Век Ланта

– В этот раз он припарковался совсем криво, – заметила Хезер. – Скорее всего, снова пьян.

– Ничего, моя новость его быстро отрезвит, – Сара нервно перебирала пальцами. – Хотя бы на эту неделю… Он что, опять влез в какие-то разборки?

– Не думаю, – отозвалась Хезер, не отрывая взгляда от окна. – Скорее он весь в любви. Это ведь его девушка?

– Что?.. – лицо Сары резко изменилось. Она подбежала к окну. – У него нет де… Боже. Только не она.

– Что за блондинка? – Хезер вгляделась в их силуэты. – Я ее раньше не видела.

– Только не она! – взвыла Сара. – Ну почему мой брат цепляет все самое худшее в Браасе?

– А ты надеялась, что он начнет играть на скрипке, запишется на испанский и найдет себе милую зоозащитницу в розовом комбинезоне? – рассмеялась Хезер.

– Как же ее звали… Алекс? Лекс? Неважно, – голос Сары дрогнул. – Они вместе продают наркотики. Она его снабжает. Я видела переписки.

– Ты читаешь его сообщения? – Хезер удивленно подняла брови. – Сара… ему девятнадцать. Очнись. Ты не сможешь помочь, если он сам этого не захочет.

– Я знаю, но… – Сара сделала паузу и медленно выдохнула. – Он мой брат. Я хочу защитить его. И в этом есть моя вина. Если бы мы поехали в Лант раньше, он бы не продолжал так жить.

– В этом нет твоей вины, – спокойно сказала Хезер. – Пора принять, что он – отдельный человек. Ты можешь только быть рядом. Найдите общее дело. Вместе, – подчеркнула она. – Тогда он будет на виду, а ты – спокойнее. Но лезть в его личную жизнь нельзя. Так ты потеряешь его доверие. Попробуй поговорить с ним. Не через телефон – напрямую. Это важнее.

– Да уж, попробуй поговори с ним… О, они прощаются. Ну все, Люк!

– Что, неужели его отчитаешь?

– Нет, этим уж точно не я буду заниматься. Я знаю кто на него повлияет, – глаза Сары блеснули. – И он, кстати, едет с нами.

– Он это… подожди-ка, неужели твой Исаак тоже едет? – Хезер восторженно посмотрела на подругу.

– Хватит, – усмехнулась Сара. – Он не мой. Сколько раз повторять? Я просто предложила поехать. Он согласился.

– Конечно согласился, – прищурилась Хезер. – Между вами искры. Даже не спорь.

– Хезер…

С Исааком Сара познакомилась год назад, в аэропорту Брааса. Она приехала встречать подругу из Ланта, которая должна была передать посылку от матери. Сара оказалась в зале ожидания на час раньше и искала место, где можно было спокойно почитать. Свободных кресел почти не осталось, и, обойдя зал по кругу, она заметила одно – между женщиной, увлеченно разгадывающей кроссворд, и молодым человеком с книгой в руках.

Сара подошла ближе и уже собиралась сесть, когда ее остановил тучный мужчина в зеленой клетчатой рубашке и свободных черных трико. Он сказал достаточно громко, чтобы его услышали окружающие:

– Девушка, я бы на вашем месте подумал. Посмотрите на чемодан этого парня… да и на внешность взгляните! Он ведь явно террорист!

– А что с его внешностью не так? – нахмурилась Сара, переводя взгляд на незнакомца, который, без сомнения, слышал каждое слово.

Она не понимала, чем именно тот вызвал подозрение. Смуглая кожа, темные вьющиеся волосы, собранные сзади в короткий хвост, широкие брови, аккуратная щетина вокруг подбородка, выразительные черные глаза, обрамленные густыми ресницами, и крупный нос с горбинкой. Выглаженный темно-синий пиджак поверх белой рубашки придавал ему строгий, собранный вид.

Сара заметила книгу в его руках, снова взглянула на мужчину – и, не колеблясь, опустилась рядом с парнем.

– Ну что вы, сэр, – спокойно сказала она. – Террористы не читают Джеймса Болдуина. Тем более – мой любимый роман.

Она достала из сумки другую книгу того же автора.

– К тому же одевается он явно лучше вас. Так что идите… прогуляйтесь.

Люди вокруг уставились на них. Мужчина что-то пробормотал себе под нос и, недовольно развернувшись, направился к кофейному автомату.

Сара повернулась к незнакомцу и широко улыбнулась, заглядывая в раскрытую книгу:

– А, вы еще только на сорок седьмой странице? Тогда не буду рассказывать, чем все закончится.

Парень кивнул и улыбнулся:

– Я ее перечитываю. Но все равно спасибо… за это.

– Знаете, – пожала плечами Сара, – те, кто осуждают других людей, сами будут осуждены. Я не люблю несправедливость, а наглецы позволяют себе лишнего.

Он снова улыбнулся и закрыл книгу.

– Исаак.

– Сара, – она заправила прядь волос за ухо и смущенно улыбнулась.

Перед уходом она оставила свой номер на форзаце его книги.

Весь тот день Исаак не мог перестать думать о бойкой рыжей незнакомке, так уверенно вставшей на его защиту. Их общение вскоре переросло в долгие переписки, затем – в первые прогулки по набережной. Сару поражали его начитанность и манеры: с ним можно было говорить о чем угодно. Казалось, Исаак знал ответы на все вопросы, и когда она удивлялась этому, он лишь отрицательно качал головой, улыбаясь.

Сара часто рассказывала ему о детстве в Ланте, о том, как скучает по родным – особенно по тем, кого давно не стало. Она делилась тревогами, сомнениями, и он знал о ее переживаниях порой больше, чем Хезер. Иногда Саре становилось неловко беспокоить подругу бесконечными разговорами, которые неизбежно сводились к брату. Но Исаак понимал.

Возможно, дело было в семилетней разнице в возрасте, дававшей ощущение надежного плеча рядом. Возможно – в его умении тонко чувствовать ее настроение, слушать и давать точные, взвешенные советы.

От Исаака Сара многое узнала о мусульманской культуре и обычаях, удивлялась, как точно он разбирается в местной кухне, определяя специи по одному лишь запаху, хотя провел там лишь часть детства. В Браасе он окончил университет с отличием и, как и планировал, устроился в юридическую контору. Он хорошо понимал боль утраты – после гибели отца и близкого друга на войне. Раз в несколько лет он приезжал в родной город, чтобы почтить их память и пройтись по знакомым с детства улицам.

О своей прошлой жизни и семье Исаак говорил мало, но Сара и не расспрашивала. Она понимала, почему он так серьезен и ответственен за каждое слово и поступок, – слишком многое ему довелось пережить.

Они часто гуляли вместе. Исаак подвозил ее после учебы, рассказывал о городе то, чего она раньше не знала. Для Сары Браас долгие годы ограничивался несколькими районами, учебой и работой. С ним же город открылся заново. Исаак будто учил ее простому, но важному: если жить лишь обязанностями и не оставлять места отдыху, откуда тогда брать силы?

Они ходили в кино, театры, музеи, парки. Бродили по набережной ночами, выбирались на природу с друзьями, много и долго говорили по душам. А иногда слова были вовсе не нужны – хватало самого присутствия рядом.

«Свахой» Хезер стала случайно. Неделю назад она увидела их из окна, когда Исаак провожал Сару домой. Они еще немного постояли у подъезда, почти поцеловались, но внезапно сработавшая сигнализация машины напротив прервала момент.

Сара верила, что их встреча не была случайной. Порой ей казалось, что сама судьба незаметно подтолкнула их друг к другу. В начале знакомства она была настолько погружена в учебу и работу, что боялась позволить себе мечтать и влюбляться. Боялась, что не сумеет уделять Исааку достаточно внимания, ведь сама еще не стояла твердо на ногах и не достигла того, к чему стремилась.

Теперь же она научилась совмещать все сразу: лекции и смены, вечерние прогулки по городу и бесконечные тревоги за будущее брата. Исаак не торопил ее и принимал ее желание сначала разобраться в себе.

– О чем призадумалась? – вывела ее из мыслей Хезер. – Хотя подожди… скорее, о ком. Явно не о братце.

– Ага, как же, – устало вздохнула Сара. – Если о нем не думать, он окончательно перестанет быть человеком, сопьется где-нибудь и помрет.

– В любом случае, спокойно поговори с ним, затем скажи про поездку. Спокойно.

Музыка во дворе стихла. Сара задернула штору и медленно подошла к входной двери.

– Ты вообще хорошо знаешь брата? – спросила Хезер.

– Сейчас… я в этом уже не уверена.

– У него есть хоть какие-то увлечения? То, что ему по-настоящему нравится?

– Раньше он играл на гитаре. В девятом классе у него была своя группа – ну знаешь, такая, гаражная. А теперь… – Сара поморщилась. – Он даже гитару в руки не берет. Ему ничего не интересно. Только выпивка, наркотики и тусовки. Хорошо хоть иногда работает – не совсем безнадежен. Я просто хочу его от всего этого оградить.

– Сара, перестань нянчиться с ним, как с ребенком, – в который раз повторила Хезер. – Единственное, от чего ты действительно должна его оградить, – это от меня, когда я замечаю, что мое шоколадное масло в холодильнике исчезает слишком быстро.

– Что, опять? – невольно улыбнулась Сара.

Напряжение чуть ослабло, но ненадолго. В замочной скважине провернулся ключ.

– Главное – спокойствие, – напомнила Хезер.

Люк вошел в квартиру, бросил шлем от мотоцикла на тумбочку в прихожей и уставился на сестру.

– Что-то случилось? Привет, Хез.

– Привет, – отозвалась она, откусывая яблоко.

– Где ты был? – начала Сара ровным голосом, бросив быстрый взгляд на Хезер.

– На работе. Я писал тебе, что задержусь, – ответил Люк так же спокойно. На удивление, от него не пахло алкоголем – лишь резкий запах сигарет и тяжелый парфюм. – У нас что, собрание?

– С кем ты стоял внизу?

– Ты что, шпионишь за мной?

– Ты не ответил на вопрос, Люк.

– С подругой.

– А теперь с подругами целуются?

– Не устраивай допрос, – раздраженно бросил он. – Какое тебе дело, с кем я целуюсь?

– Ничего хорошего не бывает от общения с наркоманами!

– С чего ты это взяла?

– С того, Люк! – голос Сары дрогнул. – Думаешь, я не вижу, в каком виде ты приходишь домой? То обнюханный, то обкуренный, то еле на ногах стоишь! И компания у тебя такая же!

– А сегодня я какой? – усмехнулся Люк. – Обколотый?

Он сдернул обувь, бросил ее на пол и рухнул на диван.

– Я сегодня даже не пил.

– Редкий случай.

Люк тяжело выдохнул.

– Почему из всех девушек ты выбрал именно такую? – не выдержала Сара.

– Ты ее даже не знаешь!

– И не нужно! Все и так видно!

– Я не собираюсь это обсуждать. Дай мне отдохнуть.

– Я тоже не собираюсь, – Сара скрестила руки на груди. – Завтра мы едем в Лант. Я, Хезер и Исаак. Тебе я тоже купила билет – он на тумбочке у телевизора. Выезжаем в девять утра.

– Я не поеду, – сухо ответил Люк. – Выключи здесь свет, пожалуйста. Спокойной ночи.

Сара обомлела и перевела взгляд на Хезер. Та лишь молча покачала головой.

Они прошли в комнату. Сара закрыла дверь и тяжело опустилась на кровать.

– Полагаю, чай отменяется…

– Я просто не могу в это поверить, – Сара старалась говорить тише. – Чтобы он не захотел ехать… как такое вообще возможно?

– Да уж, – растерянно ответила Хезер. – Я тоже не ожидала от него такого. В любом случае дай ему время. Возможно, к утру он передумает, все переосмыслит за ночь. Уверена, сейчас он и сам не уснет. Не расстраивайся раньше времени.

– Знаешь, самое сложное для меня – сказать маме, почему он не приедет, – тихо произнесла Сара. – Она уже второй год его не видела. И уж точно не обрадуется, если узнает, что ее сын стал безнадежным наркоманом и пьяницей. Я ведь отвечала за него.

– Тогда не говори правду, – осторожно предложила Хезер. – Скажи, что он готовится к экзаменам.

– Люк? Готовится к экзаменам? – Сара невольно усмехнулась. – Ты серьезно?

– Да… глупость сказала, – рассмеялась Хезер. – Просто не понимаю, как он так резко сменил настроение. Он ведь сам постоянно говорил о поездке.

– Разве не очевидно? – нахмурилась Сара. – Он просто поплыл от той наркоманки.

– Так, не накручивай себя, – Хезер щелкнула выключателем. – Попробуй поговорить с ним утром. А сейчас – спать.

Сара хотела возразить, но передумала. Она глубоко вздохнула и подошла к окну. Мысли теснились, не давая покоя. На душе было обидно и тяжело. Она снова вспомнила семью – каждую счастливую минуту детства, наставления отца во время рыбалки. Сейчас она бы с радостью просидела с ним у озера с самого рассвета и до вечера, под палящим солнцем, лишь бы увидеть его вновь.

Она скучала по погибшему Уолту и по дяде Артуру, бесследно исчезнувшему. Хезер считала все это чередой трагических совпадений и не верила ни в какие родовые проклятия. Сара же была убеждена в обратном: слишком очевидно, что погибали именно мужчины их рода. Поэтому она так отчаянно боялась за единственного брата.

Сара легла на кровать и, утонув в мыслях, быстро заснула. В последнее время кошмары стали ее постоянными спутниками.

Сара стоит на берегу озера. Спокойная гладь воды тускло поблескивает в закатном зареве. На противоположном берегу деревья застыли, касаясь друг друга ярко-желтой и багряной листвой. Она узнает это место – здесь они рыбачили с отцом ранними утрами.

Теперь же темная, непрозрачная вода кажется ей пугающе печальной. Поверхность озера заросла белыми и лиловыми кувшинками, а в прибрежных зарослях с рассветом уже вовсю надрываются лягушки.

Сара спускается ближе к воде, обходя редкую стену сухого камыша, разросшийся шалфей с нежно-сиреневыми листьями и белоснежные соцветия тысячелистника.

Она снимает кроссовки и медленно входит в воду. Холод мгновенно сковывает тело, заставляя поежиться, но она продолжает идти – сначала по щиколотку, затем по колени, по пояс. Озеро будто тянет ее к себе.

Сара закрывает глаза, отталкивается от илистого дна и плывет вперед.

– Сара! – раздается крик Люка, пронзительный, отчаянный. – Сара!

Она в ужасе распахивает глаза и, потеряв равновесие, уходит под воду. Захлебываясь, резко выныривает, судорожно вдыхая воздух, оглядывается по сторонам.

И тогда она видит свои руки.

Вода вокруг них становится темно-алой – густой, тяжелой, словно кровь.

– Сара! – снова зовет Люк. – Помоги! Помоги мне!

Она отчаянно плывет к берегу, выскакивает из воды и бежит вдоль приозерных трав, которые царапают кожу.

– Люк? – кричит она, задыхаясь. – Люк, где ты?! Ты меня слышишь?!

– Сара! Сара, помоги мне!

– Я тебя не вижу! – голос срывается. – Где ты, Люк?! Люк!!!

Сара проснулась рывком и резко села, тяжело дыша. Сердце колотилось так, будто вот-вот вырвется из груди. Она огляделась по сторонам и лишь тогда заметила Хезер – та стояла у кровати с кружкой в руке и печеньем во рту, застыв в немом изумлении.

– Извини… – хрипло произнесла Сара. – Я опять, да? Это просто кошмар.

Она закрыла глаза, пытаясь прийти в себя, но образы сна все еще стояли перед внутренним взором. И вместе с ними всплыло воспоминание о самом страшном дне в ее жизни.

В детстве Люк, Сара и их кузен Уолт почти не расставались. Они собирали ягоды, сражались самодельными палками, копались в грязи, ловили лягушек и ящериц в высокой траве – словом, находили себе занятие на целый день.

Сара редко одобряла их безрассудные затеи и почти не участвовала в внезапных авантюрах. Мальчишки же обожали соревнования, придумывали опасные игры – и одна из них стоила Уолту жизни.

Это случилось в жаркий августовский день. Они втроем отправились к озеру. Люк с Уолтом поспорили, кто быстрее доплывет до противоположного берега. Озеро казалось слишком широким и опасным для двух девятилетних мальчишек, и Сара была категорически против. Она грозилась рассказать взрослым, умоляла их остановиться, но они сделали по-своему.

Сара еще не оправилась после смерти отца. Озеро внушало ей панический страх, но еще сильнее она боялась потерять брата, поэтому все же пошла за ними.

Она знала, что Уолт был азартен и обожал подобные вызовы. Ничто не могло его остановить. Люк поддерживал брата, хотя и сам до дрожи боялся этого места – но страх прослыть трусом оказался сильнее.

Мальчишки забежали в воду. Сара осталась на берегу, напряженно следя за каждым их движением, нервно сжимая пальцы. Первые минуты они плыли ровно и спокойно, но, преодолев чуть больше половины пути, внезапно остановились.

Сара увидела водоворот.

Он возник словно из ниоткуда – стремительный, тянущий, безжалостный. Воронка начала затягивать мальчишек. Сара бросилась в воду и поплыла изо всех сил. Уолт и Люк отчаянно барахтались, пытаясь удержаться на поверхности.

Когда Сара приблизилась, Люк уже сдался. Он перестал сопротивляться и ушел под воду. Уолт схватил его за руку, из последних сил выталкивая брата вверх, но течение лишь усиливалось.

Сара подплыла ближе и протянула руку. Уолт толкнул Люка в ее сторону и крикнул последние слова, которые она от него услышала:

– Не дай ему умереть!

Уолт исчез под водой.

Сара закричала. Отчаяние накрыло с головой, но она заставила себя действовать. Их с Люком все еще тянуло к центру водяного капкана, однако она вцепилась в брата и, собрав остатки сил, потащила его к берегу.

С суши раздался крик знакомого рыбака. Он бросился в воду и помог им выбраться.

Тело Уолта так и не нашли.

– Все нормально? – встревоженно спросила Хезер, возвращая Сару в реальность. – Я заметила, как ты дергалась во сне. Хотела разбудить, но ты сама очнулась.

– Да… – Сара зажмурилась от яркого утреннего света, льющегося из окна. – Так светло… сколько сейчас? Нам же ехать. Я проспала?

– Расслабься, – успокоила Хезер. – Только шесть утра. Будильник у тебя, если не ошибаюсь, на семь. Можешь еще полежать, я пока приготовлю завтрак.

– Нет, – покачала головой Сара. – Я уже не усну. У меня плохое предчувствие, Хезер.

– Опять? И что на этот раз?

– Мне снилось озеро. Наше озеро в Ланте – то самое, где мы рыбачили с отцом. Вода стала кровавой… и Люк звал меня. Он кричал, но я его не видела. – Голос Сары дрогнул. – Что-то случится с моим братом. Может, мне не стоит уезжать?

– Я говорила тебе еще вчера, – мягко, но твердо ответила Хезер. – Ты слишком себя накручиваешь. Несколько дней повторяю: тебе нужен отдых. Это нервы. Сны ничего не значат. По крайней мере – этот уж точно.

– Ты ошибаешься, – тихо возразила Сара. – Сны сбываются. Мне снилось много вещих снов. И некоторые из них… действительно стали реальностью.

– Сара, сны – это всего лишь проекция твоего сознания, – спокойно сказала Хезер. – Все, что происходит в жизни, ты во многом притягиваешь сама, пусть даже неосознанно.

Она глубоко выдохнула и направилась на кухню.

– Пойдем, поднимем тебе настроение.

Сара попыталась улыбнуться и пошла следом. Когда они вышли из комнаты, диван оказался пуст.

На мгновение сердце болезненно кольнуло, а в груди поднялась холодная волна ужаса – Люк никогда не вставал так рано.

– Видишь?! – сорвалась Сара. – Я же говорила! С ним точно что-то случилось! Я уверена, это был вещий сон! Все, он сбежал ночью, и его зарезали в какой-нибудь подворотне!

Она металась по комнате, размахивая руками, когда из ванной раздался звук слива воды. Хезер расхохоталась так, что едва не согнулась пополам. Сара застыла, глядя на выходящего Люка.

– Че вы тут смеетесь? – сонно пробормотал он, потирая глаза.

– Тебя там в туалете никто не зарезал? – выдавила Хезер сквозь смех.

– Чего? – Люк недоуменно изогнул бровь.

Сара не выдержала и тоже рассмеялась.

– Да что смешного-то? – буркнул он. – Что значит «зарезали»? Что вы опять обо мне напридумывали?

– Сара, я не могу, ты мой кумир! – Хезер вытерла слезы. – Ладно, пойду готовить завтрак. Пора собираться. Во сколько там Исаак приедет?

– Через три часа будет здесь, – ответила Сара и посмотрела на брата. – Ну, что скажешь?

– Я не поеду, – сухо сказал Люк. По его лицу было видно, что желания ехать в Лант у него действительно нет. – Ты хочешь меня заставить?

Сара опустила взгляд. Эта поездка должна была стать легкой и радостной, но внутри все сжималось. Она едва сдерживалась, чтобы не высказать ему все, что накопилось. Вспомнив сон, она молча прошла на кухню и села за стол, собирая волосы в высокий хвост и перехватывая их резинкой с запястья.

– Ты бы поторопилась, Сара, – Хезер подмигнула ей, намекая на скорый приезд Исаака. Этот жест Сара уже выучила наизусть. – А я пока заварю нам чай с ромашкой. Чтобы все были спокойны. Потому что с вами мне точно пора начинать расслабляться. Наконец-то увижу твою глушь.

– Зато у этой глуши богатая история, – парировала Сара. – Не то что у Брааса.

– Браас – большой город, – фыркнула Хезер. – Здесь этих историй навалом.

– Но не таких, как в Ланте, – упрямо сказала Сара. – Представь: девушка из богатой семьи влюбляется в простого парня, не из знатных кровей.

– Ой, да на каждом углу такие любовнички, – хихикнула Хезер. – И это ты называешь историей? Никогда не понимала, почему из чьей-то любви делают культ.

– Это романтично, – задумчиво произнесла Сара, прикусив губу.

– Не спорю. Но обсуждать я могу только вас с Исааком.

– Я промолчу, – закатила глаза Сара.

* * *

Следующая встреча с Виктором произошла спустя две недели.

Собираясь на поездку, Беатрис и сама не заметила, как оделась куда изящнее, чем прежде. Она выбрала темно-зеленое многослойное платье с кружевными манжетами и широкую накидку из пряжи, скрывающую плечи. Голову венчала небольшая бархатная шляпка нефритового оттенка, подвязанная под подбородком атласными лентами. Остроносые сапожки средней длины она надела намеренно – чтобы пройтись подольше и не промочить ноги утренней росой.

Солнце взошло рано и лишь начинало осторожно прогревать прохладный воздух. Пробуждались первые цветы, распускались деревья, трава медленно зеленела, стелясь редким ковром по влажной земле. Такую погоду Беатрис любила больше всего: после зимнего оцепенения мир оживал, наполняясь свежестью и ощущением нового начала.

В этот раз она решила отправиться к конюшне Форрестеров одна, не предупредив даже служанку. Беатрис понимала, на какой риск идет, но не могла удержаться – ей нужно было увидеть паренька с глубокими серо-голубыми глазами.

Найти Виктора среди других рабочих оказалось несложно. Его выдавали не только янтарные волосы, но и особая манера двигаться, которую она заметила еще при первой встрече: он часто отводил пряди с лица и время от времени разминал плечи и шею, словно привык носить на себе куда больший груз, чем полагалось его возрасту.

На территории конюшни стояла тишина – лишь мелкие насекомые стрекотали в теплом воздухе. Беатрис на мгновение даже усомнилась, туда ли пришла, пока не увидела того, кого искала.

Виктор стоял боком в проходе между стойлами и полоскал ветошь в ведре. Перехватив его взгляд, девушка подошла ближе и улыбнулась. Юноша поспешно отодвинул ведро, неловко вытер руки и торопливо пригладил волосы.

– Здравствуйте, Виктор. Чудное утро, не так ли?

Он хотел ответить, но слова будто рассыпались, превратившись в невнятный набор звуков. Беатрис тихо рассмеялась, и это помогло ему собраться.

– Вы… вы все-таки пришли, мисс Беатрис. Я бесконечно рад.

– Захотела снова проехаться на Серебряном, – мягко сказала она. – Уж больно понравился мне этот скакун. И… – она сделала паузу, – повидаться с вами.

– Со мной? – он указал на себя и даже оглянулся, словно проверяя, не ошиблась ли она. Реакция была вполне объяснима: как могла столь невероятно красивая девушка из знатного рода проявить интерес к простому конюху?

– Ну конечно с вами, – усмехнулась Беатрис. – Вижу, вы меня еще не забыли.

– Как вас можно забыть, мисс Беатрис? – он пожал плечами, но в глазах мелькнула тень сомнения. На мгновение ему показалось, что все это может быть чьей-то злой шуткой: богатые нередко развлекались подобным образом. Особенно когда речь шла о дочери Нестора Дугласа.

Но он вспомнил ее доброту, искреннюю улыбку – и сказал правду:

– Вы занимаете все мои мысли.

– Хотите прогуляться? – предложила она. – Я давно не была в той части леса.

– Для меня честь сопроводить вас куда угодно… если позволит ваш отец.

– Еще слишком рано, – усмехнулась Беатрис, скользнув взглядом по стойлам. – Его здесь точно не будет. Где Серебряный?

Виктор вывел коня и принялся готовить седло.

– Простите за вопрос… – осторожно начал он. – А давно вы были в этом лесу?

– Еще ребенком. Отец запретил нам с сестрой туда ходить.

– Вот как… – юноша обеспокоенно огляделся. – Я все равно пойду с вами. Чего бы мне это ни стоило.

– Не переживайте, Виктор. Мы скоро вернемся.

Он перекинул сумку через плечо, уложил в нее свежую траву, и они вышли из конюшни. В этот раз Беатрис сама легко взобралась на коня и, не сдержав радости, обняла Серебряного за шею.

– Как у вас началось утро? – поинтересовалась она. – Что было на завтрак?

– Эм… я… – замялся Виктор. – Я еще не ел.

– Я про Серебряного, – сдерживая смех, уточнила Беатрис.

– Ах… он, – Виктор смущенно улыбнулся. – Он хорошо поел: овес, трава. Простите, я не так понял.

– А вы почему не ели? Что-то случилось?

– Нет-нет, ничего такого. Просто с утра аппетита нет.

Он отодвинул часть ограждения, и они медленно направились вглубь чащи. Беатрис не опасалась, что здесь их может застать отец: дворяне в этот лес не заглядывали. Он был запущенным – поваленные деревья, пересохшие родники. Из селения вела иная дорога, а эту тропу знали лишь крестьяне да редкие приезжие.

– Какой благолепный вид… – восхищенно произнесла Беатрис. – Правда ведь, Виктор?

– Прекраснее я не видел, – ответил он, не сводя с нее взгляда.

– Да… я точно была здесь в детстве. Мы собирали цветы у реки – где-то там, – она указала вперед. – А по другую сторону совсем иной лес. Я иногда прихожу туда, но там людно. А ведь порой так хочется побыть одной. От всего.

– Мне это знакомо, – тихо сказал Виктор.