Их зарождающаяся перепалка стала привлекать все больше невольных зрителей. Белочки, что до этого старались уловить как можно больше информации из разговора, так вообще чуть ли с ели не падали. Подались, как одна, вперед, напряглись, зашевелили нервно ушками. Их чуть ли не распирало от любопытства.
– А может и хочу, – пожав плечами, откликнулся Ян.
И в самом деле встал с правой стороны от меня. Слева, как можно было понять, стоял Март. Точно мартовский кот, правильно сказал Январь. В открытую он своего товарища котом, конечно, не назвал. Подтекст просто был очевиден.
– За тобой, Март, глаз да глаз нужен. Иначе потом остальным придется ее горькие слезы вытирать. А платков, чего утаивать, уже не хватает.
– Вот умеешь ты всю малину испортить, – нахмурился Март, все-таки убирая от меня свои загребущие руки. Если быть точнее, одну наглую ручищу.
– Да какая тебе малина, друг, по зиме-то, – хохотнул русоволосый молодой человек, имени которого я еще не знала. Если вообще Февраль, Март, Апрель и так далее – это имена, и я ничего не напутала.
– Тебе бы, Июль, только хохмить, – продолжал строить из себя обиженного Март. Посмотрел лукаво на меня, подмигнул, растягивая губы в шальной улыбке и снова устроил руку на моих плечах. За что и получил снежком в затылок. Точно так же, как еще недавно Февраль. А если учесть, что Ян стоял не очень удачно для того, чтобы бросить в друга снежком, то…
– Это магия? – удивленно спросила у Января, поворачивая в его сторону голову. Заглянула в льдистые глаза выжидательно. Ну и? Что ответит? Они же мне говорили, что тут, на Буяне магов по пальцам одной руки пересчитать можно. Солгали, значит? Или себя за таковых не считают?
– Не совсем, – неохотно начал… месяц. – Это стихия. У каждого из нас она своя. Я вот… – он приподнял руку, раскрывая ладонь, на которой стал быстро формироваться новый снежок, – из снега снежки делаю.
– Ага, – хмыкнул еще один пока безымянный месяц, – Твоими снежками можно целые деревни укатывать. Знала бы ты, девица, каких жутких снеговиков он лепит. В том году, помнится, целую армию наколдовал. Когда его Настасья брос…
Снежок, созданием которого я только что любовалась, сорвался с места, подгоняемый быстрым, холодным ветром и впечатался в лицо болтуну. Прямо в рот…
Отплевавшись и отерев лицо рукавом золотистого, плотного и явно теплого кафтана, месяц снова заговорил:
– На правду не обижаются, друг. Дарье лучше сразу знать, кто мы такие и какие крысиные скелетики в своих сундуках храним. Иначе не уживется.
– Помолчи, Окти, – с издевкой в голове, проговорил Ян.
Судя по тому, как сильно перекосило лицо Октября, такое сокращение имение ему совершенно не нравилось. Еще бы… Высокий, подтянутый мужчина лет тридцати, с каштанового цвета волосами до плеч и хитрым прищуром серых глаз, мало походил на милого Окти. Таким именем если только собаку назвать. Или, на худой конец, – кота.
– С каких это пор, моя личная жизнь стала моим скелетом, о котором нужно всем сообщать? – зло поинтересовался Ян, складывая руки на груди. Опасался, наверное, что и в самом деле снова создаст армию снеговиков.
Слева от меня послышался писклявый и одновременно с этим мечтательный вздох. Подняла взгляд, смотря на пушистый лапник, что укрывал нас от хлопьев снега, что начал идти уже… ближе к ночи, не иначе. На одной из веток сидела белка. Та, что больше всех беспокоилась о своем хвосте. Так вот… эта рыжая проказница, мало того, что грела уши, еще и мечтательно (не иначе) посматривала то на меня, то на Яна. Ну и да, хвост гладила.
– Лучезара, – догадалась. Как? Просто, когда Сентябрь их перечислял по порядку, я успела запомнить.
– Вы такие милые, – пролепетала она, хлопая глазками. – Когда свадебку отпразднуем? Предлагаю в следующем месяце.
Думаю, не стоит объяснять, почему после этих ее слов на поляне, где вовсю пылал костер, воцарилась давящая, звенящая тишина. Я была в шоке. Ян, предполагаю, тоже. От такого-то заявления. Тем более, если его там недавно какая-то Настасья продинамила. Да и вообще, я его знать не знаю. Как и он меня. Какая к лешему свадьба? Да меня родители прибьют, если узнают, что я за первого встречного-поперечного замуж выскочила.
– Апрель… – обратился Ян к мужчине, что стоял дальше всех. Кажется, ему было в тягость с кем-либо общаться вообще. – Помнится, у тебя имелись лук и стрелы. Дай, будь другом. Не хочу на эту болтливую пакость силы тратить.
Печенкой чуяла, что Ян не шутит. Смотрел сурово на рыжих болтушек, словно решал, какую из них первой на шубу пустить. Жалко мне этих бедовых стало и я, машинально ухватив парня за рукав полушубка, сжала на нем пальцы, точно боясь, что сбросит мою уже успевшую отогреться у костра конечность и уйдет. Не станет слушать.
Произошло же не совсем так, как мне думалось. Нет, Январь обратил на меня внимание. Но вот руку высвобождать не торопился. Смотрел сверху вниз на мою конечность и хмурился. Кажется, он совсем позабыл и о белках, и о своих братьях, что сейчас стояли и все, как один, взирали на нас. Некоторые даже с широко распахнутыми глазами. Того и гляди выпадут. Жуткое зрелище. Вон как у Марта лицо вытянулось. А Июль чуть ли от смеха не давится. По спине ему что ли постучать… Палкой.
– А мне нравится эта идея, – не выдержал Октябрь. Точно сейчас мстить будет за Окти. – Вот как только Декабря найдем, так и… Он сам вас перед богами и соединит узами брака. Мне кажется, это замечательная идея.
– Во-во, – энергично закивала головой Лучезара. – Правильно.
Все эти разговоры начинали утомлять. О какой свадьбе может идти речь? Да и с кем? С Яном? Нет уж, увольте. Он, конечно, довольно симпатичный, но мы с ним точно не поладим.
– Теперь можно меня отпустить, – наклоняясь к моему правому уху, прошептал Ян. – Иначе моя стихия может подумать, что ты с ней заигрываешь. В этом случае я за себя не отвечаю.
Повторять дважды было не нужно. Я резко отдернула руки и на всякий случай отошла чуть в сторону. Чтобы не стоять так близко к месяцу. Он не то, чтобы меня нервировал. Скорее, волновал. И это настораживало еще больше.
– Что ж, если ты у нас задержишься… – слово взял Февраль. Он стоял в паре метров от меня и продолжал сверлить свои колючим взглядом. Кажется, я кому-то здесь не нравилась. В этом не было ничего удивительного. Мы почти не знакомы. Одета я очень странно. И вообще неизвестно, для чего меня перенесли в этот мир. – Тебе придется пожить с нами какое-то время. Ну или мы определим тебя в ближайшую деревушку. Но не можем обещать, что тебя, незамужнюю, там быстро не пристроят. Все-таки у нас не любят свободных девушек. Уже с четырнадцати лет некоторых замуж отдают. А ты уж, прости, на четырнадцать уже не тянешь. И глазом моргнуть не успеешь, как замужем окажешься.
– С тремя детьми и свекровью-чудищем поганым, – пискнула, кажется, Белюшка.
Мне так «тонко» намекают, что лучше отправиться с одиннадцатью мужчинами в неизвестность, чем попробовать сунуть свой нос в ближайшую деревню? По-моему, разницы особой нет. Да и не факт, что меня сразу не ухватят под белы рученьки и не поволокут в храм. Или где у них тут люди женятся.
– Пойдем, Дарьюшка, – сказал Март, вновь самым бессовестным образом влезая в мое личное пространство. А именно: приобнимая за плечи. – Терем у нас большой. Тебе место найдется. Правда, придется на санях прокатиться. Но ты ведь не боишься высоты, правда?
Высоты? Мне не послышалось? Но в чем связь?
Об этом я и спросила у Марта, когда он повел меня прочь от костра. Остальные месяцы последовали за нами. И чем дальше мы отходили, тем меньше и тусклее становился костер. Наверное, он вскоре совсем перестанет греть. И потухнет, словно спичка, попавшая в стакан с водой.
Мы шли по снегу, который словно сам по себе превращался в вытоптанную тропку. Еще недавно мне казалось, что снежинки лежат пушистыми, легкими сугробами. Но каждый раз я наступала на твердую землю, укрытую белоснежным ковром, по обеим сторонам которого высились деревья. По ним-то и скакали четыре неугомонные белки. Точно не оставят меня в покое. Я бы спросила у них еще раз, зачем здесь оказалась. Что нужно сделать. Увы… мне начинало казаться, что они не хотят говорить, только ли в пропавшем Декабре суть дела или нет. По всему выходило, что меня обманывают. Говорят не всю правду.
– А как быть с родителями? – спросила у Марта, так как он был ближе остальных. Я бы даже сказала – непозволительно близко. – Они будут меня искать, переживать. А если что-то случится?
– Об этом не волнуйся, – отмахнулся от моих слов парень. – После того, как поставленная перед тобой задача будет выполнена, ты вернешься в то же время, в какое и пропала. Лучше, конечно, чтобы в это время дома никого не было. Или хотя бы вблизи от тебя. Иначе потом замучаешься объяснять.
– Но как такое возможно?
– Это волшебное место, – продолжил объяснять Март. Остальные месяцы притихли. Просто шли кто где. Некоторые, например, продолжали идти по тропке, как Ян. А парочка полезли в сугробы, что-то выискивая под снегом. Никак подснежники искали.
Не сложно было догадаться, какое время года им покровительствует. Яркий зеленый цвет на одеждах говорил о том, что это Апрель и Май. Последнего мне, кстати, так никто и не представил. А он не торопился представляться. Точно как и его брат Апрель. А вот про Марта я такое сказать не могла. Этот на их фоне резко выделялся.
– Зануды, – словно прочитав мои мысли, сказал месяц. – И поговорить не любят. Не то что я. Поэтому, – он поиграл бровями, давая тем самым понять, что под словом «поэтому» он вообще подразумевает, – я смог целиком и полностью завладеть твоим вниманием.
За спиной хмыкнул Ян. Он шел за нами и точно прислушивался к разговору.
Никак не отреагировала ни на Марта, ни на Января. Мне по-прежнему казалось, что я сплю. Пусть часть меня и признавала, что все это реально. Вторая же полностью отрицала происходящее, склоняясь к тому, что таки да, это кома. Уже одно то, что я имею честь разговаривать с Январем, Мартом, Февралем, Июнем и так далее, говорит о том, что где-то что-то у меня куда-то не туда заехало.
Хотелось переключить свое внимание на что-то более реальное. Еще боялась лишний раз думать о родных, которые точно себе места не найдут, когда обнаружат, что меня нет. Но ведь мне сказали, что обратно я вернусь с разницей всего минут в десять. Плюс-минус особой роли не играет. Но стоит ли так слепо доверять тем, кому доверять совсем не хочется?
От мысленных метаний начала болеть голова. Пришлось заставлять себя не думать о плохом. Лес, окружающий нас, смог немного в этом помочь. Я на самом деле словно оказалась в сказке. Высокие, облаченные в снежные шубы, деревья. Под ногами вытоптанная тропинка. По обеим сторонам от нас стены из все тех же деревьев. Еще, несмотря на то что уже было довольно поздно, света хватало на то, чтобы как следует все рассмотреть. Свет, как оказалось, давали маленькие светлячки. Желтоватые и белые точки кружили между стволов деревьев, баловались над нашими головами, нервировали белок. Вот последнее особенно мне нравилось. Рыжие проказницы фыркали, тихо переругивались. Пытались отмахнуться от назойливых светлячков то лапками, то пушистыми хвостами. А те продолжали их доставать. То слегка коснутся уха, то чуть ли в глаз не лезут.
Но даже эта красота не смогла сравниться с той, что я увидела немногим позже. А именно – мы, после недолгой прогулки по тропке, вышли на большую поляну, на которой возвышался самый настоящий терем. Сначала мне показалось, что он создан изо льда. Однако, потом, приглядевшись, я поняла, что это просто искусная иллюзия, если можно так выразиться. Терем был деревянным. Шероховатости дерева были видимы через толстый слой льда, окутывающий жилище месяцев.
Зато рамы на окнах были вполне себе ледяные. Стекло же, наоборот, ничем не отличалось от вполне себе обычного, опять же, стекла. Крыша была голубой. То ли из-за того, что льда там было больше, то ли очередная иллюзия, плод моего больного воображения… Как знать? Если приглядеться еще более внимательно, то и витиеватый рисунок можно было рассмотреть. Он вился по рамам окон, словно плющ и переплетался между собой.
– Вот и наш дом, – указал рукой на крыльцо Март. – Сейчас перекусим. Ты согреешься. И я, так уж и быть, покажу тебе наших красавцев.
– Это каких? – полюбопытствовала я.
– Коней, разумеется, – хмыкнул месяц. – Статные, белоснежные, с серебристой гривой. Пока зима, все здесь напоминает лед и серебро. Но стоит наступить весне… Как лес заиграет более живыми красками. И лошади преобразятся.
– А как по мне, сейчас здесь очень красиво. – Сложно представить это место другим.
– Просто ты увидела его зимой, – снова напомнил об этом важном, как я считаю, факте Ян. Он подошел ко мне и встал сбоку. На своего брата (предположительно, само собой) смотрел так, что даже мне снова захотелось куда-нибудь провалиться или где-нибудь спрятаться. – Сейчас он на самом деле представляет из себя ледяной терем. А в марте вся эта красота начнет таять. Поблекнет.
– Ты на что намекаешь? – возмутился, собственно, Март. – Что я блеклый?
– Нет, – покачал головой языкастый, – я намекаю на то, что со вкусом у тебя явные проблемы.
– Да ты…
– Хватит спорить, – вмешался Февраль, с укором посматривая на Яна. – Нашли время. Лучше зайдем в дом. Девчонке нужно выделить комнату, накормить…
– Да спать уложить, – вдруг подал голос Май. А я-то уж было думала, что этот русоволосый и сероглазый красавец и слова не скажет. Впрочем, все месяцы здесь были по-своему красивы. И характеры имели такие, что и врагу не пожелаешь. Как, спрашивается, все в одном тереме уживаются?
Больше никто не проронил ни слова. Молчали, когда подходили к ледяному крыльцу, когда заходили в сам дом и шли дальше, в большую и светлую столовую. Как ни странно, внутри все было вполне привычным. Только на занавесках в столовой поблескивали снежинки. И скатерть, которой был застелен длинный стол, тоже радовала глаз снежным узором. Словно его скопировали с одного из окон. Но, как ни странно, сами окна были лишены узора. И это несмотря на то, что зима была вполне ощутимой, снежной и холодной. Да я пока от костра до терема шла, окоченела. И все чаще стала подумывать над тем, чтобы купить себе нормальный длинный пуховик. Какой толк в куртке, если она почти не прикрывает.
– Присаживайся, – милостиво проговорил Март, подводя меня к одному из свободных стульев. – Сейчас нам Август что-нибудь из печи наколдует.
– Из печи? – переспросила и заскользила взглядом по помещению. Никакой печи не обнаружила. Зато заметила в дальней части широкую дверь. Возможно, там кухня?
– Ну не самим же нам готовить, – пожал плечами молодой человек. Устроился по левую руку от меня и продолжил говорить: – У нас печь волшебная имеется. В нее ставишь чугунок, две минуты и он уже наполнен тем, чего ты пожелаешь. Из еды, разумеется. Гору золота печь тебе не наколдует, например.
– Март пробовал, – съязвил Январь, что устроился с другой стороны от меня.
Месяцы дружно засмеялись, а вот Март насупился. Отвечать на колкость ничего не стал, но по хмурому взору поняла, что если что, ответит точно так же. Но пока решил промолчать. Хотя, я уже знала одну болезненную тему Января. Как там звали его бывшую зазнобу? Настасья? Что же между ними произошло, что они расстались? И ее не смущало, что он вообще-то… вроде и не совсем человек? Впрочем, героинь из фэнтези романов никогда не пугало то, что их избранник то маньяк-убийца, то лютый оборотень, то еще кто. Одно пугало – почему я-то вдруг стала такой вот героиней. Слава богу, с женихом еще ничего не понятно. Надеюсь, хотя бы в чем-то Машка ошиблась тогда и вовсе не жених мне здесь нужен. Лишь бы Декабря поскорее отыскать и вернуться домой. За родителей я переживала ужасно. Сердце сжималось от беспокойства. И слова месяцев не успокаивали. Это я потом вернусь примерно в то же время. А сейчас что? Оно продолжает так же идти, но без меня? Или оно замерло? В последнем сомневаюсь.
– Братцы, помогать собираетесь?! – послышался из-за двери, что вела на кухню (надо будет сунуть туда свой нос и убедиться в своем предположении окончательно), голос Августа. – Хотя бы тарелки наколдуйте. А то я один вешаюсь.
Мужчины засуетились. Точнее половина их них. Остальные так и сидели за столом, ожидая. Точнее, это я поначалу так подумала. Как оказалось чуть позже, месяцы как раз и занимались тем, что наколдовывали посуду. Прямо передо мной закружили серебристые снежинки. Они стремительно набирали скорость. И когда уже было невозможно разглядеть хотя бы одну снежинку, на стол со звоном упала серебряная глубокая тарелка. Затем и ложка. Сразу стало понятно, кто мне все это наколдовал.
– Спасибо, – поблагодарила Яна, который продолжил сосредоточенно создавать посуду.
– Пустяки, – отмахнулся от моей благодарности месяц.
А вскоре я снова увидела самое настоящее волшебство. Сначала из кухни в столовую вышли мужчины, включая немного усталого Августа. Затем за ними, плывя по воздуху, показались чугунки. Я почти сразу уловила аромат картофеля и тушеного мяса. Как я хотела, оказывается, есть! Через пару секунд, как чугунки оказались на столе, из кухни выплыли несколько подносов с пирожками. Я, будучи любительницей выпечки, была готова слопать как минимум половину. Но, все мы, наверное, когда голодные, способны на такие подвиги. В смысле, думаем, что способны. По факту получается, что сдаемся на третьем пирожке или на второй порции мяса с картошкой.
– Еще напитки, – довольно потирая руки, проговорил Август.
Присаживаться за стол он не торопился. Стоял с дальнего края и… колдовал. Ничем другим зеленоватые искорки, пляшущие на тонких пальцах, назвать было нельзя. И волосы (непослушная рыжая грива) были в таком беспорядке, словно парня сильно ударило перед этим током.
Было удивительно не только видеть колдовство вживую. Еще удивляло то, что я не падаю в обморок и не бьюсь от страха и непонимания в истерике. Ведь это другой мир. Я точно не сплю. Я уже успела столкнуться с говорящими белками и с месяцами. Они материальны. Они… живые.
Снежинки вновь закружили над столом рядом со мной. Потом появился самый настоящий кубок. Тоже из серебра. Тяжелый, он стукнулся о столешницу со звоном. Но этот звон потонул в других таких же. Не одной мне хотелось пить.
Из кухни в столовую по воздуху вплыли четыре пузатых кувшина. Сразу почему-то вспомнился мультфильм «Мойдодыр». Там от мальчика-грязнули убегали вещи, посуда, игрушки… Вот так же по воздуху летали, как сейчас кувшины летели к столу. Только убегать здесь посуда не спешила. Наоборот, была довольно смирной. Если такое сравнение уместно по отношению к, повторюсь, посуде.
– Теперь можно и поесть, – довольно потирая руки, проговорил Август.
Он занял место за столом, рядом с Июнем и Сентябрем. И сразу полностью переключился на поглощение пищи. Мне же, как ни странно, кусок в горло не лез. А ведь еще с минуту назад я хотела есть! Так зверски, что думала, съем целый поднос с пирожками, которые продолжали соблазнять меня умопомрачительным запахом сдобы.
– Ты чего это? – заметил мое замешательство Март. Даже жевать перестал. Хотя, до этого уплетал картошку с мясом за обе щеки. – Почему не ешь?
– Все это так странно, – проговорила тихо.
– Ой, накрывает, – пропищали за спиной.
А вот и белочки, про которых я успешно успела забыть, объявились. На глаза не показывались, зато разговор завели. Причем, на повышенных тонах:
– А я говорила, нужно было ее сразу по голове палкой стукнуть. Тогда бы она уже здесь очнулась. И не нужно было бы ее из сугроба вызволять.
– Так она оттуда сама вылезла, – возмутилась другая рыжая. – Мы ей вот ни капельки не помогли.
– Какая разница. Видите же, что ее сейчас осознание окончательно накроет и все, привет с большого бодуна. Истерика начнется.
– Да не начнется, – отмахнулась уже четвертая белочка.
– Ставлю три золотых на то…
Успокойся, Дашка. Хватит паниковать. Поздно уже. Какой смысл лишний раз трепать себе нервы истерикой? Никто не оценит. Подумают еще, что ты истеричная особа. И что тогда? Нет, нужно взять себя в руки. Ничего страшного не случилось. Подумаешь, в другой мир белки перенесли. С кем не бывает?
Все-таки смогла запихнуть в себя два пирожка и выпить целый кубок с травяным чаем. Почему чай был налит в кубки, отдельный вопрос. На который если и не узнаю ответ, не очень-то расстроюсь. Сейчас меня интересовало другое, и я не собиралась откладывать выяснение этого вопроса в дальний ящик.
– Как вы планируете начать поиски Декабря?
В самом деле, чем раньше пойму, с чего следует начинать, тем четче буду понимать, сколько времени (примерно, само собой) придется убить на поиски пропавшего месяца. Не понятно было и то, что я не знала, чем могла помочь. Обычная девчонка из другого мира навряд ли обладает какими-то скрытыми способностями.
– Мы уже давно их начали, – Февраль поморщился. – Но все безрезультатно.
– Почему же, – не согласился с ним Апрель, – нам известно, что его след теряется в Тривосьмом государстве. Что он там забыл, пока выяснить не удалось. Но он колдовал перед тем, как пропасть. Благодаря остаточной энергии мы и обнаружили его след.
– Нам неизвестно, не ложный ли он, – Ян тоже не источал оптимизм. Сарказм – да. Но уж точно не какую-нибудь положительную эмоцию. – Вполне вероятно, что нас специально хотят запутать. Чтобы мы ушли в своих поисках в другую сторону.
– Но зачем кому-то его вообще похищать? – продолжила расспрашивать я.
Вся эта ситуация была довольно странной. Почему был похищен именно Декабрь? А не, скажем, тот же Март. Вероятно, кто-то просто хотел уничтожить зиму. И, само собой, мои новые знакомые думали точно так же. Других более-менее логичных объяснений не находилось.
– Без Декабря в Отражающем никогда не будет нормальной зимы, – решил прояснить ситуацию Сентябрь. – Пока Феву и Яну удается контролировать ситуацию. Но и их силы не безграничные. Рано или поздно они исчерпают себя. И тогда уйдут из этого мира. Растают, словно снег, что намело в прогретый дом.
А тут мне вспомнилась сказка, про Снегурочку, которая, ослушавшись родителей, прыгнула через костер и растаяла, превратившись в облако. Неужели Января и Февраля ждет такая же участь? Только вместо костра их ожидает потепление? В смысле, выгорание резерва. Или как это еще можно было назвать.
– Пусть мы и выглядим, как обычные люди, но на самом деле, мы – это стихия. И если с ней что-нибудь случится, долго мы не протянем. И передать кому-либо свой дар не успеем. Не говоря уже о том, чтобы наградить им своих детей или близких. Пока никто из нас таковыми не обзавелся, – в голосе Февраля послышалась грусть. – У Января были все шансы стать первым, но…
– Сейчас кое-кто получит, – перебил брата Январь. – И не посмотрю, что мы родственники.
– А вы все родные братья или нет? – полюбопытствовала.
– Разумеется, нет, – а тут с пояснениями проснулся один из молчаливых месяцев – Май. – Но становясь слугами стихии, мы должны следовать данным своей покровительнице обещаниям. Одно из них – все, кто стал стихией, отныне братья твои. Просто Яну с Февом повезло. Они на самом деле братья.
– Как сказать, – хмыкнул Ян. – То еще удовольствие.
– Сам не в восторге, – вторил ему Февраль.
Вот и как, спрашивается, они будут Декабря искать, если между собой готовы переругаться? Обычно, общая беда объединяет. Тут же, кажется, все наоборот.
– В любом случае, разбираться с этим будем уже завтра, – легко снова переключил свое внимание на меня Февраль. – Сейчас я провожу тебя в твою комнату. Обустраиваться будешь. Ты уж прости, но с девчачьей одеждой у нас туго, поэтому…
– Ничего страшного, – поспешила успокоить мужчину. – Мне вполне пока хватит своей. Если только…
– Мы все организуем! – подрядились белочки и… Самым наглым образом вскочили на стол.
Сделали они это не очень аккуратно. Как итог: она из них влетела в поднос с пирогами, вторая – опрокинула кубок Яна, третья приложилась о чугунок и так и застряла, обнимая его. Точнее, пытаясь обнять. Четвертая же, наверное, самая прыгучая из всех, каким-то образом умудрилась влететь в Февраля. Вцепиться тому коготками в лицо и как следует расцарапать, пытаясь удержаться.
– Это что такое?! – возмутился Август, медленно поднимаясь со своего места. Он упер кулаки в столешницу, наклонился чуть вперед и зло стал рассматривать белочек, что замерли, словно неживые. – Совсем страх потеряли, пушистые?!
– Мы нечаянно, – пискнула, кажется, Лучезара. – Кто ж виноват, что эти непутевые за мной на стол взлетели.
– Не правда, – возмутилась Белюшка. – Это ты за мной вскочила. Первой хотела оказаться. Нет, чтобы уступить старшим.
– Ты старше меня всего на минуту!
– А какая разница?
Май и Апрель дружно покачали головами. Ян выразительно так смотрел на пушистых. Февраль… взглядом метал молнии. Или еле сдерживался, чтобы не вымести этих прохиндеек из терема, призвав себе в помощники, например, метель.
– Пойдем, Дарья, – заговорил Март, вставая из-за стола. – Провожу тебя до свободной комнаты.
– А мы в деревню, за вещами! – игнорируя тяжелые взгляды хозяев дома, пропищали белки и самым бессовестным образом слиняли. Подскочили к окну, подождали, пока одна из них откроет створки, и были таковы.
Машинально встала, попыталась выбраться из-за стола, перекинув ногу через скамью, но зацепилась ботинком за ножку стола и, не удержав равновесие полетела прямо в объятия Января.
Ян теряться не стал. Распахнул свои объятия. В них я, собственно, и угодила, с силой приложившись носом о его подбородок. И если месяц лишь слегка поморщился, то у меня слезы из глаз брызнули. Романтично я упасть не могла. Нужно было с такой силой долбануться, что мама не горюй.
– Неуклюжая, – беззлобно пробормотал Январь перед тем, как предпринять первую попытку придать моему телу нормальное положение. А именно, стащить это самое тело с другого. Тут я и сама была рада избавиться от объятий, которые, вот ни капельки, не были мне приятны. Вот совершенно! – В следующий раз будь осторожнее.
– Я прослежу за целостностью нашей гостьи, – чуть ли не смеясь, заверил Яна Март. – Дарья, лучше тебе держаться за мою руку.
Неуверенно снова поднялась со скамьи, куда меня все-таки удалось ссадить, и вцепилась в ладонь Марта мертвой хваткой. Если еще раз буду падать, то уж точно не одна. И краснеть тогда буду не только я.
– Ян, а почему ты колдовство не призвал? – спросил у брата Февраль. – Мог же снежинками затормозить ее падение.
– Мог, – не стал спорить парень, скользя по мне изучающим взглядом. – Но не захотел.
Так бы и треснула его чем-нибудь тяжелым по голове. Его счастье, что слишком устала для того, чтобы препираться и мериться силами. Пусть зубоскалит. Мне не жалко.
Спокойно пошла за Мартом на выход из столовой. Надеюсь, что спокойно. Потому как, признаться, хотелось бежать без оглядки. Потому как лопатками чувствовала изучающий взгляд льдистых глаз. И чего, спрашивается, ему от меня надо? Из одиннадцати месяцев он был единственным, кого мне хотелось стукнуть. Странное желание. До этого я такой кровожадностью не страдала. Определенно, от Яна нужно держаться подальше.
Лестница находилась прямо за столовой. Выйдя в коридор, мы тут же повернули влево, сделали несколько шагов и стали подниматься на второй этаж. Март молчал. Лишь косо на меня посматривал. От его взгляда, признаться, делалось не по себе. Словно он знает что-то очень важное, но делиться этим знанием со мной пока не собирается.
Правильно мама мне говорила: «Умом мужчину не понять, но можно скалкой раскатать». То есть, если говорить простым и понятным языком – перейти к пыткам и таким образом, собственно, понять. Увы, а может и к счастью, я до такого еще не докатилась. Поэтому усиленно делала вид, что меня ничего не волнует. Чего уж там, вокруг не происходит ничего из ряда вон выходящего.
– Вот эта комната вполне тебе подойдет, – сказал Март, останавливаясь у двери, что находилась в самой середине коридора. Дверей тут, стоит отметить, было предостаточно. – Не очень просторная, но жить можно. Мы тут все в некотором стеснении.
– А других свободных нет? – спросила, прекрасно представляя себе, как с обеих сторон за стеной будут храпеть месяцы. Сомневаюсь, что у них тут есть звукоизоляция. – В дальней части коридора?
– Нет, эта самая чистая. В остальных такой бардак… – парень поморщился. – До утра убираться будешь. А тебе отдых нужен. Завтра не будем терять времени даром. С самого раннего утра отправимся на Кудыкину гору, к колдовскому костру. Возможно, он поможет нам понять, где нужно искать Дека. Да и интересно все-таки, чем ты нам помочь сможешь, – сказав это, он заскользил по мне задумчивым взглядом. Так на рынке мясо выбирают. Ищут лишний, ненужный жир. Проверяют, не собираются ли им подсунуть не свежий товар. Вот и я себя сейчас почувствовала кем-то на подобии товара. – А там, глядишь, и белки что-нибудь подходящее для наших мест принесут. А то смотреть на твои ноги тошно.
Он так горестно вздохнул, что я почти поверила, что ему на самом деле невмоготу. Если бы не лукавый взгляд…
– Ага, страдайте, – фыркнула и потянулась рукой к ручке двери.
Было не заперто, и я свободно, беспрепятственно вошла. Остановилась почти сразу, наступив на что-то твердое. Раздался хруст и в подошву ботинка что-то впилось. Причем прорезало всю подошву и задело ступню.
Вскрикнув, дернулась в сторону и стала заваливаться назад. Неуклюже взмахнула руками, пытаясь за что-нибудь ухватиться, но единственное, что ощущала под пальцами это словно уплотнившийся воздух.
Потом передо мной закружили снежинки. Укутали, словно в кокон, и вернули в нормальное положение. Словно в спину подталкивали и за руки тянули. Как? Понятия не имела. Сложно было заставить себя не удивляться такому и не пугаться. Меня уже начинало потрясывать от всего, что происходило вокруг меня. Потому что я не могла найти этому всему нормальное, привычное объяснение.
Только собиралась ступить на больную ногу, как снежинки снова закружили, будто протестуя. Я сама спохватилась, поняв, что чуть было не сделала. У меня из ступни торчит осколок. Если надавлю, он войдет еще глубже. Кричать буду знатно. Все осложнялось тем, что нужно было снять ботинок. А как это сделать, не повредив ногу еще сильнее?
– Вот ни на минуту оставить нельзя, – проворчали за спиной. А в следующий миг меня уже держали на руках. Январь… И почему я этому не удивилась? Преследует он меня что ли? – Март, ты куда смотрел? – а вот тут в голосе Яна послышалась злость.
– Не куда, а на что, – поправил брата месяц. – Кто ж виноват, что в этих жутких штанах она очень аппетитно выглядит?
– Что?! – возмутилась, на время позабыв о боли в ноге.
– Урою! – вторил мне Январь.
Кое-кого слова Марта задели больше, чем меня? Нет, навряд ли. Просто Ян тоже перенервничал. День был сложным. Я уже успела доставить месяцу неприятности. В смысле, сложности. Сама не понимаю, с чего вдруг стала такой неуклюжей и невнимательной. Вроде всегда твердо стояла на ногах, а тут… Непонятное что-то происходит.
Ян подошел к кровати, застеленной покрывалом из разноцветных квадратных лоскутков, и вместе со мной опустился на нее. Шикнул, когда я попыталась сползти с колен, перехватил рукой, что придерживала спину еще сильнее и посмотрел… Точно так же, как еще недавно посматривал на Марта. Который так и стоял у порога, не решаясь его переступить. Будто ждал, что его пригласят в комнату. Но приглашение, кажется, так и не будет произнесено. Я не могла выдавить из себя ни слова. А Ян игнорировал брата в связи с особенностями не очень-то мягкого и покладистого характера. И вроде знакомы меньше суток, а я уже точно знаю, какой он.
«И будет он с характером. Статен, красив и обходителен. Временами…» – словно наяву услышала голос Машки. На самом деле показалось, что она нашептывает мне эти слова на ухо. Напоминает о том дне, когда удержала меня у себя дома и начала гадать. На судьбу и любовь. И когда затронула тему любви, стала расписывать мне моего будущего супруга. Я не помнила эти слова в точности. Но почему-то не сомневалась, что сейчас они воскресли в моей памяти именно в таком порядке, в котором говорила подруга.
– Ты чего на меня так смотришь? – спросил Ян, чуть отстраняясь. Словно боялся, что я сейчас его зацеловывать до смерти начну.
– Ничего, – пробормотала, отворачиваясь.
Буду я еще с тобой, языкастый, откровенничать.
Боль вернулась резко. Словно исчез эффект заморозки. Пульсация была такой силы, что сдержаться не смогла – застонала. И перед глазами как-то странно все помутнело.
– Эх ты, горе, – сказал Ян, качая головой.
Снова приблизился ко мне, коснулся свободной рукой ноги, по которой растекалась боль, и заскользил ладонью вниз, подбираясь к ботинку. Возмущаться и брыкаться снова не стала. Ждала, что он будет делать дальше. Тем более, после его прикосновения, боль постепенно притуплялась.
– А вот теперь – терпи, – предупредил Январь и стал стягивать с меня ботинок. Я бы и сама могла попытаться это проделать, но на меня шикнули сразу же, как только я снова заелозила на коленях месяца. Вот ведь… Вроде человек, а шипит, словно полоз.
Было холодно и больно. Только вот боль была не обжигающей, а колющей. Словно десятки иголочек впились в ступню одновременно. С трудом сдержалась, чтобы не дернуться снова. Лишь сильнее ухватила Января за шею. Чему мой спаситель был не очень рад. Мотнул головой, глянул хмуро. Несмотря на это, хватку не ослабила. Руки словно свело, и они не хотели слушаться.
– Может Августа позвать? – решил напомнить о себе Март. – Пусть позвенит своими склянками. Найдется же у него что-нибудь заживляющее.
– Было бы неплохо, – бросил Ян, продолжая рассматривать мою ногу, с которой уже успел стащить ботинок и пришедший в негодность носок. А ведь это была моя любимая пара носок… со снеговиками.
Март ушел. Я услышала его затихающие, быстрые шаги в коридоре. Но в сторону входа в комнату не смотрела. Все мое внимание было приковано к светловолосому молодому мужчине, что сейчас, продолжая удерживать меня одной рукой, второй извлекал из ступни осколок стекла. Мне по-прежнему было больно. Но на смену иголочкам пришли льдинки. Это они жалили кожу. Но был в этом и плюс – холод помогал мне переносить неприятные ощущения легче. Он словно забирал часть их себе.
– Ты вообще что ли под ноги не смотришь? – ворчал Ян. – Как можно быть такой невнимательной?
Молчала. Во-первых, боялась своими неосторожными словами отвлечь Января. Во-вторых, не хотелось вступать в словесную баталию. Я просто мечтала о крепком сне в теплой кровати. О проблемах, вывалившихся на мою голову, подумаю уже завтра.
– Ты молчишь? – наконец, Ян посмотрел на меня. Осколок он извлек и сейчас этот окровавленный ужас был зажат между большим и указательным пальцем месяца. – Странно. Мне казалось, что ты любительница посоревноваться в красноречии.
– Ты чего такой колючий? – поинтересовалась, полностью проигнорировав замечание Яна. Все-таки он мне помог.
– Не знаю. – Другой ответ я почему-то услышать и не рассчитывала. – Просто, когда тебя вижу, так и хочется поддеть. Не знаешь, чем это может быть вызвано?
И думать страшно. Это в младших классах парни задирают девчонок, которые им нравятся. За косички там дергают или дурами обзывают. Странное желание сделать той, которая тебе интересна, больно. Потом (не всегда, к сожалению) такое желание уходит. На смену ему приходит другое – полапать, зажать в темном уголке. Не так уж и давно я закончила школу, чтобы подзабыть то, чему сама неоднократно была свидетельницей. Меня только, слава богу, такие вот субъекты обходили стороной.
– Я просто тебя бешу, – решила, что тут следует ответить. – Наверное, сразу не понравилась. Чем-то… Вот только, чем?
– Без понятия…
Снова услышала торопливые шаги в коридоре. На этот раз повернула голову ко входу и стала ждать. Знала уже, что это Март и Август. Но все равно немного нервничала… Скорее всего из-за того, что так и продолжала сидеть на коленях Яна. Со стороны мы выглядели, мягко говоря, странно.
И вот месяцы вошли, осмотрелись, зацепились за нас обеспокоенными взглядами. И почти сразу же эти взгляды поменялись, став лукавыми. Март еще и губы в улыбке растянул. Того и гляди, засмеется. Интересно, что именно вызвало у него эту улыбку. Видел же уже, как я на коленях у Января восседаю.
– Да тебя прям явно чем-то по голове приложило, – непонятно к чему проговорил Август, качая головой.
В его руках я заметила небольшой пузырек с ярко-зеленой жидкостью. Видимо именно ей нужно было обработать мою рану. Вот честно, если так пойдет и дальше, то я до следующего утра не доживу. Сама не замечу, как отдам богу душу. Или богам. Про местный пантеон я пока еще ничего не знала.
– Не понимаю, о чем ты, – спокойно откликнулся Ян и почему-то скосил взгляд к потолку.
Я проследила за ним и охнула от удивления. Над нашими головами кружили серебристые снежинки. И не просто кружили, а, если приглядеться, то они изображали собой одну конкретную фигуру – сердце.
– Это что такое? – пробормотала, во все глаза смотря на очередное чудо.
– Это стихия дурачится, – ответил Ян. – Не обращай внимания.
Сложно не обращать внимание на снежное сердечко, которое начало резко пульсировать. Будто на самом деле билось, гоняя кровь по венам. Венам, которых нет. Просто замечательно. Моя больная фантазия меня скоро в могилу сведет.
– Так, – Август встрепенулся, с трудом отводя взгляд от снежного сердца. – Я сюда вообще-то не за этим пришел.
– За чем «за этим»? – тут же насторожился Январь.
– Не бери с голову, – отмахнулся месяц и заторопился к кровати, на которой мы так и сидели.
Я продолжала хвататься за шею Яна. Боялась, не иначе, что если не буду его обнимать, то свалюсь на пол. А там, между прочим, до сих пор осколки валяются. Причем, окровавленный тоже к ним присоединился.
Когда Август подошел достаточно близко, чтобы рассмотреть мою пострадавшую ступню, снежинки исчезли. Странно, но мне почему-то стало жаль. Нравилась красота волшебства, которого я может вообще больше никогда не увижу. Но просить Яна наколдовать мне еще что-нибудь не стану. По крайней мере, не сейчас. Вон он как от простого сердечка нахмурился. Видимо и вправду само собой вышло. Почему именно сердечко?
У меня, конечно, возникли мысли на этот счет, однако, не думаю, что они вообще уместны. Все же мы знакомы, повторюсь, меньше суток. В любовь с первого взгляда я не то, чтобы не верила, просто не надеялась, что подобное может произойти со мной. В любви мне не везло. Парней я выбирала… не самых лучших, как потом оказывалось. Из-за этого, скорее всего, у меня и были проблемы в личной жизни.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
