– О чем ты? – напрягся он, понимая, что у Алены всегда был нездоровый интерес к Саше.
– Давай нашей девице что-нибудь в личку напишем! Разведем ее!
– Алена, мы не будем никого разводить! – резко прервал ее Миша, выхватив из рук ноутбук. – Хватит!
– Но… я думала, ты для этого ее и добавил.
– Не твоего ума дело, зачем я ее добавил, – в сердцах воскликнул он. От нахлынувших эмоций его начало немного потряхивать. Это было слишком личное. Мише хотелось уберечь свои теплые воспоминания о прогулке с Сашей. Они принадлежали только им двоим. Словно это портал в другой мир, где царит счастье, но вход находится в строжайшем секрете.
Он глянул на экран. Заявка была одобрена, а Саша набирала какое-то сообщение. Он на всякий случай вышел из аккаунта, чтобы вездесущая Алена не совала свой нос в чужие дела.
Когда он снова повернулся к ней, кровь отхлынула от лица. Та молча сидела, вчитываясь в блокнот, хранивший в себе все самые потаенные желания его души, которую видел, пожалуй, один лишь Стас – лучший друг детства. Это был не просто личный дневник, но сокровищница его мыслей и идей, что скрывалась под матрасом, подальше от чужих глаз. Он был маленьким островком, где Миша находил себя, приходя домой и снимая все напускные маски.
Самое ужасное – ночью он записал слова Саши про счастье. Он хотел, чтобы когда-нибудь они превратились в прекрасные ноты, отразили музыку ее сердца.
И теперь вся его вывернутая наизнанку жизнь покоилась в руках Алены.
– Отдай, – на удивление тихо и спокойно произнес Миша, хотя внутри все кипело. – Я не разрешал тебе брать его.
Он сделал шаг по направлению к ней, чтобы забрать дневник, но она проворно занесла руку за спину, тем самым скрыв неожиданную находку. Миша столкнулся с внимательным взглядом ее зеленых глаз. Он вновь попытался выхватить блокнот, но на этот раз Алена даже не сопротивлялась.
Когда записная книжка оказалась у него в руках, он шумно выдохнул и снова посмотрел на нее, продолжающую сверлить вопросительным взглядом.
– Я в душ, потом провожу тебя на остановку и пойду к Стасу. И пообещай мне, что бы ты там ни прочла, сохранить все в секрете.
Алена продолжала молчать, но было видно, как она обдумывает его слова.
– Алена, – Миша устало потер глаза. – Я не шучу. Если я узнаю, что хотя бы одно слово вышло за пределы этого блокнота, можешь ко мне больше не подходить.
– Серьезно? Ты готов пожертвовать нашей дружбой?
– Все строится на доверии. Если оно пропадет, то любая связь распадается.
– Ладно, – она кивнула и встала. – Можешь не провожать меня до остановки, я пошла.
Она остановилась около двери и оглянулась. В ней все еще теплилась надежда на то, что он попросит ее остаться, не отпустит или даже просто настоит на своем, чтобы проводить ее, но он лишь молча кивнул. Алена грустно ухмыльнулась, сделав про себя какие-то выводы, и ушла. Миша открыл окно, чтобы выветрить дух ее присутствия из своей жизни, и снова включил ноутбук.
В уведомлениях висело непрочитанное сообщение от Саши:
Саша Захарова: Надо полагать, ты мне таким образом сообщил, что ты наконец-таки дошел до дома?
Миша Макаров: Мне кажется, что я все еще на полпути
Саша Захарова: Думаю, тебе стоит уже возвращаться обратно) Как раз дойдешь к тому моменту, когда меня снова надо будет проводить
Миша улыбнулся. Он снова привычным жестом взъерошил волнистые волосы. Было как-то по-особенному волнительно общаться с Сашей. Она явно стала для него не очередной проходящей мимо девушкой. Она была для него музыкой, вызывала те же эмоции и чувства.
Миша Макаров: Ты завтра работаешь?
На этот раз ответ пришлось подождать. Миша откинулся на спинку кровати и закрыл глаза. Он вообразил, как она сидит сейчас, укутавшись в плед, гладит кошку и улыбается.
«А у нее красивая улыбка», – подумал он, вспоминая нежно-розовые губы и смущение, что отразилось тогда на ее лице.
Саша Захарова: Нет, я так пошутила)
Миша Макаров: Саша, знаешь, что такое счастье?
Миша Макаров: Счастье – это чувствовать, что человек улыбается, даже несмотря на расстояние
Саша Захарова: Это и правда прекрасно)
(Саша)
Понедельник выдался хмурым. Темно-серое небо нависало над разноцветными шапками прохожих, кутающихся от пронизывающего ветра и старающихся быстрее добраться до укрытия.
Саша с трудом разлепила веки. Когда за окном темно, воет ветер, а в доме дубак такой, что даже кошка не греет, вставать и вовсе не хочется. Сейчас из кровати мог поднять только запах горячего какао, который доносился из кухни, и… трепет в душе, исходящий сладким волнением от предвкушения чего-то нового в жизни.
Неспешно позавтракав, Саша оглядела себя в зеркало, обрамленное гирляндой. Синяя форма, состоящая из юбки в складочку и жилетки, красиво оттеняла ее цвет глаз. Оставался последний штрих. Саша провела по губам своей любимой красной помадой, которая лишний раз подчеркивала белизну ее кожи, и отправилась в гимназию.
Придя в школу, она с некоторым сожалением отметила про себя, что Миши все еще нет. Ей очень хотелось узнать, как он поведет себя после пятничной прогулки: так же будет делать вид, что ее не замечает, или хотя бы улыбнется своими ямочками на щеках в знак приветствия?
Посередине первого урока пришла классная руководительница – Маргарита Семеновна – и сделала объявление:
– Завуч по культурной работе принял решение запустить конкурс новогодних рисунков на окнах первого этажа. Под каждым из них будет приклеен листочек с номером класса. Нужно два-три, а лучше четыре человека, кто сможет раскрасить окна в течение трех дней.
Класс со скучающим видом посмотрел на Маргариту Семеновну, будто говоря: «А кому, по сути, оно нужно?»
– О, а что, рисовать надо во время уроков? – послышался сзади басок троечника Максима, который только и делал, что пропускал занятия.
– Нет, Семенов. Вечером или после уроков.
По классу пролетело недовольно «ууу».
– Вы подумайте до конца уроков, во время литературы скажете.
Она уже направилась к двери, как неожиданно вспомнила:
– Ах да, совсем забыла сказать про приз…
– Новогодние сладкие подарки, – мечтающим голосом перебил все тот же Максим.
– Ага, разбежался! Одна коробка конфет на весь класс, и все, расходимся, – хмыкнула Алена.
– Призом будет то, что хватит на всех, а не как всегда, – рассмеялся сосед Максима – Макар.
– Да нет же! – наконец сумела вклиниться классная руководительница. – Приз – проведение зимних каникул на горнолыжной базе отдыха и встреча Нового года!
По классу пробежал одновременно и удивленный, и радостный гомон. Лишь Саше да Ярославе, которая была так же отрезана от группы, было все равно. Они при всем желании не поехали бы с одноклассниками.
Отсидев четыре урока, Саша направилась в столовую. Она всегда немного ждала, пока народ разойдется, чтобы спокойно посидеть в одиночестве, не опасаясь, что кто-нибудь начнет к ней приставать. Там, как всегда, творился полный хаос, но через несколько минут толпа успокоилась, и она, взяв поднос с едой, из которой аппетитно выглядел только апельсиновый сок, пошла искать свободное место.
Саша сидела, поглощенная скудным обедом и книгой, открытой на телефоне, когда к ней подошла местная королевская свита. Алена остановилась около столика Саши и выжидающе уставилась на нее.
Саша про себя досчитала до десяти, чтобы успокоиться, и продолжила делать вид, что не замечает одноклассницу, но вскоре ей это надоело.
– Сорокина, ты давно не видела, как люди едят? Ты не стесняйся, можешь поближе сесть, вдруг тебе с высоты не видно.
– Ха-ха, юморишь, я смотрю, – та прищурилась и холодным взором оглядела Сашу с ног до головы. – Ничего не хочешь мне сказать?
– Тебе? Ммм… разве что осторожней, не подавись, а то как бы кость поперек горла не встала.
Алена хитро ухмыльнулась. Саша видела, что та ждала от нее какой-то ответ, но не могла понять, какой именно.
– Ну ладно, будь по-твоему. Не хочешь разговаривать со мной, тогда смотри, я тебе тут подарок принесла.
Алена вынула из пакета контейнер, отчего у Саши пробежали мурашки по спине. Намечалось что-то нехорошее, и она ощущала это каждой клеточкой тела. Инстинкт самосохранения кричал, чтобы она хватала вещи и быстрее уходила оттуда.
Щелкнув крышкой, Алена достала бутерброд, щедро намазанный маслом и джемом. Саша недоуменно уставилась на одноклассницу, от которой можно было ожидать все, что угодно.
– Извини, Сашуля, но варенья не было. Мне сказали, что тебе это счастье доставляет, так будь же счастлива!
И она легким движением руки припечатала его на жилет Саши.
В этот миг весь ее хрупкий мир рухнул. Сначала она почувствовала злость на себя, потом в ней проснулась обида, едким червячком закопошившаяся где-то в самом сердце. А еще впервые за долгое время стало нестерпимо больно.
Алена презрительно смотрела на нее свысока, наслаждаясь своим триумфом. Саша же только сейчас поняла, что в столовой воцарилась тишина. Все за ними наблюдали.
Она начала лихорадочно соображать, мечась взглядом от одного предмета к другому. Воздуха не хватало, казалось, грудную клетку вот-вот разорвет на части. Внезапно ее посетила идея. Она встала, развернулась лицом к своей обидчице и спокойным, холодным тоном, достойным премии «Оскар», произнесла:
– А знаешь, что еще приносит радость и поднимает настроение? Апельсиновый сок! – и с этими словами Саша плеснула напиток в Алену.
Дальнейшее развитие событий ее не интересовало, поэтому, схватив сумку с телефоном, она выбежала из столовой под громкое улюлюканье толпы. На выходе она внезапно врезалась в виновника сего торжества. Миша стоял и улыбался, а в глазах цвета корицы разливалось тепло. Казалось, вот тебе ответ на утренний вопрос: как он себя поведет, когда увидит ее? Но Саша метнула в него взгляд, полный нескрываемой обиды и презрения. Все, что копилось в ней на протяжении многих лет, вдруг решило выплеснуться наружу. Сама того не понимая, откуда взялись силы, она толкнула его в грудь. От неожиданности он покачнулся и отступил на два шага, а Саша влетела в неработающий туалет в надежде спрятаться от всех.
Она заперлась в кабинке, пытаясь успокоить бешено стучащее сердце. Внезапно дверь туалета открылась. Сначала было тихо, но потом…
– Саш, ты здесь? – она узнала голос своей одноклассницы, Яры. С ней так же, как и с Сашей, никто не общался, потому как она принадлежала к субкультуре готов. Ее тоже считали странной, отчего просто делали вид, что Яры не существует. – Я знаю, что ты тут, и я хотела сказать, что ты молодец. Ты дала отпор! Я все думала, когда же это произойдет…
Саша продолжала молчать.
– Если хочешь высказаться, то я могу выслушать.
– Один раз уже высказалась, – горько произнесла Саша дрожащим голосом, тихо всхлипывая.
– Я давно поняла, что от наших лучше держаться подальше. А о своих секретах и вовсе не говорить.
– Самое обидное, что это был не секрет, а обычные слова. Я их могла сказать любому незнакомому человеку, я могла спокойно написать их в сочинении…
– Любые слова в руках подлого человека могут стать страшным оружием, если он знает, как ими воспользоваться, – мудро изрекла Яра. – Может, все же выйдешь из туалета? А то я тут, как дура, с дверью разговариваю.
Саша глубоко вздохнула и вышла. Яра стояла, как всегда, во всем черном: водолазка, высокие ботинки, стрелки на глазах, помада, пирсинг над бровью, короткие – по уши – волосы, подстриженные по последней моде. И даже форма! Она смогла где-то приобрести темно-синюю, которая издалека казалась черной. А классной руководительнице сказала, что случайно постирала форму гимназии с темными вещами. Маргарита Семеновна тогда закрыла на это глаза, потому что Яре часто все спускали с рук. Она была отличницей, олимпиадницей и просто гордостью школы. Вот такой парадокс.
На фоне ослепительно-белого туалета Ярослава смотрелась как Винни-Пух из советского мультика, когда тот притворялся тучкой посреди ясного неба. Но при этом всем она была очень миниатюрной, словно Дюймовочка: всегда аккуратная и женственная, несмотря на свой образ дьяволицы.
– Ууу, ты чего нос повесила?
Саша в этот момент громко шмыгнула, на глаза навернулись слезы. Она запрокинула голову и принялась махать руками, будто пытаясь загнать соленую воду, готовую соскользнуть с ресниц, обратно.
– Я не плакала с похорон тети, – поделилась Саша, отворачиваясь.
– Может, уже стоит дать себе волю и наплакаться как следует?
– Я не хочу показаться слабой. Да и другие могут увидеть.
И в этот момент Ярослава обняла ее. От такого простого жеста Сашу прорвало на эмоции. Все невыплаканные слезы потоком устремились из глаз. Она судорожно всхлипывала, пытаясь вдохнуть хотя бы каплю воздуха, а Яра все это время стояла, поглаживая ее по спине.
Когда слезы иссякли, на душе стало легче. Казалось, они омыли и очистили ее мысли, чувства и сердце, излили всю накопившуюся до этого злость.
– Как я теперь на уроки пойду? – прогнусавила Саша, вглядываясь в свое отражение в зеркале.
– Как победительница, никак иначе.
– Надо попробовать отмыть след с одежды. Может быть, высохнет до того, как занятия закончатся.
Яра посмотрела на жирное пятно, оставленное от масла, и нахмурила свои точеные бровки.
– У тебя какой размер одежды?
– Сорок второй.
– В жилет моей сестренки влезешь, – задумчиво произнесла Ярослава. – Подумаешь, не застегнется на груди. У нее последним уроком физра: домой в толстовке дойдет, никто и не заметит. Я тебе сейчас все принесу. Пусть все думают, что я фея-крестная из Золушки.
– А я с таким лицом – злая ведьма, – рассмеялась Саша.
– Жди меня тут, я скоро.
В ожидании Саша присела на холодный подоконник. Она боялась, что Яра может бросить ее, как это делали другие, но она вернулась уже через десять минут, как и обещала.
– Ну вот, я помаду дома забыла… – разочарованно произнесла Саша, копошась в своем рюкзачке.
– У меня только черная, – пожала плечами Яра. – Хотя… сейчас, у меня кое-что есть, – и она достала из сумки тушь. – Правда, она синяя, но к твоим глазам подойдет. Мне ее в подарок положили.
Саша посмотрела на свое бледное лицо с красными пятнами под глазами и на носу.
– Давай, хуже все равно не будет.
– Вау, тут должна быть реплика из диснеевского мультика: «Ух ты, у тебя глаза как сапфиры», – прокомментировала Яра, осматривая результат. – Можешь себе забрать, у нас в семье все кареглазые, никому не подойдет синяя тушь.
Саша второй раз за день оглядела себя в зеркало. Без привычной красной помады она казалась себе совершенно другим человеком.
– Яра, спасибо тебе большое… правда, от всей души, – сердечно поблагодарила она одноклассницу. – Честно, не знаю, что бы я без тебя делала.
– Как это не знаешь? До конца века просидела бы в этом туалете в заточении.
– А почему так тихо? – спросила Саша, когда они шли по пустому школьному коридору.
– С начала занятий прошло как минимум десять-пятнадцать минут. Ты, видимо, не услышала звонка, пока плакала.
Саша пришла в ужас. Что же они сейчас скажут классной? Как будут выкручиваться? Что в гимназии заблудились? Перепутали туалет с кабинетом и просидели в нем пятнадцать минут? А самое главное, от взглядов одноклассников скрыться не удастся.
Когда они постучали в дверь кабинета литературы и зашли в класс, двадцать пар глаз уставились на них. Маргарита Семеновна прервала свой рассказ о биографии Анны Ахматовой и повернулась к опоздавшим, недовольно поджав губы в тонкую нить.
Саша боялась смотреть на одноклассников, поэтому откинула волосы через плечо и потупила взгляд. Наверное, они немало всех удивили, явившись вдвоем, в чистой жилетке и впервые за время обучения опоздав на занятия.
– Как прикажете это понимать? – тихо проговорила классная руководительница. – Почему вы опоздали?
Саша с Ярой переглянулись. Они не знали, что сказать. Саша надула губы и выдохнула. В голове царила пустота, но молчать было нельзя. Поэтому они одновременно произнесли:
– Мы не услышали звонок.
– Мы ели.
Они снова посмотрели друг на друга.
– Мы не услышали звонок, пока ели, – нашлась Яра.
– Это как надо есть, чтобы ничего и никого не слышать? – саркастично поинтересовалась учительница. Саша в глубине души понимала, что та была в курсе всего, но, как всегда, не стала лезть ни в какие разборки, предпочитая сделать вид, что в ее классе все хорошо и ничего не происходит. – Ладно, это ваше первое опоздание, так что я вас прощаю, но… в наказание будете участвовать в конкурсе новогодних рисунков. А то желающих так и не объявилось, значит, будем решать такие вопросы по-другому. Можете сесть.
Саша поплелась к своему месту, игнорируя взгляды, и, к своему удивлению, обнаружила, что Яра уже решила обосноваться рядом с ней за одной партой.
Когда они раскрыли тетради и принялись записывать тему, новая соседка тихонько протянула ей листок бумаги, на котором было написано: «Если не выиграем, они нас съедят».
Саша только тяжело вздохнула.
Как интересно, душа утром ныла от предвкушения чего-то нового, и Саша даже не предполагала, что новой в ее жизни окажется именно Яра.
Глава 3. Рисуя узоры на окнах.
(Миша)
Когда готовишься к малейшему событию в своей жизни, будь то встреча, улыбка или даже просто приветствие, то прокручиваешь все до мельчайших деталей. Но когда настает тот самый момент, судьба смеется и дает под дых – такие уж у нее сюрпризы. И вот ты стоишь, опешивший, словно тебя холодной водой облили. А казалось, что ты все продумал и предугадал.
Так и Миша стоял потерянный около входа в столовую и смотрел вслед убегающей Саше. Он несколько раз за утро прокручивал в голове, как скажет ей «привет», а она в ответ улыбнется и, как всегда, заправит выбившуюся белую прядку за ухо. Он так сильно этого ждал.
Но на этот раз Саша превзошла все ожидания. Кто бы мог подумать, что в ее руках столько силы? Грудь до сих пор больно саднило, и Миша не понимал: это от ее удара или внутри что-то екнуло? А еще – сколько холода и ненависти было в ее взгляде! Разве глаза Снегурочки – как он прозвал ее про себя – могут быть такими? И хотя она была одинокой, поглощенной собой и своими делами, внутри у нее был мир: огромный, богатый, с разноцветными башенками, в которых она любила витать на уроках. Он видел это. Чувствовал.
За ней следом выбежала Ярослава. Она оглянулась по сторонам, а затем уставилась своими карими глазами цвета темного шоколада.
– Куда Захарова побежала?
Он смог только кивнуть в сторону, где буквально несколько секунд назад за поворотом скрылась Саша. Яра, не поблагодарив, пошла в указанном направлении.
Когда Миша зашел в столовую, то почувствовал, что атмосфера явно была накалена до предела, а настоящий источник негативной энергии пульсировал в самом центре.
Алена пыталась многочисленными салфетками вытереть лицо, слипшиеся волосы и белую блузку, которая покрылась желтыми пятнами.
– Алена, что случилось? – решил уточнить Миша, хотя прекрасно догадывался, что тут могло произойти. Просто его подруга в очередной раз достала Сашу, которая, наконец, не выдержала и дала сдачи.
Алена посмотрела на него исподлобья, словно загнанный зверек. Он впервые видел ее в таком состоянии. Хотя нет. Когда однажды она ушла из дома, то пришла к нему точно с таким же взглядом. Она думала, что неприкосновенна, но неприступная стена пала в очередной раз.
– А ты ЕЕ спроси! – закричала она внезапно. – Эту… эту… – она не могла подобрать подходящего слова, видимо, хотела выразиться совсем нелитературным языком, но вокруг уже собрались учителя.
Алена схватила сумку и выбежала из столовой, Миша устремился за ней.
– Алена, подожди, ты куда?!
– Домой!
– Пойдем, я помогу тебе отмыть пятна…
– Я сама справлюсь! – слова из ее уст сочились злостью.
Миша наблюдал, как она дрожащими пальцами пыталась обернуть шарф вокруг тонкой шеи, как не могла попасть в рукав все той же ярко-розовой куртки, которая так его раздражала. В его душе в очередной раз начала разрастаться жалость к ней и ее семье. Они явно что-то в ней сломали. Сейчас же, вдобавок ко всему, Алена была в отчаянии.
– Ты расскажешь мне, что сделала на этот раз?
Кривая усмешка промелькнула на ее губах.
– Ты ведь с ней близко общаешься, – она нарочно выделила слово «близко». – Вот и спроси ее.
Алена схватила сумку и быстрым шагом направилась к выходу. Эти слова заставили его задуматься. В них таилось что-то, что ему точно не понравится.
«Неужели Алена все-таки успела что-то прочитать из того, что я написал в блокноте?» – промелькнула мысль, вызвав противный холодок под кожей.
Внезапно она развернулась и почти шепотом произнесла:
– Все строится на доверии, если оно пропадет, то любая связь распадается. Ты сам это сказал. Теперь посмотрим, сможет ли она тебе доверять.
На Мишу словно вылили ушат холодной воды. За эти три дня Саша прочно поселилась в его голове. Он представил, как все, о чем он думал, может рухнуть в один миг, даже не начавшись, и ему стало не по себе.
– Мих, ты чего здесь стоишь? Пойдем кушать, осталось пять минут, – рядом материализовался Паша – школьный друг, с которым он часто сбегал с уроков.
– Мне надо кое-что уладить. Встретимся на уроке, ладно?
– Лады. Ничего не случилось? – нахмурившись, разглядывал его Паша, будто впервые видел. – А то на тебе лица нет. Если с Аленкой поругался, то не переживай – помиритесь.
Миша скривился. От одной мысли, что он пригрел на груди змею, ему становилось тошно.
– Не знаешь, что в столовке только что произошло? Может, кто что говорил?
– Я ведь с тобой все время был, так что нет, но могу узнать.
Миша кивнул ему и направился в ту сторону, куда несколькими минутами ранее побежала Яра. Но поиски Саши так и не увенчались успехом, хотя он и предполагал, что она может быть в женском туалете.
Прозвенел звонок, и ему пришлось пойти на урок, глубоко погрузившись в свои мысли. Спустя двадцать минут Саша пришла на занятие в компании Ярославы. Она стояла, опустив глаза, но было видно, что Саша плакала, отчего в груди больно закололо.
«Такие красивые глаза не должны грустить», – подумал он, пытаясь поймать ее взгляд, но, избегая лишнего внимания, она лишь села за парту и уткнулась в учебник литературы, раскрытый даже не на нужной странице.
Сидеть одному за партой было непривычно, но за разглядыванием белокурой одноклассницы под стихи Анны Ахматовой урок пролетел практически незаметно.
После занятий Миша, как обычно, собрался с друзьями – Пашей и Борей – за воротами школы. Это была их маленькая традиция уже на протяжении трех лет.
Погода была непостоянной. Темно-серые облака, которые заволокли утром небо, обратились сильным дождем. Все покрылось корочкой льда, даже деревья стояли перезваниваясь заледеневшими ветвями, постукивая друг о друга и скрипя.
– Отец обещал мне тачку на восемнадцатилетие подарить, – поделился Боря, раздражающе щелкая зажигалкой.
– Круть! Будет нас подвозить, да, Мих? А, у тебя же собственный водитель, я и забыл.
Миша поморщился:
– Ты ведь знаешь, как я не люблю, чтобы меня возили. Это лишь вечный контроль: куда, зачем и с кем.
Три друга. Они были такими разными. Как называл про себя их троицу Миша – «вынужденные друзья»: просто чтобы были. Это ведь удобно, когда знаешь, что в любом коллективе у тебя будут свои люди. Но можно ли открыть им свою душу? Вопрос спорный. Так и образовалась их компашка, в которой Миша чувствовал себя белой вороной. Хотя Паша и Боря будто бы этого не замечали. Либо он действительно потрясающе играл свою роль богатого парня, падкого на девушек. На самом же деле он был ранимым, как комнатная роза: вроде бы и шипы есть, а от малейшего невнимания или тени увядал. Был мечтательным, летающим в облаках, чутким и восприимчивым ко всему, но тщательно скрывающим все за маской безразличия.
– Кстати, насчет вопроса «с кем». Меня вчера одна мадемуазель попросила, чтобы я тебя с ней познакомил. И я искренне не понимаю, почему они все не могут напрямую подойти к тебе, но теперь мы приглашены на тусовку! Там будут классные девчонки, причем многие уже не школьницы, – Боря поиграл бровями.
– Я не пойду, – отрицательно покачал головой Миша, оглядываясь на крыльцо школы и ожидая в любую минуту встретить Сашу.
– В смысле? Ты не можешь не идти, без тебя нам вход закрыт! – возмутился друг.
– Мих, с тобой все в порядке? Ты сегодня сам не свой, да и вчера, когда гуляли…
– Все хорошо, просто я не в настроении.
– Или кто-то нашел себе девушку, – Боря скрестил руки на груди. – И даже нам об этом не сказал.
– Дело в Алене? – снова допытывался Паша. – Я думал, она тебе побоку, хоть и бегает за тобой уже столько лет.
– Кстати, я тут с Риткой перетер. Она сказала, что твоя Аленка бутерброд Захаровой на жилетку припечатала и сказала, что на счастье, – весело хохотнул Боря. – А Сашка-то не растерялась и соком ей плеснула в лицо.
– К-какой бутерброд? – заикаясь, переспросил Миша, наконец понимая, что сделала Алена и чего именно она добивалась. Теперь Саша точно не то что разговаривать с ним, но даже и смотреть в его сторону не станет. А ему необходимо было снова почувствовать на себе взгляд ее синих глаз. Необходимо, как воздух.
– С джемом, что ли… Таких деталей я не знаю.
– Захарова, кстати, ничего такой стала. Я бы с ней замутил, – вставил свое Паша. От этих слов у Миши зачесались кулаки, ему захотелось хорошенько съездить по мечтательной физиономии друга.
– Она уже занята, – не зная зачем, соврал он.
Друзья удивленно вскинули брови и переглянулись.
– А ты откуда знаешь?
В этот момент двери школы распахнулись, и на улицу вышла виновница их разговора в сопровождении Ярославы. О чем-то весело болтая, они прошли мимо и, попрощавшись, разошлись в разные стороны.
Мише захотелось догнать Сашу, все объяснить, пройти с ней путь до ее дома еще раз. Это казалось таким правильным. Поэтому он поспешно покинул удивленных друзей и побежал догонять ее так быстро, насколько мог позволить лед.
Саша, опасаясь поскользнуться, не торопясь шла к дому. Миша успел догнать ее на светофоре, однако она никак не отреагировала на него. Ни взгляда, ничего. Будто он пустое место или фонарный столб. Это неприятно задело, особенно потому, что Миша привык к постоянному вниманию.
– Саш! – окликнул он, но в ответ получил лишь тишину. – Саша, давай я провожу? Скользко ведь, а мне сегодня в твою сторону.
Она поморщилась и отмахнулась, будто от назойливой мухи.
– Я ничего не знал, клянусь тебе!
Она начала ускорять шаг, видимо, намереваясь свернуть себе шею.
– Алена… ты пойми, она не со зла. Ей тяжело, вот она и вымещает злость…
– А ты со зла? – перебила его Саша, глядя своими холодными синими глазами, обрамленными им в тон ресницами. Ее лицо без привычной красной помадой казалось таким светлым и наивным, будто ангел спустился с небес. Миша на мгновение засмотрелся на эти маленькие льдинки, что проникали в самое сердце. И этого хватило, чтобы его ноги разъехались в стороны, и он чуть не распластался на льду, пытаясь ухватиться за воздух, но вместо этого поймал ее ладонь. Она его придержала, но тут же выдернула свою руку в пушистой белой варежке и направилась дальше.
Только тут до него дошел смысл сказанных слов.
– Я ничего не делал и ни о чем не знал, Саша, – повторял он, ненавидя себя в душе за столь глупое оправдание. Чтобы Михаил Макаров когда-либо в жизни оправдывался? Он скорее все возьмет на себя, чем попытается объясниться.
– Не иди за мной, это выглядит, будто ты маньяк, – не поворачивая головы, бросила она.
– А если нам в одну сторону?
– Нам не в одну сторону! И никогда, слышишь, никогда не будет по пути! – воскликнула Саша. Она резко остановилась и развернулась, а он чудом на нее не налетел. – Миша, что ты от меня хочешь? Жили спокойно: тебе не было до меня дела, а мне не было до тебя. Что началось-то? Дружбой тут явно не пахнет. Если очередной прикол, ха-ха, спасибо, я насмеялась уже по самое «не хочу».
Миша молчал. В его голове воцарилась пустота, однако одно он осознал точно: Алена смогла сломать то светлое, что всколыхнулось в нем при ночной прогулке с Сашей, безжалостно растоптав, как свежевыпавший снег.
Саша, видимо, принявшая молчание за знак согласия, кивнула и продолжила путь.
Миша следовал за ней, но чуть поодаль, сам не зная, что делает. Но он ведь сказал, что им в одну сторону, если сейчас откажется от своего маршрута, то Саша поймет, что была права и он ее просто преследовал.
Миша смотрел на ее высокий силуэт в короткой коричневой куртке из искусственной кожи, на длинные стройные ноги и не видел больше ничего: ни того, что светофор загорелся красным, ни злые окрики водителей, ни сигналы машин. Он шел за своей Снегурочкой в надежде, будто она заведет его в свой сказочный лес, покрытый инеем, где царит мир, покой, уют и домашнее тепло. А вдоль дороги в окнах домов зажигался свет, освещая им путь.
Внезапно его путеводная звезда встала и схватилась за столб, на котором висел знак «Дворовая территория». Саша взобралась на ледяную возвышенность, и теперь ее ноги разъезжались в разные стороны, как у олененка Бэмби в сцене из мультика. Наблюдая за этой картиной, Миша невольно улыбнулся.
Саша, пыхтя, кое-как развернулась, оглядываясь по сторонам в поисках помощи. Увидев его, она замерла. Видимо, подумала, что после ее слов он ушел. На сотую долю секунды в ее глазах отразилась радость.
– А тебе, значит, смешно?
– Есть немного. Тебе помочь? – деловито поинтересовался у нее Миша.
– Нет, ты видишь, я решила срочно заняться стриптизом на шесте, – саркастично ответила Саша.
– А что, красиво, я бы с удовольствием посмотрел, – нагло ухмыльнулся он.
