Мы ещё немного поговорили о их знакомстве и о Лондоне, где они сейчас проживают. Криси очень детально описывала всю подготовку к предстоящей свадьбе, не забывала в красках рассказать о выбранном платье и решении проблем в организации церемонии в люксовом отеле «Роузвуд». Мне действительно искренне понравилось ее слушать, не замечая ее неприятного звонкого голоса. Я даже расспросила ее о выбранных музыкантах, букете невесты и месте медового месяца. Возможно, люди и вправду меняются.
Криси представила нам свою кузину Оливию и дядю Френка, являющегося братом отца и по совместительству его деловым партнёром.
Мне стало спокойно и весело, наконец почувствовав себя в своей тарелке, я раскрепостилась, а принесенное Рони шампанское, щекотало в носу и немного расслабляло, помогая снять напряжение, стереть чрезмерное стеснение и дать волю себе настоящей…Пока в комнату не вошёл Итан Мети.
Праздничный зал будто сузился втрое. Мет выглядел, как в рекламе парфюма. Некогда долговязый худой паренёк превратился в статного высокого красавца. Я помню его длинные светлые волосы, что мне так хотелось потрогать. Сейчас же они были коротко острижены, а на лице красовалась немного небрежная короткая щетина, которая непременно ему шла.
Голубые глаза уверено оглядывали гостей. Такие мужчины знают, насколько они привлекательны. Он о чём-то говорил с незнакомым мне мужчиной и лучезарно улыбался, жестикулируя руками.
О нет…Я опять почувствовала себя шестнадцатилетним подростком. Щеки залились румянцем, а во рту пересохло.
– Черт! А он похорошел, – ухмыльнулась Рони. Ее зоркий взгляд заметил, как пристально я на него смотрела.
– Забудь. Давай просто пойдём домой. Мы же уже повеселились, правда? – робко просила я.
– Это ты называешь повеселились? Да, подруга, со значением слова «веселье» у тебя явные проблемы. – Она взяла меня за руку и направилась в сторону Итана.– Приветик, здоровяк, давно не виделись. Как жизнь?
– Рони, Эйли! Вы тоже в Оберилине. Вот это совпадение. – Он обнял каждую из нас. – Рад видеть. Вы тоже приехали погостить?
– Так точно. Вот только есть одна беда. Эйли говорит, что здесь ужасно скучно.
Я открыла рот, чтобы возразить, но на ум приходили лишь ругательства. Вот же хитрая интриганка.
Кажется, Итан заметил мое недоумение, но все же подыграл:
– И в правду, мы будто на приеме у королевы. Было бы не плохо выпить на террасе и обменяться новостями. – Парень лукаво улыбнулся и подал руки, чтобы мы по обе стороны взяли его под локоть.
Мы прошли через стеклянные раздвижные дверцы с выходом на террасу и задний двор. Вокруг располагался прекрасный сад: нежные кусты жасмина манили источающим сладость ароматом, гладко выстриженный газон перерывался у разветвляющихся каменистых дорожках, одна из которых вела в чудаковатой формы бассейн, похожий на букву «З». Вода внутри подсвечивалась светодиодными лампами, а ее отражение обрывками играло со светом и легкой рябью передавало голубоватое сияние на стены дома. У кромки лестницы стоял небольшой фонтанчик, похожий на загнутый серебряный диск. Тонкие струйки лились прямо в воду и издавали приятное журчание, заглушая веселую музыку в праздничной зале.
Мы обогнули тропу и ушли дальше вглубь сада. Пока я любовалась посторонам, вдыхая запах сырого воздуха с примесью хлорки и садовых цветов, мне стало немного грустно. Люди, живущие в этом доме, не пользуются бассейном, не плещутся в воде, не загорают на рядом стоящих шезлонгах, вряд ли выходят в сад на чаепитие. Сложилось впечатление, что все эти декорации служат лишь для того, чтобы показать статус, не более.
Я представила, как легко можно наслаждаться жизнью в этом доме. Днём мы с Рони выходили бы к бассейну. Она бы готовила разнообразные коктейли с цветными трубочками и зонтиками, а потом рассказывала бы мне о новых ингредиентах, что добавила туда, закидывая маленькие кусочки льда в бокалы. Бабуля бы занималась садом. Такой огромный участок был бы полностью усажен всевозможными цветами и кустарниками. А я бы, возможно, рисовала. Прямо на газоне достала бы светлый плед в мелкий цветочек, улеглась, взяла бы собой графический планшет и вдохновлялась увиденным.
Рони и Метью беззаботно о чем-то говорили. Я не слушала, пока на меня нахлынула фантазия. Мы остановились у небольшой беседки из белого дерева со столами и стульями того же материала, украшенного цветными декоративными подушечками. Крыша имела куполообразную форму, а с потолка тянулись маленькие винтажные лампы и гирлянды. Идеальное место для чаепития.
Мы нашли укромный уголок, откуда не доносились звуки гуляющей толпы и уселись. Крайне невовремя у Рони зазвонил телефон.
– Это Маркус. Нужно ответить. – Она встала и убежала обратно по дорожке.
Я услышала лишь обрывки фраз: «Да любимый, я тоже скучаю, все хорошо, мы…». И она скрылась за деревьями.
Мне стало не по себе. Я не планировала оставаться наедине с Итаном. Я не знала о чем с ним поговорить и глупо пялилась на розовые клумбы гортензий.
– Тут очень красиво. Когда я был здесь в прошлый раз, эту беседку ещё не достроили, – начал Мети.
– О, значит ты уже был в гостях у Криси ранее?
– Да, мы готовились к выпускному балу, – ностальгически улыбнулся он.
Черт, он всё помнит. Этот поцелуй. Я никому не рассказывала, но именно этот парень был первым, с кем я поцеловалась. На школьном балу я немного переборщила с выпивкой, и всё произошло смазано и несовсем понятно. Я помню, как мы убежали из банкетного зала и спрятались в кабинете мистера Финчера. Я села на парту, болтая ногами, а он встал рядом со мной и очень близко прислонился… А потом, мы целовались. Я жадно гладила его волосы, пока он спускался по моей шее и стягивал лямку платья. Слишком горячо для первого раза. Я держалась уверено, будто делала это не впервые и старалась не обращать внимания на свои трясущиеся коленки. Дело не зашло слишком далеко. Нас застукал мистер Финчер, и отругав прямо на месте преступления, отправил обратно в банкетный зал, на этот раз, заперев дверь в своём кабинете. Не понимаю, что это было за наваждение, но на тот момент это был лучший день в моей жизни. Вот только, после выпускного мы об этом не говорили. Мы оба делали вид, что ничего не произошло, а потом, не попрощавшись, уехали по разным городам.
Парень, как мне показалось, понял, о чем я думаю и подсел поближе.
Боже, у меня же на лице всё написано. Я почувствовала, как меня бросило в жар от воспоминаний о юности. Конечно, первая любовь. И как я тогда думала, взаимная.
– Кажется, мы оба вспомнили об одном и том же, – прошептал Мети, приподняв одну бровь. Он положил мне руку на колено. – Как думаешь, может стоить продолжить то, на чем мы остановились?
Не знаю, что он прочитал по моему лицу, но уж точно не то, что я готова отдаться порыву. Я резко встала, намереваясь уйти. Нет, не так я себе всё представляла.
Итан поймал меня за руку и потянул обратно:
– Брось, не нужно стесняться. Мы уже взрослые люди, теперь нам не помешают, – он взял меня за подбородок, жадно оглядывая мое лицо, затем резко поцеловал. Я снова будто окаменела, позволяя его языку проникнуть сквозь мои губы. Всего пару секунд. Он крепко держал меня за талию и пытался расстегнуть молнию на платье.
Меня словно окатило холодной водой.
– Нет! Хватит! Прекрати! – Я вырвалась из его липких объятий и, сама того не подозревая, влепила ему смачную пощёчину.
Он улыбнулся. На этот раз не так лучезарно, как мне казалось ранее. Было в нем что-то отталкивающее.
– Почему ты строишь из себя недотрогу? Не стоит делать вид, что не хочешь меня. – Он прижал меня к своему телу, провёл рукой по внутренней части бедра и тяжело выдохнул мне в ухо, сказав что-то непристойное о моей груди. Затем, немного ослабил хватку, и я сбежала, услышав вдогонку, – Ну и вали! Раньше ты была веселей.
Веселей! Да пошло оно к черту это веселье!
Я нашла Рони у бассейна. Она все ещё ворковала с Маркусом по телефону, но увидев мой растрёпанный вид и глаза, наполненные слезами, тут же попрощалась, обещая перезвонить.
– Что случилось, Эйли? Выглядишь расстроенной и изрядно помятой. Этот урод тебя обидел? – Она подошла ко мне и поправила сбившиеся пряди волос.
– Давай уйдём. Сейчас.
Мы ушли, не попрощавшись. Старясь остаться незамеченными, проскочили через сад, выходя на главную улицу. Я сняла проклятые туфли и пошла босиком по холодному асфальту. Небрежно смахивая слёзы, я рассказала о произошедшем подруге. Она намеревалась вернуться и устроить взбучку.
– Вот же засранец. Ублюдок! Не стоит так просто спускать такое, – прорычала она, обнимая меня, как маленький девочку.
Быстрыми шагами, стараясь отдалится от произошедшего, мы подошли к дому, и я немного успокоилась. Рони ещё раз обняла меня у крыльца и велела бесшумно подниматься наверх, пока она не принесёт мне чаю или чего покрепче. Так я и сделала. Залпом выпив травяной чай бабули, кажется разбавленный каким-то крепким спиртным, легла на кровать, обвернулась в одеяло, даже не переодевшись. Мне уже все равно.
Ужасный напиток помог уснуть.
ГЛАВА 7
Мне снился сон. Обрывками он смешивался с реальностью.
Я медленно ковыляла по лесу в полной темноте. Живот адски болел, все тело ныло. Кажется, один сапог потерялся. Я хромала и чувствовала, как наступаю холодной босой ногой на сухие ветки, а те, в отместку, нещадно впивались в кожу. Порванное платье лоскутами висело у колен. Я шла и нащупывала руками воздух, стараясь не натолкнуться на дерево. Ни луна, ни звёзды не освещали мне путь, тихо прячась за плотной кромкой леса. Лицо то ли потное, то ли облито неизвестной жидкостью. Я протирала его рукавом, но не смогла определить. Всё как в прострации. Голова гудела, а мелкие кудрявые волосы превратились в грязные клочки вперемешку с листьями, землей и ещё чем-то густым, и вязким. Я, медленно хромая, спотыкалась о корни деревьев, раздирала ладони о колючий терновник, пока не вышла на неосвещенное шоссе. Не гостеприимный лес чуть отступил на задний план, и стало немного светлей. Плотная завеса туч скрывала ночное небо. Ни машин, ни людей. Звуки просто вымерли. Остался лишь звон в ушах и тупая боль по всему телу. Сырой тяжелый воздух вокруг пропитался чём-то металлическим. У обочины я заметила небольшую лужу и подошла ближе, присев на колени. В отражении воды на меня смотрела другая девушка. Пружинистые волосы склеились из-за крови и грязи. Лицо тоже было в кровоподтёках, а нижняя губа опухла и не смыкалась с верхней. Я ополоснула руки в воде в попытке смыть грязь и вытянула вперёд голую ногу. Темная бронзовая кожа посинела, указывая на места вывиха или перелома. Я ничего не понимаю. Тело определённо не мое. Я протерла глаза и снова всмотрелась в воду. Это не я.
Отражение показывало девушку, чуть старше меня возрастом. Тёмные густые прутики из волос взъерошились и бесформенными клочьями повисли у плеч. Широкий, очень милый и слегка вздёрнутый нос. Был бы милым, если бы не оттёк и синяки. Карие, почти чёрные глаза смотрели на меня, копируя мою мимику. Затем отражение мне хищно улыбнулось. Я резко отпрянула назад и желая как можно быстрее подняться, опять упала на спину, ободрав локти. Позади послышались приближающиеся шаги. Темп ускорялся, как и биение моего сердца. Я обернулась. Папа. Он улыбнулся и протянул мне руку, помогая поднятся на ноги. Не произнеся ни слова, он положил свою ладонь на мою щеку. Затем крепко обнял. Я почувствовала его успокаивающее тепло и до боли знакомый запах. Папа отстранился, когда я начала тихо всхлипывать. Его взгляд нахмурился и меж бровей пролегла полоса морщин, делая его немного старше. Он подошёл в плотную и произнёс:
– Проснись.
И я проснулась. Я лежала в своей кровати. Это сон, всего лишь сон. Я очень хотела подняться, но тело парализовало. Веки становились тяжелее, я старалась моргать, взбодриться, пошевелить конечностями, но ночная иллюзия с новой силой овладела моим разумом.
Теперь я очутилась в темном кабинете, бордовые обои обрели тусклый вид, а паркет сильно износился. Я видела карту, что вынула из колоды гадалка на ярмарке. Пустой серебряный лист лежал в моих ладонях и медленно теплел, становясь все горячее и горячее. Мне хотелось его выкинуть, но он будто приклеился к руке, ещё яростней обжигая. Инстинктивно я чувствовала, как карта забирает у меня что-то важное, я не понимала что, но знала, что это мне и самой было нужно. В груди начала образовываться дыра, я ощущала ее почти физически. Затем, насытившись, она резко охладела и, отклеившись, упала на пол. Я не стала ее тревожить и попятилась назад, стараясь отойти как можно дальше, но ударилась об угол письменного стола. Резной темно-коричневый стол был заполнен старыми книгами в кожаных обложках. Радом лежали два бронзовый блюдца. В одном – что-то прозрачное, скорее всего, просто вода. В другом – мутная жидкость белого цвета с какими-то семенами. За столом сидела девушка. Всё та же темнокожая незнакомка, в теле которой я побывала. Она не видела меня и занималась своими делами. Я присела рядом и просто смотрела, как заворожённая. Думаю, если бы я захотела уйти, ноги все равно не дали бы ходу.
Девушка достала небольшой искривлённый кинжал из ящика стола и порезала себе ладонь. Лицо не исказила гримаса боли, ни один мускул не дрогнул. Сложилось ощущение, что она вообще не чувствовала болезненных ощущений. Лезвие прошло так легко, как горячий нож по маслу. Она поднесла руку к пустой чернильнице и наполнила ее своей кровью. Удовлетворившись достаточным количеством, девушка вытерла руку о платье, макнула перо в пузырёк с алой жидкостью и с довольным видом принялась писать на пергаменте. Ее рука очень четко водила острием пера, и буквы получались такими острыми, длинными и слишком глубокими, напоминая свежую рану на ее запястье. Было в этом что-то ужасное, отталкивающее, но в то же время прекрасное, как у художников, что страданиями создавали свой шедевр.
Она закончила писать и, нашептывая что-то на неизвестном мне языке, сунула письмо в конверт со странным узором. В памяти всплыла история отца.
Шантия Камуту. Я поняла. Это Шантия, та самая…
Девушка будто прочитала мои мысли и посмотрела на меня. Нет, не сквозь, она определённо меня видела. Шантия встала из-за стола и улыбнулась, той же улыбкой хищницы, что я видела в грязной луже в лесу.
Затем я резко открыла глаза и вдохнула, теперь уже снова находясь в своей комнате. Ещё пару минут я не осознавала, где сновидение, а где реальность. Руки и ноги опять смогли шевелиться. Я глотала ртом воздух, словно ранее находилась под водой и теперь старалась разгладить легкие изнутри. Было ощущение, что их придавила тяжелая бетонная плита и всю ночь лежала на груди, мешая дышать.
На улице светало. Пасмурное небо заслоняло серым полотном раннее солнце. Наверняка, если я подойду к окну, то замечу влажный туман, накрывающий августовские желтеющие листья. Дом тоже не проснулся. «Даже для Рони ещё слишком рано», – подумала я и взглянула на часы. 5:44. Не желая разбудить бабушку, что чутко спит, я решила остаться в постели. Мне точно не удастся уснуть. Я подложила под спину ещё одну подушку и принялась обдумывать свой кошмар. Всё было слишком реально. Перед глазами все ещё стоял образ Шантии, ее безумный и мстительный взгляд, от которого по телу прошлись мурашки, а волосы на руках встали дыбом.
Я видела папу, почти такого же как раньше, далеких 15 лет назад. Вполне логично, что я запомнила его молодым, но во сне он казался гораздо старше. По его волосам прошлась седина, насыщенно голубые глаза потускнели и выглядели такими уставшими. У рта и на лбу пролегли глубокие морщины.
Нет, воображение сыграло в злую шутку. Возможно, сон вовсе ничего не значил. Я старалась отбросить дурные мысли и подумать о другом, но в голову как на зло подкралось вчерашнее воспоминание. Ничем не лучше. Я разозлилась и винила Итана за растоптанную самооценку. Винила себя за чрезмерно мягкий характер и дурацкую привычку всего бояться. Я даже на долю секунды разозлилась на Рони, что заставила пойти на глупую вечеринку. Злость переросла в обиду. Она оставила меня с ним наедине.
«Это неправильно», – подумала я. «Как нелепо винить подругу. Она уж точно не причём. Не стоит вообще никого винить. Глупо. Всё уже прошло. Я пообещала себе стать сильнее. Я научусь давать отпор», – эти мысли должны были вдохновить, но я чувствовала себя как выжатый лимон.
Внизу послышались тихие шаги. Может быть, бабушка уже проснулась. Я поднялась с кровати, сняла вчерашнее платье и юркнула в ванную комнату. Горячий душ должен помочь. Лучшее средство от стресса.
– Мне нужен план, – почему-то в слух произнесла я, пока тёплая струя воды помогала взбодриться. Наполненная решимости, я вышла из душа, накинула тёплый махровый халат и спустилась на кухню. Раз уж я сегодня «ранняя пташка», значит, в кой-то веке, моя очередь готовить завтрак.
– И кому тут не спится? – поинтересовалась бабуля, накладывая корм Баузеру.
– Судя по всему, и у меня бывает бессонница, – улыбнувшись, ответила я.– Кофе?
– Да, спасибо. Как погуляли?
– Нуу… В целом неплохо, – не очень правдоподобно соврала я. Не стоит заставлять ее переживать.
– Хорошо.
Она не стала допытывать меня вопросами, но я прекрасно знаю, что она видит, когда я вру.
Я принялась печь панкейки. Не удивительно, но через 20 минут Рони уже вбежала на кухню и села за стол:
– Вот это да. Что сегодня за день такой? Я-то думаю, почему намечается гроза? А это ты застала погоду врасплох, своим пробуждением, – засмеялась подруга.
– И как у человека может быть хорошее настроение по утрам? – спросила я, заваривая кофе.
Рони ничего не ответила и принялась щедро поливать панкейки кленовым сиропом. Пока бабуля отправилась переодеваться, я села напротив и прошептала:
– Нам нужно поговорить. Наедине.
– Ты о вчерашнем вечере?
– Нет, вот как раз таки об этом, я говорить не хочу. Ночью мне приснился сон… Очень странный. Я думаю, что он что-то значит, – я рассказала Рони о ночном кошмаре и попросила совета. – Может, стоит найти Аарона вживую? Теперь мы знаем с чего все началось, но вопросов не уменьшилось. Возможно, он подскажет как с этим жить. Есть ли вероятность, что ему снилось тоже самое, что и мне? Я не могу ждать следующего перехода в другую жизнь, чтобы его удивить. Кто знает, когда и где это произойдёт? – я так быстро все протараторила и почувствовала облегчение, чего не скажешь о Рони. Она вытаращила глаза, удивляясь не свойственной мне манере быстро говорить.
– Вот это утречко. Теперь понятно почему тебе не спалось. – Она отложила тарелку и поднялась со стула. – Если честно, я даже рада, что ты наконец морально подготовилась к тому, чтобы все прояснить. Самый простой способ найти Аарона, это поискать его в социальных сетях и связаться с ним, но, боюсь тебя огорчить, я уже искала его там.
– И?
– И ничего. Я не нашла даже слова об Аароне Корнеги.
– Черт! И почему я вдруг решила, что всё будет так просто? Может, он менял фамилию?
– Возможно, но в таком случае, это всё усложняет. Странно, что он нигде не засветился.
Сегодня мы решили остаться дома. Погода не радовала и периодически напоминала о себе тяжёлыми раскатами грома. Бабуля не выходила в сад. Я заметила, как она не находила себе места, постоянно пытаясь занять чем-то руки. В доме воцарилась тишина. Было ощущение, что все чего-то ждут, а оно не приходит, заставляя впадать в напряжение. Даже Рони была на редкость молчалива. Я же занялась работой без особого желания, разгребая почту. Мысли об Аароне не давали сконцентрироваться.
– Как сегодня холодно. – Бабушка тихо зашла в мою комнату и положила тёплый плед на кровать.
– И в правду. В этом году намечается ранняя осень. – Я закрыла крышку ноутбука и поднялась со стула, чтобы размять мышцы. – Где Рони?
– Эта сердцеедка мило воркует по телефону с каким-то пареньком. – Она присела на кровать и принялась теребить рукой край покрывала. Затем немного помедлив, спросила, – Как ты себя чувствуешь?
– Всё хорошо. А что?
– Сегодня ночью я слышала, как ты что-то бормотала, громко всхлипывала и, кажется, ходила по комнате. Не хочу вмешиваться, но на тебя это не похоже.
– Ходила? Странно. – Мысль о том, что я гуляла по комнате ночью, возможно, копируя всё, что я видела во сне, меня немного встревожила. Сама не знаю почему, но мне стало не по себе. Представив такую картину, на лбу выступили капли пота. – Я не хотела тебя тревожить, но раз уж ты спросила, то я и сама хотела поинтересоваться… Было ли такое, что папа или дедушка Бени видели Шантию во сне? Или я слишком восприимчива, а бурная фантазия выдала такой номер? – я проговорила то, что меня беспокоило с ощущением, будто ставлю себе диагноз.
– Я … я не знаю. Твой папа не говорил о таком, а Бени… Мы не хранили друг от друга секретов, но об этом мы не разговаривали, – в замешательстве ответила бабушка.
– Не бери в голову. Возможно, я и вправду себе навыдумывала. Не стоит переживать. – Я решила сменить тему, не желая признаваться ей и себе, что я очень напугана.
– Может пойдём вниз и …
Прерывая мой вопрос, прогремела гроза и свет в доме отключился. Я вздрогнула и подбежала к окну.
В детстве, во время грозы мы со школьными друзьями собирались на чердаке Мили Лориван, зажигали свечи и рассказывали друг другу страшные истории о призраках, нечисти и чёрной магии. Самые смелые из нас вызывали духов и придумывали всевозможные хитрости, чтобы нас напугать. Раньше я обождала грозу, а такие вечера оставили приятный след на душе, напоминая о весёлых деньках. Сейчас же, я вовсе не обрадовалась такому стечению обстоятельств. Ещё минуту назад я надеялась провести вечер под тёплым пледом, попивая горячий чай и стереть из памяти хитрую улыбку в отражении воды. Но как в наказание, я почувствовала крадущийся ужас, быстро размножающийся в темноте.
Опираясь на подоконник, я всмотрелась на улицу:
– Кажется, свет отключили и в соседних домах. Значит, не пробки. – Я отошла от окна и пыталась нащупать телефон на столе. Глаза ещё не привыкли к темноте. – Сейчас включу фонарь и поищем свечи. Странно, что Рони не запищала и не побежала к нам, – я засмеялась, представляя ее ужас. Как бы не было странно, но в детстве именно Рони больше всего боялась страшных историй и желала пойти домой, как дело доходило до вызова духов.
Мне никто не ответил.
– Бабуль, ты чего?
Она молчала.
– Бабушка! Рони!
Черт. В ответ тишина. Внутри всё похолодело. Я очертила ногой круг перед собой, прежде чем сделать шаг. Стараясь не наткнуться на препятствие, я вытянула руки и медленно подошла к лестнице на первый этаж. Глаза немного привыкли к темноте, и я неспешно зашагала по ступенькам, по привычке перешагивая самую скрипучую. Внизу тоже тишина. Я пыталась прогнать от себя нелепые мысли, но нарастающая паника уже приблизила ко мне свои кривые когти. Я затылком ощутила на себе чужой взгляд, но не решалась обернуться, пока не услышала тихое пение. Мурашки, как по команде, прошлись по спине и я, второпях, подбежала к окну, раскрыв деревянные ставни. Лунный свет окропил комнату, я прищурилась и пыталась оглядеться. Пение прекратилось. Я услышала скрип половиц в тёмной углу за дверью чулана, где бабушка хранила садовые принадлежности. По иронии судьбы, свет не проникал в этот угол, но я заметила темное пятно. Будто не касаясь пола, оно беззвучно приближалось. Я забыла, как дышать. Легкие сжались, перед глазами закружились чёрные точки, а глаза остекленели. Затем я увидела знакомую хитрую ухмылку. Нет, скорее, оскал, он стал ещё более диким.
Мстительная девушка вкушала момент, радуясь тому, как загнала меня в тупик, будто меленького зверька. Она смотрела на меня исподлобья, но не произносила ни слова. Она не делала шагов, ее ноги не двигались, но тело, каким-то образом приближалось. Чёрное длинное платье в кружевах не шуршало, как это обычно бывает при движении.
На секунду я подумала, что при жизни Шантия была невероятно красивой, но ее нынешний образ вселял ужас. Она наклонила голову набок и осмотрела меня с ног до головы, затем вытянула руку и звонко засмеялась. Ее мелодичный молодой смех превращался в неприятный, режущий слух хохот старой карги, будто заскрипела ржавая калитка, затем перерос в надрывное истерическое рыдание. Сердце ушло в пятки. Прерывисто вздыхая, я хотела попятиться назад, но идти было не куда. Мой разум подсказывал, что это конец.
– Эйли!
Я резко дернулась и подняла голову.
На щеке отпечатался след от клавиатуры. Мышцы затекли, а шея болела, больше не желая поворачиваться в столь неудобную позу.
– Ты уснула сидя за столом, – заботливо гладя мои волосы, произнесла Рони.
Это всего лишь сон. Я вскочила со стула и снова взглянула в окно. Окропив землю свежим дождем, тучи уплывали вдаль, вновь открывая вид на чистое голубое небо.
– Это всего лишь сон, – теперь уже в слух пробормотала
я. – Два кошмара за день, уже перебор.
Стало слишком душно. Я открыла окна настежь, впуская приятную вечернюю прохладу, потёрла лицо руками и сняла синий свитер, намокший от холодного пота. Свежий воздух принёс небольшое облегчение, но и его было недостаточно, чтобы остановить поступающую истерику. Так не может дальше продолжаться. Я глотнула тяжелый ком, растущий в горле и принялась выхаживать по комнате, не обращая внимания на Рони. Она приподняла рыжие брови и в недоумении уставилась на меня, явно обдумывая не свихнулась ли я.
Как-то раз бабушка сказала, что у меня мешки под глазами размером с Баузера. На что я огрызнулась в ответ. Бессонница делала из меня ужасную грубиянку. Я и в правду стала выглядеть хуже. Всего за несколько дней мои волосы потускнели, кожа стала бледной, пропал аппетит, а взамен пришла головная боль и нервозность. Но вместо отдыха я боялась уснуть.
Следующей ночью я очнулась на улице, деловито выхаживая в одних носках по сырой лужайке соседей напротив. Сон размылся как клякса на бумаге, но оставил все тот же неприятный осадок на душе.
Замёрзнув до посинения, я тихо побежала в дом, в надежде, что лишь полная луна, выходящая из пушистых темных облаков, стала единственной свидетельницей моего безумия. На этот раз я решила не ходить в свою комнату и побрела к Рони, исключая следующую возможность уйти слишком далеко. Неугомонная мстительница из моих снов, будто с каждым разом все дальше выволакивала меня из дому, в попытке поглумиться или чего похуже.
Тело устало от напряжения, как перетянутый волосок, что вот-вот порвется. Я сняла мокрые носки и юркнула в кровать к подруге.
– Не спится? – прошептала Рони сквозь сон. – Да ты вся ледяная.
Я аккуратно прилегла рядом и стащила кусок одеяла изпод ее ног:
– Прости, что разбудила. Не могу оставаться одна. – Я взяла ее за руку и попыталась уснуть, стараясь перехитрить настырные кошмары.
ГЛАВА 8
Вокруг стояли незнакомцы в тёмных мантиях, их лица прятались под капюшонами. Можно было бы подумать, что это статуи, ровно выстроенные по рядам, если бы не их руки, выглядывающие из-под длинных плащей. У каждого из них на указательном пальце сверкал перстень в виде языка пламени. На вид украшение было очень дорогим и увесистым, но при этом не становилось менее уродливым. Головы людей склонились, каждый из присутствующих одновременно вытянул ладонь и поднес к масляному факелу соседа. Я почувствовала отвратительный жжённый запах горящей плоти, заполняющий комнату. Но руки никто не убирал. Все стояли смирно и терпели боль, наблюдая как грубая кожа ладони покрывается водянистыми волдырями. Их предводитель в ярко-фиолетовой мантии сидел на коленях, на импровизированной сцене из груды каких-то щепок и костей, в центре сия сумасшествия. Он потушил свой факел и начал раскачиваться взад и вперёд, издавая неприятные вздохи. Остальные убрали руки от огня и так же затушили свои факелы. В храме, если его можно так назвать, наступил сумрак. Лишь чёрные восковые свечи плясали у алтаря с мертвым козлом, бросая немного света на присутствующих. Люди скинули капюшоны и продолжили повторять странные телодвижения вслед за своим предводителем.
Я оглянулась, чтобы увидеть их лица. Мужчины и женщины, если бы не их накидки и странное времяпровождение, выглядели вполне обычно. Все присутствующие будто в трансе, не обращали на меня внимания, они смотрели, как заворожённые лишь на человека в фиолетовом. Он не обнажил лица, но по телосложению было ясно, что это достаточно высокий и широкоплечий мужчина. Его хриплое напевание прекратилось. Он встал с колен и подошёл к алтарю. Черпнув розовую жидкость из бронзового чана, человек омыл ею своё лицо. Все последовали его примеру и по очереди начали подходить к чану и копировать его действия.
«Сейчас нужно тихо уходить», – подумала я. Возможно, мне повезёт и меня не заметят. Я находились в последнем ряду этого неприятного представления и решила шагнуть за колонну, пока факелы не зажгут заново. К тому же, умываться розовой жидкостью, похожей на смесь крови и молока, мне вовсе не хотелось.
Почему я не могу оказаться в какой-нибудь хорошей жизни? Где-нибудь на курортном островке, где не придётся от всех убегать. Мне вечно попадаются какие-то ненормальные.
В этот раз мое перемещение оказалось слишком резким, я даже не поняла, как всё произошло. Ни запаха, ни чего-то другого, что заставило бы меня перекинуться. Я заметила, как грань реальности с каждым разом становиться всё расплывчатей.
В спешке я скинула дурацкую мантию и тихо направилась в сторону единственного освещённого коридорчика, в надежде найти выход. Неожиданно для самой себя, я не чувствовала прежнего ужаса, скорее, я обрела что-то новое. Возможно, так ощущается уверенность. Я знала, что мне нужно скрыться, найти подходящее убежище и уснуть. «Проще простого», – подумала я. Вот только мой план рухнул, когда я услышала голоса из зала, в котором была пару минут назад. И кажется, они поняли, что я сбежала.
Толпа в уродливых балахонах ринулась из храма, судя по всему, разыскивая недостающего члена секты. Забыв про тишину, я ринулась к выходу, громко цокая ботинками, отчего те, эхом отражались от сырых стен. Я отворила тяжёлую деревянную двустворчатую дверь и оказалась на вершине горы. На вершине гигантской скалистой горы! Единственный выход из которой находился у обрыва в пропасть, прямо в ровную гладь темного озёра. Сам обрыв расположил на себе длинную лестницу, выкованную из каменной скалы. Сотни маленьких ступенек блестели под убывающим полумесяцем, как отполированный кузов автомобиля Маркуса. Ограждение в виде перил резко обрывалось сразу у начала лестницы.
Ноги подкосились, боязнь высоты дала о себе знать, а отсутствие ограждений и скользкие ступени будто насмехались над моим страхом. Позади послышался топот дюжины ног, и я решила рискнуть. Ширина прохода позволяла пройти лишь одному, а значит, что озлобленные сектанты не смогут наброситься на меня толпой. На трясущихся коленях я шла по ступенькам, одной рукой придерживаясь за часть стены, стараясь не смотреть вниз. Кто-то сверху нагнулся и начал злобно кричать, показывая на меня пальцем. Затем подбежал второй и начал кидать камни в мою сторону, пока остальные, сыпля в меня проклятиями, спускались по той же лестнице, вслед за мной.
Это что, латынь? Кажется, меня назвали следующей козой, что будет отдана Краотолусу в жертвоприношение.
Так медленно от погони ещё никто не уходил, подумала я, почти спустившись до подножья горы, но самая настырная женщина не сдавалась. Семимильными шагами она уверено намеревалась меня догнать. Не желая думать, что станет со мной в случае поимки, я быстро устремилась вдаль.
У подножья пролегло узкое, но очень длинное озеро, что выглядело как чёрное зеркало, там наверху. Здесь же, внизу, оно не казалось таким уж величественным. От него пахло серой, а точнее зловонными тухлыми яйцами.
Не раздумывая, я прыгнула в воду. Ледяная вода впилась в меня, как английские булавки впиваются в игольницу. Нога намекала на судорогу, а дыхание перехватило. Я доплыла до противоположного берега и выползла на сушу, нахлебавшись вонючей воды. С другой стороны темного озера на меня смотрели несколько сектантов, но в воду они заходить не стали, выкрикивая что-то про осквернение священного источника. Я физически ощущала дикую усталость, но злорадно помахала им рукой и скрылась за лесом.
Погода, на редкость, была достаточно теплой. Я оттянула с себя голубой шерстяной кардиган и выжала воду. Ботинки неприятно хлюпали при каждом шаге. Нелепые мокрые брюки слишком сильно облепляли бёдра, а нижняя часть штанины приклеивала к себе колючки и увядшие желтые иголочки хвои. Я шла в быстром темпе, не обращая внимания на бешено бьющееся сердце и острую боль в боку. Если за мной последуют, нужно успеть уйти как можно дальше.
Небольшой лесок из редко усаженных сосен быстро оборвался, открывая вид на дикорастущее поле с пожухлыми сорняками и острыми кустарниками. Я пробиралась через липкие равнины, стряхивая землю, налипающую на сырую подошву. Неухоженное поле медленно, но верно превращалось в живописный луг. За ним виднелись маленькие огоньки. В темноте они освещали мне путь, указывая на местонахождение жилой деревеньки. Миниатюрные старые дома прятались за крышами, похожими на плитки молочного шоколада. Издали казалось, что я видела пряничные домики, как из всеми известной сказки. Я представила, что в каждом из них живет ведьма, ворующая деток в ночи из их уютных спален. Какие дурные мысли.
Я подошла ближе и обернулась назад. Тихие и покорные деревья умело скрывали ту часть горы, из которой я сбежала. Возможно, жители деревни даже не подозревали о происходящем бесчеловечном обряде прямо у них под носом. А возможно, я прямо сейчас добровольно иду в их хитрую ловушку.
Вполне логично, что другая я точно знала куда направлялась. И, быть может, я и сама проживала в этом поселении. Вот только найти свой дом вряд ли удастся. Мне впервые стало любопытно узнать, как бы я жила в этом мире. Есть ли у меня родители? Братья или сестры?
Первыми меня встретили оплетённые розами и вьюном многовековые дома. Заметно, что хозяева дома тщательно следят не только за состоянием своих владений, но и за тем, чтобы фасад оставался таким же, как и много столетий назад. Узенькая дорожка вдоль одинаковых каменных домиков внезапна расширилась, открывая вид на невероятно сказочные улочки. Дорожные фонарики из хитро сплетенного узора мягко освещали низкие красные и белые заборчики у домов. Крыши некоторых из них были сделаны будто из огромного ровного полотна мха. Сквозь приоткрытые створки окон, окрашенных в тон колышков ограждений участка, мерцал тёплый свет. Кому-то из хозяев не спалось и он, возможно, читал книгу или решил выпить стакан молока перед тем, как лечь в тёплую кровать. Ровно в ряд к тропинкам домов уютно устроились почтовые ящики, охраняющие прекрасные клумбы всевозможных цветов.
Улицы ветвились, как большое древо, иногда каменные дорожки перерастали в мостики, помогающие перебраться на другую сторону через узкие каналы. Вода в них, как убаюкивающая мелодия, тихо играющая на флейте, осторожно спускалась вниз и стекала в небольшое озерцо. Там мирно спала мама-утка, расположившая на себе своих детишек. Все в этом месте говорило об отличном союзе людей и природы.
Мне казалось, что я посетила самый дивный сон. Я тихо шла по освещённой дорожке и боялась тревожить покой сельской жизни или проснуться. Оборвать такое причудливое сновидение мне вовсе не хотелось. Легкий ветерок, приносящий запах роз и гортензий почти осушил мою одежду, не считая обуви. Я подошла в одному из почтовых ящиков и прочла наименование места, где я находилась.
– Чайный домик миссис Люси. Арлингтон Роу 24. Бибери. Глостершир, Юго— Западная Англия.
Не может быть. Я всегда хотела посетить Англию. И теперь, проклятье даровало мне что-то хорошее. Я моментально забыла о том сектантском обряде. Мысли о сбывшейся мечте заполнили голову и приятным тёплом излились по телу. Не веря своему везению, я ущипнула себя за руку. Это я! Чёрт! Я живу в самом прекрасном месте на земле! Теперь мне не хотелось спрятаться и уснуть, чтобы вновь попасть домой. Я решила обойти каждую улицу, обогнуть каждую речку, желая запомнить этот день на всю жизнь. Летящей походкой, не обращая внимание на позднюю ночь и возможность простудиться в сырой одежде, я побрела дальше. Обогнув высокие пасторские домики и небольшой сад с милыми белыми скамейками, я вышла к большому зданию. По острым козырькам, пиковой крыше и большим разноцветным витражным окнам, я поняла, что передо мной возвышался собор.
– Не меня ищешь?
Я резко отдёрнула руку, секунду назад желающую коснуться статуи у входа. Знакомый голос будто оборвал всё волшебство этого места, мгновенно напоминая мне, что нахождение здесь всего лишь побочный эффект проклятия.
– Что? – Я обернулась и уставилась на него, ничего не понимая.
– Прости, в этот раз мы попали сюда из-за меня, – виновато огляделся Аарон.
– Спасибо.
– То есть, ты не злишься? Ты странная. – Парень явно озадачился моей благодарностью. Аарон прошёл мимо меня и направился в цветущий сад у сходов в канал. Я отправилась вслед за ним, и мы присели на скамейки рядом с яркими кустарниками рододендроны. Их головки, как сладчайшая сахарная вата облепили все вокруг.
– Что ты имел ввиду, говоря, что мы здесь из-за тебя?
– То и имел. Ты говорила, что переносилась из-за запахов.
Это отчасти правда. Скорее запахи работают как триггер. – Он не смотрел на меня, уставившись на звездное небо. – Отец учил меня контролировать перемещение. Конечно, его не избежать, но папа был очень предусмотрителен. Он показал, как оттянуть момент, когда это необходимо. Например, чтобы я не застыл в людном месте.
– И как? Работает? – Меня очень заинтересовали его умения, было бы здорово если он и меня научит.
– У меня было много теории, но мало практики. Пару раз срабатывало, но сегодня все пошло под откос.
– Если быть честной, я даже рада такому стечению обстоятельств. Если бы не ты, мы бы не оказались в таком замечательном месте, – улыбнулась я, желая его приободрить.
– И что… ты оказалась прямо здесь? – Он нахмурился и прищурил глаза.
– Ну, не совсем. – Я засмеялась, представляя, как расскажу ему историю о странных людях в плащах, а он удивится тому, в какую я опять попала передрягу.
Аарон приподнял бровь, не понимая от чего я залилась смехом:
– Что и требовалось доказать. Нас не бросают в хорошую жизнь. Даже если позже все покажется таким прекрасным, мы все равно первым делом очутимся в хаосе. Или, наоборот, неприятности будут медленно подступать, пока первое впечатление затуманит рассудок. Так ОНА задумала.
– О чем ты? Кто она? – Я напрягалась и немного поежилась.
Слова Аарона заставали насторожиться.
– Ты до сих пор ничего не поняла? Неужели тебе не объяснили? – Он устало выдохнул и посмотрел на меня так, будто я ученица, что в сотый раз забыла выполнить домашнее задание.
– Я знаю. Бабушка рассказала, но она и сама не многое знает. Ей повезло, она не первенец в семье.
– Так устроена наша кара. Не надейся попасть в самое прекрасное место. Все наши жизни – лишь иллюзия. Это не прошлое и не будущее, а лишь ее возможный исход. Если бы ты родилась в другой семье, в другом месте, в совершенно любом уголке земли, твоё проклятие все равно тебя настигнет.
И мы все равно встретимся.
– В каждой жизни?
– Мы можем быть соседями, коллегами по работе, заклятыми врагами или просто попутчиками в поезде. Неважно. Наше проклятье все равно сведёт нас вместе. Именно поэтому я искал тебя. Знал, что ты где-то здесь, неподалёку. – Впервые так проникновенно заглядывая в мои глаза, сказал он.
Не знаю, стоит ли мне бояться своего постоянного попутчикам или радоваться тому, что я не одинока в своих скитаниях.
– Пойдём, – промолвил он. – Нужно найти место, где ты сможешь отдохнуть. У тебя неважный вид и губы синие.
Я залилась румянцем, поднялась со скамьи и начала незаметно поправлять волосы. Впервые за вечер я вспомнила, как, наверное, ужасно я выгляжу.
– Куда мы идём?
– Домой. В этой жизни я живу с отцом на окраине деревни. Собственно говоря, там я и очутился.
– Но ты же сказал, что в каждой жизни нас поджидает что-то страшное. Что страшного в том, чтобы жить с отцом в таком чудесном месте? – недоуменно спросила я. – В этом то и проблема. Все слишком гладко.
ГЛАВА 9
Мы поднялись по небольшому холмику и подошли к милому сельскому дому.
У входа во двор кружилась мини версия ветряной мельницы, которая служила, скорее, садовым украшением. Фасад дома был похож на продолжение холма. Стены из кирпичиков почти не проглядывались за плотной зарослью плюща, обволакивая дом по периметру. Лишь маленькие квадратики окон указывали на существование там обитателей. Полукруглая арка, служившая крыльцом у парадной, освещалась ночными фонарями похожими на старинные масляные лампы.
Аарон, не мешкая, взял меня за руку и уверенной походкой направился в дом.
Я впервые увидела столь чудаковатый домик изнутри. Все лаконично в свойственной манере англичан было обставлено винтажными серыми диванчиками и декоративными подушечками с витиеватыми узорами. В стене, в самом центре комнатки, величаво стоял камин, ощущая себя хозяином гостиной. На стене висели высушенные венки трав, источая аромат мяты и чабреца. У кресла качалки в укромном уголке комнаты кочевал спящий пёс. Облюбовав мягкий коврик, он подтянул свои лапы и приоткрыл ореховые глазки. Пёс уставился на меня в недоумении, не ожидая увидеть столь позднего гостя. Ленивой походкой, он подошёл ко мне и начал обнюхивать, трепеща своими длинными спаниельскими ушами.
– А где твой отец? – шепотом произнесла я пока гладила милое создание, полюбив его с первой секунды.
– Наверное, уже спит, – так же тихо ответил Аарон.
– А вот и не сплю, – пробурчал очень высокий худой мужчина, одетый в темную синюю клетчатую пижаму.
Он тихо спускался по узкой лестнице, видимо ведущей в спальни на втором этаже:
– Добрый вечер, или точнее ночи, – сказал он, глядя на меня.
– Здравствуйте, – произнесла я, непривычно пискливым голоском.
– Знакомься, папа. Это… моя невеста, – взяв инициативу в свои руки, солгал Аарон.
От чего мои щёки раскраснелись пуще прежнего.
– Невеста? У тебя есть невеста? – ошарашено переспросил пожилой мужчина. – Как так произошло, что я узнаю об этом сейчас? Сынок, неправильно знакомить невесту с родителями в столь поздний час. – Он пожурил пальцем, делая вид, что ругает маленького мальчика, что натоптал грязными ботинками в гостиной. Мужчина посмеялся от своей же шутки и протянул мне руку. – Что ж, будем знакомы мисс…?
– Эйли. Можно просто Эйли, – протараторила я и пожала его тёплую крупную ладонь.
– Мисс Эйли, очень приятно. Я Гарольд Перчи, отец этого скромного и очень скрытного паренька. – Хозяин дома улыбнулся так искренне и так уютно, под стать его прекрасному дому. – Сынок, не стой на месте. Предложи даме присесть.
Аарон, возможно никогда не проявляющий такую галантность, замешкался и начал бегло оглядывать комнату, не совсем осознавая, чем заняться и как ухаживать за девушкой.
– Я приготовлю вам чаю, а вы расскажите, как вы познакомились и как попали в нашу деревеньку, – поставил условие хозяин дома. Его глаза отражали в себе хитрый блеск. Думаю, он изначально догадался о нашем маленьком обмане.
Меня бросило в жар. Обычно люди из одной деревни знали друг друга как родные, но мистер Перчи видел меня впервые, а значит, я не из их краев. Заметив, как я начала теребить пуговицу на кардигане, Аарон вновь взял инициативу в свои руки и начал придумывать на ходу:
– Мы познакомились в интернете и переписывались…
долго. И вот, я пригласил ее к нам погостить и познакомиться вживую. Она из Америки.
– О, вы из Америки. Интересно… Очень интересно. —
Отец Аарона внимательно слушал всю брехню, что сочинял Аарон и мастерски разливал чай по красивым фарфоровым кружкам. – Очень жаль, что ты не рассказал мне о такой красавице. А я-то надумывал свести тебя в Бетти Холлгроу. Но теперь вижу у тебя все под контролем. Присаживайтесь, мисс Эйли. – Он указал на диванчик в гостиной, а сам понёс поднос с чаем и вазочки со сладостями к небольшое журнальному столику.
– Благодарю. Я приехала сегодня очень поздно. Заплутала по пути и чуть не села на другой поезд. – Да уж, врать я не умею. Я заправила длинные волосы за ухо и взяла чашку с подноса. – У вас тут очень мило. Такая живописная местность. Аарон мне столько всего показал, – более искренне произнесла я, так как местность и в правду меня заворожила.
Мистер Перчи вновь улыбнулся и принялся по-отцовски гладить спаниеля, который быстро уложился на коленях своего хозяина. Я поочерёдно посмотрела на мужчин. Сложилось впечатление, что они действительно отец и сын. Оба невероятно высокие, подтянутые и светлоглазые. Внешнее сходство замечалось невооружённым взглядом. Мне вдруг стало интересно, может быть, и мои родственники в проклятых путешествиях будут со мной так же схожи?
Желая побыстрей закончить беседу, Аарон быстро опустошил содержимое своего стакана. Маленькая кружка в мелкий сиреневый цветочек выглядела немного нелепо в его больших руках.
