Демоны Вебера

– Ну, если нашему провожатому не придет в голову резко свернуть с пути – нам осталось не больше часа. Я полагаю, что остановится и передохнуть там как раз-таки входит в его планы. Готовьтесь, мистер Вебер, вам предстоит повидать настоящую легенду Помонта. Каждый житель княжества хоть раз да слышал байки о Глари.

– Жду не дождусь. – Радости Верго не было предела, но радовала его вовсе не перспектива знакомства с местными легендами. Всего лишь жалкий час отделял его от заветного и столь желанного отдыха.

Вскоре, как и было предсказано Голдбергом, из-за очередного горного склона выглянул долгожданный признак цивилизации – довольно длинная кирпичная стена, высотой не менее пяти метров. С далека было сложно оценить ее протяженность, но находясь на некой возвышенности в виде поросшего мхом валуна, Вебер отметил, что стена бережно обхватывает около восьмидесяти домов, и речь шла вовсе не о хлипких хижинах, встреченных им ранее, – за каменной кладкой ограды простирались десятки отменных широких крыш, вымощенных сланцевым шифером. Из каждой такой крыши торчало по крупному дымоходу, но вот дым, что довольно странно, ни из одной трубы не шел.

Вблизи стена представляла из себя крупную опрятную кладку из ровных, почти что отшлифованных, серо-зеленых диоритовых кирпичей. Материал очевидно добывался неподалеку, но даже в таком случае страшно было представить каких трудов, и что немаловажно, денег, стоило возведение подобного защитного сооружения в местах, далеких прямо-таки скажем от чего угодно. Из того же раствора что скреплял слегка шершавые вырезанные куски породы состоял и внушительный фундамент, бесцеремонно вгрызающийся в каменистый грунт. Конечно, горы берут свое, безо всякой жалости пороча раскидистыми трещинами и сколами рукотворную конструкцию. Но даже не смотря на это, стена, венчаемая причудливо завитой колючей проволокой, надежно защищала скрывающихся за ней обитателей Глари. Точнее говоря, защищала бы, если бы увесистые, оббитые железом сосновые ворота не были бы настежь открытыми. И ни одного часового не виднелось у входа. Жуткое попустительство.

Не встретив никакого сопротивления (если конечно не принимать за сопротивление гадкий запах протухшей рыбы и немытых портков) группа вошла в одно из самых известных мест Помонта.

Гларь – поселок что самим своим существованием демонстрирует разницу между словами известность и слава. Славой тут и не пахло, разве что самой дурной. Описывая поселение, для пущего эффекта стоило бы начать с положительным сторон, благо их было не очень то много. Прячущиеся от жестокостей предгорья двухэтажные дома действительно были внушительными: надежная кирпичная кладка, крепящаяся на несущих деревянных балках, слегка выступающих из стен; широкие застекленные окна, умело ограненные лакированными рамами; толстые, надежные двери, оббитые по канту железными заклепками. Дома были расположены ровной чередой, как под линейку, и каждая дверь выходила аккурат на дорожку, пронизывающую все селение. Сама дорога, адским трудом выровненная по уровню фундамента построек, безусловно заслуживала отдельного упоминания, – шестиугольная брусчатка была невероятно плотно подогнана, создавалось впечатление что между отдельными плитками не припихнешь и мизинца; по обе стороны от дороги были симметрично высажены крохотные пихты, образуя чудесные зеленые ряды высотой по пояс; вечнозеленые крохи расступались только чтобы освободить проход к очередному дому, также изредка огибая резные каменные клумбы. Сама же Гларь располагалась напротив крупного горного разлома, и будучи всегда освещенной столичным солнцем не нуждалась в фонарях или любых других рукотворных источниках света.

Конечно, когда-то все именно так и было – симметрия, ухоженность, безупречные фасады. Но неизвестная беда сумела добраться до Глари, навсегда оставляя на ней свой след. Подобно тому как сладкий сон развеивается с пробуждением, горная сказка поспешно рушилась с каждой секундой того как Верго вглядывался в окрестности. Громадные, без малого роскошные дома были изуродованы – побелка стерта, а фасады бессовестно изгажены оскорбительными надписями и бездарными рисунками. Сильнее же всего досталось окнам, ведь во всем поселке, и половина стекол не сохранила своей целостности.

Но на одних только домах все не заканчивалось, вандалы, видимо посчитав содеянное недостаточно масштабным, решили уничтожить и некогда восхитительную брусчатку – во многих местах не хватало плиток, а там, где их численность осталась неизменной, немалые усилия были приложены чтобы просто раздробить хрупкий камень. Тут и там лежали осколки, и, как оказалось, именно ими горе художники расписывали стены. Досталось конечно и пихтам – несколько деревьев были выкорчеваны, множество не пойми зачем сожжено. Оставшиеся в живых хвойные растения служили сушилками для изорванных одежд местного люда. Именно от таких вот сушащихся портков, носков и другой, куда как хуже сохранившей свою форму одежды и доносился отвратный запах что встретил группу наемников. Картина довершалась кучами мусора, сваленными под стены домов. Копошащиеся в этих кучах крысы периодически выбегали на раскрошенную дорогу, с интересом глазея на пришедших. Казалось, они совсем не мешали местным жителям, что бесцеремонно перешагивали через сваленные горки отходов, занимаясь своими повседневными делами.

Верго был обескуражен. Если бы кто-то попросил его дать комментарий о увиденном ему было бы сложно подобрать подходящие слова. Помойка? Бардак? Гетто? Припомнив изречения Барона о известности Глари и обратив внимание на спокойную и даже несколько обыденную реакцию наемников он пришел к выводу что по каким-то причинам данному месту и надлежит быть в столь убогом состоянии. Но столько вопросов приходило в голову! Кто построил все это? И что же здесь случилось? Пожалуй, это был первый раз, когда Веберу захотелось послушать историю Голдберга. Усач загадочно улыбался, поглядывая на предсказателя с самодовольным выражением. Он определенно был доволен недоумением последнего и так и ждал чтобы его завалили расспросами.

Не смотря на возникший интерес, чувство усталости на пару с отвращением пересилили, подвигая Верго в первую очередь найти пригодное для отдыха место, желательно, подальше от висящих на ветвях зловонных портков местных обитателей.

По ходу своего продвижения вглубь Глари наемников плотно окружил витавший в воздухе дух прелого уныния, и неблагоприятные запахи жизнедеятельности местных тут были ни при чем. Десятки обозленных пустых взглядов впились в путников, забираясь им в полупустые кошели и увесистые сумки, заглядывая в уставшие лица, завистливо скользя по одежде. Стоило только любому такому взгляду усмотреть под толстым слоем накидок и жилетов силуэты ножен, как он тут же терял к гостям интерес, возвращаясь к своему безразличному состоянию, будто его владелец осознавал – ловить тут нечего. Казалось, что каждый здесь оценивал все что происходит вокруг лишь с точки зрения выгоды или источника неприятностей, словно трата своего времени на что-либо другое была недопустимой роскошью.

Несколько чумазых попрошаек, молчаливо отвергнутых пришедшими, с надеждой плелись за Бароном и другими курящими из числа группы Остина, вероятно надеясь уцепить окурок чтобы продать остатки табака. Одетая в лохмотья свора ребятни с садистским задором гоняла невесть как забредшего сюда полуметрового кольпа. Бедный жук, принадлежащий к низшим кастам Роя, совершил самую большую и вероятнее всего последнюю ошибку в своей жизни, в процессе поиска съестного попавшись в руки обозленным тяжкою судьбой отрокам. Покрытое гладким мягким хитином тельце величиной с небольшую собаку уже скоро станет частью чьего-то супа, но не раньше, чем с ним навеселятся дети.

Небольшое семейство, облаченное в штопанную конопляную ткань, сшитую на манер роб, занималось чисткой рыбы прямо среди куч валяющегося тут мусора. Они приспособили обломки кирпичей со стены в качестве орудий для сдирания чешуи, выдавливая острыми осколками камней зловонную требуху. Вид рыбы разглядеть не удавалось – вся она была невероятно мелкой, будто кто-то нарочно вылавливал совсем еще неокрепших мальков. Создавалось впечатление, словно любое неосторожное движение при очистке может значительно сократить объем тщедушного улова, видимо именно поэтому семья была поглощена процессом с головой, тщательно отмеряя силу и скорость своих движений.

Седой растрепанный старик с голым торсом размеренно соскабливал острой костью оставшуюся побелку с пустующей клумбы всего в нескольких метрах от занятого семейства. Стоящие рядом, плохо сбитая бадья и расшатанная стиральная доска недвусмысленно намекали на цель полуголого старца – вероятно побелка неплохо мылилась и могла быть использована в качестве простого щелочного средства для стирки немногочисленной одежды.

Верго медленно шел по разбитой улице с интересом и толикой отвращения рассматривая местный быт. Жители Глари довольно быстро перестали обращать внимание на пришедших, вернувшись к своим незавидным делам, только попрошайки продолжали виться следом, все еще на что-то надеясь.

Жизнь поселка походила скорее на театр абсурда – заключил про себя Вебер. Интереса ради он пытался припомнить хоть кого-нибудь из числа вольных людей кто выглядел бы более убого в сравнении с местными доходягами. Завсегдатаи нищих кварталов дальних провинций федерации, обитатели портовых канализаций, полубезумные старатели с небезызвестных Полых Хребтов, и даже извечно потрепанная жизнью пехтура с западного фронта – все они по крайней мере были счастливыми обладателями одежды. Потрепанной, грязной, но одежды. Не смотря на тяготы и лишения они старались держать место своего обитания хотя бы в подобии чистоты; имели минимальное представление о гостеприимстве, или по крайней мере испытывали интерес ко всему новому и неизведанному, пускай и бредущий в одну ногу с опаской.

Стараясь не смотреть местным в лица, следуя за Остином, Верго дошел до конца некогда красивой улицы. Нехотя окинув взглядом изуродованный кирпичный кров, Вебер с удивлением уставился на странную кучу, нагроможденную на остатках небольшого сокрытого между уцелевшими пихтами каменного фонтана. Бесформенное с первого взгляда скопление досок, дырявых башмаков, гвоздей и множества других сваленных предметов при повторном осмотре обретало осмысленную форму. Вырисовывались несколько подобий пьедесталов, старательно покрытых гладкими камнями. Они были окружены торчащими заточенными палицами, на остриях которых возвышались нанизанные мелкие существа, тельца которых Веберу рассматривать очень уж не хотелось. Несколько зажженных восковых свечей красовалось на вершинах пьедестала, добавляя странной композиции жуткого свечения. У подножья капища лежало крупное деревянное блюдце на котором в качестве пожертвований возлагались ценные по мнению местных безделушки: поблекшие медные запонки, разноцветные бусины, осколки цветного стекла, мелкие порванные цепочки и иные блестящее в свете свечей мелочи.

– Мерзкие язычники, – негромко пробормотал один из наемников проходя мимо Верго.

Последний про себя невольно согласился с утверждением. С трудом оторвав глаза от языческой кучи подношений он прибавил шаг. С самого детства в школе Веберу не раз талдычили о несостоятельности любых теорий касательно незримых и неощутимых божеств, он же в свою очередь относился к чужим верованиям с неким безразличием – не придавая особого значения заморочкам других до тех пор, пока они не начинали касаться его лично. За всю свою жизнь ему так и не удалось заполнить пустоту своего сердца верой в незримых демиургов, но это нисколько не мешало ему наслаждаться величественными многоярусными храмами столицы, чудесными расписными южными часовнями, красочными приморскими барельефами и выразительными религиозными фресками столичных подземелий. Согласно убеждениям предсказателя, искусство, как и чувство прекрасного в целом, не имеет ни национальности, ни возраста, ни иных догмат, – каждый выражает свою красоту души как может, называя это когда религией, когда философией, а когда и того проще – прекрасным. Но что же можно сказать о душах, чье самовыражение ущербное уродство? За долгие годы своей работы Верго убедился, что на каждый восхитительный собор в мире приходиться не меньше сотни отвратных поделок. А ведь в былые времена каждый храм был если не вековым шедевром, то приятной усладой глазу. Да, измельчали души.

Грязные улочки привели уставших путников к стоящему поодаль крупному одноэтажному строению, что с виду чем-то напоминало банковское хранилище. В отличии от других построек Глари, данное архитектурное чудо имело узкие решетки на окнах и тяжеленые литые металлические двери, оберегающие то что сокрыто в глубине, от полудиких язычников. Внимательно оглядев здание можно было приметить что расположенная сверху открытая площадка, заменяющая собой крышу постройки, была воздвигнута постфактум. Обнаженные кирпичи, неравномерно уложенные в прерывающиеся ряды свидетельствовали о том, что возводившие это здание люди планировали достроить еще несколько этажей, но по неясным причинам свернули строительство, поспешно воздвигнув подобие террасы. Эта постройка была разрисована пуще прежних, а в нескольких местах на стенах и вовсе виднелись следы гари. Не смотря на это, окрестности здания придерживались в относительной чистоте, а опоясывающие строение остатки газона были тщательно подстрижены и очищены от осколков брусчатки.

По периметру недостроенного «банковского хранилища», в двух десятках метров от стен, неизвестным благодетелем на манер скамеек были аккуратно уложены громадные каменные блоки, некогда служившие здесь строительными материалами. Как следует из описания, постройка была несколько отделена от остальной части деревни, будто сторонясь творящегося в ней безумства этот ухоженный островок спокойствия надежно дистанцировался от изгаженных дорожек и ободранных клумб. Не решаясь нарушать сложившихся традиций, отдаляясь от своих зловонных обиталищ и уродливого капища, местные также сторонились странной постройки. Пожалуй, во всей деревне это было единственное место где почти ничем не воняло.

Остин постучал вмонтированным в дверь железным кольцом, исполненным в виде длинного змея, пожирающего собственный хвост. Долго ответа ждать не пришлось, всего через пару минут увесистая дверь приоткрылась, позволяя пробившемуся лучу солнца тонкой полосой осветить лицо хозяина. Это было самое приятное лицо в этой деревне. По крайней мере оно было чистым, лишенным отпечатка злобы и усталости. Два полных жизни ярко-голубых глаза медленно курсировали взглядом между припавшими дорожной пылью наемниками и замершим у лужайки запряженным вьючным жуком. Наконец, любопытный взгляд остановился на лице Остина, после чего дверь широко отворилась, выставляя на показ хозяина, а точнее, хозяйку, недостроенного дома.

Светловолосая обладательница голубых глаз выглядела чересчур опрятно для здешних мест: простое серое пальто идеально подогнанное под ее небольшой рост было тщательно выглажено и выстирано, виднеющиеся под ним багровые башмачки недавно натерты едва ли не до блеска. Ее вид застал Верго врасплох, вызывая в нем некое чувство стыда за свой грязный, помятый, месяцами не стиранный кафтан, давно утративший пристойный вид.

Как выяснилось – Остин и белокурая прелестница давно были знакомы. Гвардейцам уже доводилось когда-то здесь останавливаться, оттого-то вид местных уродств их более не удивлял.

Не более пяти минут ушло на переговоры касающиеся оплаты, и вот, волочащие ноги солдаты заносят свои походные сумки внутрь помещения, радостно стаскивая с себя тяжкую ношу и деловито суетясь, предвкушая скорый сон.

Облегчению Вебера не было предела, когда он вальяжно развалился на импровизированной каменной скамейке, лениво наблюдая за готовящими ужин солдатами. Поставив рядом сумку он принялся старательно стряхивать с полов одежды пыль, пытаясь пальцами оттереть пятна засохшей грязи.

– Не идете внутрь? – поинтересовался Голдберг присаживаясь неподалеку.

– Туда еще нужно дойти. Кажется, стоит мне сделать еще пару шагов и мои ноги попросту откажут. Я пока посижу здесь, переведу дух, так сказать.

– Как же я вас понимаю, путь взаправду выдался нелегким, – с выдохом, едва слышно пробормотал усач. – Сколько мы были в пути? Семь? Восемь часов?

– Не меньше десяти. – Пошарив в складках одежды, Верго достал карманные часы, выцепив взглядом положение стрелок на циферблате. Пользуясь моментом он бережно и неспешно завел дорогой механизм, совершив четыре полных оборота серебряной головки.

– Занятная вещица. Заниженные ожидания никогда не… Ха! Должно быть человек начертавший это был не в меру остроумен. – Лицо Барона посветлело после прочтения надписи на крышке часов.

– Это подарок друга.

Голдберг с нескрываемым интересом пожирал взглядом часы, словно оценивая их подобно какому-нибудь редкостному оружию из чужой коллекции. Не успело пройти и пяти секунд, как усач скучающе отвернул голову, пытаясь найти себе отраду в разнообразных надписях, выскобленных на ближайших стенах. Предсказатель раз за разом убеждался в странностях поведения своего спутника. Последний проникался интересом к вещам (равно как и к людям) чуть ли не быстрее чем этот интерес к ним терял. Едва ли эта его черта была профессиональной особенностью торговца оружием. Такая рассеянность внимания никому не пошла бы на пользу.

– Если подумать, не советовал бы я вам светить тут такими дорогими аксессуарами. Не забывайте – вы сейчас в Помонте, и далеко не в самой цивилизованной его части. Не успеете глазом моргнуть как часы уведут, и повезет еще если лишитесь только их. Тут убивают и за меньшее.

– Учту, – сухо ответил Верго пряча часы обратно в прокладку одеяний. Какое-то время он еще пытался привести замаранный кафтан в порядок, но вскоре бросил это дело, без интереса разглядывая окрестности и наслаждаясь долгожданным отдыхом. – Вы кажется обещали поведать мне о истории этого поселения. Как так вышло что в отменных, каменных апартаментах ныне обитают дикари?

Голдберг задумчиво почесал нос, собираясь с мыслями. Морщины на его лбу сформировали каскад изогнутых линий, а толстые брови поползли вниз, сместившись к переносице. Выдержав значительную, практически драматическую паузу, и не забыв достать из латунного портсигара особенно пахучую папиросу, он начала свой рассказ:

– Неправильные вы вопросы задаете, мистер Вебер. Те, кого вы назвали дикарями жили здесь задолго до того, как были построены эти дома. Еще каких-то сорок лет назад не было здесь ни одной каменной кладки, ни кирпичика, только деревянные скрипучие хибары да разваливающаяся хлипкая изгородь. Гларь была заурядной дырой, и слыхали о ней разве что местные. Но «повезло» в этом месте родиться одной крайне предприимчивой особе по имени Провий Фанно. Ну, быть может и не Фанно, но вот имя его я точно правильно вспомнил. Провий был человеком амбициозным и в свои двадцать лет уже выбился в люди – стал сборщиком податей в Ганое. Это было неслыханно, чтобы совсем еще юный мальчишка из такой глуши да занял… – Барон повернул голову, снисходительно окинув взглядом кивающего носом сонного Вебера. – Вы меня слушаете? Выглядите сонным, наверное, вам все-таки лучше пойти спать к остальным, историю могу рассказать и попозже.

– Нет, нет, – Верго слегка потряс головой, отгоняя сон, – пожалуйста продолжайте, мне и правда интересно что там с этим Прокеем случилось.

– Провием, – поправил Голдберг, продолжая свое повествование. – На чем я там остановился? В общем, парень быстро взбирался по карьерной лестнице, быстрее чем кто-либо из его сверстников. Вероятно, потому что безжалостно ступал по их же головам. На двадцать восьмом году жизни он уже уверенно восседал в торговой палате, благодаря ли взяткам, запугиваниям или полезным знакомствам – не суть. Но со временем одолела Провия ностальгия. Говорят, утратил всякий сон и душевное спокойствие, да все о родной деревне справлялся. Буквально был одержим Гларью.

– Наивные сказки, что-то мне слабо вериться, что вырвавшись из грязи и нищеты стал бы он грустить о прошлом, – борясь со смыкающимися веками промямлил Вебер.

– Да вам я посмотрю не знакома тоска по дому?

– Мой дом там, где хорошо платят. Во всяком случае пока не накоплю на особняк у моря. А о том месте где я родился… Что ж, о нем мне грустить не приходиться.

Барон хотел что-то возразить, но быстро передумал, лишь его усы на мгновенье заходили ходуном. Так и не издав ни звука он вытащил из глубокого кармана тесненную серебряную зажигалку, заправленную скипидаром. Задумчиво хмыкнув, усач зажег сигарету что все это время мял в руках, с удовольствием втянув в себя горький дым.

– История не выдуманная. За это я ручаюсь. Да и Провия я знал лично, выкупил он у меня однажды крупную партию кое-чего. Так вот, подзаработав деньжат, так чтобы и детям, и внукам хватило, решил он и для своей деревни благое дело сделать. Хлипкие лачуги были снесены, а на их месте возвели застройку не хуже, чем в Ганое. Нанял он опытных архитекторов и дорогущих художников, и им удалось сотворить чудо – свет цивилизации пролился на всеми забытую Гларь.

Воцарилась продолжительная пауза в ходе которой Голдберг старательно осмотрел ближайшие строения, вспоминая то ли их прежний облик, то ли то что им предшествовало. В этот момент сильный порыв ветра, чудом пробившись через высокую стену и стройный ряд домов, старательно снес весь выдыхаемый Бароном дым прямо Верго в лицо, побудив того протяжно закашляться.

– Что-то ваша история умалчивает о случившемся здесь катаклизме, – откашлявшись заметил предсказатель, раздраженный воцарившейся тишиной.

– А катаклизма и не было. Просто человеческая природа взяла свое. Обитатели деревни, никогда не видевшие ничего кроме камней и грязи, не оценили намерений Провия. Каково же было его удивление, когда вместо благодарностей он получил в свой адрес укоры и претензии! Видите ли, жители Глари были возмущены жуткой несправедливостью, когда семья из шести человек получила такой же пятикомнатный дом что и семья из двух. «Мы хотим в два раза больший!» – требовали они. Но ими все не ограничилось, ведь площадь дома одного семейства как оказалось зашла на землю, «исконно» принадлежавшую другому. А как вам нравиться претензия о окнах выходящих на запад, что как выяснилось возбранялось не то их верованиями, не то традициями. К концу строительства «справедливое» негодование обитателей этой чудесной деревни дошло до невероятных масштабов: из зависти и жадности семьи поджигали дома соседей, портили лужайки, выкорчевывали невинные соседские пихты, и конечно не забывали о конструктивной критике друг друга, осуществляемой преимущественно путем нанесения надписей на стены чужого дома. Ах, а это чудесное здание позади нас! – Барон указал дымящимся окурком на постройку в которой отдыхали гвардейцы. – Исходя из того факта, что его даже не дали достроить, угадаете ли вы кому оно предназначалось?

– Стало быть, Провию. – Верго цинично усмехнулся. Теперь для него и взаправду все детали Глари обрели осмысленный вид.

– Не сложно было догадаться, ведь так? По-видимому, таким способом местная голь решила выразить благодарность своему спонсору. И думаю вы заметили – этого им оказалось совершенно недостаточно. В самом разгаре строительства работники решили убрать здоровенную кучу мусора, располагавшуюся аккурат в центре деревни. К несчастью бедняги не знали, что нагромождение зловонных помоев было языческим святилищем. На следующее утро после его сноса на месте одного из очаровательных фонтанчиков жители возвели новое капище, на сей раз украшенное головами строителей. На этом собственно все работы и свернули. Сами понимаете, никто больше не согласился что-либо здесь доделывать, или хотя бы поддерживать в надлежащем состоянии. Как вы можете видеть, язычники приложили максимум усилий чтобы их новые жилища выглядели на манер старых – такими же убогими и обшарпанными.

– Да, человека из грязи можно вытащить, но вот грязь из человека – никогда.

– Интересный вы человек. Начали с неверных вопросов, а кончили неверными выводами.

– Что же я сказал не так? Разве вы не к этому вели? – полушутя парировал Верго, прямо перед тем, как сделал несколько больших глотков из фляги.

– Скажите, в чем по-вашему состояла главная ошибка Провия? – азартные нотки вмиг заиграли в голосе Голдберга, косвенно указывая собеседнику на наличие некого замысла, подвоха в вопросе.

«Что бы я не ответил, он все равно скажет, что я не прав. Самолюбивый дед, тебе так важно самоутвердится?» – быстро пронеслось в голове у Верго.

– Если он действительно желал жителям блага, то должен был построить им не дома, а школу, или же предоставить рабочие места. Но ведь именно такого ответа от меня вы и ждете? Вижу по глазам что угадал, а потому отвечу иначе – он вообще не должен был вмешиваться в их жизнь, навязывая свои порядки.

– Браво, мистер Вебер, вы не безнадежны, – отрапортовал Барон с несколько угасшим интересом. Излишне громко закряхтев он поднялся с каменного блока, болезненно потянувшись. Пару мгновений простояв в раздумьях, Голдберг вновь обратился к собеседнику, на сей раз с интонацией почти полностью лишенной жизни. – На этом вынужден откланяться. Один мой старый знакомый еще проживает здесь, хотелось бы его повидать до того, как мы покинем Гларь. Советую вам пойти отоспаться, право слово, на вас лица нет.

– Дельный совет. Вскоре так и сделаю.

Докуривая сигарету, Барон медленно направился вглубь замусоренных улочек, меланхолично созерцая окружающую его разруху. Позади него тенью брел верный телохранитель. Верго и не заметил, что тот все это время был поблизости – у этого человека определенно есть талант оставаться вне поля зрения. Его собрат отсутствовал, то ли персонально оберегая наследника, то ли мастерски скрываясь неподалеку.

Нужно было признать, как для ветреного скалистого предгорья, в Глари стояла достаточно неплохая погодка. Каменная инфраструктура бережно заслоняла собой хлипкие людские тела от ветреных потоков; столичное солнце бесперебойно освещало деревню, не забывая попутно нагревать любые каменные поверхности, делая их необычайно приятными на ощупь; слегка облачное небо не содержало в себе и единой тучки. Мерзкие запахи, на пару с не менее мерзкими людьми старательно обминали выбранный Остином для привала небольшой островок цивилизации. В этом сухом, тихом и солнечном месте тяготы тяжелого дня казались чем-то далеким: туманы, мрачный лес, пыльная дорога – все это осталось где-то там, позади. Впервые с момента прибытия в деревню, Вебер почувствовал себя быть может и не в безопасности, но в состоянии умиротворяющего спокойствия.

Удивительной особенностью ежедневного быта местных была бесшумность. В Глари было по-настоящему тихо, настолько, что можно было расслышать крики ястребов, вившихся где-то в вышине, что гармонично переплетались с отдаленными завываниями ветра. Не настолько мертвенно-тихо как в разграбленной деревеньке по дороге сюда, но все же единственным сколь-нибудь существенным источником шума оставались немногие бодрствующие наемники – большая же часть их собратьев уже спала. Оставшиеся на ногах бедняги были вынуждены нести вахту, с трудом заставляя свои уставшие головы описывать по дуге траекторию, высматривая что-либо подозрительное.

Говоря о подозрительном, – наследник так и не покинул экипаж, даже не вышел осмотреться. Его карета, отцепленная от притомившегося жука, мирно стояла у входа в здание что Верго успел для себя окрестить недостроенным «банковским хранилищем». У входа в экипаж было пусто, но Вебер был уверен, что второй телохранитель Барона таиться где-нибудь неподалеку, слишком уж был важен наследник, чтобы оставлять того без присмотра.

Каменный блок на котором сидел предсказатель был специально сколот так, чтобы оставшаяся его верхняя часть образовывала подобие спинки. Поерзав на теплом камне, Верго таки смог найти позицию в которой острые края сколов не кололи в спину. Он наконец облокотился на грубо обработанную верхнюю часть блока как на спинку кресла. Удобная поза вмиг вызвала затяжной зевок, после которого всякие остатки желания вставать и идти куда-нибудь бесследно испарились. Лениво разлегшись на грубом сиденье, Вебер халтурно пытался не заснуть, сквозь слипающиеся веки разглядывая пустынную лужайку, неспешно патрулируемую такими же сонными горе-вахтерами.

Невольно ускользая в страну сновидений, предсказатель на мгновенье прикрыл глаза собираясь сделать небольшую передышку и через секунду вновь возобновить нелегкий труд созерцания, но за секундой шла другая, они складывались в неуловимую череду мгновений что неумолимо выливались в минуты, а может и часы. Последним кто Веберу запомнился перед окончательным погружением в сон был чем-то озадаченный Блиц, ковыляющий к своим собратьям с двумя ведрами, полными воды. Мир Верго погрузился в столь сладостную тьму.

Глава 3. Увертюра кошмара

Любой человек знает, как сложно вспомнить сны – казалось, еще секунду назад все порождаемые подсознанием невероятные фантазии были перед глазами, и даже образовывали некую цельную, не лишенную смысла картину, и вот уже ты проснулся, силясь припомнить хотя бы парочку фрагментов из уплывшего сновидения. Если в первые минуты бодрствования и теплиться некая тень воспоминаний, почти полностью лишенных смысла, то к концу дня даже этот хлипкий остаток канет в Лету. Подумать только, сколько фантасмагорических сюжетов было нами утрачено за целую жизнь, бесследно растворившись в нашей памяти поутру.

Предсказатель резко вздрогнул от раздавшегося неподалеку трескучего звука. Сквозь застилающую глаза расплывчатую пелену до него медленно пробиралось осознание того факта что он уже не спит. Потерев глаза и затянуто зевнув, Вебер приподнялся со скамьи плавно потянувшись. Хруст в суставах и неприятная тяжесть в спине быстро напомнили ему, насколько плохая идея засыпать на жестких каменных блоках. Разминая затекшие конечности, Верго небрежно закинул сумку на плечо и потянувшись к скрытым в складках одежды часах резко замер, болезненно сморщившись от внезапно возникшей мысли – по своей халатности он в одиночестве заснул в диком городе, переполненном нищими, крайне обозленными на жизнь язычниками, явно небрезгующими воровством.

Смешанное с легким страхом, чувство досады мгновенно отогнало остатки сна, заставив напуганного предсказателя ошалело осматривать содержимое своей сумки и карманов. Трехминутная ревизия принесла успокоение: все вещи были на своих местах, не было и следа чужого поползновения на его добро. Справедливо отчитав себя за вопиющую халатность, Вебер торопливо достал карманные часы, пытливым взглядом фиксируя расположение их стрелок. Стоял без семи минут полдень, а значит он провалялся тут не меньше трех часов!

Разобравшись с состоянием своих карманов и узнав время он оказался озадаченным целым ворохом отрезвляющих мыслей, каждая из которых все сильнее разжигала в мужчине обиду на своих спутников. Почему никто не разбудил его? Неужели за три часа Барон так и не вернулся к их временному убежищу? А если вернулся, то почему не попробовал растормошить своего спутника?

Как известно – винить других в своей халатности, дело не только бесхитростное, но и весьма приятное. Пламя праведного гнева вмиг взбодрило Верго, порывая его отыскать и допросить «виновников» своей оплошности. Но беглый осмотр окружения быстро погасил разошедшийся огонь, ведь куда не погляди, нигде не было ни души.

Ошалело озираясь, Вебер невольно ущипнул себя, стараясь убедиться не находиться ли он все еще во сне. Вход в их временное пристанище предательски пустовал, и хоть дверь и была распахнута настежь, из здания вообще ни доносилось каких бы то ни было звуков, даже вьючный жук куда-то запропастился. Обернувшись, оглядывая изгаженную Гларь, Верго остолбенело лицезрел вымерший, абсолютно пустой город по улицам которого еще недавно слонялись десятки немытых язычников. Чувство тревоги ужасными темпами росло, вытесняя собой все содержимое головы предсказателя.

Сорвавшись с места он засеменил к стоящей в нескольких десятках метров карете. С каждым шагом пульсирующий страх учащал его дыхание. Разошедшееся в своем биении сердце будто подгоняло Вебера, разгоняя кровь по недавно пробудившемуся телу. Ближе к экипажу, фактически перейдя на бег, предсказатель заскочил на вспомогательную ступень, проворно вцепившись в хлипкую деревянную дверцу. Распахнутый кусок лакированной древесины обнажил изящную пустующую кабину: мягкие, покрытые тонким шелком темно-фиолетовые сиденья горделиво несли на себе крупные расшитые золотом подушки, и ничего более. И никого более.

«Провал, – громогласно пронеслось у Верго в голове. – Все произошло прямо у меня под носом!»

– Схаррат! – грязно выругался Вебер. Он нервно топтался у кареты, анализируя все увиденное перед сном и перебирая в голове всевозможные варианты событий. Неподалеку вновь раздался трескучий звук. Повернув голову в его сторону предсказатель раздосадовано прыснул, так как источником звука оказались рыскающие у сложенного под стеною хвороста собаки. Не менее четырех черных облезлых псин копошилось среди полу-высохших еловых веток что-то там вынюхивая. Конечно, в глаза ему бросилось сходство непрошенных гостей с преследовавшими его группу силуэтами, но Верго прекрасно понимал, что стая собак никак не могла быть причиной исчезновения хорошо вооруженной группы опытных гвардейцев.

Не став дальше рассматривать четвероногих, обеспокоенный предсказатель кинулся к распахнутым дверям их недавнего пристанища, по пути выкрикивая те немногие имена солдат что запомнились ему в дороге. Оказавшись на пороге здания он едва сдержал рвотный порыв – до невозможного омерзительный запах забился ему в ноздри. Дыша ртом, заслонив большую часть лица плотной тканью кафтана, Вебер ступил вовнутрь, тщетно пытаясь осмотреться. В здании царила непроницаемая тьма – именно так ему показалось после пребывания во дворе, столь ярко освещенном солнцем. В попытке усмотреть ближайший светильник или лампу мужчина изо всех сил напрягал глаза. Ему хотелось утихомирить бешенное сердцебиение глубоким дыханием, но из раза в раз приходилось отгонять эту мысль, поскольку пара неосторожных глубоких вдохов вполне могла вывернуть ему желудок наизнанку.

Бросив попытки что-либо разглядеть в непроглядном мраке, Верго решительно брел на ощупь, придерживаясь стены. Шаг за шагом, вдох за вдохом он углублялся в тревожную неизвестность. Единственным ориентиром для него в этот момент выступала холодная шершавая стена. Размашисто водя по ней рукою, Вебер не оставлял надежды нащупать настенный светильник, что определенно должен присутствовать в столь темном коридоре. С очередным напряженным шагом под ногами предсказателя что-то неприятно чавкнуло.

«Просто иди вперед. Иди, и даже не смей думать над тем что это было», – повторял у себя в голове Верго, заставляя тело двигаться дальше.

Мгновения тянулись предательски долго, в то время как сердце, напротив, с завидной частотой отбивало в ушах предсказателя гнетущую барабанную дробь. В какой-то момент он бросил до этого придерживаемую у рта складку ткани, принявшись наспех ощупывать стены обеими руками. И вот, наконец левая рука задела нечто, своими очертаниями напоминающее потухший масляный светильник. Нащупав в сумке коробок спичек, Вебер на ощупь зажег одну из них, озаряя бледные стены неярким тепло-желтым светом.

Гуляющий в доме сквозняк в мгновенье погасил зажженную деревянную щепку, вновь погрузив взволнованного Верго во тьму. Вторая попытка оказалась удачнее, и постепенно разгораясь, крепящееся на латунной подложке маленькое светило начало озарять ближайшее пространство, оголяя все те ужасы что скрывала за собой тьма.

С трудом унимая дрожь в руках Вебер снял лампу с подложки, освещая то что было у него под ногами. Вереница черных склизких следов тянулась по паркету аккурат к месту где таинственное нечто чавкнуло под ногами перепуганного предсказателя, упираясь в лишенный всякой формы кровавый ошметок. Почерневшая будто от недельного гниения плоть более не могла быть опознана. Чем или кем бы это ни было, установить было уже невозможно.

Тошнота подступила с небывалой силой, и с трудом оторвав взгляд от ужасного почерневшего месива, Верго устремился в ближайшую комнату. Более он не ожидал увидеть здесь кого-либо из выживших, им двигало чистое любопытство. В его голове не укладывалось, как непостижимые ужасы могли происходить в нескольких десятках метров от него, пока он мирно спал. Как подобный кошмар мог не потревожить его? Неужели не было ни криков, ни предсмертной суеты, ни звуков боя?

Он оказался в крупной комнате уставленной рядом грубо сколоченных стульев и одним безалаберно сделанным столом. Пол устилал толстый пыльный ковер с неразборчивым узором, а стены были увешены связками сушащегося чеснока и пахучего перца. Безоконная комната, еще недавно служившая соратникам предсказателя трапезной, ныне же представала местом воплотившегося в реальность кошмара: на стульях, будто вросши в них, сидели неподвижные фигуры в которых с трудом, но таки проглядывались человеческие очертания. Покрытые язвами оплывшие лица безмолвно встретили Вебера оскалом гнилых зубов, заметно проступающих из-под остатков десен. Вздувшаяся кожа лоскутами сползла с уродцев, обратившись полосками и нитями, оплетающими их сиденья.

Верго застыл, он не мог оторвать взгляда от ужасной картины. Останки его товарищей нелепо сползали с мебели, устилая собой пол. Немыслимый кошмар против воли вырвал у Вебера безумный, совершенной неуместный смешок. Единственный звук, разорвав тишину эхом разнесся по безжизненным комнатам, ставшими отныне гробницей. Комок неумолимо подступал к горлу, сообщая предсказателю что тому жизненно необходимо выбраться на свежий воздух.

Будучи в состоянии шока, Верго попытался сделать несколько неуверенных шагов в сторону дверного проема, и болезненно запнувшись о порог комнаты, выпустил лампу из рук. Хитроумная конструкция мигом погасила перешедший в горизонтальное положение фитиль, оставляя Вебера в темноте, наедине с плачевным осознанием ситуации, в которой он оказался.

Внезапно, отвратительный сладковатый запах гнили повалил предсказателя на пол, провоцируя неукротимые рвотные позывы. Ошарашенный Верго с теперь уже опустошенным желудком полз, с трудом разбирая путь. Сумев выбраться из комнаты, он вскочил, ринувшись в сторону освещенного солнечными лучами дверного проема что вел на улицу. Вебер более не обращал внимание на гадкое чавканье, его более не угнетала тишина, не мешала даже сгустившаяся тьма. Каждый шаг приближал Верго к выходу из здания. Все о чем он только мог думать, так это о невыносимом запахе, что вытеснял собой любые другие мысли. Вебер знал – он должен вдохнуть свежий воздух, должен наконец освободиться от оков жуткого смрада, для него это вопрос жизни и смерти.

Глубоким вдохом был ознаменован момент, когда мертвенно бледный предсказатель таки покинул здание, оставляя останки своих недавних спутников позади. Каждая секунда, проведенная на свежем воздухе влияла на него благотворно, спутанные в клубок мысли начали постепенно выстраиваться в подобие логической цепочки, а сердце понемногу замедляло свой темп. Несмотря на умиротворяющую тишину и отсутствие видимых угроз ощущение опасности все никак не покидало Вебера. Он чувствовал себя зверем, проснувшимся в тесной клетке.

Только что пережитые им потрясения, многочисленные странности, опустевший город – все это никак не укладывалось в одну картину. Верго будто очутился в иллюзорном кошмаре, вот только в жутких снах кульминация обычно ведет к пробуждению. Хотел бы и он сейчас проснуться, очутившись в окружении сварливых и неприветливых но все же живых наемников. Этот кошмар просто обязан оказаться сном.

В нескольких метрах от озадаченного предсказателя раздались шаги, вкупе с шелестом травы, привлекшие его внимание. Обернувшись, Вебер встретился взглядом с нею – долгожданной кульминацией этого кошмара. Только теперь он понял, что преследовало их группу в предгорьях. Лишь вблизи стало ясно, что вовсе не стая собак посетила треклятую Гларь. Силуэт неспешно приближался, с интересом разглядывая остолбенелого Верго.

В других обстоятельствах можно было бы принять это за галлюцинацию, жуткое видение, навеянное помутившимся рассудком. Предсказатель до крови впился ногтями в кисть левой руки, пытаясь убедиться в том, что это все происходит наяву. Мираж не развеялся, напротив, с каждой секундой становясь все более убедительным.

Облезлое, угольно черное собачье тело, покрытое множеством язв и болезненных припухлостей, неестественно ставя разъезжающиеся лапы, ковыляло к предсказателю. Массивная, непропорционально большая голова заканчивалась не собачьей мордой, но подобием человеческого лица. Верго не мог поверить в реальность приближавшегося к нему нечто: два черных глаза, небольшой нос, густые брови, обветренные губы; хоть поросшая редкой собачьей шерстью кожа и была темна, несомненно, она покрывала человеческое лицо.

Вмиг лицо монстра исказилось гримасой. Не то обозлившись, не то разочаровавшись увиденным, создание прохрипело:

– Посторонний… Не наш!

Спустя пару мгновений тот же возглас раздался позади Вебера, а потом и вовсе из дверного проема. Целая стая уродцев окружала предсказателя, как заведенные неизменно скандируя одну фразу.

«Посторонний… Не наш…» – доносилось отовсюду. Хриплые голоса чудовищ сливались в отвратную какофонию, столь непривычную для царившей здесь тишины.

Как зачарованный, Верго не мог оторвать взгляда от невероятных уродцев. Из состояния оцепенения его вырвало лишь особо громкое восклицание чудища, раздавшееся буквально в полушаге от него. С собачьим визгом один из выродков подобравшийся наиболее близко, вцепился черными от гнили зубами предсказателю в ногу. В глазах побелело, а мир заполонил нарастающий звон в ушах.

***

Белая пелена резко спала с глаз, громкий шум в ушах исчез так же быстро, как и появился. Слегка сбитый с толку Вебер обнаружил себя целым и невредимым, восседающим на грубой каменной скамье неподалеку от уродливого, недостроенного «банковского хранилища». Вдалеке сновали занятые своими безобразными делами немытые язычники, обрывки разговоров которых изредка долетали до обескураженного предсказателя. У дверного проема здания, еще недавно привидевшегося ему могильником, крутилось несколько уставших гвардейцев, а из-за закрытых ставнями окон доносился приглушенный грохот кухонной утвари. Кошмар, как и полагается всякому отвратному сну растаял, не оставив и следа.

– Не идете внутрь? – раздалась знакомая фраза.

Голдберг тяжко плюхнулся на каменный блок, предварительно стряхнув пыль и засохшую грязь с поверхности. Он вел себя совершенно естественно, будто ничего и не случилось.

– Туда еще нужно дойти, – не задумываясь выпалил Верго нахмурившись.

– Как же я вас понимаю, путь взаправду выдался нелегким. Сколько мы были в пути? Семь? Восемь часов?

– Не меньше десяти, – бросил Верго, даже не удостоив своего собеседника взглядом. Часы он таки достал, не глядя заводя их механическими, отточенными движениями. Ему не было нужды смотреть на циферблат, ведь время хорошо было ему известно.

– Вы нехорошо себя чувствуете? На вас лица нет! – Барон озабоченно разглядывал предсказателя. Не заметить бледность последнего было трудно.

– Мистер Голдберг, в то что я вам сейчас расскажу будет трудно поверить, это будет сложно даже воспринять всерьез. И все же я попрошу меня внимательно выслушать не перебивая. От того что я сейчас скажу будут зависеть наши жизни. Я постараюсь быть последовательным… – Реплика Верго прозвучала чрезмерно строго, даже в некотором роде грозно. Усач явно был застигнут врасплох столь резкой переменой в голосе и манере речи спутника. Он ничего не ответил, всем своим видом демонстрируя готовность выслушать уготованные для него сведенья.

Медленно, но уверенно, сохраняя серьезное выражение лица, Вебер поведал Барону о своем видении. Некоторые моменты он сознательно упустил, другие же избавил от, как ему казалось, излишних подробностей. Весь рассказ был донельзя сдержан и формален, будто описание военной операции, в последствии сведенное к сухому безжизненному рапорту. Предсказатель вовсе не хотел напугать Голдберга, и уж тем более не желал, чтобы его рассказ был принят за страшилку, или и того хуже – шутку.

Пересказывая свои воспоминания, Верго мысленно возвращался к недавно пережитому кошмару. Вероятно, любой оказавшийся на его месте человек был бы в неконтролируемом состоянии шока, по крайней мере будучи до смерти перепуганным. Такая реакция была бы естественной, но Вебер оставался дьявольски хладнокровным. Его мысли были заняты не загадочной природой своего видения, но скрупулезным составлением плана. И никакого секрета в том не было, ведь разумеется подобные видения были для него не в новинку – он назывался предсказателем не ради красного словца. Долгие годы выматывающей работы, десятки и даже сотни жутких видений возможного будущего давно выдавили из него былую наивность и впечатлительность. Покушения, облавы, несчастные случаи, массовые убийства, – чего только ему не доводилось видеть. До сегодняшнего дня он считал, что его уже ничем не удивить, но даже будучи сбитым с толку загадочными происшествиями, Верго не мог себе позволить потерять жизненно необходимую решительность. От его действий зависят не только жизни его спутников, но и его собственная, а значит права на трусость у него нет. В конце концов, каким бы ужасным не было будущее, его всегда можно предотвратить. В тот день ему особенно хотелось в это верить.

Начал свой рассказ предсказатель словами о загадочном знакомом Барона, проживающем в Глари. Не забыл он упомянуть и о былых деловых связях усача с Провием. Сталкиваясь со своими видениями не в первый раз, Верго прекрасно осознавал алгоритм необходимых действий. Первое что нужно было сделать, так это любыми способами на основании доступной информации убедить заказчика в правдивости предсказания. Доверие со стороны нанимателя – основа основ. Совершенно любые неудобные для последнего факты, истории, знакомства, имена, и что бы там ни было еще, подходят для убеждения.

Праздно настроенный Голдберг по началу едва заметно улыбался, но услышав о своих подельниках мигом поник. Его лицо приобрело весьма озадаченное выражение, усы опустились, а густые брови поползли вверх. Следы недурственных мыслительных процессов не покидали его сморщенного лба. Пытаясь припомнить мог ли он ненароком поведать предсказателю что-либо о своих делах с местными он пришел к неутешительным выводам. Глубоко вздохнув, Барон отвел взгляд от Вебера, всматриваясь куда-то вдаль, его лицо разгладилось, и брови приняли привычную для них позицию. Его голос прозвучал на удивление мягко и спокойно, видимо сказывался многолетний опыт работы торговцем смертью:

– И все-таки хорошо, что вы пошли с нами, мистер Вебер. Я верю вам. Серьезно. Не смотря на мой возраст у меня определенно нет проблем с памятью. За весь наш путь я и словом не обмолвился о своем знакомстве с Провием, да и о моих здешних подельниках вы никак знать не могли… Страшно представить, что вы еще усмотрели в своих видениях. Остается только полагаться на вашу добросовестность. Хотя, я все же предпочитаю опираться на условия контракта. Как вы естественно помните, за каждое предотвращение покушение ваш гонорар увеличивается. Покуда вы держите ваше слово, я буду держать свое. Если благодаря вам мы покинем Гларь в целости и сохранности – можете быть уверенны, вам это зачтется.

– Мы должны выбраться отсюда как можно скорее. В запасе у нас в лучшем случае несколько часов. Мне греет душу тот факт, что вы мне поверили, но, боюсь Остина так же легко убедить не получиться…

– Разве вы не можете рассказать ему парочку сногсшибательных фактов из будущего, также как вы рассказали их мне?

– За наш недолгий совместный путь я успел убедиться, что он не самый впечатлительный человек, и что куда печальнее – мне так и не удалось узнать что-либо личное, или же необычное о нем. Для него у меня нет козырей, а потому мне понадобиться ваша помощь.

– Что-ж, – с досадой выдохнул Голдберг вставая с каменного блока, – значит нам предстоит не самый приятный разговор.

Предводителя гвардейцев они застали отдыхающим в кухонном помещении. Эта комната уже была знакома Верго из видения. Он слегка поежился переступая ее порог, на секунду ему даже показалось что она все еще пропитана сладковатым зловонием подгнившего мяса. Тем не менее, часть наемников беспечно спала, соорудив из пары поставленных впритык стульев своеобразные лежанки. На полупустых столах (помимо закинутых ног) лежали грязные рваные тряпки, служившие своеобразной подстилкой измазанной сажей чугунной посуде. В углу комнаты из грубо отлитой буржуйки не переставая валил пар, беспрестанно покрывая потолок помещения изредка скапывающей испариной. Царившая на кухне невероятная духота давала о себе знать. Какой умник додумался сделать из безоконного, плохо вентилируемого помещения кухню? Все в этом княжестве было продуманно из рук вон плохо.

Попробовав провернуть с Остином тот же фокус что и с Бароном, Верго с нарастающим разочарованием лицезрел свое фиаско. Каждая секунда его рассказа, казалось, стоила главарю гвардейцев невероятных ментальных усилий. Закончив, предсказатель взглядом встретился с двумя покрасневшими, полными раздражения и усталости глазами. Остин размеренно встал со стула, потянувшись, он сделал несколько шагов в сторону Вебера, буквально нависнув над мужчиной.

– Очень любопытно, – саркастично усмехнулся Остин. – Да тут у нас целая остросюжетная история. Да такая, что лучшие столичные писаки позавидуют!

– Все чего я хочу, так чтобы эта история не воплотилась в жизнь. – Верго слегка поморщился, прекрасно понимая, как жалко и неубедительно звучат его неподкрепленные фактами заявления.

– То есть ты мне говоришь, что не имея доступа к плану нашего пути, каким-то чудом выследив нас в горах и при этом не попавшись нам на глаза, невиданное нечто всех нас не весть каким образом перебьет, а наши остатки достанутся демоническим псам? Я правильно понимаю? Да уж, звучит очень правдоподобно. Но я все же рискну и останусь. Если твои фантазии так тебя напугали – тебя здесь никто не держит.

– Было бы мне наплевать на заказ, потраченное время, и свою репутацию, я так бы и сделал. Если вы желаете тут умереть, это дело ваше, но от жизни наследника зависит и мое вознаграждение.

– Кажется был между нами небольшой, но очень существенный устный договор. В нем, если мне память не изменяет, шлось о том, что мы постараемся не создавать ненужных проблем друг другу, – не дав вставить Верго и слова, Остин продолжил. Колеблющаяся тональность его голоса с лихвой выдавала возрастающее раздражение. – И что я слышу? Чудесные предсказания сулят нам скорую кончину! Знаешь, в деревне где я вырос тоже был один такой предсказатель, прям как ты, все время талдычил о скором конце света. Надо ли говорить, что его занятные предсказания почему-то почти никогда не сбывались? Но когда-таки происходило чудо, и что-то из его слов совпадало с реальностью, он вопил об этом громче всех, и односельчане даже ему верили. И однажды, этот дряхлый недоносок после очередного своего видения сказал моей болеющей сестре принять перемолотые семена ипомеи. И что хуже того, моя недалекая родня решила последовать совету. Когда сестра в предсмертном бреду билась у меня на руках он заявил, что ипомея не помогла из-за нехватки каких-то там веществ в ее организме, в основном железа. Ооо, видимо недостаток железа имелся и в его организме тоже. Но я по доброте душевной его восполнил – нашпиговал выродка железом по самое горло! Может и тебе, предсказатель, недостаток железа на мозг давит?

– Остин! – громкий возглас донесшийся из дверного проема прервал грозную тираду. Вебер поспешил обернулся в направлении резкого звука. Удивительно, но от чумазой особы, одетой в характерные темные тряпки наемников доносился без всяких сомнений женский голос. Внимательно присмотревшись предсказатель узнал вошедшую, это был тот самый «гвардеец», что сопровождал главаря наемников, шагая по одну руку с предводителем их недавнего шествия.

Широкая перевязанная бандана скрывала коротко стриженные русые волосы. Высокий воротник, сейчас будучи расстегнутым, ранее успешно прикрывал добрую половину лица. Разглядеть женскую фигуру за мешковатым плащом и вовсе была задача не из простых. Оказывается, все это время в их команде была женщина. Верго мог бы поклясться, что на протяжении всего пути ни разу не слышал женского голоса. Неужто завышенный воротник так сильно искажал ее звучание, или же дама от природы была столь немногословна? Тем временем, сама жертва столь тщательного зрительного анализа гневно подскочила к своему главарю, в два шага преодолев половину комнаты.

– Его наняли так же, как и нас, мы на одной стороне, а ты осыпаешь его угрозами?!

– Ты хоть слышала, о чем идет речь? Да как такую чушь вообще можно спокойно слушать? Сорваться с места, выбиться из графика и спать где-то в лесу только потому что ему что-то привиделось? – понизив голос стал оправдываться Остин. Мгновение тому, столь грозный и волевой, теперь он выглядел жалким уставшим работягой, желающим лишь отдохнуть в спокойствии. Вебер все больше задавался вопросом, кем же приходиться таинственная дама главарю наемников?

– Тебе не хуже моего известно, что за человек наш наниматель, – практически прошипела девушка, с упреком буравя Остина взглядом. – Неужели ты допускаешь что господин Риганец мог бы нанять обыкновенного шарлатана? Я слышала, что не меньше трех его деловых партнеров посоветовали этого предсказателя. Думаешь такие люди позволили бы водить себя за нос? Нужно дать ему хотя-бы шанс.

– Арчи… – начал было Остин, сделав продолжительную паузу. Несколько секунд он молчал, то ли собираясь с мыслями чтобы дать отпор, то ли осмысливая услышанное.

Уцепив момент, Верго решил, что самое время действовать. Кем бы ни была девица, сумевшая утихомирить старого вояку, ее вмешательство было весьма к месту. Ему Остина так не заткнуть, а второго такого шанса высказаться могло больше и не представиться:

– Подумайте сами, ну даже если моя репутация для вас пустой звук, и авторитетность моих нанимателей вам ничего не говорит, вы же прекрасно видите, что я едва стою на ногах. Неужели мне сейчас действительно так уж беспричинно захотелось покинуть теплый сухой кров и отправиться в дальнейшее путешествие по этим чертовым горам без минуты отдыха? Ну не враг же я себе в конце то концов!

– Конечно контракт вы подписывали с Самюэлем, а не со мной, – наконец включился в беседу Голдберг, – но нам с вами уже сотрудничать приходилось. Похоже, что мистер Вебер не лжет, уж что-то он таки увидел. Десять минут назад он рассказал мне такие вещи, о которых знать мог только я, да от силы пара человек на весь Помонт. Если после стольких лет сотрудничества вы мне хоть немного доверяете, доверьтесь же и ему хоть раз.

Главарь гвардейцев продолжал угрюмо молчать, вены на его широком, покрытом шрамами лбу неслабо вздулись, белки глаз покраснели, но не смотря на все это ему все же удавалось сохранять видимое спокойствие. Сидящие вокруг наемники отложили свои дела с интересом наблюдая за сложившейся неприятной ситуацией что спешила перерасти в полноценный конфликт.

Неизвестно чем бы закончилась эта напряженная дискуссия, если бы их в очередной раз не потревожили. У входа в комнату возник слегка растрепанный гвардеец, привлекши внимание своего командира взмахом руки, минуя все возможные прелюдии, он выдал решающий аргумент в распалившемся споре:

– Остин, возможно у нас проблемы. Только что ко мне прибежал Блиц, весь в соплях, клянется, что видел у ворот псину с человечьей рожей, да не одну, а целую стаю. Говорит, что это могут быть те самые твари что следовали за нами по предгорью…

– Схаррат! Да вы что все сговорились? Уже и пацану голову задурили? Хотя это конечно вряд ли, меня он боится больше любых предсказаний. – За несколько секунд с главарем наемников произошли дивные метаморфозы. Его лицо разгладилось, раздраженные интонации испарились, а взгляд вновь наполнился прежним туманным безразличием. – Ну, допустим я поверил. Ладно. Арчи, буди всех. Десять минут на сборы, и мы выходим. Пускай приготовят оружие, но не светят им особо. Кто сейчас в карауле? Дай им по самострелу, и пусть глядят в оба. Собак, обычных или нет, к дому и экипажу не подпускать. Мистер Голдберг, пусть ваш человек охраняющий экипаж, подгонит его к черному выходу. Вот же скотство, даже отдохнуть толком не успели…

Не смотря на обильное недовольство солдат, сборы прошли достаточно быстро. Плотно поужинав и знатно разморившись в преддверии скорого сна в теплом и сухом доме, наемникам требовалась стальная воля чтобы покинуть только-что обретенное убежище, отправившись в дальнейший путь. Стальная воля и несколько нагоняев от их главаря.

Вскоре слухи о виновнике их столь поспешного ухода распространились среди всех гвардейцев, вызывая у них то, что можно было бы назвать крайним недовольством, и может даже «легкой озлобленностью». Обычно, Веберу не было дела до мнений окружающих, если только этими окружающими не были заказчики, но когда ты испортил отношения с людьми с которыми тебе предстоит еще не один день идти в группе – появляется веский повод к опасениям. В последние минуты их сборов предсказатель наслушался нелестных комментариев в свой адрес. Голдберга и Блица, не смотря на непосредственное в случае первого, и косвенное в случае второго, участие в недавних дебатах, осуждение обошло стороной. Как же несправедлив мир по отношению к честным предсказателям. Воистину, нагадай он наемникам славу и богатство – никто бы и не жаловался.

Немногим меньше двадцати минут потребовалось их группе, чтобы окончательно покинуть Гларь. Еще при их прибытии в поселок Остин раздобыл у одного из язычников старинную карту местности, сделанную из куска иссохшейся кожи, натянутой на лакированную деревянную раму. Не смотря на свою древность, диковинная вещица вызывала у всех явно больше доверия чем запутанные, и подчас противоречащие себе же россказни местных. Конечно, примерный план пути был составлен главарем гвардейцев еще в поместье Риганца, но знать где какие родники, тропинки и подлески все же не помешает, а расположение всех расщелин и впадин и вовсе, одному только Богу известно. Следовать карте всяко надежней.

Главной проблемой при расшифровке карты стала ужасная манера ее создателя сокращать названия и подписи до совсем уж неразборчивых аббревиатур. Удивительно, как столь нервному человеку как Остин, хватало терпения скрупулезно разбирать донельзя укороченные каракули.

Тем временем Верго вновь оказавшись в пути мигом вспомнил о своей накопившейся усталости и невыносимой крепатуре. Очень жаль, что обвиняя его в обмане, Остин не осознавал, что предсказатель же больше всех и пострадает от отсутствия отдыха. Краем уха услыхав что им предстоит всего лишь «небольшой» маневр на полтора часа ходьбы, Вебер совсем уж пал духом. В иных обстоятельствах он даже мог бы подумать, что таким образом Остин ему мстит.

Мысленно перебирая все возможные варианты развития событий что только могли привести к представшему ему в видении будущему, Вебер поймал себя на легкой дрожи вызванной вовсе не усталостью. Его не покидало скверное предчувствие и не смотря на довольно беспечную атмосферу их продленного похода, тревога только нарастала. Верго хотелось бы верить, что безосновательно.

Пытаясь унять дрожь, отвлекшись от хмурых как закоулки Ганои мыслей, он стал вслушиваться в разговор беззаботно шествующей у экипажа солдатни. Двое увлеченно обсуждали меланхолично перебирающего лапами вьючного жука:

– Ну и тварь конечно! Как только богатеи содержат у себя такое?

– Брось ты, нормальная животина. Глуповатая конечно, но от них ума и не надо. В упряжке никак не хуже целой дюжины дрессированных псов будет. Батька мой, помниться, одним таким красавцем за день по три поля вспахивал!

– У тебя такая зверина в селе жила? Да что ты мне втираешь! Откуда деньги на такого здоровяка?

– Ну так, как отец к мамке моей со службы вернулся, по увольнению неплохую сумму ему на руки дали. Он человек был деловой, решил, что лучше уж в хозяйство вложиться чем все деньги на выпивку просадить. Ну и встал перед ним выбор: купить паровую рухлядь на четырех колесах, или такого вот красавца.

– Лучше б трактор купил, ей-богу.

– На это ведро с болтами запчастей не напасешься, да и не сведущ он был в вопросах техники сложной.

– Да у вас это семейное.

– Кто ж спорит? Ну так значит и стал жить у нас жук. Прозвали мы его Паскуда.

– Так и назвали?

– Весь день зараза ползал, терпел, а только его в стоила заводили сразу гадил. Да так, что не меньше часа требовалось на уборку.

– Действительно паскуда.

– Если на этот факт глаза закрыть, то жук замечательный. Хоть и здоровый, но пугливый, управляется просто, авторитет в тебе признает быстро. Они в Рое несамостоятельные, а оттого легко внушаемые. Поставишь воз тащить – будет тащить. Оставишь в стойле стоять – без малейшего возмущения будет стоять. Еще бы не гадил где жил…

– Так и что, он у бати твоего до сих пор поля вспахивает?

– Да что там, подох давно.

– Я то думал они долго живут, ну никак не меньше лет тридцати…

– По правде говоря, помер он по моей вине. В один прекрасный день отец с мамкой поехал на ярмарку что проходила раз в год. Я остался один на хозяйстве. Гуси, заготовка дров, помол, – все на мне. Когда со всем управился то с ног валился от усталости. Думал, что наконец-то высплюсь, но у Паскуды были другие планы.

– Так что выходит, он сбежал?

– Меньше перебивай и узнаешь! Жук мирно заснул у себя в стойле, да только храп его… Ну совсем невыносимый был.

– Храп, у жука?

– Он малость дефективный нам попался, но за это батя даже цену смог скосить. Во время своей работы Паскуда неистово сопел, какая-то чертовщина у него с дыхательными каналами была. А стоило ему заснуть, так начиналась такая эпопея! Ну и как ты уже понял, в тот день он мне особенно спать мешал. Решил я разбудить громилу, взял кастрюлю побольше и черпак железный. Прокрался в стойла, и как вдарил со всей дури. Думал, что он просто проснется, ну и даст мне фору минут на двадцать, чтобы я заснуть смог.

– Ну а помер то как?

– Я конечно знал, что жуки-принцы трусливые, но не думал, что да такой то степени, – Паскуда вскочил, расправил свои обрезанные крылья, затрещал что есть мочи, и слег замертво. Сердце видать не выдержало.

– Меня бы в детстве за такое батя вместо жука в поле запряг.

– Ну мне потом знатно досталось. Но ремень от отца это еще пол беды. Жалко мне Паскуду. Выходит, в смерти ничем неповинной животины только я был виноват. Добрый он был, послушный, а я его до кончины довел…

Заслушавшись, Вебер едва не налетел на здоровый валун. Драматичных историй о громадных жуках ему еще слышать не доводилось. Впрочем, байка действительно помогла ему хоть немного расслабиться, очистив голову от угнетающих мыслей. Ему пришлось признать для себя тот факт, что из имеющейся у него информации события из видения даже теоретически не могли сложиться в единую картину. Слишком уж многих фрагментов пазла не хватало. А если уж истину размышлениями не установить, то и забивать ими себе голову не стоило.

Часы помогли определить, что они были в пути уже не менее часа. За это время произошло предельно мало интересных событий, если конечно не причислять к оным одно каждый раз, когда кто-то спотыкался о выступающие из каменистой почвы булыжники, или поскальзывался на влажном мхе. Ноги уставших путников неохотно обминали многочисленные, плохо различимые в горных потемках камни. Не так давно сгустившиеся тучи грозили нерадивым наемникам крайне несвоевременным дождем, окончательно скрывая едва проглядывавшие из-за скалистых горных вершин, немногочисленные солнечные лучи. За какие-то двадцать минут в предгорьях сильно потемнело, и хотя это не очень то и повлияло на температуру воздуха, и без того мрачные горы стали нагонять первобытной жути.

Вся местная фауна попряталась в преддверии дождя. Птицы вернулись в свои гнезда, бродившие средь скал коты засели в глубоких норах, а изредка попадавшиеся жуки-кольпы забрались в… Что ж, они забрались в те места где во время дождя следует сидеть жукам-кольпам, пускай и никто из бредущей группы не знал, что это за места такие. Даже ветер слегка утих, оставляя наемников в неуютной тишине, прерываемой только звуками шагов и негромкими разговорами.

Еще на старте их начавшегося у границ Глари, незапланированного перехода, к Верго подошла загадочная подруга Остина. Девушка с любопытством выспросила подробности видения предсказателя, реагируя на его рассказ на редкость сдержанно. В следствии их запоздалого знакомства, применив весь арсенал своих навыков красноречия Вебер таки смог разузнать кое-какие секреты ее личности. Арчи Панкрайц – так звали его новую собеседницу. Носительница редкой фамилии оказалась единоутробной сестрой Остина, естественно не той что погибла в его истории. Как выяснилось, предводитель гвардейцев был выходцем из крайне многодетной семьи: три брата и пятеро сестер. Верго с трудом верилось, что в вопиющей нищете Помонта кому-то могло прийти в голову завести стольких детей. Дальнейшие слова девушки и вовсе походили на жуткую надуманную историю. Из восьми отпрысков до своего совершеннолетия дожили только двое! В частности, Арчи и Остин пережили всех своих родственников. И это было нормальной практикой для княжества. К этому моменту Вебер про себя зарекся, что по окончанию работы больше никогда ногой не ступит на эту всеми богами забытую землю. В его голове как-то не укладывалось, что в то же время как в столичных регионах у каждого мало-мальски крупного поселения была проложена полноценная канализация, а от берегов Блеклого моря до крупнейших промышленных центров федерации достраивали пассажирскую ветвь поездов, в недрах Помонта до сих пор царило самое что ни на есть настоящее средневековье.

Сопоставив некоторые озвученные Арчи факты, Верго с удивлением пришел к выводу что девушке не наберется даже двадцати лет. Суровое бытие наемников заметно ее состарило: ломкие короткие волосы, обветренное лицо, лопнувшие на щеках капилляры и растрескавшиеся губы визуально добавляли ей порядка десятка лет. Задумавшись о перспективах ее будущего, предсказатель невольно вспомнил о своих недавних мечтах, и крупных сбережениях что способствовали их воплощению. То, что ему казалось едва приемлемой оплатой, для любого из этих наемников было бы целым состоянием, позволяющим обеспечить себя едой и кровом до самой старости. Не то чтобы Вебера стала мучить совесть после их разговора, но он определенно стал испытывать к своим спутникам чувство смутно напоминающие сострадание, и это чувство его пугало.

И вот, голодные, уставшие, и порядком замерзшие путники пришли к месту, намеченному для привала. В дороге Остин с десяток минут совещался с Арчи, пытаясь расшифровать таинственное сокращение «Е.Р.», фигурировавшее на карте. В процессе тщательнейшего анализа и перебора вариантов ими было установлено что надпись вероятно расшифровывалась как «Еловая Роща». Куда больше вопросов вызывало соседствующее с рощей «Чс.М.», и здесь уже гении криптографии были загнаны в угол – не было озвучено ни одного реалистичного варианта. Неизвестно, повлияло ли желание этих двоих докопаться до истины на выбор места привала, или это было совпадением, но вот уже две минуты как их группа мялась у предполагаемой точки таинственного «Чс.М.». На деле, странная комбинация букв указывала на небольшое деревянное строение, и в последствии была расшифрована как «Часовня Маленькая». Со стороны автора карты называть данное рукотворное нечто часовней было бы достаточно опрометчиво – это скорее был небольшой вырезанный из дерева алтарь, прикрытый тонким подобием крыши, крепящейся к вколоченным в землю толстым жердинам. Поверхность деревянного алтаря покрывали множественные грубо вырезанные, и не менее грубо разукрашенные лики божеств. Общее качество исполнения было настолько отвратительно, что разобрать принадлежность ликов к какому-либо пантеону не представлялось возможным.

С минуту полюбовавшись убогой часовней, Голдберг авторитетно заявил, что она просвещена тем же божествам, которым покланялись язычники Глари. Спорить с ним никто не стал. Все были слишком уморены длительной дорогой, чтобы впустую растрачивать свои силы. Определившись с окончательным местом своего отдыха, группа поспешно располагалась, раскладывая спальные пледы и размещая на земле многочисленную кладь.

Слишком утомленный для чего бы там ни было Верго сполз по ближайшей ели к ее массивным, выступающим из-под земли корням. Устраиваясь среди них поудобнее, он подложил свою дорожную сумку под голову, уместив ее на манер подушки. Единственный раз, когда ему удалось поспать за последние тридцать часов, и тот был навеянной видением иллюзией. Желание сна пересиливало все, смыкая тяжеленые веки, притупляя все чувства, в том числе беспокоившее предсказателя чувство тревоги. Доверившись своим не самым приветливым, но куда как более выносливым спутникам, и вооружившись слабым лучом надежды что дождь таки не пойдет, Вебер уснул.

Не смотря на чудовищную усталость, спалось ему плохо, холод и сырость явно не способствовали качественному отдыху. Твердые корни заставляли Верго часто ворочаться, в попытке устроиться поудобнее. Время от времени ему казалось, что он и вовсе не спит, лишь имитируя этот процесс. Подобные наваждения почему-то злили предсказателя. Нестабильный сон щедро осыпал его визуальными образами, что преимущественно состояли из мешанины его же мыслей, и в меньшей мере из воспоминаний о жутком видении. Обрывки навеянного кошмара принимали вид его товарищей, с той лишь разницей что их лица были заменены собачьими мордами. Дивные уродцы гнались за предсказателем, безустанно скандируя неуместную чушь. Больше всего Веберу запомнился собакоподобный Блиц, что все норовил напоить его таинственной жижей из фляги. Сюрреалистичные сновидения все никак не желали отпускать попавшегося к ним бедолагу, озадачивая его все более невероятными гибридами человека и собаки. Креативный хаос преследовал предсказателя до самого момента его пробуждения.

Резко встрепенувшись, Верго усердно протер глаза стараясь отогнать неохотно отступающие образы. Нарастающая боль в щеке заставила его со всего маху влепить себе пощечину, попутно окончательно разрывая нити, связывающие его сознание с миром сновидений. На ладони остался раздавленный, но все еще дрыгающий лапками комар – истинная причина пробуждения предсказателя. Разминая слегка закоченевшее тело Вебер с интересом осмотрелся, оценивая обстановку. Большинство наемников еще спало, устроившись тут и там у подножий деревьев. Несколько часовых хмуро топтались у кареты, пытаясь согреться. Костер никто так и не развел, а значит, Остин все же опасается преследования.

К немалому удивлению предсказателя Барон уже бодрствовал, на пару со своим телохранителем попивая дымящуюся жидкость из металлических чаш. Заприметив проснувшегося Верго, Голдберг поманил его рукой, приглашая на беседу. Задубевшему предсказателю немедля была вручена горячая чаша с мутным содержимым. Он сделал несколько больших глотков, позволяя горячему грибному вареву приятно прогреть желудок. Чудотворное тепло казалось согревало не только тело, но и душу, на глазах подымая настроение.

– Как вы это разогрели без огня? – наконец насытившись, спросил довольный Вебер.

– Негашеная известь. Еще будучи совсем сопляком, когда я путешествовал по федерации в поисках достойных заработков, один добрый путник показал мне этот трюк. – Усач демонстративно подбросил в руках небольшой мешочек с чем-то сыпучим.

– Что за трюк?

– Стоит развести этот порошок водой, как он тут же ее разогреет, да как разогреет! И никакого дыма, никакого огня. Крайне полезная в дороге вещь. Да и раздобыть на любом крупным рынке мел трудов не составит. Прожарьте его дома на костре, и чудодейственное средство готово. Главное смотрите чтобы на руки или в глаза не попало.

– Нужно будет взять на вооружение. Вот уж действительно, на редкость полезный трюк, – задумчиво пробормотал Верго с неподдельным интересом внимая словам Барона. Оказывается, и Голдберг иногда мог сказать что-то полезное.

На секунду внимание предсказателя привлек треск ветвей со стороны часовни. У самого алтаря мирно стояла невысокая особа, укутанная в плотный кашемировый плащ с замысловатым белым узором. Длинный шерстяной шарф, аккуратно опоясывающий шею незнакомца, своими мягкими пастельными тонами желтого замечательно гармонировал с высокими замшевыми сапогами, на которых не виднелось и следа грязи. Богатые одежды нежданного гостя совершенно не вписывались в картину окружающей спящих наемников дикой и безжалостной природы. Таким нарядам было место в лучших домах мод столицы, но никак не в скалистых предгорьях Помонта.

Заметив на себе нежеланное внимание, модник поспешил отвернуться, накидывая на себя облаченными в белоснежные перчатки руками изящно скроенный капюшон плаща. В ответ на беспокойство своего протеже, невесть откуда выскочивший второй телохранитель Голдберга поспешно подобрался к укутанной фигуре, перекинувшись с нею парой слов. Минуту поглазев на пугливую особу, Вебер с легкой улыбкой отвел от нее взгляд, негромко обратившись к Барону:

– Так это и есть тот самый наследник, что прятался от нас всю дорогу? Не сочтите за грубость, но пускать ко власти человека что боится любого косого взгляда…

– За грубость не сочту. В конце концов, ко власти его никто и не пустит. Скажем, предыдущий князь и сам был не очень то самостоятелен в своих решениях. И тайны из этого никто не делал. Это наша маленькая местная традиция – курировать перспективные, неокрепшие умы. – Заулыбался в ответ Голдберг.

– Так, некоторые умы могут и вовсе, никогда не окрепнуть.

– В любом случае, не ваша это забота, – мягко, но с ноткой укора парировал Барон.

Какое-то время они сидели тихо, занимаясь опустошением своих мисок с еще не до конца остывшим супом. Особая атмосфера окутала лагерь наемников, за приглушенным храпом нескольких гвардейцев проступали зачаровывающие звуки природы: вдалеке ветер со свистом проносился по горным вершинам, а многочисленные хвойные члены рощи негромко похрустывали в такт его порывам; откуда-то доносились беззаботные птичьи трели; неподалеку от часовни умиротворяюще журчала вода. Под такие звуки и правда неплохо спалось, только лишь досаждающие насекомые изредка мешали наемникам.

Словно стараясь разрушить чудесную идиллию, снующая у человеческих лиц мошкара стала все больше и больше интересоваться перспективой своего пропитания. Особо крупные москиты умудрялись прокусывать даже толстую ткань плащей, оставляя после себя покрасневшие припухлости. Даже закутавшись в тряпки было сложно сохранить спокойствие, вынужденно слушая несмолкающее жужжание у уха. Раздражающие насекомые придавали неплохой стимул покинуть это место, но к сожалению Верго, большинство наемников еще спало.

Как ему удалось выяснить при помощи верного карманного часового механизма, он провел в царстве Морфея чуть более семи часов. Долгий сон помог освежить рассудок, хоть и не смог полностью убрать последствия накопившейся в ногах усталости. В целом, Вебер чувствовал, что готов к дальнейшему пути. Но было и кое-что не дающее настроиться на позитивный лад…

– Тихо здесь. Слишком. Что-то мне неспокойно. Тревожит меня что-то, мистер Вебер. Я ведь не один это ощущаю? – негромко проговорил Барон глядя предсказателю прямо в глаза.

– И правда. С того самого момента как мы покинули Гларь паскудное чувство меня не покидает. Я будто бы знаю, что что-то недоброе приближается. И самое печальное, я даже представить не могу что.

Глава 4. Братья наши меньшие

Вопреки многочисленным опасениям путников дождь так и не пошел. Взбушевавшийся ветер резкими порывами умело разогнал тучевой покров, оголив слегка оранжевый небосвод. С первого часа своего злосчастного приезда в Помонт, Веберу изо дня в день приходилось наблюдать свинцовую мглу, сплошной пеленой застилающую небо. Все княжество, подобно змею, обползающему камни, вилось у подножий горных хребтов, изредка заползая своими крохотными деревушками поближе к их вершинам. Постоянно находясь на возвышенности, и без того безрадостные обитатели Помонта почти что круглый лунный год были лишены солнечного света, а виновником того выступали нескончаемые полотна облаков, укутывающие верхушки горных массивов, да осточертевшие местным туманы, регулярно спускающиеся со скалистых вершин. Упоминать о том, что немалая часть княжества располагается за разного рода возвышенностями ландшафта, а оттого навечно была сокрыта в тени, и вовсе не стоит.

Чистое небо здесь – сродни редкому явлению. Торговцы, курьеры и сборщики податей, неведомыми невзгодами вынужденные пересекать территории этой недружелюбной земли вынужденно пользовались вычурными приспособлениями, что позволяли им не сбиться с пути. По таинственным для большинства причинам, компас упорно отказывался работать в пределах княжества, безустанно вращая стрелкой. Меньшинство же, слыхало что-то краем уха о крупных залежах магнетита, что по слухам и оказывали столь сильное воздействие на чувствительные устройства. В любом случае, на замену всем привычного приспособления пришел новый, многими неведомый герой – прозрачный шпат.

Едва ли хотя-бы каждый десятый образованный житель федерации сможет объяснить, как можно ориентироваться на местности при помощи камня, а точнее минерала. Что иронично, так эту премудрость исправно преподают в школах вот уже который год, и ничегошеньки сложного в этом нету. Как известно, в условиях неподвижного солнца, извечно занимающего свое законное место в самом центре столицы, определение местоположения оного является залогом успешного ориентирования на местности. Достаточно хотя-бы приблизительно знать в какой части федерации ты находишься, иметь при себе хоть какое-то подобие карты или атласа, и узреть неизменное положение солнца чтобы быстро определить где ты, и куда тебе нужно идти даже в крайней степени незнакомых для тебя окрестностях. Проблемы начинались, когда все указанные на карте ориентиры пропадали из виду, а солнце, на зло всем путникам скрывалось за облаками. Компас на территории федерации исправно работал дай бог чтобы на половине земель, а значит, в такие моменты пробивал золотой час легендарного минерала. Одного единственного кусочка было достаточно для решения всех этих проблем. Одного единственного кусочка, которым как на зло, мало кто умел пользоваться.

Любой достаточно прозрачный шпат, привозимый из дальних приморских регионов позволял эффективно разделять рассеянный, поляризованный свет, и обычный, прямой – солнечный. Достаточно было расположить кусок минерала перпендикулярно небу и между ним и небесной высью разместить что-нибудь с небольшим отверстием, к примеру ткань. Сквозь призму прозрачного шпата, вопреки всем ожиданиям будет виднеться уже целых два отверстия. Притом яркость их будет сильно различаться. Вращая кристалл, можно добиться совпадения яркостей, что ученые мужи заумно называют «точкой деполяризации». В этот самый момент, кристалл своей длинной диагональю и указывает на солнце. Получив первую линию, повторив процедуру неподалеку и мысленно дорисовав вторую, в точке их пересечения пытливым умом и будет обнаружено скрывающееся солнце.

Запутанное в теории, и крайне простое на практике, это средство активно применял Остин, лавируя из стороны в сторону, придерживая двумя руками изодранный дырявый платок и мутный, слегка треснувший камень. Необходимые для ориентации линии все никак не желали сходится, упрямо расплываясь раз за разом. Сложно было сказать, что этому способствовало больше: малопригодный образчик шпата, или буквально рассыпающийся в руках платок. Барон на пару с Верго с любопытством следили за данным действом, изредка его комментируя. Первое время терпевший это командир гвардейцев, к седьмому совету нешуточно вспылил, доходчиво призвав «посторонних» не вмешиваться в его профессиональные методы.

Собственно, ко всем махинациям с минералом Остин пришел в следствии небольшой консультации с Арчи и Голдбергом, результатом наблюдательности которых выступило неожиданное заявление – они находятся совсем не там, где им полагалось быть согласно карте! При внимательном рассмотрении обветшалой карты было замечено отсутствие нескольких крайне важных ориентиров, и что гораздо хуже – наличие излишних. И чем бы ни были злополучные обозначения «Е.Р.» и «Чс.М.», как выяснилось, группа наемников к ним так и не приблизилась. Был ли резной алтарь на карте как-то обозначен? Что могло значить «Е.Р.», если только не еловую рощу? Для путников это так и осталось загадкой. В течении получаса тщательного изучения чудовищно неточной карты, ничего похожего на окружение лагеря гвардейцев так и не было найдено. Учитывая неразборчивость каракулей, можно было бы даже предположить, что сам язык обозначений карты был определен неверно, если б только не тщательно выведенная заглавными буквами надпись «Поселок Гларь», красующаяся в самом углу полотна.

Занятен был тот факт, что по пути к месту их стоянки большинство ориентиров отлично соответствовали действительно встречаемым путниками объектам. Крупные скалы, заросли кустарников, причудливые камни, – Остин был уверен, что карта надежна, и их группа следовала как раз туда куда он полагал. Воистину, дьявольские совпадения. Теперь же, утратив всякую веру в злосчастную вещицу он всеми силами и навыками пытался определить где именно они находятся.

Верго, будучи ранее уверенным что Остин знал эту местность пускай и не как свои пять пальцев, но достаточно неплохо, находился в приподнятом настроении духа, про себя потешаясь над безалаберностью их лидера. Он еще даже не подозревал, что большинство членов группы связывает их затруднительное положение именно с его недавним предсказанием, предполагая, что стоило им придерживаться плана, отринув спешку, и подобной ситуации можно было бы избежать. Накопившееся напряжение пока лишь выливалось в косые взгляды и неловкое молчание, но предсказатель уже чувствовал себя неуютно, без задней мысли списывая все свои предчувствия на недавние переживания.

Не весть уже какой по счету хлопок по шее ознаменовал дюжину обезвреженных вредителей, активно слетающихся к открытым участкам кожи Вебера. Устав постоянно отбиваться от мелких поганцев (к числу которых за последние пол часа примкнули оводы, странного вида шершни и еще парочка малоизвестных предсказателю летучих созданий), мужчина стал нетерпеливо нарезать круги вокруг покорно ждущего вьючного жука, в надежде хоть как-то уберечься от кровососущих гадов. Новая стратегия не очень то помогала, но все же, активные движения позволяли худо-бедно согреться. В такие моменты предсказатель нешуточно завидовал сопровождаемому ими наследнику, что после первых же укусов скрылся в недрах теплой и уютной кареты. Туда то не проникали ни холодные ветра, ни отвратные москиты – настоящая сказка в суровых горных условиях. Про себя Верго уже не раз фантазировал, как неуклюжий экипаж таки застрянет где-нибудь между камнями, вынуждая их груз голубых кровей продолжать путь на своих двоих, на тех же условиях что и его сопровождающие.