив как она отдала клинок удивленному Сертану, согнувшимся под весом оружия. Закрыв зеленые глаза, рыжий кот вновь улыбнулся, прошептав:
– Клинок вас не подведет.
Дверь, чуть не треща, стойко выносила удары, называемые стуком.
– Эрс! – три удара. – Открывай! – еще два удара. – Слышишь? Открывай говорю! – град ударов, видимо вознамерившихся окончательно сбить дверь с петель.
Шараф, предусмотрительно отойдя подальше и прижав массивную мордочку к плечам, нервно поедал виноград вытащенный Фоськой из котомки.
– Мошет, ее нет дома?
Выбившись из сил, Фося отошла от двери и, заправив темные волосы за уши, осела у нее, в надежде, что дверь сама собой откроется. Но дверь, даже после таких испытаний, грозно возвышалась над ней, не пуская за таинственную завесу тишины, прерываемой только звуком лопающихся ягод винограда, которые раскусывал Шараф. Громко вздохнув, пытаясь перевести дыхание, Фося вновь взглянула на дверь.
– Оглохла что ли?
Спохватившись, Шараф порылся в котомке и вытащил оттуда кусочек сыра и хлеб.
– Будешь? – Сертан протянул ей, почти не отличимые кусочки, улыбнувшись всей фиолетовой от винограда пастью.
Через некоторое время Фося и Шараф сидели под дверью, пожевывая кто новую ветку винограда (Фося, как зная о «завтраках» Шарафа, представляющих собой корки хлеба, воду и остатки сырого картофеля, положила две ветки винограда), кто хлеб и сыр, попеременно меняясь «обедом». Дверь так и не открылась. Солнце уже сбрасывало лучи на пол подъездной площадки, а они все ждали. И вот когда Фоське надоело ждать, а Шараф, пуще окрасив мордочку в фиолетовый, доел и вторую ветку винограда, девушка откинула сыр и хлеб в котомку и вскочив с пола, вновь принялась «стучать» в дверь. И вот только после двадцатого удара, защелка щелкнула, ручка дернулась и дверь медленно открылась, представив знакомое лицо.
Сказать, что оно было знакомым, трудно. Шараф, поднявшись с пола, хотел уже произнести: «Сдравствуйте, а можно нам Эрс?», ибо принял человека за бабушку, но вскоре признав друга, не найдя что сказать, произнес:
– Выглядишь расбитой, – после этих слов, подскочив, он схватился когтями за голубой хвост, шипя на чем свет стоит. На языке Санди.
А причиной всему служила Фося, наступившая ему на этот самый хвост и теперь довольно наблюдающая за свистопляской.
«Расбитой» звучало правильно, ибо именно так себя и чувствовала девушка, впустив друзей в квартирку и усадив их за столом в спальне. Она скинула на стол тарелку с фруктами, закрыла дверь и умчалась убираться на кухонном полу. Что сказать? Она спешила, под глухое шуршание глиняных осколков когда-то бывшей чашки, сметая их щеткой в совок. Сейчас и она себя ощущала осколком. Осколком чего-то важного. Осколком, затаившемся в углу на всю ночь и забывшем от чего откололся.
Что произошло вчера? К чему стук в дверь? Почему она уснула на кухонном полу и почему Фося и Шараф пришли к ней в столь ранний час? Эрс взглянула на деревянные часики, неизменно тикающие над кухонной дверью. Час дня. Действительно. Рано.
Швырнув осколки в ведро и запрятав в шкафах совок и щетку, она наскоро умылась, отыскала одежду и кое-как застегнув корсет, вскочила в спальню, на ходу заплетая тяжелую каштановую косу. Шараф не без удивления посмотрел на нее и проследил за тем как девушка устроилась на кровати, завязывая косу. Сертан в полной тишине, произнес:
– Куда делась бабушка?
В его сторону обернулась Фося, просверливая отливающими сталью, глазами.
– Тебя жизнь ничему не учит?
– Почему не учит? – Сертан опустил голубую мордочку, всмотревшись в голубые лапы с когтями, с шорохом ерзающие по полу.
Фося, воздержавшись от тирады, отвернулась от него, развернувшись к Эрс.
– Так насчет нашего появления.
– Да, – кивнула девушка. – В столь ранний час?
Шараф не удержался чтобы не хихикнуть, но поймав взгляд Фоси, выпрямился, рассматривая потолок и пытаясь сохранить спокойное выражение мордочки.
– Ранний час? – продолжала возмущаться Фоська. – Да ты хоть знаешь… – но ее возмущения прервал Шараф, отчаянно пытающийся подавить смешок, закрыв лапами мордочку. – Ты хоть знаешь сколько мы всего успели за все то время, пока ты здесь дрыхла? Мы и в Карван съездили, и на две площади сходили, и о лошадях спросили, и даже мешки домой затащили! Мы вообще, подготовились к твоему путешествию лучше тебя! И вообще, это только тебе остается докупить вещи для похода, – закончив, она отвернулась в сторону, скрестив бледные руки.
Да, они успели сделать не мало. Тут Эрс посетила внезапная мысль.
– Вы ездили в Карван?
– Да, – все еще не обернувшись, невозмутимо произнесла Фося.
– Но до туда два часа езды, и вы зашли на площадь…
– Даже с офисом обговорили отсутствие, – гордо добавила Фоська.
– Еще и офис. И во сколько вы тогда встали?
– На самом деле…
Не сумев больше сдерживать смех, Шараф сбросил лапы с мордочки, продолжая хихикать.
– На самом деле она вскочила с кровати и свонила колоколом в шесть утра! – и заметив странное выражение на лице Эрс, пояснил: – Не спрашивай, я сам не снаю, как соседи перешивают ее ранние подъёмы!
Фоська резко обернулась к нему, толкнув в сторону.
– Ты сам просил «нестандартного» пробуждения, соня!
– Просил, – серьезно кивнул Сертан, – пробушдения, а не танцев с бубнами.
– Вот как!
– Но это ше не сначит, что мне не нравится твоя креативность.
– Нет, тихо, – она прервала его, взмахнув рукой, – мы отвлеклись, – и Фоська отодвинулась от стола, схватив повиснувшую на стуле котомку, прошла к двери. Заметив недоумевающие взгляды, она вскинула руку, воскликнув: – Все на рынок!
Шараф только прожурчал что-то неразборчивое и во всей его речи Эрс поняла только «Фося», надеясь, что его слова не были проклятием. Но, как и полагается, после бравых восклицаний Фоськи у союзников незамедлительно поднялся боевой дух! Шараф потянулся вслед за ней, откинув в сторону покой с того момента, как впустил в свою жизнь правило покидания «зоны мягкой кровати и утра, начинающегося в два часа дня». Не сказать, что он горел энтузиазмом вновь оказаться на опаленной солнцем площади. Лучи из кухни уже достигали коридора и осветили подсохшие голубые чешуйки. Перед выходом Сертан только задумался и обернулся, медленно произнеся:
– А мошно налью воды?
– Конечно!
После некоторого времени суеты Шараф отыскал стакан и в придачу получил от Эрс яблоки, которые, по ее словам, сплавила ей продавщица за лотком, списывая это на свою щедрость, хотя, на самом деле яблоки на прилавке уже начинали перезревать.
А когда они вышли из дома, первое что на них обрушилось была Фося, ожидавшая спутников «полчаса», хотя по минутной стрелке прошло не более десяти минут. И в спешке, она чуть не выпихнула их на дорогу, провожая к ярмарке. Шараф после трех яблок, казалось, чувствовал себя лучше, нахохлившись, словно пернатая птица с поблескивающими чешуйками вместо перьев. Он согласился подождать их перед ярмаркой, а после долгого ожидания, пока Фося и Эрс купят все по списку, направился с ними к Фосе за «подарком».
Тянулись рыночные прилавки, овитые солнечными лучами. В теплом воздухе отовсюду тянулся запах прогретого метала, дерева и лишь изредка долетал запах овощей. Кружились всюду мухи, словно обжигаясь об наколенные мечи и щиты, отлетая в сторону. Перетекающая с камня на камень река, журчал еле слышимый разговор, перетягивающийся от прилавка к прилавку. Фося и Шараф опять рассуждали о чем-то не очень важном, то споря, то дискутируя, то повторяя все заново, пока в Шарафа не прилетал очередной мешок или же грубый окрик, отчего он, подметая хвостом пыльный пол, просил идти быстрее. Дискуссия начиналась вновь.
Они почти подошли к концу яркого сияющего мирка ярмарки. Дальше ожидала лишь улица, наполненная цокотом лошадиных копыт, шорохом корсетов, юбок, соломенных шляп и льняных рубах. Рабочие, звеня клинками, складывали оружие и пакуя, отдавали их покупателям. Слышался звон монет и снова улица. Хотелось еще остаться, но уж больно тяжел был мешок, который Эрс взгромоздила на себя, преодолевая хоть и красивый, но не простой путь.
– Милостивый, подайте, да безделушку возьмите. Куда же вы? Сударыня, киньте монетку-другую! – в углу у теневой стены низенького дома старушка с серой кожей и длинными, вытянутыми ушами, укрывшись соломенной шляпой продавала яркие безделушки на столе, держа перед собой исхудалый железный стаканчик. Она с надеждой оборачивалась к прохожим, не бросившим на нее даже взгляда. Но, не теряя надежд, подходила к ним, повторяя: «Милая, укаршеньица продаю, взгляните, может понравится», – но получала в ответ лишь покачивание головой и спешащих в жизнь людей.
Взглянув на Фосю и Шарафа, мирно болтающих о проблемах бедности Ночных районов, Эрс посмотрела на старушку и решив, что ничего не случится, если она отлучится на секунду, направилась в сторону маленького деревянного столика.
– Добрый день, – Эрс опустила звякнувший мешок на землю.
Бабушка обернулась к ней. В добрых глазах таились надежда и удивление. Она так ничего и не ответила, все стояла на месте, разглядывая девушку, словно пытаясь поверить, что она не призрак, растворившийся в тени. В металлическом стакане звякнули поблескивающие монетки.
– Вы продаете? – продолжала Эрс, скинув в котомку мешочек с остатком позвякивающих монет.
– Безделушки! – закивала бабушка и склонившись, протянула сияющие на фоне серых сухих рук украшения.
В тени поблескивали камешки на веревках, в сеточках, в узорчатых оправах. Тихо, подобно листве когда-то украшающей их кроны, шуршали друг об друга украшения из дерева.
– У меня и кварц, и агат, и береза, и дуб, и полудрагоценные камни! – она сильнее протянула руки с украшениями к девушке. – Многие не помнят о мудрости: «украшение выбирает хозяина». Посмотрите, взгляните, – старушка встряхнула руки, позвенев украшениями. – Приглядитесь, всмотритесь в каждое, может именно здесь спрятано то, что выбрало вас?
Эрс опустила взгляд на протянутые украшения. Розовый слишком несерьезен, голубой – мечтателен, зеленый тусклый, фиолетовый скроется в тени, а красный? Нет. Слишком яркий. Может, она слишком избирательна? Щепетильна? Может, камень не всегда должен нравится? Или стоит взглянуть на них с другой стороны?
Розовый прекрасен для выражения чувств, нежен, привлекателен, легок. Нет. Следующий. Голубой казался сродни розовому, словно два разбитых на части кусочка единого. Так похожи. Как и синий, камень серьезен, но все еще витает в облаках, не сумев сконцентрироваться на важном. Все мы не без греха. Пусть он найдет достойного. Что же зеленый? Он укутает одеялом цветущих полей, осыплет цветами и ляжет рядом на траве, наблюдая за зарей. Прекрасный камень, олицетворяющий спокойствие или же тоску? Он останется на поляне, в тишине, еще не наполненной пением птиц. Пожалуй, этот спутник от нее откажется. Ну а фиолетовый дремлет день, а под светом луны, накинув темный плащ, улизнет в таверну, да возвратится под утро и все по новой. Пусть и красиво поет, и владеет речью прекрасно, но он житель ночи. Красный в порыве гнева разобьет все вокруг, а следом, осознав что натворил, придет чинить и извиняясь, предложит искупить вину. Пусть он и не даст в обиду, пыл укатить будет не просто.
Вновь осмотрев камни, Эрс покачала головой.
– Простите, но, видимо камни не мои друзья.
– Постой, постой! – старушка закопошилась и из мешочка на полу, достала другие украшения, разложив их на столике. – А деревянные? Вот, дуб, – она указала на треугольное, вырезанное, темное замысловатое украшение на веревочке. Он определенно был храбр. – Сосна, – украшение в виде перевернутого сердечка. Или же это был лист? Она была не такой толстой, посветлее. Словно высокая девушка, с аккуратной книжечкой в руках. Да, она была похожа на Эрс, но сосна не могла путешествовать, не садилась в седло, предпочитая повозки. Увы.
Взглянув на девушку, бабушка засуетилась, то потирая, то почесывая серые руки. Она задумалась и посмотрев на ряд украшений, спохватилась.
– Но не могу же я не отдать украшеньеце за плату? – она внимательно осмотрела украшения. – А она куда подевалась? – старушка снова пересчитала украшения и поспешно нагнулась к мешку на полу. – Где же? – старушка рылась в поиске чего-то потерянного среди постукивающих и поблескивающих камней. – Вот! – и на свет явилась остроконечная заточенная деревянная фигурка.
На темном столе, в тени, она все равно сияла белой древесиной, словно свежевыпавший снег на ветках лестных деревьев. А нежно-жёлтые кольца овивались то тут, то там, словно тонкие речушки. Деревянная белая звездочка, такая яркая и радостная, увитая грубоватыми узорами. Они напоминали украшение клинков. Фигурка взывала бороться за несправедливость, не забывая о доброте мира. Она вселяла надежду светлого будущего сияющей древесиной, протягивала бледную руку и восклицала: «Идем же, друг! Докажем миру чего мы стоим!», – а в трудные времена, хватала за руку и тащила к двери своего дома. Заваривала чай, укрывала одеялом цвета коры и садясь на против, подперев щеку рукой, спрашивала: «Ну? В чем дело?»
Она была знакома, так близка, слышался голос. Протяни руку и оседлав коней, развевая платья, понесешься с ней на встречу горному ветру, забыв о домах, о городке далеко позади. А остановившись у горы, выбрав самую высокую, она укажет на нее: «Привязывай лошадей, мы взберемся туда», – и с выступа раскинутся зеленые земли, словно шелковое колышимое ветром полотно и маленький городок, посреди необъятных просторов природы.
– Что это за дерево? – опомнившись, наконец спросила девушка.
Взглянув на украшенье, бабушка задумалась и вспомнив, ответила:
– Оно привезено из далеких земель и считается редким в этих краях. Продавец отдал мне единственное такое, сказал, что это подарок за закупку украшений. Он назвал это дерево березой.
– Береза. Я беру его.
Старушка протянула деревянную звездочку, со стуком улегшуюся в котомке. Поблагодарив бабушку и схватив мешок с пола, Эрс отошла от прилавка, услышав в ответ только радостное: «Ровных дорог вам!»
Дверь, щелкнув замочной скважиной, открылась. Захлопнув дверцу, Фося подтолкнула гостей к проходу.
– Так! Сбрасывайте обувку и в комнату, – и скинув ботиночки, она скользнула в спальню, откуда в скором времени послышалось грохотание и звук железа. Следом что-то рассыпалось по полу и поерзав, тени исчезли из-под дверной щелки. – Входите! – крикнула Фоська, высунув голову из-за двери. – Чего стоите?
Эрс потащила по полу мешок с вещами. Шараф, шурша когтями по полу, толкнул лапой дверь, из-за которой, странно отогнувшись, Фося пыталась удержать колчан с почти валившимися стрелами. В другой руке она удерживала витиеватый лук и покачивающуюся на руке стрелу.
– Чего стоишь? «Помоги же», – прошептала Афосия, не двинувшись.
Шараф тут же перехватил стрелы и колчан, вложив их на место. А после некоторых разъяснений о том, какой стороной должны располагаться в колчане стрелы, подарок был готов, и они кое-как отдали его Эрс.
Настежь открытое окно вдыхало в комнату свежие потоки прогретого ветра.
– Не понимаю, откуда у тебя лук? – Шараф расхаживал по комнатке.
Фося, разгребая барахло в мешках, складывая его в тряпки и мешки, распределяя по важности и применению.
– Да вот, – она указала на недавно подаренный ему меч в ножнах, – пока тебе подыскала меч, я и лук рядышком нашла. И это еще не все! Смотри! – и она, с шорохом вытянув из маленьких ножен, протянула Сертану длинный кинжал. На ручке извивался метал, переливаясь в клинок.
– Ну и сачем тебе все это? – Шараф внимательно осмотрел клинок, блистающий в свету склоняющегося к закату солнца.
– Как зачем? А вдруг разбойники? Недруги? А мы их, «Ха»! – свист, мелькнула в воздухе серебряная бабочка и кинжал оказался перед голубой мордочкой. – А потом: «Сдавайтесь, трусы!»
– А…ага, – выговорил Шараф, когтем отодвинув лезвие от мордочки. – Вот только, нушно тебе это «Ха»?
И заново. Фося не смогла промолчать, Шараф не смог не ответить и вот, пожалуйста, новая дискуссия «Нужно ли девушкам бороться с преступниками и опасностями?» Иногда Эрс готова была создать по их спорам целое сочинение, только успевай записывать. Но, зная, что в дискуссии либо победит Фося, либо Шараф, тем самым вызвав еще большую ссору, ну или же будет ничья, которая вскоре породит новую ссору, в которой все-таки попытается победить Фоська, девушка заглянула в котомку.
Часто она ловила себя на мысли что в ее сумке творится хаос, как его не приводи в порядок. «Порядок нужно поддерживать, а не наводить», – каждый раз твердила самой себе Эрс и каждый раз понимала, что «поддерживать» его, у нее совсем не выходит. И причем, только в котомке. Здесь валялась сложенная в несколько раз листовка о празднике и кошель, и какие-то листовочки, и листики, и карандаш, и неисписанный блокнот, и… Мелькнула мысль. Посмотрев на край кровати, на которой висела котомка Фоси, Эрс схватила лист из блокнота, карандаш и задумавшись, взглянула на лук с колчаном, лежащие на сминающихся простынях. Деревянное древко извивалось то соединяясь в одно целое, то образуя появляющиеся и исчезающие дыры, вплоть до грифа тетивы. Кожаный колчан, с выглядывающими копьями стрел, строго лежал рядом, напоминая серьезного друга, постоянно остерегающего любителя приключений от опасностей и глупых решений.
В конце концов, подарок был довольно красивым. И Эрс даже поймала себя на мысли, что ее попытки будут выглядеть слишком мелочно, по сравнению с этим деревянных произведением искусства. Но все же, «Важен не подарок, важно внимание к человеку», – вновь вторила она себе. «Лучше поздно чем никогда!», – вертелось в голове восклицание, спутывая мысли. Но, а что, если она таким образом проявит неуважение? Ее подарок даже не подарок вовсе! Она протиснула руку в котомку и нащупав, достала деревянную звездочку, сияющую чистотой древесины.
Выходит, Эрс признала в деревянной звездочке друга. Украшение должно было заметить ее, но оно сделало выбор в сторону другого. Это добрый жест. Вот почему она купила ее. Эрс считала, что некий зов было ничто иное как знак. Знак к действию. Действию, которая она не колеблясь совершит.
Грифель карандаша опустился на бумагу, поблескивающую щепками дерева и принялся вычерчивать буквы, слова, мысли. Закончив, Эрс оторвала маленький кусочек в виде записки, подогнула неровные края и проделав отверстие карандашом, нанизала на нить и завязав, взглянув на Фосю, грозящую Шарафу бледной рукой, открыла котомку с деревянным стуком бросив украшение. Дело сделано. Она обернулась к луку, сделав вид, словно изучает строение.
Эрс взглянула на древко, осмотрела гриф тетивы, пытаясь понять как такая натянутая веревка вообще удерживается на деревяшке. Один раз, она даже оттянула на сколько получилось тетиву, сумев извлечь из нее странный «трыньк». А после несколько таких же проб и попыток получить «трыньк» нотой выше, она взглянула на колчан.
– Шараф, во имя Азрака! Какой век на носу? Какие еще рыцари?
– Ну, смотря на то, как мы сейчас шивем, вполне восмошны рыцари! Да еще и какие, – Шараф уже устав спорить, скрестил голубые лапы, отойдя от Фоси, в которой кажется было больше энергии.
– Рыцари твои, знаешь, что делали? – Фося же медленно приблизилась, размахивая руками. – Да они сражались с мельницей, представляя, что это дракон, потому что к настоящему дракону никогда бы и не сунулись!
– Ну и что? – скуксился Сертан.
А ведь он знал, что это правда давно порушившая большинство сказаний о рыцарях с того момента, как очередного рыцаря поймали за сражением с «мельницей». Но вот подвиг рыцаря Чарльза почему-то не подвергли сомнениям, что вообще-то некоторых обижало. Но, наверное, правдивость истории доказывает настоящий старинный череп дракона. Хотя, кто знает, дракон ли это был?
– Вот, а ты подумай, – продолжала Фоська, – как такие храбрецы могли «принцесс из башен» спасать? А ведь никто ни разу не подумал, что эти принцессы, поняв, что их никто другой не спасет, сами себя спасали и еще потом этих принцев в королевство везли. Ну что? Есть еще оправдания? – только возрадовалась Афосия, подбочившись и горделиво выпрямившись, как мимо что-то пролетело, свистнув и вылетело в окно, со стуком попав в каменную стену дома напротив и не удержавшись, упав на землю.
