Он на миг оторвал взгляд от костра, посмотрел на нее. Ари показалось, будто вместо глаз у Элинаара – сплошное пламя, но, стоило ему моргнуть, как наваждение исчезло. Оставив после себя легкий привкус страха.
– Север, близость гор, за которыми, как поговаривают, кончается наш мир – и начинается та сторона, – улыбнулся эльф. – К тому же, если судить по легендам, еще тысячу лет назад местные жители страдали от нападений неведомых чудовищ, а уж люди, проживающие в горном герцогстве Рейала… удивительно, как там еще сохранилась жизнь.
– Человек – такое существо, что способен выжить где угодно, – сказала Ари. Элинаар взял с земли прут, осторожно поворошил горящие ветки. Затем подкинул новых, с удовольствием глядя на усилившееся пламя.
– Ты права. Но, вероятно, есть еще что-то, о чем мы не знаем. Не будь у северного народа хорошей защиты, он бы вымер еще тысячу лет назад. Как и наши сородичи из этих краев.
– Им помогают обереги? – уточнила Ари. Эльф пожал плечами.
– Возможно. Я не слишком знаком с бытом северных племен, но знаю пару интересных историй, которые слышал от пилигрима. Он был стар и немощен, но как-то сумел пройти долгий путь от гор до Западного леса, где, после отдыха, отправился в герцогства.
– Расскажи, – попросила вдруг Ари. Спать ей не хотелось, а обстановка будто сама располагала к выслушиванию историй. Да и болтливый Элинаар – редкое зрелище, так что она боялась упустить эту возможность.
– Как пожелаешь, – он отложил прут, запрокинул голову, глядя на звездное небо и явно собираясь с мыслями.
Затем в ночной тишине зазвучал его голос: неожиданно низкий, чуть хрипловатый, как у старика-барда, или сказителя. Эльф говорил тихо, чтобы не разбудить спящих, но Ари слышала каждое слово весьма отчетливо.
– Сотню, или, может, тысячу лет назад жило в этих краях племя. Они называли себя aesfayen – в общем языке нет подходящего перевода для этого. Жили мирно, промышляли охотой да собирательством, растили детей. В ту пору здесь царил покой, леса были полны дичи, поля охотно давали урожай, а реки не пересыхали. Aesfayen думали, что это счастье продлится вечно, но судьба внесла свои коррективы. Однажды, под вечер, к ним явился гость: путник, обычный человек, бредущий с востока. Он выглядел изможденным, на груди и боках его запеклись старые воспаленные раны. Племя приютило его, целители использовали травяные отвары и каплю магии, чтобы излечить гостя. В бреду от подступившей лихорадки, он бормотал что-то об опасности, грядущей с востока, но никто не придал этому значения. А затем, среди ночи, поселение настигла огромная волна неизвестных чудовищ, способных сровнять дома с землей. После них осталось лишь неровное поле, на котором никогда больше ничего не росло. Выжил только гость – дом целителя, давшего ему кров, был на отшибе. Сам хозяин находился в это время в общинном доме – помогал заболевшим детям. Человек лично наблюдал нашествие тварей, и после сумел рассказать другим. Он долго еще бродил по городам и поселениям, предупреждая об опасности, но никто ему не верил. И человек шел дальше, оставляя за спиной разруху и смерть. Так северные племена и прозвали его – Темный Вестник.
Элинаар замолчал, позволив Ари обдумать услышанное. Девушка смотрела в темноту леса за линией света от костра, и ей чудились там уродливые тени, злобно корчащиеся и сулящие смерть. Как те неизвестные чудища, которые следовали за Вестником. Тряхнув головой, она прогнала наваждение и поглядела на эльфа.
– Значит, этот Вестник – Тартас? Хранитель той стороны?
Элинаар тихонько рассмеялся.
– Не думаю. Семеро с давних времен обходят эти земли. Здесь царствуют свои боги, куда более древние и могущественные. Люди севера поклоняются им, приносят жертвы и чтят их законы. А эльфы… о местных эльфах мало что известно. Сама понимаешь, места тут дикие, опасные, остаться нормальным почти невозможно. Так что не удивлюсь, если и у моего народа появились свои причуды. Скоро мы это выясним наверняка. В сорока милях отсюда, если верить карте, есть поселение. Может, там нам удастся найти приют.
Ари кивнула, и, не удержавшись, широко зевнула, чувствуя, как накопленная за день усталость вдруг обухом ударила по голове. Пора отдыхать.
Она благодарно улыбнулась Элинаару, поднялась, направилась к своему спальному месту, неподалеку от командирского. Легла на расстеленный плащ, и сама не заметила, как уснула.
Разбудили ее крики, звон стали, стоны раненых и визги каких-то животных. Вскочив, Ари огляделась, спросонья не понимая, что происходит.
В лагере поселился хаос. Кое-где лежали тела защитников и женщин, остальные отбивались от мечущихся по поляне черных гибких тварей, похожих на остроухих псин с крысиными хвостами.
Ари схватила лук, закинула за спину колчан с запасом стрел, и, укрывшись за деревом, принялась обстреливать неизвестных чудищ. Первые две стрелы прошли мимо, и девушка выругалась, увидев, как ловкая тварь вцепилась крепкими треугольными зубами в горло одной из женщин. Третья стрела угодила точно в голову монстра, пробив череп. Тварь упала на землю, забившись в агонии, а воительница уже стреляла в других. За несколько минут она прикончила с десяток тварей, и, переводя дыхание, заметила наибольшее количество гостей – возле костра. Там, спина к спине, бились Лейнор, Мельтар и Элинаар, причем последний явно был ранен – его левая рука безвольно висела, а половина лица была залита кровью.
Ари перебежала чуть дальше, на ходу накладывая стрелу на тетиву. Замерев, она выпустила снаряд – и острый наконечник пробил шкуру одной из насевших на Лейна тварей. В этот момент слева вдруг вспыхнуло пламя – кто-то зажег факел и ударил им по морде одного из чудовищ. Монстр завизжал, принялся биться по земле, пытаясь затушить огонь, но его тут же добили копьями.
– Они боятся огня! – закричал кто-то на другой стороне поляны, где вспыхнуло похожее пламя. Ари огляделась в поисках факела – отряд обычно ставил несколько по краям лагеря, но не увидела ни одного. Кажется, здесь она ничем помочь не сможет.
Остается пробиваться к командиру.
Она побежала к костру, уклоняясь от тварей и оружия соратников, держа в поле зрения троицу эльфов впереди. Тех уже окружил с десяток чудовищ, и она не понимала, почему они медлят, почему не воспользуются костром.
Несколько пущенных в ту сторону стрел слегка выправили ситуацию, но спустя миг Ари поняла план Лейнора – трое эльфов бросились врассыпную, пробив брешь в рядах противника. Мельтар на ходу подхватил из костра горящую ветку, замахнулся, ударил сразу нескольких чудовищ, подпалив лоснящиеся шкуры. Лейн чуть помедлил, и одна из тварей едва не впилась ему в горло – его спас клинок Элинаара.
Ари укрылась за одной из подвод, оторвала подол рубахи, обмотала наконечник стрелы. Затем, сжимая в одной руке лук, а в другой стрелу, бросилась к костру. По пути ее ощутимо оцарапали, по плечу побежала кровь, но девушка лишь коротко вскрикнула – а затем оказалась возле огня. Миг – и наконечник вспыхнул алым, а затем впился в одно из чудовищ, насевших на Лейнора. К изумлению Ари, тварь загорелась мгновенно, громко визжа и мечась по кругу, перекидывая пламя на других сородичей. Воины вовремя сориентировались и усилили натиск, атакуя ослепших от боли монстров.
Через десяток минут все было кончено.
Ари устало опустилась на землю возле костра, чувствуя, как задрожали пальцы и покрылась испариной спина. Рядом сел Элинаар, зашипел, потревожив раненую руку.
– Давай, помогу, – спохватилась девушка и занялась его ранами. – Что это вообще за твари были?
Эльф скривился от боли, окинул взглядом хаотично шумящий лагерь.
– Не знаю. Вышли из леса, напали на тех, кто был ближе. Я задремал тут, у костра, сразу побежал к Лейнору, а там и остальные очнулись, началась драка.
– Часовые? – Ари перевязала его руку, затем смочила водой тряпку, аккуратно вытерла кровь с головы.
– Их убили первыми, даже пикнуть не успели. Опасные тут хищники водятся, однако. Кто бы знал, что обычной защиты не хватит…
– Придется действовать по-другому, – к ним подошел хмурый Лейнор, опустился рядом. Ари с удивлением отметила, что он все еще стискивает в ладони рукоять меча. – Мы потеряли еще десяток бойцов, среди них несколько женщин. И один ребенок.
Он беззвучно выругался, вонзил клинок в землю. Отвернулся, глядя в темноту леса, но Ари успела увидеть две дорожки слез на щеках предводителя.
И, наконец, осознала, куда они сунулись. Это место готово было постепенно сожрать их целиком, не оставив ни единого шанса выжить. Плохая дорога – наименьшая проблема тех, кто рискнул потревожить покой местных созданий.
А ведь они только начали свой путь по Северному лесу.
***
До самого рассвета никто из отряда не сомкнул глаз. Женщины оплакивали погибших воинов и подруг, с первыми лучами солнца устроили церемонию погребения, а затем, без аппетита перекусив, отправились дальше.
После ночной схватки стало больше свободных лошадей, и многие теперь ехали верхом. Значительная часть бойцов прикрывала тыл. Оставшиеся следовали рядом с подводами, в любой момент ожидая нападения. После случившегося никто уже не верил в легкое путешествие. Многие, как и Ари, прочувствовали ситуацию.
Она ехала верхом рядом с хмурым Элинааром. От вчерашнего благодушия командира разведчиков не осталось и следа – он то и дело морщился от боли в раненой руке, и постоянно держался за рукоять меча на поясе, внимательно глядя по сторонам. Ари и сама прикрепила лук к седлу так, чтобы выхватить быстро и легко, а колчан со стрелами повесила за спину. Любая предосторожность теперь была нелишней.
Мельтар с Лейном находились во главе отряда, с обеих сторон их прикрывали самые крепкие и выносливые бойцы. Оба командира постоянно что-то обсуждали вполголоса, спорили – Ари видела недовольство на лице Мельтара и тень отчаяния в глазах Лейнора.
Но её не приглашали к обсуждению, и девушке приходилось плестись в середине процессии, предаваясь размышлениям.
Дорога, тем временем, изменилась. Больше не было пусть и плохо хоженой, но широкой тропы, пригодной для пеших, конных и телег. Теперь путь вилял то влево, то вправо, иногда поднимаясь в гору, или спускаясь вниз. Рытвины, заполненные водой после дождя, то и дело засасывали колеса телег, и приходилось толкать, тянуть, вытаскивать груженные подводы.
К полудню отряд вымотался так, словно шел трое суток без отдыха.
Изменились и деревья: они больше не были обыденными, привычными по рощам Западного леса. Вместо ровных и мощных стволов с крепкими ветвями и густыми кронами – искореженные, вывернутые уродцы причудливых форм, с когтистыми ветками, на которых можно было разглядеть едва ли пару листочков. Словно бы уже наступила середина осени. Разве что, воздух все еще был теплым, а сквозь редкие тучи часто проглядывало бледное солнце.
Несколько раз Ари мерещилось движение в стороне от дороги, но, стоило глянуть туда – и ничего. Лишь на ветвях иногда сидели, лениво посматривая на путешественников, черные птицы, похожие на ворон. В их облике прослеживалось нечто пугающее, и Ари предпочитала не обращать на пернатых тварей внимания.
А затем, после полудня, дорога внезапно уперлась в старую деревню.
Ари не сразу разглядела, что кривой тракт вдруг стал заметно шире и лучше, а после за поворотом возник дорожный столб с указателем и давным-давно стершейся надписью.
Путники принялись встревоженно переговариваться, но на многих лицах появилась надежда. Слишком давно они были в походе, людям и эльфам хотелось нормального отдыха.
Как и ей самой.
От указателя пришлось пройти еще пару сотен шагов, прежде чем появился первый дом – обычный, бревенчатый, сложенный будто бы даже человеческими руками. Он совсем не походил на постройки эльфов в Гве-нне-аэна, там все было куда изящнее и благороднее. Вслед за первым домом виднелся второй, третий… всего Ари насчитала с десяток строений. И ни единой живой души.
Старые покосившиеся ограды, заросшие бурьяном сады, зияющие черным провалы окон и двери, висящие на честном слове – облик деревни ясно давал понять, что она заброшена. И очень давно.
Во многих домах провисла крыша, старый амбар и вовсе качался на ветру, грозя вот-вот завалиться набок. Но пара домов в дальнем конце улицы выглядела приличнее. Туда и направился Лейнор с сопровождением.
– Думаешь, здесь безопасно? – тихо спросила Ари, глядя, как предводитель в компании Мельтара и телохранителей заходит в дом.
– Всяко лучше, чем под открытым небом, – произнес Элинаар, и в его голосе она не услышала желаемой уверенности.
Вскоре Лейн вернулся, махнул рукой, и отряд приблизился к домам. Элинаар спешился, начал руководить организацией защиты, Ари же направилась к командиру.
Лейнор стоял в саду, под деревом, разглядывая что-то на земле. Приблизившись, девушка увидела истертые временем, дождями и ветром кости. Черепа рядом с ними не было.
– Что-то здесь не так, – хмуро заметил Лейн, повернувшись к ней. – В этой деревне давно никто не живет, хотя на нашей карте она отмечена, как обитаемая. Что могло заставить местных жителей покинуть свой дом?
– Возможно, те же твари, что напали на нас ночью, – предположила Ари. Эльф покачал головой.
– Сомневаюсь. Видела небольшие столбы вдоль дороги? У них на конце крепления, явно под факелы. Здесь точно знали, как защититься от тех монстров. Нет, с ними случилось что-то другое.
– Надеюсь, мы этого не узнаем, – пробормотала Ари. Лейнор бросил на нее мрачный взгляд.
– Мы останемся здесь на пару дней. Подождем Шейла и Фаэтина. Они должны вернуться к завтрашнему вечеру, если только…
Он замолчал, но девушка и так всё прекрасно поняла. Они вернутся, если их не сожрали те жуткие лоснящиеся твари в лесу. Ари почувствовала, как мертвенный холод коснулся затылка, и отвернулась, чтобы Лейнор не увидел её слёз.
Весь оставшийся день отряд обустраивался на новом месте. Подводы сдвинули так, чтобы перекрыть проход к домам, оставив небольшую лазейку для часовых. Элинаар назначил охрану, женщины приготовили факелы, общими усилиями во дворе большого, – явно общинного, – дома развели костер. Возле него постоянно дежурили по двое, следя за пламенем. Дерева вокруг было в достатке – высохшие бревна и доски из старых домов отлично годились для розжига.
Ари сперва занималась чисткой оружия, а после помогала готовить ужин, подчиняясь командам Леании – старшей эльфийки-повара, поскольку рабочих рук стало гораздо меньше. После молчаливой трапезы все разбрелись по местам в общинном доме, а командиры, включая Лейна, Мельтара и Элинаара, отправились в соседнее здание.
Сон долго не шёл, и Ари ворочалась на жестком скрипучем полу, не в силах расслабиться и отпустить встревоженное сознание. Всякий раз, стоило ей начать засыпать, как на ум приходил Шейл – и весь покой тотчас пропадал. Она открывала глаза и лежала, глядя в темный потолок, гадая – как он там. Жив, или пал жертвой ночных тварей? Но с ним же Фаэтин, они оба умелые бойцы, наверняка расправятся с монстрами. Шейл через столько всего прошел, он не может умереть так легко.
Впрочем, ей ли не знать, как быстро случается смерть? Столько людей позади, множество тех, кто пытался ей помочь – и погиб. Может, это не Шейл, а она проклята? И всем вокруг приходится теперь расплачиваться за ее грехи.
Тревожные метания прекратились далеко за полночь, когда Ари, наконец, забылась беспокойным сном. Но даже здесь ей не удалось расслабиться.
Легкое безмятежное видение, полное лета, солнца и зелени, – в котором она бежала по цветочному полю, в платьице, смеясь и радуясь ощущению полного счастья, – вдруг резко оборвалось, словно бы кто-то извне перерубил его широким тесаком.
Летний пейзаж сменился багровым небом, испещренным черными молниями, буквально разорвавшими его на несколько частей. Ари стояла на обрушившемся краю каменной площадки высокой башни, явно построенной не руками человека. Далеко внизу кипела чернота, исходя паром и поблескивая смолью. Отчего-то Ари понимала, что эта сущность – опасна. Стоит хотя бы одной черной капле попасть на кожу – и ей не выжить.
Ари подняла взгляд выше и ужаснулась: до самого горизонта была выжженная земля, сухая, потрескавшаяся, безжизненная. Из широких трещин то и дело выплескивалась тьма, поглощая свободное пространство, и ни единого деревца или кустика на многие мили вокруг.
Она отшатнулась, прижалась спиной к уцелевшему фрагменту стены, тихо сползла вниз, содрогаясь от страха. Сам воздух здесь, казалось, был пропитан тяжестью – дышать было почти невозможно, и Ари вмиг покрылась испариной.
Она крепко зажмурилась, вцепилась ногтями в ладони, надеясь очнуться от этого кошмара, – но тщетно. Видение не отпускало её.
– Неприятное зрелище, правда? – раздался вдруг рядом приятный женский голос. Низкий, грудной, обволакивающий. Словно бы материнский.
Ари открыла глаза и в изумлении увидела рядом статную женщину в белоснежном платье. На голове её покоилась корона из плюща с парой живых цветов. Женщина выглядела неимоверно красивой: правильные изгибы фигуры, мягкие черты лица, выразительные глаза изумрудного цвета – и горькая улыбка, ничуть не портящая общей красоты.
– Таково видение прошлого, – тихо сказала женщина, повернувшись к Ари. – Могучие волшебники и гордые боги заигрались, забыли о хрупкости и несовершенстве мира, и почти привели его к гибели. Лишь чудом удалось сохранить баланс. Но он не вечен.
Красавица в белом подошла ближе, присела рядом, дотронулась ладонью до щеки Ари. Её рука оказалась удивительно мягкой и гладкой, а взгляд – теплым, как у матери.
– Прости, дитя, – прошептала женщина.
– За что? – с трудом спросила Ари – слова едва смогли покинуть её губы.
– Вам, людям и смертным, досталась тяжкая ноша. И вы пока не готовы её принять. Я ничем не могу помочь. Время не пришло.
– Что это значит? – не поняла девушка, но лицо женщины вдруг пошло трещинами, а затем лопнуло, залив все вокруг невыносимо ярким светом. Ари зажмурилась, закричала, чувствуя сгорающее в потоках ясного пламени тело, – и проснулась.
Снаружи все еще было темно. Она медленно встала, приблизилась к окну. Луны не было видно за плотными тучами, и ей едва удалось разглядеть очертания улицы и близкого леса.
Почему-то, факелы, которые должны были гореть всю ночь, погасли.
Ари хотела было выйти из дома, проверить часовых, но что-то заставило ее задержаться. И, вглядываясь в темноту, она вдруг различила в дальнем конце улицы чью-то фигуру. Когда та приблизилась к преградившим проход телегам, девушка едва не вскрикнула: это оказалась маленькая девочка в простом платьице. Улыбаясь, она какое-то время смотрела на Ари, а затем закружилась в веселом танце, и направилась в другую сторону.
Ари долго смотрела ей вслед, пока девочка не исчезла во тьме, а затем медленно осела на пол. Ей трудно было поверить в существование призраков, но как иначе объяснить полупрозрачную фигуру девочки? И мертвенно-бледные глаза, от которых пробирает насквозь.
Ари едва слышно всхлипнула и закрыла лицо ладонями, чувствуя, как тело бьет мелкая дрожь, а в ушах звучит голос странной женщины из сна.
Время не пришло.
Кажется, это проклятое место продолжает играть с ними, и сложно представить, что оно приготовит в следующий раз.
Глава 5. Поручение
Боль ушла так же внезапно, как появилась, оставив после себя онемение в руке и стучащую в висках кровь. Шейл выпрямился, тяжело дыша и чувствуя, как весь взмок за эти несколько мгновений, будто сразился с парой десятков бойцов.
– Тартас меня побери! – воскликнул сзади Фаэтин. Шейл обернулся и увидел, как в центре зала медленно и бесшумно отходит плита, открывая темный проем, ведущий куда-то вниз. В сторону, откуда раздавался звон.
Он глянул на алтарь, но тот больше не подавал признаков жизни. И, в целом, было неясно, что произошло. Каким-то непостижимым образом он задействовал скрытый механизм, открывающий проход под древний храм. И задаваться вопросами сейчас, когда снаружи бродят темные твари, явно не следует.
Но придется спуститься, чтобы удостовериться, что снизу никто не нападет.
Шейл приблизился к проему, увидел ведущие в темноту ступени, выщербленные временем.
– Ты как? – спросил его Фаэтин, встав рядом. – Я, кажется, на миг задремал, а потом услышал крик. Что произошло?
– Метка сработала, – Шейл махнул рукой, на которой пульсировал темным узор. В миг, когда ладонь коснулась поверхности алтаря, ему казалось, что рука лопнула, взорвалась крошевом костей, но затем иллюзия развеялась, и на нем не было ни царапины. Только горело огнем предплечье, да сотни мелких иголок впивались в кончики пальцев. Он не мог даже сжать их в кулак.
– Темно там, – Фаэтин наклонился, вглядываясь во тьму, затем, поморщившись, глянул на Шейла. – Неужели пойдёшь вниз?
– Да. Надо посмотреть, нет ли там прохода наружу. Вдруг эти твари куда умнее, чем выглядят, не хочу оказаться под утро с порванным горлом, – пояснил юноша. Эльф кивнул, потянул из ножен меч, но тотчас охнул, схватился за раненую руку.
– Будь здесь, – Шейл осторожно коснулся плеча товарища. – Следи за тварями. Если они начнут вести себя по-другому, дай знак.
– Хорошо, – Фаэтин опустился на пол возле целой стены, откуда открывался хороший обзор на вход в храм и злобно рычащих монстров.
Шейл взял с крепления старый факел, воспользовался огнивом, чтобы поджечь его и, переложив в левую руку, начал спуск вниз. Правая рука все еще чувствовалась онемевшей, и в ближайшее время пользоваться мечом он не сможет. Остается надеяться, что опасности внизу нет.
Иначе он сам идет к демону в пасть.
Лестница оказалась не слишком длинной, примерно в пятьдесят ступеней. Внизу – узкий коридор с потемневшими стенами, выложенными каким-то странным камнем. Шейл рискнул тронуть один из них – на ощупь камень был удивительно теплым.
Здесь не было видно факелов или ламп, поэтому пришлось светить тем, что он нашел наверху. Шагая по сухому каменному полу, Шейл невольно вспомнил путь по канализации Лекрона к храму – и вздрогнул. Кто бы мог знать, что опасность подстерегала там в самом конце. Благо, здесь нет ни вони, ни каких-либо магических печатей, предупреждающих о наличии стража.
Впрочем, что еще может сделать ему служитель бога? Наградить очередной меткой?
Юноша коротко рассмеялся.
Коридор вскоре закончился небольшим залом, где по краям стояли пустые чаши, а в центре, в специальном углублении – каменная статуя. Шейл приблизился к ней крайне осторожно, ступая тихо и глядя под ноги – во избежание ловушек. Но в этом храме, вероятно, не ждали незваных гостей, и он без препятствий добрался до изваяния.
Судя по фигуре, это был мужчина, одетый в нечто вроде халата – такие носили южные торговцы, виденные им в Лекроне. Фигура у статуи была самая обыкновенная, без излишней мускулатуры или явной худощавости. Но, самое примечательное – это лицо.
Вернее, полное его отсутствие. Шейл разглядел широкие скулы, высокий лоб, уши и густые волосы, мастерски изображенные скульптором, но глаза, рот, нос и прочие детали – отсутствовали. То ли художник не успел закончить статую, то ли…
Мысль не пришла к завершению: в чашах по краям от ниши со статуей вдруг вспыхнул огонь. Заплясавшие по углам тени показались Шейлу опасными, и он крепче сжал факел, попытался выхватить меч, но рука все еще не слушалась. Выругавшись, юноша бросил взгляд на статую – и замер: на лице постепенно проявлялись черты. Миг, другой, и вот статуя уже как две капли воды похожа на покойного Торсо. Тот же мясистый нос, те же крупные губы и близко посаженные глаза.
В следующее мгновение они распахнулись, двумя бездонными озерами взглянув на Шейла.
Он выругался, отшатнулся было, но тело не слушалось – мышцы сковал камень, и теперь он мог лишь наблюдать.
– Ты проделал долгий путь, Шейл, – произнесла статуя знакомым голосом.
Страж.
Зубы непроизвольно стиснулись, издав скрежет. Ненависть ярким пламенем вспыхнула в груди, Шейл рванулся было – но тщетно: невидимые путы держали надежнее любых цепей.
– Даже если я дам тебе свободу, ты все равно не сможешь навредить мне, – спокойным тоном сообщил страж. – Ты всего лишь человек. Хотя, вынужден признать, что твое применение метки…любопытно. Владыка доволен.
– Что ему нужно от меня? – прохрипел Шейл, удивившись тому, что способен говорить. Вероятно, пожелай страж – он бы лишился даже голоса. – Для чего эта метка?
– В ней нет ничего особенного, – в голосе стража послышалась насмешка. – Это лишь поводок, способный держать тебя в узде. Правда, на мой взгляд, ты получил слишком много свободы. Пора это исправить.
Руку обожгло нестерпимой болью. Шейл закричал, чувствуя, как невидимые когти раздирают кожу и плоть на части, проникая внутрь, касаясь костей, ломая, кроша на мелкие осколки.
Вспышка боли оборвалась внезапно, вновь оставив его изможденным и в поту. Шейл рухнул на пол, с трудом вдыхая затхлый воздух подземелья и чувствуя, как по руке вниз течет что-то теплое. Он понял, что снова может двигаться, и опустил взгляд.
Метка разрослась, теперь от круга вверх по руке пошли отростки, похожие на шипастую лозу. Они сплетались в единую плеть, чтобы потом, у локтя, разойтись в разные стороны. Кроме этого, добавилось еще кое-что новое.
Теперь узор был словно вырезан в его плоти и светился темно-красным.
– Что это за дерьмо? – прошептал Шейл, коснувшись обновленной метки пальцами. Острая боль пронзила руку от кончиков пальцев до плеча, выбив из груди крик и швырнув юношу на пол.
– Тебе лучше беречь этот рисунок, – вкрадчиво посоветовала статуя. – Мой повелитель не любит, когда портят его подарки. Кроме того, тебе следует помнить, что от этой метки зависит теперь твоя жизнь.
Шейл бросил на статую взгляд, полный ненависти. Ярость клокотала внутри, требовала выхода, но разум усиленно пытался её подавить. Бессмысленно кидаться на каменное изваяние, так он ничего не добьется. Страж бессмертен, человеку его не убить. Даже с использованием всех запретных техник меча, изученных им у мастера Дейфа.
Придется терпеть.
– Вижу, ты понял. Мой повелитель приготовил для тебя маленькое поручение: тебе нужно отправиться в форт Креаль, отыскать там мальчика, который обладает даром ясновидения, и привести его в горный храм. Сделай это в течение семи дней, и останешься жив. Нет – метка убьёт тебя по истечении срока.
Лицо статуи постепенно начало растворяться, снова превращаясь в пустую маску.
– Подожди! – крикнул Шейл. – Где находится этот форт? И как мне научиться управлять меткой?
На миг изнутри камня проглянуло уже знакомое лицо стража, на котором расплылась ехидная ухмылка.
– Это ты должен узнать сам.
Шейл моргнул – и статуя вновь стала прежней. Погасли огни в чашах, не было больше незримого давления на плечи и разум. Страж ушёл.
– Чтоб тебя! – прошипел Шейл, поднимаясь. Этот разговор не дал ему ни единого ответа, скорее, наоборот, вновь поставил его в позу раба, только на сей раз его господин – бог. Знать бы еще, какой из них.
Не в силах сдержать эмоции, Шейл выхватил меч заработавшей рукой, рубанул статую наискось, от плеча до паха. Лезвие бессильно звякнуло, высекло искры, а руку пронзила боль – столь сильная, что Шейл упал без сознания.
Очнулся он от похлопываний по щекам. Открыв глаза, увидел над собой встревоженного Фаэтина.
– Жив? Хвала Семерым, я уж думал, всё. Жду тебя, а ты не идешь и не идешь. Пришлось спуститься самому, проверить.
– Это оказалась очередная ловушка, – Шейл поморщился, сел, чувствуя легкий звон в ушах. – Эта статуя – вместилище того бога, который поставил мне метку. Через нее со мной говорил тот самый страж.
– Какая статуя? – в голосе Фаэтина послышалось столь искреннее изумление, что Шейл резко поднял голову, осмотрелся. Зал был пуст, если не считать пары креплений под факелы на стенах, да старую, потрескавшуюся и стертую фреску напротив выхода.
Статуи не было.
– Проклятье, – прошептал Шейл, поднимаясь. – Она же стояла вот здесь. А потом зажглись огни в чашах…
– Ты явно устал, – Фаэтин сочувственно коснулся его плеча, мягко, но настойчиво развернул в сторону коридора. – Идем, тебе надо отдохнуть. До рассвета не так много времени.
– Говорю же: статуя была! – Шейл повысил голос, сбросил руку товарища, подошел к фреске. На ней с трудом можно было различить картину прошлого – некто в южных одеяниях протягивал руки к группе эльфов, склонившихся перед ним. Лицо его было неразличимо.
Шейл провел пальцами по трещинам, бессильно сжал кулаки.
– Он играет со мной, – произнес едва слышно. – Но это всё по-настоящему.
Развернувшись, Шейл закатал рукав, показал Фаэтину. Эльф бросил взгляд, отшатнулся, на лице его появился страх.
Метка на предплечье добралась до локтя.
***
– Она теперь выглядит иначе, – задумчиво пробормотал Фаэтин, разглядывая будто вырезанный на руке Шейла узор.
Они снова сидели в главном зале храма, дожидаясь рассвета. Спать больше не хотелось – оба понимали, что неспроста явились именно сюда. Злая воля бога или же длань судьбы – что-то из этого привело их в древний храм только за тем, чтобы вновь отправить в путь.
– У меня всего семь день, – глухо произнес Шейл, пряча метку под рукав. – Если не выполню поручение за этот срок, то умру.
– Должен ведь быть способ избавиться от этого проклятия, – Фаэтин помассировал виски, чуть раскачиваясь. – Если это темная метка, то её может перекрыть благословение светлого бога. Нам нужно отыскать храм Семерых!
Шейл в ответ лишь тихо рассмеялся.
– Если помнишь, я получил её именно в храме всех богов. Присутствие других не остановит этого владыку. Ему нужен именно я, и мне придется сделать то, что сказано.
– Мы что-нибудь придумаем, – уверенно заявил эльф. Шейл развел руками, ощущая легкое равнодушие. Внутри него словно расползалась пустота, будто бы разговор со статуей выжег все, что оставалось хорошего, превратив в пустыню. По пути к храму Шейл ещё тешил себя надеждой на избавление от метки, но теперь пришло ясное понимание: он обречён. Божество играет с ним, как с деревянной куклой, направляя то в одну, то в другую сторону, и, стоит выполнить поручение, как тотчас появится следующее.
И так до бесконечности.
Едва на горизонте забрезжил рассвет, как они собрались в путь. Ночные твари исчезли с первыми лучами солнца, скрылись в тени леса. Подхватив мешок, Шейл оглянулся на алтарь, оглядел в последний раз полуразрушенные своды храма и, не медля больше, выбрался наружу.
Шли молча, придерживаясь направления в сторону дороги. Оба, не сговариваясь, хотели поскорее догнать основной отряд, оказаться среди своих. Ночной пробежки от жутких тварей хватило, чтобы понять: двоим в этом лесу делать нечего.
Шагая по мягкой пружинистой траве, Шейл подумал об Ари: что, если на основной отряд монстры тоже напали? Удалось ли соратникам отбиться? И каковы потери?
Фаэтин угрюмо сопел, и Шейл подозревал, что его мысли движутся примерно в том же направлении.
К полудню они вышли на тракт. Следы подвод и десятков ног все еще виднелись на высыхающей после дождя земле, облегчая задачу.
На привал остановились здесь же, сели на обочине. Тщательно пережевывая вяленое мясо, Шейл прислушивался к собственным ощущениям. Рука, от которой сразу после разговора со статуей расходились болезненные волны, теперь совсем затихла. Он сжимал и разжимал пальцы, поражаясь легкости, пробовал взмахнуть мечом – и проделывал все это запросто, словно не было на предплечье проклятой метки. Из любопытства Шейл даже рискнул пощупать узор, чуть надавил – но не почувствовал боли. Метка словно уснула, предоставив своему носителю долгожданный покой.
И это пугало его куда больше, чем если бы она постоянно зудела.
Эльф и юноша шли до самой темноты, изредка переговариваясь, но без энтузиазма – минувшая ночь отбила у обоих всякое желание радоваться чему-либо. Слишком неприятно было осознавать, что храм Семерых больше не являлся защитой, ведь даже боги способны выступить в качестве врагов. Сейчас на их пути попался Шейл, но завтра все может измениться. Что, если Семеро пожелают сделать то же самое с Фаэтином? С Ари? С другими членами отряда?
Или, что еще хуже – с детьми.
Водоворот темных мыслей кружился в голове, пугал своей пронзительной глубиной. В какой-то момент Шейл ужаснулся того, до чего может додуматься – и начал тренироваться на ходу. Сперва ускорил шаг, затем замедлился, после взялся вспоминать все те разминочные движения, которые узнал от обоих мастеров. Фаэтин поначалу недоуменно косился на товарища, но после решил присоединиться к нему.
Так они и двигались до самых сумерек. Затем, когда оба изрядно утомились и перешли на медленный шаг, выискивая хоть что-то, похожее на укрытие вдоль дороги, Шейл услышал далеко позади топот копыт.
– В лес! – скомандовал он, не раздумывая. – Живо!
Оба тотчас сбежали с дороги в ближайшие кусты, и через десяток шагов притаились за деревьями, осторожно наблюдая за трактом. Все было спокойно, если не считать постепенно нарастающего шума.
Приближался явно немаленький отряд.
Шейл напряженно вглядывался в просвет между деревьев, дожидаясь появления всадников, – случайно он покосился на Фаэтина и нахмурился: эльф был бледнее луны, а в глазах его поселился куда больший страх, чем прошлой ночью при взгляде на метку.
– В чём дело? – прошептал юноша.
– Я знаю, кто это, – так же тихо ответил Фаэтин. – Чувствую их.
Шейл не успел задать следующий вопрос: из-за поворота дороги показалась кавалькада всадников. Он не сразу поверил своим глазам: это был большой отряд, не меньше трех десятков воинов, все в латных доспехах, какие Шейлу ещё не доводилось видеть вблизи. На лошадях – защита, к седлам приторочены странной формы копья с листовидными наконечниками длиной в локоть. Но не это самое необычное – фигура каждого из всадников слегка светилась мертвенно-синим, будто они были призраками. И при этом издавали шум, подходящий настоящему конному отряду.
Всадники промчались по дороге на северо-восток, оставив после себя ощущение холода и страха.
Шейл не скоро решился выйти из укрытия, медленно приблизился к тракту, остановился на краю, глядя на серебристые следы копыт, возникшие на земле.
– Это что такое было? – пробормотал он, обернувшись к Фаэтину. Эльф встал рядом, шумно выдохнул, вытер рукавом пот со лба.
– Сумеречные Рыцари. Одна из древних легенд севера, то, чего не может существовать.
– Не похоже это было на несуществующее, – хмыкнул Шейл, приходя в себя. Наклонившись, он коснулся кончиками пальцев одного из следов, ощутил кожей обжигающий лед.
– Согласно сказаниям, когда-то давно в этих краях было жестокое сражение, длившееся несколько дней, – заговорил Фаэтин, удобнее перехватывая мешок и направляясь дальше вдоль дороги. – Воины с обеих сторон устали, но не могли сдаться – на кону была судьба Леса. Они бились яростно, и одна из армий уже начала побеждать, когда на поле битвы вдруг появился старик. Он выглядел так, словно выбрался из владений Тартаса, и, без долгих раздумий, воздев над собой руки, прокричал слова древнего языка. Тотчас обе армии обратились в лед, и только один отряд уцелел – их командир владел магией и смог уберечь своих бойцов. Старый колдун разозлился и применил куда более мощное заклятье – но и тогда не сумел окончательно убить славных воинов. Он лишь обратил их в бессмертных ледяных духов, обрек на вечное скитание по северным дорогам в поисках достойного противника. Говорят, Сумеречные Рыцари появляются раз в десятилетие, и увидеть их – плохой знак.
– Вряд ли они могут посулить нам что-то хуже того, что уже случилось, – проворчал Шейл, – но на всякий случай предлагаю уйти с дороги подальше в лес, поискать место для ночлега. Сегодня мы уже не догоним своих.
Фаэтин согласно кивнул.
***
Они добрались до старой деревни, где расположился отряд, лишь к полудню следующего дня. Ночью поспать не удалось из-за шныряющих по округе тварей, и оба были раздражены, измотаны и желали одного: отдохнуть.
Часовые заметили их еще на подходе к окраине, засвистели, оповещая остальных. Шейл разглядывал покосившиеся дома, едва стоящие на ветру, и вспоминал родную деревню. В чём-то они были схожи – это место тоже строили явно не эльфы.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
