Концентрация повысилась слишком резко, ударив по разуму глухой болью. Шейл скривился, едва слышно застонал, чувствуя побежавшую под носом струйку крови. Организм уже получил перегрузку, и дальнейшая работа мозга в таком состоянии может его убить. Надо спешить.
Эльфы уже атаковали снова, теперь вразнобой, чуть мешая друг другу. Шейл мягко отвел в сторону клинок врага спереди, направив в руку его соседа, затем, крутанувшись, резанул по широкой дуге, лишая конечностей двух противников сзади. Снова разворот, чуть подсесть, пропуская меч в дюйме перед собой – стальное лезвие отразило его искаженное сосредоточенностью лицо, – уколоть врага в живот, провернуть, перерубая внутренности, вырвать меч и чиркнуть по ногам оставшегося впереди эльфа, разрезая сухожилия. Чуть оттолкнувшись на пятке, Шейл снова развернулся к последнему противнику сзади – тот уже замахнулся, прикрывая левую часть корпуса щитом. Уйти чуть в сторону, податься навстречу вражескому оружию, скользнуть вплотную к мечу, аккуратно пропустить лезвие своего клинка в открывшуюся в защите брешь. Один удар в центр груди, затем, не вытаскивая меча, дернуть выше, разрубая плоть и кости – и с веером брызг извлечь оружие из вражеского тела.
Шейл замер, тяжело дыша. Тиски, сжимавшие разум, ослабли, и он пошатнулся от накатившей слабости. Дрожали колени, мышцы рук и спины, из носа капала кровь. Вытерев ее рукавом, Шейл окинул взглядом мертвый отряд гвардейцев и, сплюнув, побежал за скрывшимися в кустах девушками. Вдалеке слышались крики спешащих на помощь стражников и оставшихся в живых авантюристов, сумевших-таки выломать дверь, но он понимал, что им уже не догнать беглецов.
Этот раунд остался за ним.
Ари дожидалась его в двух десятках шагов на опушке леса, напряженно застыв у дерева с наложенной на тетиву стрелой. По пути к ней валялись три длинноухих трупа. Рядом задыхалась от усталости Зея, явно не привыкшая бегать так много. Лицо эльфийки покрылось испариной, и Шейл невольно удивился этому. Он слишком свыкся с образом выносливых и крепких эльфов, и теперь вид хрупкой и слабой девушки казался чем-то странным.
– Не ранен? – обеспокоенно спросила Ари, глядя за спину Шейла. Юноша покачал головой.
– Нет. Бежим дальше, пока нас не догнали. Я выиграл достаточно времени.
Зея обреченно застонала, но послушно припустила за Шейлом. Ари в этот раз была замыкающей.
Они преодолели примерно с милю, когда Шейл удостоверился, что погоня отстала и их уже не найдут. Слишком густой лес, без тропинок и просветов, соваться в чащу без подготовки или хотя бы поддержки егерей гвардейцы не станут. Они и так потеряли много своих бойцов.
Киллаэль наверняка будет в ярости.
Шейл невольно потрогал теплую метку на руке. Во время боя он этого не почувствовал, но сейчас, в относительно спокойной обстановке, смог ощутить, как узор нагрелся. Словно бы метка реагировала на происходящее. Или на его эмоции?
В очередной раз бывший гладиатор подумал, что неплохо бы найти умелого мага или жреца, чтобы разобраться с этим подарком бога. Не хотелось бы в сражении получить очередной сюрприз. Он привык полагаться на свои силы и рассчитывать схему боя, появление в нем проклятого рисунка – лишний фактор, не поддающийся контролю. Вот если подчинить метку своей воле…
Он запнулся о корень, едва не упал, сумев ухватиться за ветку дерева и замереть, тяжело дыша. Ноги подкашивались, пот застилал глаза, и Шейл удивился тому, как не заметил этого раньше. Небольшая пробежка от опушки леса до этого места окончательно выбила его из сил.
– Как ты? – рядом тотчас оказалась заботливая Ари, придержала, тревожно заглядывая в лицо.
– Жить буду, – хмыкнул он. – Не останавливайся.
С трудом пробравшись через заросли, они вышли к лагерю. Их там уже ждали. Раздвинув ветви деревьев, Шейл подсознательно был готов к очередной подлости судьбы: отряду егерей, захватившему сопротивление в плен, выжженной поляне с кучей трупов, или даже пирующему демону, – но все было тихо. Палатки убраны, подводы готовы, всадники седлали лошадей, пешие проверяли сумки и снаряжение. Лейнор сновал меж эльфов, перекидываясь словом то с одним, то с другим, за командиром тенью следовал вечно хмурый Мельтар. Фаэтина видно не было. Оглядевшись, Шейл заметил товарища возле места, где раньше стояла его палатка – по-видимому, эльф решил позаботиться о бывшем гладиаторе. На другой стороне лагеря Элинаар втолковывал что-то группе разведчиков в маскировочных костюмах – длинноухие, похоже, собрались отправиться вперед основного отряда.
Жизнь кипела, сборы были почти завершены.
Ари переглянулась с Шейлом, схватила Зею за руку и повела к Лейну, который остановился на полуслове, не сводя глаз с сестры. Затем, судорожно глотнув, быстрым шагом направился к ней, крепко обнял. Зея уткнулась лицом брату в плечо, зарыдала. Похоже, накопившиеся в ней усталость и страх нашли, наконец, выход. Впрочем, для девушки Зея и так слишком долго терпела, – в городе у нее все же была мирная работа, не связанная с опасностью быть убитой.
Шейл поймал взгляд Лейнора, кивнул. Вожак эльфов благодарно улыбнулся ему и, погладив сестру по спине, повел к одной из телег. Туда же направилась и Ари, явно искать свои вещи и собираться в путь. Проводив воительницу взглядом, Шейл подошел к Фаэтину. Эльф как раз закончил скручивать палатку, связал ее плотной веревкой и приладил к большому походному мешку.
– Как все прошло? – уточнил он, не оборачиваясь, и Шейл в который раз удивился чутью длинноухого товарища. Его восприятие явно было на порядок выше, чем у человека.
– Шумно, – скривился юноша, присел рядом и принялся помогать. – Меня узнали. Пришлось убить с десяток авантюристов и гвардейцев. Киллаэль наверняка в бешенстве, и за нами точно будет погоня.
– Надо поспешить, – забеспокоился Фаэтин. Выпрямившись, он оглядел собранные вещи, затем нервно поправил лук и колчан со стрелами за спиной. – Слушай, дальше справишься сам? Пойду предупрежу Лейнора. Тревожно мне что-то.
– Справлюсь, – кивнул Шейл. Чуть приподнял уголки губ в легкой улыбке. – Спасибо за помощь.
Фаэтин лишь отмахнулся и поспешил в сторону подвод. Шейл на минуту присел возле мешков, чтобы перевести дух и поразмыслить. На душе было пусто, недавняя схватка на пределе сил здорово его вымотала и сожгла все лишнее. Чутьё, впрочем, молчало. Даже зная о возможной погоне, Шейл не беспокоился.
В конце концов, все свои силы Киллаэль отправить не сможет, а с отрядом-другим повстанцы разберутся без проблем, даже без его вмешательства. Тем более странно выглядит тревога Фаэтина. Чего так испугался приятель?
Спустя десять минут большой отряд зашевелился, начал собираться в путь. Шейл закинул на плечи оба мешка, покачнулся, привыкая к весу. Ноги еще дрожали от усталости, но слабость потихоньку начала утихать. Как и в тренировках на арене, открылось второе дыхание. В таком состоянии он сможет пройти несколько миль, прежде чем рухнет без сил, но, к тому времени, скорее всего, отряд доберется до места ночлега.
Тройной свист ознаменовал начало выступления. Первыми лагерь покинули разведчики Элинаара, за ними потянулся отряд сопровождения в лице вооруженных всадников, одетых в кожаную броню. Всадники ехали рядом с подводами, везущими женщин и нескольких детей, – малышни в стане мятежников было немного. Как рассказывал Лейнор, они просто-напросто боялись продолжать род, не обосновавшись окончательно в укрепленном и надежном месте. Поэтому все в отряде строили большие планы насчет Северного леса – там хватало заброшенных деревень и маноров. Быть может, один из них станет для сопротивления новым домом.
Шейл плелся почти в конце, позади пеших бойцов. На окраине поляны он оглянулся, окинул лагерь взглядом. В этом месте он пробыл не так много, но успел полюбить стену из зарослей, высоченные деревья, широкий общий костер, вокруг которого были вкопаны бревна и постоянно кто-то сидел по вечерам, то рассказывая байки, то исполняя старинные песни на эльфийском языке. Чуть в стороне, за раскидистой ивой, протекал бодрый ручей, вода в котором была холодной и удивительно вкусной. А вон на той ветке любил сидеть Мельтар, наблюдая за суетой лагеря и постоянно хмурясь.
Шейл моргнул, отгоняя мысли и невольный приступ грусти. Он не верил, что искренне полюбил эту поляну, наверняка в нем говорят отголоски тоски по дому. Слишком рано он остался один, слишком многое пережил, будучи беглецом, рабом без прав и будущего. Что-то в глубине души хотело осесть на одном месте, сложить оружие и заняться мирным делом. Но разум понимал всю невозможность этой мимолетной мечты.
Он утратил покой в тот самый день, когда покалечил Тайка. С того поступка все пошло наперекосяк.
Или нет.
Все стало хуже, когда мать покинула город, где он родился и вернулась в деревню. Её решение изменило жизнь обоих, и будущее Шейла стало иным. Он ведь мог бы вырасти городским мальчуганом, выучиться грамоте, стать подмастерьем, добиться почета и уважения. Вместо этого он уже младенцем был обречен на бегство.
И всякий раз при мысли об этом в голове всплывал вопрос: почему мать бежала из города? Что такого там произошло? И почему, именем Атера, она никогда не рассказывала об отце?
Впрочем, сейчас это уже не имеет никакого значения. Прошлое не вернуть, надо двигаться дальше, в неизвестность. Искать способ избавиться от проклятия.
Он тихонько, едва слышно, вздохнул и, поправив лямки мешка, зашагал вслед за остальными.
***
Ночной переход был долгим и изматывающим. Факелы не слишком помогали разогнать лесную темноту, и уже через пару часов эльфы, люди и животные изрядно устали. В конце концов, миновав главный тракт, они направились по старой караванной дороге, ведущей на северо-восток. Как сказал Фаэтин, вернувшийся к Шейлу и забравший часть ноши, этим путем давно никто не пользовался. Якобы, ходили слухи то ли о разбойниках, налетающих по ночам на неосторожных путешественников, то ли о призраках, выползающих из земли с наступлением полуночи. Шейл мало верил в подобные россказни, но вежливо кивал, с каждым шагом все больше ощущая усталость. В какой-то момент он перестал слышать голос товарища, а спустя миг удивленно очнулся на земле, видя над собой звездное небо, слегка прикрытое кронами деревьев, и обеспокоенное лицо Фаэтина, хлопающего его по щекам.
– Все в порядке, – пробормотал Шейл, поднимаясь. – Просто устал.
– Не похоже на обычную усталость, – нахмурился эльф. Коснувшись кончиками пальцев его запястья, Фаэтин замер, после чего недовольно покосился на Шейла. – Ты снова прибегнул к запретной технике?
– Нет. Это была обычная концентрация внимания, – отмахнулся юноша. – Врагов оказалось слишком много, не хотел рисковать.
– Ты ведь еще не окреп до конца, чтобы пользоваться мастерством своего учителя, – проворчал Фаэтин. – Такими темпами ты не доживешь даже до зимы.
– И почему ты вдруг стал чересчур заботливым? – фыркнул Шейл, продолжая путь. Эльф чуть помедлил, после чего догнал его, зашагал рядом, задумчиво глядя перед собой.
– Я… чувствую вину, – наконец, с большим трудом произнес он, и Шейл с удивлением осознал, что Фаэтин совершенно искренен.
– За что?
– Если бы не я, вы с Ари уже давно бы добрались до мирных мест, и ничего этого бы не было. Из-за меня ты оказался в рабстве, которое в итоге ни к чему не привело, а ей пришлось одолеть долгий путь, чтобы вытащить тебя. И теперь вы оба втянуты в чужую войну. Подобные поступки не делают чести мне, как воину.
– Ты ошибаешься, – спокойно возразил Шейл. – Да, все мы пережили лишения и были на грани, но, не окажись я в яме, то не встретил бы мастера Дейфа и не познал древнее искусство. К тому же, в моей жизни и без того не было значимой цели. Сперва я хотел отомстить тем, кто загнал меня на арену, но после понял, что это ничего не решит. И отказался от мести. Взамен зла я ведь могу помогать нуждающимся? Лейнор попросил меня о помощи, и я согласился. Сам. Добровольно. Никто меня не заставлял. Так что это не чужая война, Фаэтин. Теперь она и наша тоже.
Эльф вздохнул, чуть качнул головой. Некоторое время они шли молча, каждый думал о своем. Затем Фаэтин вдруг сказал:
– Путь Далькара.
– Что?
– Школа, запретные техники клинка которой ты изучил, называлась Путь Далькара. Её основали жрецы бога огня и неба, – Далькара, – чтобы искоренять тьму и зло. Маги древности были теми еще могучими идиотами. С почти бесконечным запасом сил, они учиняли катаклизмы и истребляли целые цивилизации. Требовались особые люди, воины, которые могли бы усмирить колдунов. Говорят, в одну из ночей Далькар самолично явился жрецам в своем храме и поведал им об уникальном искусстве боя. Один из жрецов не выдержал тяжести знания и покончил с собой, но другой сумел выслушать и принять науку бога. И стал основателем новой школы меча. Возможно, ты сейчас последний носитель древнего знания, Шейл.
– Мастер Дейф говорил о том же, – прошептал юноша, глянув на небо. Ему показалось, будто одна из звезд на мгновение ярко сверкнула, а затем погасла. Словно бы покойный учитель подал ему знак.
– И все же я не верю, что моих навыков сейчас достаточно, чтобы одолеть даже слабого мага, – признался он. – У одаренных ведь огромный запас сил, а методы нашей школы основаны на другом подходе. Как простой смертный может убить того, кто повелевает огнем или водой? Даже если прибегнуть к запретным техникам – я, скорее, убью себя раньше, чем доберусь до мага.
– Не знаю, – пожал плечами Фаэтин. – Возможно, ответ на этот вопрос тебе придется искать самому.
Шейл тихо фыркнул. Верно. Жизнь не собирается преподносить ему готовое орудие. Мастер Дейф многое рассказывал о подготовке магоубийц, и придется покопаться в памяти, чтобы вспомнить и заново переосмыслить его слова. Затем потребуются годы тренировок на отработку уже изученных приемов. Хорошо бы этим заняться в спокойной обстановке, но увы, здесь он бессилен.
Придется снова учиться на ходу. Впрочем, в этом ведь и есть его лучшая сторона. Не зря же еще жители Лекрона прозвали его демоном арены.
Способность адаптироваться у него в крови.
Глава 3. Опасный лес
Легкий холодок заполз под плащ, коснулся обнаженной кожи, заставил поежиться – и проснуться. Шейл открыл глаза и с минуту молча глядел в предутренний сумрак, пытаясь осознать случившееся. Затем память подкинула фрагменты вчерашней ночи, побега из города, сборов и перехода, продлившегося до тех пор, пока путники не выбились из сил. В качестве ночлега избрали небольшую поляну в стороне от старого тракта. С двух сторон она была укрыта зарослями, а на свободном пространстве находились двое часовых.
Шейл сел, тряхнул головой и не удержал вырвавшийся зевок. В общей сложности он спал всего несколько часов, и этого явно было мало, учитывая, сколько сил пришлось потратить на схватку и спасение Зеи.
Он выпрямился, чувствуя слабость в конечностях, чуть подвигался, разгоняя кровь. Стало теплее, хотя изо рта все равно вырывались облачка пара, – близился конец лета. Скоро ночевать в лесу станет не очень комфортно, и к тому времени им лучше бы найти постоянное место жительства. Желательно, где-нибудь под крышей.
– Не спится? – к нему шел улыбающийся Фаэтин, на лице которого не было видно ни капли усталости, хоть отдыхал эльф ровно столько же, сколько сам Шейл. Юноша всегда удивлялся этой особенности длинноухих – они в любой ситуации выглядели хорошо. Вероятно, даже если избить какого-нибудь эльфа до полусмерти и оставить на ночь, утром он очнется исцелившимся и красивым.
Шейл тихонько фыркнул, взял протянутый товарищем мех с водой, сбрызнул на лицо, умылся, сделал пару глотков.
– Спасибо, – он вернул мех обратно, стянул растрепавшиеся за ночь волосы в воинский хвост. – Как обстановка?
– Тихо, хвала Семерым. Сегодня нам предстоит тяжелый дневной переход. Справишься?
В глазах Фаэтина виднелось сомнение, смешанное с беспокойством. Шейл почувствовал укол совести за ночной разговор, когда он вынудил эльфа откровенничать. Друзья не должны так поступать.
Хотя, способен ли он сам быть хорошим другом?
– Постараюсь, – Шейл кивнул товарищу, и тот, хлопнув его по плечу, отправился к Лейну. Юноша же присел возле мешка, чувствуя разливающуюся по телу боль. Проклятье, когда уже он восстановится достаточно, чтобы не рассыпаться каждое утро? Даже самые зверские тренировки на арене не приводили к такому состоянию, неужели и правда – во всем виновато искусство мастера Дейфа?
Шейл скривился, сплюнул в сторону. Придется временно отказаться от изученных техник боя. Хотя бы до тех пор, пока он не сможет их применять без вреда для здоровья.
Иначе и впрямь не доживет до зимы.
Дорога проходила весьма спокойно, единственным, что омрачало настроение путешественников, был зарядивший на третьи сутки дождь. И отсутствие нормального пути под ногами – старый тракт потому и был старым, что им не пользовались много лет. Земля под ногами размокла от дождя, превращая жизнь пеших путников в кромешный ад. Да и подводы часто вязли, приходилось всем миром выталкивать их из колей. Грязные, мокрые и уставшие, повстанцы готовы были грызться друг с другом, лишь бы найти, наконец, хоть что-то, похожее на укрытие.
Но вокруг был только лес, с каждой милей становившийся все гуще и гуще, будто кто-то нарочно выпускал деревья из невидимого кармана. Глядя на обилие зелени, Шейл подумал, что в древности, возможно, здесь все было иначе. Но годы запустения сделали свое черное дело, и теперь тракт выглядел жутко. Подсознательно Шейл ожидал нападения разбойников или призраков, про которых рассказывал Фаэтин, но отряд никто не трогал.
И это вызывало тревогу.
На одном из ночных привалов к Шейлу подошел Лейнор, задумчиво постоял рядом, глядя, как бывший гладиатор чистит меч, затем присел на потрепанное покрывало, со вздохом вытянул ноги.
– Меня беспокоит это затишье, – негромко пожаловался вожак отряда, и Шейл согласно кивнул в ответ. – Про эту дорогу мне столько всяких ужасов рассказывали, сулили едва ли не мгновенную смерть, но вот они мы – третьи сутки по ней плетемся, и ничего. Подозрительно, не находишь?
– Или слухи врали, или за нами пока наблюдают, оценивая уровень угрозы, – произнес Шейл, вытирая клинок тряпицей. Лейн нахмурился, глянул на звездное небо.
– Мне тоже так кажется. А еще беспокоит, что воины Киллаэля до сих пор нас не нагнали. Егеря должны знать эти леса, как свои пять пальцев. Что могло их так задержать?
– Что-то, с чем нашему отряду встречаться не следует, – криво усмехнулся юноша. – Давай не будем спешить с выводами, но охрану лагеря стоит усилить, на случай ночного нападения. Не хочу проснуться с ножом в глотке.
– Ты прав, – Лейнор хлопнул себя ладонями по коленям и выпрямился. – У тебя, как у адепта запретного пути клинка, хорошо развито чутье. Если вдруг что-то покажется странным, не медли, сразу сообщай мне или труби тревогу.
– Договорились, – кивнул Шейл, возвращая меч в ножны. Бросив взгляд на лицо Лейна, он отметил залегшие под глазами эльфа тени, а также излишнюю бледность кожи. – Отдохни, командир. Не загоняй себя так сильно.
Лейнор лишь слабо улыбнулся и махнул рукой, после чего направился через лагерь к своему спальному месту, иногда останавливаясь, чтобы подбодрить женщин или перекинуться парой слов с воинами. В такие моменты он напоминал Шейлу покойного Торсо, – смуглый гладиатор тоже умел найти подход к каждому, вовремя успокоить или настроить на бой. Ему никогда не стать даже капельку похожим на учителя. Все же воин, это не только про махание мечом – существует нечто глубоко внутри, с чем нужно родиться, иначе не скажешь.
Шейл отложил клинок в сторону и выпрямился. Как бы там ни было, пора заняться тренировками. Человек в столь ужасной форме, как он, не сможет защитить даже себя, что уж говорить о других. Пора это исправлять.
Тишина продлилась еще сутки, а утром пятого дня, когда дождь на какое-то время утих, позволив путникам вздохнуть спокойно, – на них напали.
Шейл помогал паре человеческих женщин, немолодых, измотанных дорогой, забраться на подводу, когда чувство опасности ударило молоточками по вискам. Он пихнул одну из женщин в телегу, сам рывком ушел назад, пропуская перед собой стрелу. То самое чутье, выработанное на арене за годы смертельных поединков, спасло жизнь и ему, и людям.
– Тревога! – закричал Шейл, уже понимая, что защитники отряда вступили в схватку – позади всей процессии слышался звон стали, но стрелы продолжали свистеть над головой, и ему пришлось пригнуться, перекатом уйти за ближайшее дерево, чтобы оттуда оценить ситуацию.
Врагами оказалась группа эльфов в цветах егерей Западного леса – темно-синих камзолах с вышитыми символами дома Гвеарина на плечах. Они напали сзади и с флангов, каким-то образом устроив засаду на пути. Но думать об этом было некогда – Шейл заметил несколько тел защитников отряда.
Они уже понесли потери.
Стоило ему чуть высунуться из-за дерева, как рядом тотчас свистнула стрела. Выругавшись, Шейл спрятался обратно, просчитывая варианты действий. Невидимый стрелок явно находился на небольшой возвышенности позади отряда повстанцев – дорога с той стороны уходила вниз под уклон, и все сражающиеся были видны как на ладони. Незамеченным туда никак не подобраться, разве что раздобыть где-то лук и попробовать сразиться с врагом его же оружием.
Но прежде, чем он рискнул выбраться из укрытия, из головы процессии полетели ответные стрелы, сразу же вызвавшие болезненные крики и отчаянную ругань у нападающих. Шейл облегченно выдохнул.
Ари.
И, не дожидаясь конца обстрела, выбежал из-за дерева, сжимая в руке меч. Группа защитников находилась буквально в пятидесяти шагах, с большим трудом сдерживая натиск егерей. Те дрались отчаянно и умело, ранив почти с десяток бойцов Лейнора. В гуще сражения Шейл заметил и Фаэтина, ловко орудующего клинком. Сам Лейн, похоже, остался в голове отряда, вместе с Ари – и это хорошо. Нельзя потерять лидера в этой мелкой заварушке.
Шейл врезался в ближайшего противника, отталкивая в сторону от прижатого к дереву эльфа, которому почти перерезали глотку – и с удивлением узнал в том Мельтара. Но времени на размышления не было – меч Шейла вонзился в противника, пробил живот и вышел с другой стороны. Выдернув оружие, бывший гладиатор отбил клинок следующего врага – дюжего эльфа с внушительной мускулатурой, выпирающей даже под камзолом. Здоровяк орудовал топором – не самым эльфийским оружием, но ему явно не хватало скорости. Поднырнув под широкий замах, Шейл прижал острие клинка к горлу противника, надавил, потянул – и эльф упал, разбрызгивая кровь.
Слева кто-то схватил его за пояс, швырнул на землю, и на миг дыхание покинуло легкие. Шейл хватил воздух ртом, ударил цепкого врага по голове раз, другой – захват разжался, и юноша перекатился по земле, вскочил на ноги. Его противник, пошатываясь, тоже выпрямился, по правой стороне лица у него текла кровь из пробитой головы. Шейл не стал ждать реакции врага, шагнул вперед и вонзил меч в сердце. Эльф упал замертво, а юноша смог, наконец, отдышаться.
Атака егерей утихала. Фаэтин с тремя бойцами добивал уцелевших, Мельтар, пришедший в себя, хмуро связывал одного из нападавших в чуть более богатом камзоле.
– Их командир, – пояснил он в ответ на взгляд Шейла. И, невольно потерев шею, процедил:
– Спасибо.
Шейл кивнул, приблизился к Фаэтину, склонившемуся возле дерева и пытавшемуся вытереть пот со лба. Левая рука товарища висела плетью, кровь стекала по предплечью вниз, капая на землю. Без лишних слов Шейл разорвал рукав эльфа, открыв рваную рану, оставленную чем-то неприятным, явно не мечом. Откромсав край рубахи, юноша перетянул рану, завязал узел и усадил Фаэтина на траву под деревом.
– Шустрые, гады, – прохрипел эльф, глянув на Шейла. – Похоже, два отряда за нами выслали. Один в разведку ушел, следовали близ дороги, скрытно. Другой по пятам ехал. Напали одновременно, покромсали ребят позади отряда, те даже пикнуть не успели. Твари.
– Все закончилось, – Шейл успокаивающе коснулся его плеча. – Мы справились.
– И потеряли около десятка бойцов, – скривился Фаэтин. – Так себе победа.
– А что наши разведчики? – вспомнил Шейл. – Они ведь ушли вперед, наверняка несколько ехали и позади основного отряда?
– Перерезали их всех, – проворчал подошедший Мельтар, за которым шагал мрачный Лейн. – Пленный сказал, еще два дня назад выследили наших бойцов и прикончили. С тех пор в тылу у нас разведки не было.
– Вот, почему такое затишье, – негромко сказал Лейнор, окидывая взглядом место скоротечной битвы. – Полчаса всем привести себя в порядок, затем идем дальше. Возможно, эти два отряда – не единственные.
– Это я сейчас и узнаю, – оскалился Мельтар, бросив многообещающий взгляд в сторону пленного командира егерей.
Шейл в перевязке не участвовал, отсиживался под деревом вместе с задремавшим Фаэтином. Бой, хоть и вышел скорым, но здорово вымотал товарища и всех тех, кто дрался с ним спина к спине. Им пришлось выдержать основной удар, и чудо, что они вообще смогли продержаться. Вероятно, жестокие тренировки повстанцев все же дали о себе знать, и уберегли большую часть эльфов от гибели.
Но не всех.
Шейл смотрел, как у группы тел стояли, рыдая, женщины-эльфийки. Были среди них и девушки-люди, что несколько его удивило.
– Ты цел? – к нему пружинящим шагом подошла Ари.
– Ни царапины, – отмахнулся он. – Мельтар что-нибудь узнал?
– Больше отрядов за нами не высылали, – девушка села рядом, нервно потерла пальцы рук. – Но я в это не верю.
– Думаешь, пленник соврал?
– Не знаю. Но Киллаэль не оставит нас в покое, ты же сам понимаешь. Получив вести о гибели этих егерей, он пошлет новую партию.
– К тому времени мы уже будем далеко, – пробормотал Фаэтин, просыпаясь. – Все позади, Ари, остынь. Радуйся, что мы выжили. Могло быть гораздо хуже.
Она раздраженно цокнула языком, поднялась и быстрым шагом пошла прочь. Шейл укоризненно глянул на друга.
– Сам ведь только что сетовал на плохую победу.
– И был прав, – пожал плечами Фаэтин. – Но я чувствую, что мы на время в безопасности.
– Жаль, что не навсегда, – вздохнул Шейл. – Смотри, Лейнор скомандовал выступление. Идем.
Эльф едва слышно выругался и, опираясь на плечо товарища, поднялся. Им предстоял еще долгий дневной переход.
Солнце только достигло середины неба.
***
От скоротечной схватки отряд оправлялся еще неделю. Большинство раненых были в плохом состоянии, и женщинам приходилось следить за ними день и ночь. Пострадавших погрузили на телеги, что несколько замедлило движение. Здоровые бойцы теперь без устали следили за дорогой и окрестностями. Через пару дней после боя вернулся передовой отряд разведчиков Элинаара, доложив о том, что дальнейший путь безопасен.
Шейлу очень хотелось в это верить, но он каждую ночь чувствовал беспокойство, смутной тенью терзавшее разум. Сны его были тревожны и полны беготни, страданий и потерь, а по утрам бывший гладиатор просыпался весь в поту и с бешено колотящимся сердцем. Эти кошмары были даже хуже тех, что снились ему после ритуала.
И Шейл не знал, как от них избавиться.
Мельтар теперь постоянно крутился возле Лейна, взяв на себя роль телохранителя. Фаэтин же, напротив, находился рядом с Шейлом. Рука эльфа постепенно заживала, но дать ей нагрузку он сможет еще нескоро. Вот и приходилось развлекать себя рассказами и легендами.
Полуденное солнце слегка затянуло тучами, и Шейл обеспокоенно поглядывал на небо. Дождь был бы весьма некстати, вытащить завязнувшие в грязи подводы с ранеными будет сильно сложнее. Шагая по заросшей травой дороге, он изредка неосознанно потирал руку с меткой. Странный узор время от времени зудел, покалывал кожу сотнями мелких иголок, вызывая дрожь вдоль позвоночника и легкую головную боль. Словно бы спящий зверь, который вот-вот очнется и укусит.
– Болит? – сочувственно осведомился Фаэтин, покосившись на метку. Шейл покачал головой.
– Не совсем. Странные ощущения. Будто эта штука пытается меня куда-то направить.
Он вытянул руку, провел слева направо. Чем ближе рука приближалась к востоку, тем сильнее начинала зудеть метка.
– На восток? – хмыкнул эльф. – Слушай, а ведь в той стороне было что-то… кажется, какой-то храм, построенный давным-давно. Его, правда, забросили несколько сотен лет назад, но, возможно, какие-то отголоски божественной силы там остались.
– Предлагаешь посмотреть? – оживился Шейл. Плестись по лесному тракту его уже изрядно утомило, и мысль поискать ответы на животрепещущие вопросы обрадовала.
– Можно попытаться, – кивнул Фаэтин. – Если, конечно, Лейнор позволит нам уйти.
– Я поговорю с ним на привале, – пообещал Шейл.
Через пару часов отряд остановился у ручья, чтобы набрать воды, перекусить и отдохнуть. Лейн сидел чуть в стороне, под деревом, разглядывая карту. Рядом с ним хмурился поигрывающий метательным ножом Мельтар.
Шейл приблизился к предводителю, сел на землю возле него.
– Гляди, мы здесь, – без всякого приветствия сказал Лейнор, ткнув пальцем в узкую линию дороги, тянущуюся через лес на сотни миль. – Еще немного севернее – и доберемся до старого манора. Он должен быть заброшен, но, возможно, там еще остались жители. Узнаем новости и продолжим путь.
– Как раз об этом, – произнес Шейл, чуть замявшись. – Здесь неподалеку есть старый храм. Я бы хотел взглянуть на него. Может, там найдется хоть какая-то зацепка о моей метке.
Лейн покосился на руку юноши, слегка сдвинул брови.
– Мне бы не хотелось терять столь сильного бойца на время пути, но я понимаю, что не вправе удерживать тебя. Иди. Только обещай, что нагонишь нас через пару дней.
– Постараюсь, – на лице Шейла появилась легкая улыбка. – Меня будет сопровождать Фаэтин.
Лейн только махнул рукой, показывая, что разговор окончен, но Шейл заметил тень недовольства в его глазах.
Фаэтин ждал возле мешков, нетерпеливо переступая с ноги на ногу. Похоже, ему также надоело затянувшееся путешествие, и эльф желал развеяться.
– Добро, – обрадовал его Шейл, подходя и хватая свой мешок. – Идем.
Провожаемые удивленными взглядами членов отряда, они покинули лагерь и, ведомые меткой Шейла, направились на восток, отклонившись от дороги.
Лес здесь, на севере, казался гуще и мрачнее, чем в Западном регионе. Деревья самых разных форм обступали со всех сторон, нависая как злобные исполины, будто грозя раздавить забравшихся так далеко путников.
Они прошли около мили, после чего пришлось взять чуть левее, ориентируясь на ощущения Шейла.
– Странно, что Ари с нами не пошла, – сказал вдруг Фаэтин, бросив при этом на друга чуть насмешливый взгляд.
– Она не в курсе, – пробормотал Шейл, глядя в сторону.
– Ты ей не сказал? – искренне удивился эльф. – Разве вы не друзья?
– Друзья, – признал юноша, – но ты ведь знаешь её. Дай волю – и она сунется за мной хоть в демоническое пламя, хоть в кромешную тьму. Я не хочу её потерять из-за своих желаний. С отрядом ей будет куда безопаснее.
– Это ведь ты так решил, – вполне серьезно заметил Фаэтин. – Но она взрослая девушка, сама может поступать, как вздумается. И если она хочет следовать за тобой, то позволь ей это сделать, иначе, друг мой, ты её потеряешь.
Шейл скривился, чувствуя вспыхнувшее внутри раздражение. Сперва он хотел грубо огрызнуться, но удержал слова, вертевшиеся на языке, прекрасно осознавая правоту эльфа. Попытки защитить тех, кто ему дорог, всякий раз приводили к печальным последствиям. Так, может, надо перестать решать за других?
– Понимаю, звучит неприятно, – тихо сказал Фаэтин. – Но поверь мне, я ведь был на твоем месте, пытаясь уберечь Тиаллину. Это не привело ни к чему хорошему, как ты знаешь. Поэтому, Шейл, отнесись с уважением к Ари и её решениям. Так будет лучше для вас обоих.
Шейл молча кивнул, принимая совет.
Лес вскоре стал еще гуще, к тому же, начало темнеть. В плотных сумерках с трудом получалось разглядеть тропу, и путники то и дело спотыкались о выступающие корни деревьев или старые коряги. Шейл заметил, как постепенно выдохся Фаэтин, а лоб эльфа покрылся испариной. Рана все еще беспокоила его, и долгий путь мог разбередить ее сильнее.
– Надо остановиться, – решил он. – Похоже, сегодня нам до храма не дойти.
– Твоя правда, – пропыхтел Фаэтин, вытирая пот. – Кому вообще взбрело в голову, так далеко в лесу строить храм?
– Вероятно, твоим сородичам, – хмыкнул Шейл. Эльф промолчал, недовольно засопев.
Спустя полчаса они наткнулись на небольшую полянку, со всех сторон закрытую деревьями. Сверху, через кроны, едва падал лунный свет, превращая место ночлега в жуткую колыбель, окруженную тенями.
Без аппетита перекусив и запив водой, оба путника завернулись в плащи и легли спать. Усталость сделала свое дело, и, стоило голове коснуться плотного походного мешка, как Шейл крепко заснул.
Ему снова снился кошмар, только на сей раз убежать не получалось. Он кружил по закрытой арене, ноги вязли в густом песке, а сзади уже доносился клокочущий рык неизвестных чудовищ. Отовсюду тянулись черные смолянистые нити, опутывали песок, закрывали небо над головой. Шейл попытался выхватить меч, но оружия не было. И тогда он развернулся, чтобы взглянуть страху в лицо.
Там была кромешная тьма.
А затем из нее выпрыгнуло нечто с острыми зубами, вцепилось в руку, потянуло, кромсая плоть. Жуткая боль обожгла, ударила по нервам, заставила закричать. Рука полыхнула пламенем, и тварь с визгом отскочила, тряся опаленной мордой, пытаясь сбить зачарованный огонь, но безуспешно.
Вонь паленой плоти коснулась ноздрей, и Шейл открыл глаза, с оторопью понимая, что сон оказался явью. В центре поляны кружилась, повизгивая, горящая тварь, а отблески света выхватывали из теней других таких же созданий, неотрывно следивших за сородичем.
– Фаэтин, – позвал Шейл.
– Вижу! – эльф уже был на ногах, спешно накидывая на плечи лямки мешка. – Бежим!
Шейл вскочил, закинул за спину свой мешок, и припустил следом за другом, уже врезавшимся в кусты. Трещали ветки, хлестали по лицу, в ушах набатом стучала кровь, но Шейл не чувствовал боли или усталости. Сквозь грохот собственного сердца он слышал топот тварей позади, уже очухавшихся и вспомнивших, зачем явились.
Фаэтин резво бежал впереди, не разбирая дороги, пару раз он едва не упал, и Шейл чудом успевал подхватить его, подтолкнуть в спину.
Взгляд выхватывал из темноты корявые уродливые деревья, похожие на монстров, дыхание сбивалось, страх бился в сознании испуганной птицей. Пальцы сами нащупали рукоять меча, из груди вырвался облегченный вздох – в реальности оружие было на месте.
Шейл не помнил, сколько они бежали, но затем бешеная погоня сквозь лесную чащу вдруг резко прекратилась – Фаэтин остановился.
Деревья здесь расступились, явив взгляду широкую поляну, залитую лунным светом, и, – слава Семерым, – развалины старого храма с обвалившейся аркой ворот, наполовину обрушившейся крышей и множеством камней, валявшихся вокруг. Но это все же было укрытие, и Фаэтин ринулся туда. Он первым забежал в холл, Шейл ворвался следом за ним, огляделся в поисках мебели. Здесь были лишь изъеденные жуками обломки скамей, да потемневший от времени каменный алтарь у дальней стены.
– Проклятье! Надо закрыть вход, – прорычал Фаэтин, заметавшись по храму. Шейл повернулся, увидел выскочивших из леса тварей, подбежавших было к стенам, но неожиданно затормозивших. Как-то по-собачьи прижав длинные острые уши, уродливые, похожие на худых высоких крыс, словно бы смешанных с псами, чудища отступили, принялись кружить возле храма.
Шейл поднял голову и увидел засиявший над входом узор, буквально выбитый неизвестным скульптором в камне: круг, поделенный на семь частей, внутри каждой из которых гордо покоился свой символ.
Знаки Семерых.
– Фаэтин! – позвал он друга. Эльф остановился, увидел символ, осознал, что опасность миновала – и упал на пол, вытянув ноги.
– Я уж думал, нам конец, – выдохнул он, закидывая слипшиеся от пота волосы назад. – Это что вообще за твари такие? Откуда они взялись?
– Понятия не имею, – пробормотал Шейл. – Мне снился кошмар, а затем оказалось, что это был вовсе не сон. Одна из них укусила меня за руку – и загорелась.
Он помахал совершенно здоровой рукой, на которой едва виднелись две маленькие точки – остатки укуса чудища. Метка бога вновь защитила его от жутких созданий.
Как и храм.
Фаэтин едва слышно выругался, прикрыл глаза, прислонившись затылком к стене.
Шейл прошелся вдоль стен, глянул в окна. Уродливые твари все еще бродили вокруг храма, явно надеясь, что двуногие сами выйдут к ним. Шейлу показалось, будто на их вытянутых мордах виднелось предвкушение. Будь чудищ меньше – он бы рискнул вступить в бой, но снаружи виднелось явно больше десятка тварей. Здесь не поможет даже запретное искусство.
Он отошел от окна, оглядел главный зал храма. Когда-то это было величественное сооружение, высокое и монументальное, но затем годы взяли свое – и красота пришла в упадок. Мозаичные фрески потемнели и потрескались, лишив возможности увидеть лики Семерых. У статуй богов вдоль стен стерлись лица, и теперь нельзя было угадать, кто есть кто.
Шейл приблизился к алтарю, на поверхности которого виднелся символ – точно такой же, как над дверью. Правда, он выглядел так, будто был нанесен позже, чем построен храм или возложен алтарь.
Юноша чуть наклонился, изучая знак на каменной поверхности. На миг ему показалось, будто символ тускло засветился, а затем резкая боль вдруг пронзила руку, заставила рухнуть на колени.
Шейл вцепился пальцами в камень алтаря, стараясь удержаться – но так боль стала лишь сильнее.
И, чувствуя, что кости предплечья буквально трещат и рвутся наружу, пронзая плоть, он закричал.
Тотчас, где-то внизу, в глубине храма, раздался гулкий звон.
Глава 4. Гостеприимство
Закат окрасил небо за кронами деревьев в багровые тона. Усталые путники мечтали об отдыхе, теплом костре и горячей похлебке, но командир продолжал упрямо вести их вперед. Лейнор словно не мог простить себе недавней схватки с егерями, и теперь стремился убраться как можно дальше от Западного леса.
Ари ехала верхом рядом с ним, стараясь не думать о Шейле, но мысли все равно сами возвращались к юноше. Со слов Лейна, он ушел на разведку, якобы, поглядеть на какой-то старый храм, но почему тогда не взял её с собой? Неужели она сделала что-то не так? Или причина в том, что они слишком мало говорили в последние дни?
Ворох мыслей крутился в её голове, вызывая тревогу и злость: то ли на себя, то ли на Шейла. Ари сама не замечала, как нервно подкидывала и ловила нож, пока едва не порезалась об острое лезвие. Лейнор задумчиво покосился на неё, но смолчал.
А затем, увидев в стороне от заросшей дороги поляну, скомандовал привал.
К тому времени, как отряд устроился на ночлег, окончательно стемнело, и все собрались у костра, над которым уже весело дымила похлебка – расстарались умелые повара. Ари устроилась возле молодых девушек, устало клевавших носом, то и дело посматривала на хмурого Лейнора, о чем-то шептавшегося вместе с Мельтаром возле подвод.
После сытного ужина, когда были выставлены часовые и назначены смены, все улеглись спать. Переход выдался сложным, в особенности для раненых, которые еще не до конца оправились от сражения недельной давности. Ари задумчиво рисовала веткой на земле, сидя у костра в одиночестве, когда рядом сел Элинаар.
Начальник разведки всегда казался ей странным: он выглядел несколько старше других эльфов, носил короткую бородку, придающую солидности, и редко говорил что-то не по делу. В общем-то, Ари даже сомневалась, что он способен поддержать разговор, не связанный с войной, преследованием или разведкой. К тому же, его вечно спокойный взгляд и равнодушное лицо вызывали у нее легкую дрожь. Будто вместо эльфа в отряде была говорящая кукла.
Однако, сейчас, украдкой посматривая на Элинаара, девушка с удивлением отметила легкую улыбку, тронувшую его губы. Пламя костра отражалось в глазах воина, и он весь казался ей загадочным, мистическим, эдаким посланцем богов.
Кем-то вроде колдуна.
Ари едва слышно хмыкнула, мысленно укорив себя за глупости. В отряде нет ни единого мага, у нескольких – лишь задатки. Как почти не было магов в гильдии авантюристов, если не считать пары целителей – но этот дар был куда более распространен, чем боевые направления.
На весь эльфийский лес, вероятно, сыщется от силы с десяток одаренных. Слишком уж редко боги наделяют смертных подобием могущества.
Семеро весьма жадны, когда дело касается тех, кто внизу.
– Эти места всегда были особенными, – тихо, чтобы не разбудить остальных, произнес Элинаар, прервав размышления Ари.
– Почему? – спросила она, удивляясь тому, что эльф заговорил. Никогда раньше он не общался с ней так, наедине, предпочитая общество Лейна или Мельтара. Тем любопытнее было видеть вечно нелюдимого разведчика таким… воодушевленным.
