Настя все же принесла визитку. Стильную и интересную, как впрочем, и ее хозяин, который значился как Клыков Евгений Александрович, без указания должности или ещё какой-либо информации помимо номера. И это странно: ведь нерационально так делать – люди могут забыть. Впрочем, это Женя, а он все же не дурак, и иногда его вообще не понять. Особенно мне.
Номер вбивать в контакты я не стала, но сложно было не запомнить четыре девятки на конце.
Все-таки написал.
Причем опять на ты. И как ему вообще в голову пришло спрашивать, чем я занимаюсь? Ладно бы ещё спросил как дела, но и этого не следовало делать – не надо было вообще мне писать.
Одновременно с этими мыслями улавливаю в теле совсем противоположную эмоцию… Блин, я ведь на самом деле в какой-то степени рада его сообщению. Как можно научиться это контролировать? Не хочу я радоваться такому.
И что мне ответить? Не вступать же в переписку.
Точно. Можно ведь просто игнорировать.
Но руки все же чешутся – где-то на подкорке зудит незавершенность, так как до этого я практически никогда не оставляла сообщения без ответа, поэтому я не выдерживаю и, чтобы обмануть мозг, пишу Роме:
“Как дела? Я соскучилась”, – добавив сердечко в конце сообщения.
Ответ приходит через пять минут, за которые я не выпускаю телефон из рук:
“Я занят. Много работы”.
Настя права – он и правда зануда, вот только это не повод не любить человека. И будто в подтверждение моих слов приходит следующее сообщение от Ромы:
“Люблю тебя. Скоро идем в ЗАГС подавать заявление, не забывай, моя будущая жена”.
Вот. Самое главное – это любовь. Мы ведь не подростки переписываться по десять раз на дню.
Да, жаль, конечно, что и будучи подростком у меня такого не было… Но не грузить же теперь этим Рому, он-то не виноват.
Сама не знаю зачем, открываю сообщение от Жени. Да что будет, если я просто отвечу! Раздула из комара гиппопотама.
Пишу:
“Гадаю, зачем тебе это все”.
И тут же стираю. Нет. Не хочу давать знать, что думаю об этом.
Набираю другой текст:
“Лучше писать в рабочее время. Сейчас я уже дома. Что-то срочное?”
Нажимаю отправить и необычайно горжусь собой. Правда очень скоро это чувство сменяется другим, когда приходит следующее сообщение от Жени:
“Конечно. Хотел пожелать спокойной ночи одной замечательной девушке”.
Губы против воли трогает легкая улыбка. Хочу съязвить, чтобы у Клыкова больше не было желания писать подобное и вызывать у меня такие эмоции, но в голову ничего дельного не приходит, поэтому просто пишу ему “Спокойной ночи” в ответ, ставлю телефон в авиарежим и убираю подальше. Потому что если Женя вздумает еще что-нибудь написать – я и сегодня не усну.
Долго ворочаюсь, пытаясь найти удобную позу и выключить мысли. Наконец, недосып делает свое дело, и я засыпаю.
А утром меня ждет очередной сюрприз.
Глава 6. Начнем?
Маша
Сегодня у меня запланирована съемка с Олей. Пока еду в такси уже представляю возможные образы и интересные позы. Такси попалось с незатемненными задними окнами, и я любуюсь ярким зимним солнцем, счастливо морщась и подставляя лицо его теплу. Утром я встала пораньше, и поэтому успела свою обычную утреннюю программу: душ, зубы, завтрак и легкий макияж, что также добавляет баллов для хорошего настроения.
– Привет, – здороваюсь с Настей, придя на работу.
Настино настроение, судя по всему тоже на высоте – она прямо сияет, увидев меня.
– Доброе утро, – улыбается она.
Что это с ней, интересно. В последний раз у нее глаза так светились, когда мы снимали одного известного парня-модель, она тогда еще упрямо не вылазила из студии, прикинувшись зрителем.
Захожу в кабинет за фотоаппаратом и ноутом и иду в студию, а войдя, понимаю истинную причину Настиного настроения – развалившись в моем кресле, туда-сюда крутится Клыков!
Точно! Было во взгляде Насти еще и некое ехидство. Вот зараза – ничего не сказала!
Я наблюдаю как Женя елозит мое кресло, пока он решив сделать круг, не видит меня.
Сегодня на нем белая футболка, которая невероятным образом подчеркивает красоту его смугловатой кожи. Сейчас замечаю, что весь его образ выглядит дорого: на руках премиальные на вид часы, одежда явно не из масс маркета, опять же уложенная прическа и обалденный парфюм.
Как он успел разбогатеть за это короткое время? Конечно, до уровня папы ему еще далеко, но некоторым не хватает и жизни даже для такого. А еще папа ошибался: никакой Женя не болотный нищеброд, которому никогда не суждено заработать хотя бы на одно мое платье – так папа утешал меня три года назад. Тогда мне, конечно, было все равно сколько зарабатывает Женя и из какого он социального слоя, но папа так уверенно говорил об этом, что на какую-то долю меня отпускало. Но все же я понимала, что неважно сколько у Жени денег – он все равно не купит мне ни-че-го, потому что я ему попросту не нужна.
– Мария, здравствуйте! Вы опаздываете, но ничего, я рад, что вы пришли.
Я нервно смотрю на часы: две минуты десятого. И то они прошли, пока я смотрела на его виляния.
– Начнем? – спрашивает он, хлопая руками по подлокотникам и выпрямляя спину.
Гневная тирада, которую я собралась обрушить, отодвигается на задний план, потому что? Начнем? Что это вообще значит?
– Вы хотите присутствовать на съемке? – догадываюсь я, но все же не веря до конца, решаю уточнить.
– Нет, – его ответ вгоняет в ступор, но не успеваю я выдохнуть, как он уточняет, – не просто хочу, но ещё и буду. Фина в курсе.
Класс. Ей от денег совсем башню снесло? Он же не 300% доплачивает, чтоб так работу усложнять, причём, не только мне. Известно, что заказчики не могут себя адекватно вести, наблюдая за процессом и не мешая при этом. Да и редко встретишь таких, кто изъявляет подобное желание – у них обычно много других дел. В отличие, видимо, от Жени.
– Вы не доверяете нашему агентству, Евгений Александрович? – вспоминаю его отчество.
– Почему же, Мария Владимировна, доверяю, иначе бы меня в вашем агентстве не было. Не переживайте, я просто понаблюдаю за процессом, – с мягкой обезоруживающей улыбкой говорит он. – Вы меня даже не заметите.
Ох, разве это возможно: не замечать тебя? Это такое наказание для меня? За что?
Понимаю, что спорить смысла нет, и чем быстрее отфоткаю, тем быстрее избавлюсь от его общества, прекратив этот фарс.
Надеюсь он не будет флиртовать с Олей, отвлекая ее от работы.
– Хорошо, как вам будет угодно.
В этот момент в студию заглядывает Саша – молодая девочка, что помогает готовить одежду для съемки. В основном это отпаривание, но иногда бывает надо что-то прогладить утюгом или подшить.
– Саш, привет. Ты как раз вовремя, – обращаюсь к ней. – Где вещи для съемки? – спрашиваю уже у Клыкова. – Нам нужно подготовить их к съемке: отпарить, отгладить если потребуется.
– Они уже готовы, – отвечает он и взглядом показывает на угол комнаты, в котором уже распакованные стоят какие-то металлические штуки, которые я даже не замечала все это время.
– Что это? – ошарашено смотрю на точно не предметы гардероба, которые ожидала увидеть.
– Карбюраторы.
– Это не одежда! – восклицаю я.
– Да, это запчасти для машин, – как ни в чем не бывало объясняет он, словно тупой блондинке.
– Ты издеваешься? Зачем тогда модели? Ты мог просто заказать предметную съёмку.
– Ты предметной съёмкой не занимаешься. И заметь сейчас ты первая перешла на ты.
– То есть ты уже не собираешься притворяться, будто тебе нужна съёмка? Зачем ты достаешь меня?
– Видишь ли, Маша, на самом деле цель не совсем достать тебя. Но вот карты я раскрыть не могу. Извини, это бизнес, как говорил один мой знакомый.
Я понимаю, про кого он говорит, потому что сразу в голове всплывает голос и интонация Ромы, с которой он говорил тогда в машине: “А это бизнес!”
Но обдумать не успеваю. Заходит Оля – модель, что пришла для съемки, и, видя Женю, немного меняется в поведении. В походке, пока она подходит к нам, появляются умелые виляния бёдрами, глазки не отрываются от Клыкова, а голос, с каким она произносит “Здравствуйте” и вовсе отдаёт откровенным флиртом.
– Что снимаем сегодня? Надеюсь не нижнее белье или купальники? – произносит так, будто на самом деле надеется.
Если бы она села на Женю – я бы даже не удивилась – это бы смотрелось очень гармонично тому, как она себя сейчас ведет.
– Карбюраторы, – отвечаю ей тоном гопника.
Лицо у меня наверно соответствующее, потому что, посмотрев на меня, она сразу подсобирается и спрашивает серьезнее:
– Это что? Я только кардиганы знаю.
Взглядом киваю на угол комнаты и, пока она пытается понять, говорю:
– Сегодня предметная съемка, но ты рядом постоишь, попозируешь. Надень сначала вон то желтое платье, думаю, оно хорошо будет смотреться тут. Что скажете Евгений Александрович?
– Делай, как знаешь – я тебе доверяю, – игнорирует он мои потуги вернуть дистанционное “вы”, а мне становится на это уже все равно. – Я же сказал, что просто понаблюдаю.
Мы приступаем к съемке, водрузив первый из трех карбюраторов на стол, и Женя действительно ведет себя тихо, как и обещал, никак не вступает в коммуникацию с Олей, хотя сама она пару раз пыталась заговорить с ним. Но… Большое, огромное “но”. Он все время смотрит на меня, и я буквально чувствую его взгляд.
Сначала я думала, что накручиваю себя, но, не выдержав и обернувшись первый раз, я натыкаюсь на его расслабленный гипнотизирующий взгляд. Также как и во второй и в третий.
Мне уже даже хочется, чтобы он начал разговаривать, лишь бы избавиться от этого въевшегося под кожу внимания, от которого по телу то и дело пробегают мурашки, будоража и волнуя обычно спокойную меня. Поэтому, когда поворачиваюсь в четвертый раз, чтобы попросить его не рассматривать меня, он словно прочитав мои мысли, отводит глаза в сторону.
За два часа съемок мы меняем образы и карбюраторы, которые для меня почти одинаковые, делая просто кучу фотографий, так как для меня важно отработать любой заказ на максимум. И в конце, отпустив Олю, я все-таки показываю Жене фото, подключив камеру к ноутбуку.
– Все так?
– Мне нравится. У тебя классно получается, – так просто и искренне говорит он, не зная, как этими словами вызывает мой внутренний восторг.
– Тогда на сегодня все. Обработка займет примерно два дня. Мне самой выбрать подходящие фото или отправить все и… выберешь сам? – окончательно “тыкаю” я.
– Выбери сама – ты же профи, – делает он вновь комплимент моей работе.
– Хорошо, – отвечаю я и беру фотоаппарат с ноутом в руки, собираясь идти.
– Во сколько ты сегодня заканчиваешь? – так запросто спрашивает он, и, видя мое замешательство, почему-то решает еще больше ошеломить меня. – Я могу тебя подвезти.
После его комплиментов это особенно режет слух.
– Спасибо, но есть кому меня подвозить. Вы даже знакомы, – довольно грубо отвечаю я, злясь на столь наглое предложение.
Как он вообще себе это представляет?! Я, без пяти минут чужая жена, должна разъезжать с тем, кто обошелся со мной как последний козел?
Лицо Жени сразу меняется, когда я косвенно упоминаю Рому. Я даже замечаю, как он сжимает челюсть, и я, радуясь произведенным эффектом, иду к выходу, оставляя его позади.
– До завтра, Маша, – долетает со спины как угроза.
– До завтра… – шепчу я слишком тихо, понимая, что сказал он это не просто так.
Запираюсь в кабинете и пытаюсь вспомнить, что-то такое, что не дает покоя. А когда, наконец, вспоминаю, мне становится не по себе.
“Видишь ли, Маша, на самом деле цель не совсем достать тебя. Но вот карты я раскрыть не могу. Извини, это бизнес, как говорил один мой знакомый”.
Это бизнес…
Что он задумал? Месть? И если да, то каким способом здесь замешана я? Не через меня же он собрался отомстить Роме? Или через меня…
Чувствую себя пойманной птицей, которая не понимает, что происходит и что с ней сделают: сожрут, посадят в клетку или отпустят.
А еще, когда я продемонстрировала, что все же узнала его отчество, он назвал меня также полным именем. Откуда он знает мое отчество… Уж точно не с универа – там нигде наши отчества особо не светились. Неужели запомнил имя отца, когда тот разговаривал с ним три года назад?..
Глава 7. Зачем тебе это?
Женя
– До завтра, Маша.
Вижу, как напряглась ее спина.
Знаю, что прозвучало будто я собираюсь ее наказать, но просто не вывожу, когда она говорит об этом своём тюбике. Как представлю их вместе, аж кулаки сами сжимаются и мечтают резко соприкоснуться с челюстью этого мудилы. И ладно бы кто другой был ее парнем. Хотя нет, не ладно.
Убираю по коробкам карбюраторы. Надо скорее выдвигаться на работу – ее много, а я, несмотря на это, трачу время здесь. Но все же не трачу. Это слово вообще не подходит, учитывая какое наслаждение я получил, наблюдая за Машей.
Мда, сказал бы мне кто двадцатилетнему, что я буду кайфовать от такого, а не чисто от секса, да еще и что главной героиней этого действия будет Синицына, я бы поперхнулся от смеха, а потом сильно погрустнел бы, представляя насколько все печально, раз дела обстоят таким образом. Только вот сейчас мне нифига не печально. Я действительно был, блин, рад, тупо на нее пялиться.
На нее просто можно смотреть и разгадывать, чем же она привлекает в своей внешности, потому что уверен: сейчас точно найдется много ценителей ее неяркой красоты. Но когда она в работе – это превращается в отдельный вид искусства. Какая она сексуальная и уверенная с этим своим фотоаппаратом. Только не он делает ее такой, а она, прикасаясь к нему, становится настоящей амазонкой своего дела.
Горящий взгляд, уверенный голос, зажигающая энергия, да и вообще вся она в комплекте – это космос.
Может поэтому она раздражала меня в универе? Потому что экономика ее совсем не зажигала, и она была просто терпилой, учась нелюбимому делу? Возможно… Но точно не только это изменилось с тех пор. Причем не только в ней. Во мне самом словно переключился какой-то тумблер, и я даже не знаю, в какой именно момент. Может этих тумблеров было несколько и они включались последовательно?..
Сейчас же Маша умело придумывала позы. Причем настолько неординарные, что становилось непонятно, кто все же главный в кадре: вроде модель, а почему-то акцент остается на основном предмете.
А когда в конце Синицына показала ещё даже не отредактированные фото, я захотел купить свои же карбюраторы. Желательно все.
И этой Оле все же тоже нужно отдать должное: все, что говорила Маша, она исполняла как профессионал. Не зря агентство оценивается многими на 5 звёзд. И я получается, не соврал тогда, называя моделей самыми. Которые иногда бывают все же немного навязчивы.
Эта Оля не сразу поняла, что не интересна мне от слова совсем. Хотя потом, умница, все же сообразила. Ну еще бы: это не могло не дойти до нее, учитывая, что во время всего процесса съёмок я не отрывался от разглядывания Маши. Маши, которая решила играть в недотрогу, несмотря на то, что я ей нравлюсь – ну глаза-то врать не будут. Она даже попыталась слить меня со съемки вначале:
– Вы не доверяете нашему агентству, Евгений Александрович?
– Почему же, Мария Владимировна, доверяю, иначе бы меня в вашем агентстве не было, – нагло вру я, потому что был бы.
Да я, блин, не то что студию выбрал из-за неё. Я в принципе заказал и нехило переплачиваю за эту съёмку, только чтобы иметь возможность вот так вот наблюдать за ней, имея на это как бы право. А что со мной произойдет, когда наконец коснусь ее так, как мне хочется, я не представляю. Скорее бы это уже случилось… Я, конечно, могу играть учтивого и терпеливого, но все же не долго.
Вечером иду в зал. Вообще люблю подвижные виды спорта, но их оставляю как кардио. Мышцы же в последнее время просят иной нагрузки – в виде железа. Да и с Андреем есть возможность пересечься только там. Он блин не только бизнесмен, но еще и примерный муж, а недавно и папа. Ну как недавно – уже почти два года как, но его сынок по-прежнему для меня кроха.
– Здорова, – пожимаем друг другу руки.
– Как там Егор Андреевич? – спрашиваю о сыне Смольновых, приземляясь на скамейку в раздевалке, чтобы переобуться.
– Нормально, затемпературил правда вчера. Сопли, все дела.
– Ого, и как Ангелина? Переживает?
Помню, когда мы заболевали с сестрой, мама была сама не своя, и реально хотелось поскорее выздороветь, чтобы только она не переживала так, будто мы собрались на тот свет.
– Ну я точно больше переживаю, – издает смешок Смольнов. – Она молодец в этом плане – поит травами, еще что-то там делает.
– Травами? – недоверчиво переспрашиваю я. – Там же жаропонижающие таблетки-сиропы всякие надо давать?
– Я тоже так думал, пока реально не прочел исследования и статьи по этой теме. Поэтому у нас только натуральное лечение, без вреда здоровью, – улыбается Андрей.
– Ну ты и каблук, – подкалываю его.
– Зато Егорка реально здоровым растет. Смотрю на его сверстников и замечаю это. Так что каблук не каблук, а женщины бывают поумнее нас в некоторых вопросах.
– И тебя травами поит? – угораю я.
– Блин, она так ухаживает за мной, когда я болею, что я даже жалею, что быстро выздоравливаю.
Завидую ему. Всегда завидовал. Ангелина реально классная и настоящая. Именно этим она мне и понравилась на фоне моих “девушек”, которые строили из себя тех, кем не являются. Но только спустя время я понял, почему так зациклился на ней – мне не хватало искренности в себе самом, вот и тянуло к той, кто этим обладает. Да и спор с Андреем тогда свое дело сделал, добавив азарта.
К Маше же сейчас я испытываю нечто иное. Мне просто хочется быть в ее поле, потому что словно становлюсь другим человеком. Не знаю как это объяснить, но когда она рядом я начинаю чувствовать вкус жизни.
– Пойдем тренить, натурал, – мягко бью по плечу, после чего мы выходим из раздевалки.
Занимаемся в поте лица. И после обычной программы решаю поделать больше упражнений на ноги и ягодицы, вместо упражнений на руки. Мышцы и тело прямо просят этого.
– Становая тяга? Давно не было? – приподнимая брови, спрашивает Андрей, зная меня как облупленного. Я реально больше выжимаю из этого упражнения при воздержании. Такая вот особенность.
– Угу. Две недели, – вспоминаю, когда последний раз виделся с Кристиной.
– А что так? Лаве что ли нет? Подкинуть? – подкалывает он меня, зная, на каких условиях состоятся наши встречи.
Кристина – не обычная девушка. Она элитная эскортница, которая завязала. И сейчас, так выходит, я ее единственный клиент. Один олигарх настолько восхищался ею, что подарил бизнес, который ее обеспечивает без необходимости работать в этой нише дальше. Потом он то ли уехал, то ли умер. Но вот если Кристина вышла из эскорта, то эскорт из Кристины нет, поэтому когда мы познакомились, она не смогла отказаться от моего предложения. Да и понравился я ей, куда же без этого. Но в любом случае ее симпатия ко мне никак не переходит границ, и меня это устраивает: я ей деньги, она мне классный секс без делания мозгов.
– Напомни, кстати, перевести тебе – мне деньги пришли, – вспоминаю про долг, который занял из-за того кретина. Даже не хочу называть его Машиным.
– Что там с тем уродом? Так и не договорились?
– Не а. Все с ним прекрасно. Пока. Правда, двинул я ему несколько раз, когда увидел недавно… Он с Машей, прикинь.
– С Машей?.. Синицыной? – удивляется друг.
– Да. С ней.
– Не, быть не может. Зачем ей такой гандон? Тебя мало что ли было, и она решила похуже найти?
– Спасибо, конечно, за комплимент, но я и сам не в курсе, как ее так угораздило.
Повисает молчание.
– Но не долго ему осталось быть с ней, – решительно заявляю я.
– Ты же не мокруху сейчас имеешь ввиду?
– Нет, конечно. Я заберу у него Машу.
– Стоп, – хмурится друг. – Скажи, что пошутил.
– Нет. Я у нее сегодня был. Смотрел как она снимает.
Смольнов проводит руками по голове. Только какого он так сильно переживает?!
– Зачем тебе это?
– Хочу ее.
– Не боишься, что ее пахан выполнит угрозу?
– Ну во-первых, будем надеяться он не скоро узнает, если Маша ему не наябедничает как в универе, конечно. А во-вторых, нет, не боюсь. Он проблемы с бизнесом обещал, а я уже закаленнее тебя в этом вопросе, поэтому даже интересно, что он там придумает, и как я в итоге из этого выкручусь.
– Ты же не выносишь столичных. А Маша вроде как место рождения, да и жительства не меняла.
– Знаешь в чем прикол? У меня самого теперь квартира в Москве и Московская прописка. Я реально долго тянул с этим, тачки менял, а квартиры снимал, но от кары не уйдёшь – я сам стал тем, кого раньше терпеть не мог. При чем я их ведь не за какие-то качества ненавидел, а просто, за то что они москвичи. Так что… Кого осудишь тем и будешь, – горько усмехаюсь я этой правде жизни.
– Всем бы твои проблемы, – усмехается Андрюха, а потом снова становится серьезным и, помолчав какое-то время, говорит: – Ты знаешь я всегда на твоей стороне, просто Маша… Оставь ты ее. Она итак настрадалась из-за тебя.
– Ты что-то свою Ангелину не оставил. Морду даже бил кое-кому. Все нормально, – поднимаю руки в примирительном жесте, когда замечаю волчий взгляд напротив. – Я это спокойно говорю. Просто говорю же: хочу ее.
– Вот в этом и дело! Ты…, – он не успевает договорить, потому что я перебиваю его.
– Нет, не в этом смысле хочу. Ты знаешь – я уже говорил: я натрахался. А Кристина просто для того, чтобы ладони не стирать постоянно и навыки не терять. Но если брать чисто секс, то да, конкретно Машу я хочу. Но хочу от неё и ещё что-то.
– Что?
Беру паузу, чтобы правильно сформулировать.
– Как бы объяснить… Её.
Глава 8. Стрессоустойчивая.
Маша
В среду залетаю на работу как фурия. А все потому что, мне снился Женя, и даже во сне я чувствовала его проникающий внутрь взгляд. И все бы ничего, если бы на утро я не проснулась как голодная львица, которой хотелось совсем не еды. Посмотрев в календарь, я поняла, с чем это связано – как раз середина цикла, а значит причиной могла быть овуляция, вот только такого никогда раньше не было! Видимо все же надо ‘радовать’ Рому чаще.
Раньше я часто отнекивалась от предложений Ромы, а потом он и сам стал редко просить. Видимо гормоны отыграли свое, да и я, к его сожалению, оказалась не такой темпераментной. Мне больше по душе проводить с ним время за другими занятиями, например, за разговорами как вчера – мы немного поговорили по телефону перед сном. Он пожаловался на проблемы на работе, а я рассказала про интересную съемку недельной давности, умолчав о еще одной, даже более интересной съемке карбюраторов, что состоялась этим же днем. Побоялась, что Рома или догадается, или начнет расспрашивать о заказчике, а рассказывать о Жене я была не готова – я ведь знаю, что скоро он исчезнет из моей жизни. Зачем нервировать Рому.
А вот сам Женя так и не написал. Но я и не ждала. Хотя наверно это все же ложь, потому что засыпая, я еще раз проверила телефон, а проснувшись проверила снова. И платье я выбрала одно из самых сексуальных, думая о возможной встрече с ним.
Увидев меня, Настя опять улыбается, только вот сегодня я уже вижу ее насквозь!
– Так, Анастасия. Если и сегодня меня ждет сюрприз, то лучше мне сказать об этом сейчас, – выжидающе смотрю на нее.
– Эмм, а если второй раз, это тоже сюрприз? – делая из своих бровей домики, спрашивает она.
– Ясно. Я так полагаю, он в кабинете?
Настя едва заметно кивает с таким видом, будто выдает тайну противнику. Хотя противник – не я, а тот, кто уже во второй раз проник на мою территорию.
К себе иду решительно, но как только подхожу и берусь за дверную ручку, слышу бешеный стук своего сердца. Да что же это такое. Не дожидаясь, пока оно успокоится, дергаю ручку и открываю дверь.
Вот только итак колотящееся сердце начинает стучать еще быстрее, когда встречаюсь с глазами того, кто стоит по ту сторону двери. Мы смотрим друг на друга целую вечность, которая длится несколько секунд. Я не выдерживаю первая и нелепо отвожу взгляд в сторону. Это не правильно. Так быть не должно. Не должна я так реагировать на него.
– Привет, – осипшим голосом здоровается Женя.
И вариантов этой хрипотцы два: либо он тоже что-то чувствует, либо хорошо играет роль того, кто что-то чувствует. Причем я не знаю, какой из вариантов хуже. Ведь, если не играет, то шансов мне устоять перед ним становится меньше. Хотя и сдаваться я не собираюсь.
Рома. У меня есть мой Рома. Думать только о нем, а не о всяких смазливых проходимцах, непонятно что затеявших, – твержу себе, вспоминая черты любимого человека.
Только вот ни черта не выходит, потому что перед глазами стоит другой. Стоит в прямом смысле и никакое воображение его пронизывающие глаза перебить не может.
– Привет, – отвечаю я, разворачиваюсь на 180 градусов и закрываю за собой дверь, направляясь в соседний кабинет.
– Так. Кто пустил его в мой кабинет? – спрашиваю, залетая к Фине.
– Кто платит тебе, тот и пустил. Клиент просто хочет посмотреть, как ты обрабатываешь фото, – уткнувшись в какие-то бумаги, отвечает она.
– Посмотреть, как обрабатываю? А смысл? Смысл ему на это смотреть? Я их отправлю на диск.
– Маш, ну желание клиента закон, – поднимает она на меня свой взгляд. – Просто покажи ему и все, и так удобнее ведь – сразу понятно какое фото, без всяких названий, поисков.
– Нет, не удобней! – ворчу я. Какой толк от этого удобства, если мне будет дискомфортно от того, что он опять будет рядом. – Ты же всегда нормальная была! И когда Полинин мужик требовал посмотреть процесс, даже на порог не пустила.
– Не сравнивай. Одно дело ревнивый неадекват, а другое… – она не договаривает. – Все, не обсуждается. Я тебе премию выпишу повышенную.
– Которую я потрачу на успокоительное!
– Твоё дело. Ты говорила, что ты стрессоустойчивая.
Ну не настолько же…
Возвращаюсь к себе. Женя уже стоит отвернувшись и что-то делает в своем телефоне. Услышав, как я вошла, он аккуратно поворачивается, но я уже на него не смотрю и замечаю его движения лишь периферийным зрением.
– Я… – начинает он, но я его перебиваю.
– Посмотришь, как я обрабатываю фото?
– Если ты не против, – в голосе уже нет ничего кроме уверенности.
Услышав это, сразу хочется воскликнуть: “Против!”, но почему-то решаю промолчать. Я все равно не успею влюбиться в него заново за эти пару дней, так почему бы не позволить себе побыть рядом с тем, кого любила долгое время. Побыть хотя бы для того, чтобы понять, что эта история завершена. Чтобы понять, что я изменилась и ценю себя, чтобы снова не влюбиться в того, кто не ценит. Чтобы попрощаться и отпустить его из своей жизни навсегда. Побыть, чтобы просто побыть…
Включаю ноут, подсоединяю к нему второй монитор для более удобной работы, и еле как усевшись в кресло, стараясь не задевать рядом сидящего ‘клиента, ’открываю папку со вчерашними фото.
Я очень люблю свой кабинет. Точнее любила до этого момента, потому что раньше он не казался мне настолько тесным, что двое людей не могут сидеть в нем, не соприкасаясь ногами. Но видимо от этой близости неловко мне одной, потому что Женя прекрасно себя чувствует, развалившись в соседнем кресле.
Помня о доверии ‘клиента’ отобрать лучшие фото самой, так и делаю, не вступая лишний раз с ним в коммуникацию, и приступаю к ретуши. У Клыкова же задачи молчать, видимо, нет, поэтому спустя три обработанные фотографии он говорит:
– Ты не только фоткаешь классно, но еще и из этих же фоток потом делаешь магию. Оля с карбюратором еще красивее стали.
