Страница 5 из 7
Мы решили, что он будет находиться рядом с помещением для родов и сможет сразу увидеть нашу девочку, как только она появится на свет.
Рано утром за неделю до срока я поняла, что у меня началось. Мне очень не хотелось сильно волновать Макса, поэтому свои страхи и волнения я засунула куда подальше и даже старалась улыбаться и шутить. Мы приехали в роддом, где меня сразу же увели, а Макса усадили и стали оформлять документы. Тем временем приехала моя мать, а через полчаса его отец.
Оторвавшись от Макса, я ощущала странное спокойствие, хотя у меня уже начинались схватки. Но еще дома, перечитав кучу статей, я решила для себя, что очень постараюсь не кричать от боли. Все эти усилия были для него, я знала, что он даже небольшую ссадину у меня переживает остро, словно это его полоснули ножом. Чтобы отвлечься, я рассматривала обустройство палаты – таких я еще не видела. Помещение выглядело как номер в дорогом отеле. Скоро появился и Макс:
– Я ненадолго. Мне сказали, что тебя будут постоянно мониторить на предмет сердцебиения ребенка, и посторонние помешают этому. Но мы все тут, рядом. Твоя мама, я и мой отец.
– Прошу тебя, – взяла я Макса за руку, ощутив его мелкую едва заметную дрожь, – будь поспокойней, ведь мне передается твое волнение. Все будет хорошо, мы же ходили с тобой на занятия, я все помню – что и как делать, как правильно дышать. Даже если вдруг стану кричать, ты должен понимать, что это не всегда от самой боли, это просто немного облегчает сам процесс, переключая сознание от страхов за ребенка на себя любимую. И очень сильной боли не будет, в крайнем случае мне сделают обезболивание. Макс, прошу тебя, постарайся, держись. Именно этим ты реально облегчишь мою задачу.
Я видела, что он пытается выглядеть спокойным и уверенным, однако, я уже слишком хорошо его изучила.
Когда он вышел, появилась моя мама. Но ее очень быстро выдворили, дав ей выпить успокоительное. Боже мой, подумала я, это у меня еще не было сильных схваток, а моя семья уже в полном ужасе. К вечеру еще должен был приехать папа, с которым мы долго не виделись и который еще не был знаком с Максом.
Медики отлично знали свое дело и безо всяких эмоций осуществляли все необходимые манипуляции. Через два часа, которые я провела достаточно спокойно, начались сильные схватки. И все-таки их можно было терпеть без криков, я лишь постанывала и искала места поудобней – то в кресле, то на кушетке, то просто вышагивая по палате. Меня спасали мысли о моем мальчике. Однако еще через два часа боли стали интенсивнее, терпеть их молча уже не получалось. Но я не кричала, из меня самопроизвольно вырывались стоны. Я отдыхала в перерывах и даже засыпала ненадолго. Но вдруг схватки стали частыми. От неожиданности я вскрикнула достаточно громко. В палату ворвалась моя мать, но ее тут же выпроводили, а мне помогли лечь на специальную акушерскую кровать для родов. В какой-то момент очередной крик хотел вырваться у меня, но я каким-то чудом сумела зажать себе рот.
– Вы не должны сдерживать крики, и делайте только то, что я вам скажу. Я буду говорить вам, когда тужиться. Уверяю, это терпимо. Больно бывает только паникершам, – строго сказал врач и приступил к своей работе.
Он оказался прав, все прошло достаточно быстро, на крики не было времени и сил, мне приходилось регулировать дыхание и силу потуги. Все как учили. И потом мне показали ее, нашу маленькую девочку. Слегка обмытую и прикрытую тонкой пеленкой, ее положили ко мне на руку и сказали прижать к своему телу. Какое-то мгновенье я смотрела на это очень странное существо, похожее на крошечного инопланетянина. Но первое, что я увидела, были очень светлые нежные волосы на милой головке и большие глаза неопределенного цвета, смотрящие куда-то мимо меня в пространство.
Через минуту в палату ворвался Макс. За ним семенила моя мать, а в дверь заглядывали свекор и приехавший мой отец.
***20
На ночь мать осталась со мной, уговорив Макса уйти. И когда мы остались вдвоем, она сказала:
– Ты говорила, что Макс младше тебя. Но, когда он плакал, я разглядела – он ведь совсем мальчишка. Наверно, только-только школу закончил? Среди них сейчас много сильных и рослых, но мозги-то все равно еще подростковые. Хотя, ты и сама до сих пор не до конца из детства вылезла. Конечно, он умный парень, только слишком уж красивый, наверняка избалован вниманием девочек.
– Он плакал? – спросила я, пропустив ее замечание о школе.
– Места себе не находил, а когда ты закричала, он чуть в палату вместе со мной не прорвался, отец его еле удержал. А потом сел и закрыл лицо руками, чтобы я не увидела слезы у него на глазах.
Надев наушники, я решила пообщаться с Максом по скайпу, пока моя мать занималась ребенком. Слава богу, мой мальчик был уже спокоен и даже весел. Как выяснилось, они выпили на троих с его и моим отцом, чему я крайне удивилась.
– Мимоза! Она такая странная! Мне показалось, что голова у нее непропорционально большая к тельцу. Все ведь будет нормально?
– Не беспокойся. У младенцев всегда так. Мама сказала, что ты плакал.
– Вот же… я ведь просил не говорить тебе. Когда услышал твой крик, у меня сердце оборвалось, думал, не выдержу. Я так тебя люблю, так хочу обнять! Скажи, сейчас тебе уже не больно?
– Не больно, все хорошо. Приходи завтра, посмотришь, я разверну ее для тебя. У нее такие маленькие ножки и ручки! Она уже сейчас твоя копия, такая же светленькая и такая же красивая. Только никак не пойму, какого цвета у нее глазки. Но медсестры говорят, что цвет будет меняться. А мы ведь имя для нее еще не выбрали. Так что думай, молодой папочка, поручаю это тебе.
Макс примчался с самого утра, как только открыли вход для посетителей. Облачился в белый халат, вошел почти бесшумно и замер, увидев, как я кормлю нашу девочку. Я не сразу его заметила, потому что он стоял и смотрел на нас словно завороженный.
– Ты пришел?! – обрадовалась я, когда закончила кормить и положила ребенка на пеленальный стол. Макс посмотрел на меня глазами полными изумления.
– Не бойся, подойди, – улыбнулась я, понимая его состояние, – Вот, смотри какая она.
Я развернула малышку и оставила ее ненадолго для обзора. Но глаза Макса так и не поменяли выражения, он смотрел на нее все с тем же изумлением.
– Ну что ты, очнись. Потрогай ее. Это же твой ребенок. Ты придумал ей имя? – пыталась я его растормошить. Он посмотрел на меня и кивнул:
– Да, придумал. Берта. Означает «светлая».
– Оо, мне нравится! Ты самый лучший папочка на свете!
Несколько минут он осторожно притрагивался к детскому тельцу и вздохнул только, когда я запеленала ребенка и положила в кроватку.
– Младенцы первое время почти все время спят.
– Но она так жадно сосала, – испуганно сказал он приглушенным голосом.
– Это хорошо, значит, у нее сильная воля к жизни.
– Ты говорила, что она смотрит куда-то в пространство, но сейчас она смотрела прямо мне в глаза. Думаю, она уже все понимает. У нее был вполне осмысленный взгляд, – сказал он.
Я засмеялась и прижалась к нему.
Через неделю Макс привез нас с девочкой домой. Мои родители пока жили в моей квартире, и мама собиралась остаться еще на две недели.
– Странное имя выбрал Макс для ребенка, – сказала она, на что я ответила ей:
– Ты меня тоже не Катей или Наташей назвала. То и дело приходится объяснять, почему меня так назвали.
– Да… Хотелось чего-то такого, необычного, – задумалась она.
– Тогда это имя казалось мне каким-то французским.
– Да, оно французское, но его происхождение все-таки греческое. А Берточка… я уже не представляю ее с другим именем. Ты обратила внимание, что глаза ее действительно поменяли цвет. И смотрит она так внимательно. Макс это в первый же день заметил.
– Он так о тебе заботится…
– Тебя это удивляет?
– Немного. Его ровесники обычно бывают более легкомысленными и самовлюбленными. А он действительно мыслит и действует как вполне взрослый человек. Главный бонус его молодости в том, что он в отличие от более старших, не имеет пока страха перед жизнью. Поэтому ему все дается легко. Ты вот всего боишься, признайся.
– Да, боюсь. Он защищает меня от всего и даже от моих собственных страхов. Где, скажи, есть еще такой на свете, как он? Не знаю, что с нами будет дальше, но сейчас я хочу наслаждаться жизнью вместе с ним, и он все для этого делает.
***21
В универе у Макса наступила напряженная пора подготовки к зачетам, хотя многие из них он сдал по своему обыкновению досрочно. Однако игнорировать и пропускать практические занятия он никак не мог, поэтому я пользовалась маминой помощью до ее отъезда, а потом начала самостоятельную жизнь с ребенком. Это оказалось достаточно трудным для такой не слишком организованной личности, как я, однако рассказывать об этом Максу мне очень не хотелось, чтобы не отвлекать его от учебы. Особенно напрягала меня необходимость каждый день гулять с коляской. Я видела в парке много таких же мамаш, и все они выглядели веселыми и раскованными. В отличие от них, прогулки казались мне настоящим испытанием, потому что Берточка могла в любой момент потребовать кормления, а садиться на скамейку и, прикрываясь, оголять грудь, как другие женщины, казалось мне верхом неприличия. К тому же, с самого первого дня, как только я решилась на прогулку с ребенком, мне казалось, что за мной постоянно ходят какие-то подозрительные личности.
Сегодня один из этих субъектов подскочил ко мне, чтобы помочь, когда я споткнулась.
– Что вам нужно?! – почти закричала я, – Почему вы ходите за мной?
– Разве Юрий Викторович не сказал вам? Мне поручено охранять вас и ребенка.
– Никто мне ничего не говорил! Оставьте меня в покое!
Я едва смогла успокоиться, после чего быстро покатила коляску к дому.
– Но ведь вы не погуляли даже часа, как положено, – семенил за мной этот странный субъект.
– Положено? Кем же это? Если вы не оставите меня, я пожалуюсь мужу или вообще полицию вызову.
Но он все равно сопровождал меня на некотором расстоянии до самого подъезда. После этого я долго не могла прийти в себя. И только Берточка привела меня в чувство, потому что впервые осознанно улыбнулась. В совокупности со странно осмысленным взглядом ее темных, как вишни, глаз, улыбка придавала ее личику какое-то почти взрослое выражение. Это сразу заслонило все мои волнения, я тут же сфотала ее на мобильник и отослала Максу.
Теперь наша девочка улыбалась всегда, как только я или Макс появлялись в поле ее зрения. А Макс мог целый час неотрывно смотреть на нее расширенными от удивления глазами, трогая ее крошечные пальчики и прикасаясь к ее нежным светлым кудряшкам.
По поводу охранника он убедил меня смириться, поскольку был согласен с отцом в необходимости моего сопровождения.
– Этот человек будет в полном твоем распоряжении. Вот его телефон для связи. Он будет находиться в машине рядом с нашим подъездом. Если вдруг тебе потребуется куда-то, ты всегда можешь использовать его, если нужно что-то купить, а тем более если нужно поднять коляску по ступеням к лифту. Ну и все остальное. Сейчас ты слишком уязвима, чтобы справляться со всем в одиночку, когда меня нет рядом.
Конечно, задача при спуске и подъеме на ступеньки крыльца была мне облегчена, но я все равно не доверяла этому чужому мужчине и всегда брала ребенка на руки, пока он занимался коляской.
Иногда я видела отца Макса. Он не подходил ко мне близко, смотрел издали, но даже это неприятно волновало меня. Хотя пару раз Макс позволил ему войти к нам и увидеть Берточку вблизи.
Ленка искренне радовалась за меня и рассказывала, что новый парень уже намекал ей на желание жить вместе. Она опасалась брать Берточку на руки, слишком та была еще мала, но любила смотреть, как я кормлю и меняю подгузники. Ленка теперь часто говорила:
– Я, конечно, еще девушка незамужняя, но думаю, скоро мне все это тоже понадобится.
Моя жизнь с появлением ребенка стала сложнее, но теперь я ощущала какое-то неизмеримо большее счастье, чем раньше. Об этом же мне говорил и Макс. Мы ждали его 19-летия, это был как бы рубеж между нашим настоящим и будущей взрослой жизнью для нас обоих.
Ты занимаешь большую часть моего мозга,
я все время боюсь, как бы кто не воспользо-
вался твоей неискоренимой наивностью, она
делает тебя совершенно беззащитной. Я буду
заслонять тебя всеми возможными способа-
ми, чтобы никто внезапно не сбил тебя с ног.
***1
На первой паре я чуть не заснул, хотя сидел с не полностью прикрытыми глазами. Лекция была монотонной и для меня почти бесполезной. Сквозь сон я слышал голос препода и даже что-то улавливал из его пояснений по теме, а в перерыве провалился в сон глубоко, положив голову на папку с конспектами.
Мой приятель Платон подстраховывал меня и разбудил, заметив, что препод идет прямо к нам. Еле продрав глаза, я постарался сесть прямо и придать лицу выражение крайнего внимания.
– Студент Пахомов, – обратился ко мне препод, – вы можете быть свободны. Вы ведь уже сдали зачет по данной теме.
– Мне хотелось еще раз послушать материал, – ответил я, но он мельком глянул на Платона и вновь обратился ко мне:
– У вас, кажется, ребенок не так давно родился, вы наверняка сейчас не высыпаетесь.
– Простите. Я исправлюсь, – ответил я.
– Надо же, – удивился Платон, – этот непробиваемый чурбан даже проявил к тебе сочувствие. Ты ему явно нравишься.
Но отошедший препод вдруг снова вернулся:
– Совсем забыл. Ваша работа очень заинтересовала комиссию по инновациям. Подойдите после занятий в деканат.
– Ого, – завистливо воскликнул Платон, когда препод наконец-то ушел, – Макс, это же здорово!
Платон был единственным из нашей группы, с кем я общался. Хотя и он меня порою напрягал. Остальные парни держались компанией, куда я не хотел вливаться. И конечно они считали меня гордецом. Платон мог побалагурить в кружке с одногруппниками, но все равно потом возвращался ко мне. Приносил кофе и бутерброды, хотя я и не просил.
В деканате меня уже ждал руководитель экспериментальной группы.
– Мы хотим предложить вам поработать с нами. Тема – нейросети и искусственный интеллект. Судя по представленной вами работе, вы вполне в теме и на уровне. У нас очень сильная команда, уверен, вам понравится.
– Понимаете…, – вздохнул я, – У меня слишком мало сейчас возможностей отвлекаться от основной учебы. А после лекций я должен спешить домой по семейным обстоятельствам.
– Ах, да, мне сказали, что у вас маленький ребенок. Мы могли бы освободить вас от практических занятий и от части лекций, которые, судя по всему, для вас фактически бесполезны, поскольку вы самостоятельно уже перешагнули на более высокий уровень. Мы только с военной кафедрой не сможем договориться, с остальными проблем не будет. Почему вы сомневаетесь? Давайте попробуем? Если вам что-то не подойдет, вы всегда сможете вернуться в прежний режим.
– Не думаю…, – вновь начал я, – С лекции или практики я в любой момент могу сорваться в случае, если это потребуется моей семье. Моя жена остается одна с ребенком и всякое бывает. А если я войду в ваш проект, вряд ли возможно будет часто отлучаться.
Руководитель задумался, но потом сказал:
– Я понял вас. Мы решим этот вопрос, у вас будет достаточно свободный режим. Мне только требуется ваше принципиальное согласие.
Платон уже ждал меня на выходе.
– Ничего себе! Жаль только, что теперь я смогу реже тебя видеть.
– Еще ничего не решено окончательно. Я согласился лишь попробовать. И с женой нужно поговорить.
– Но сам факт того, что они пригласили тебя, второкурсника, говорит о многом. Хотя чему я удивляюсь, ты уже три зачета досрочно сдал. А жена… поймет. Куда ей деваться.
– Не смей говорить о моей жене пренебрежительно! – оборвал его я.
Платон удивленно взглянул на меня и поспешил извиниться:
– Прости. Я вовсе не хотел…
– Закончим об этом. Прошу тебя больше не касаться вопросов о моей семье.
– Да, конечно.
На обеде к нам за столик подсел мой знакомый с четвертого курса, Игорь:
– Слышал, тебя к нам на проект зовут?
Я кивнул:
– Да. Только я пока ничего не решил. Вернее всего, откажусь.
– Из-за жены и ребенка?
Мне не хотелось отвечать на этот вопрос, чтобы в очередной раз не затрагивать данную тему. Но Игорь склонился через стол и сказал:
– Знаешь, я тебя понимаю. Твою подноготную наверняка уже пристально изучили. Будь готов дать подписку о неразглашении. Думаю, мы на военпром там работаем, хотя позиционируется все благообразно и пристойно под разработкой продукта для пользования в научной сфере. Так что забудь о свободном творчестве и о свободном времени. Могут и ночью выдернуть. Было пару раз, когда сервер чуть не обрушился. Тут такая паника началась, словно третья мировая на пороге.
Когда Игорь ушел, Платон, доедая свою порцию, сказал:
– Он же откровенно завидует тебе. Наверняка хочет убрать такого конкурента, как ты, с дороги. Не бескорыстно же они там пашут. Возможно, им даже платят гонорары или обещают карьеру в будущем.
После обеда я собрался домой, но Платон предложил:
– Куда ты спешишь? Мы же должны были еще на практических сидеть. Ты ведь уже сдал им работу, а я прогулять хочу. Давай сегодня оторвемся по полной! Тебе двадцатника еще нет, а ты как сорокалетний мэн – семья, дети, ответственность.
– Ответственность? Вернее, желание. Для моей жены я – заслоняющий.
– Как в баскетболе?
– Да, только для меня это не игра, а жизнь.
Мне всегда легко давалась учеба, вне зависимости от предмета. В гимназии я чувствовал себя лидером, поскольку не только имел отличные отметки, но и физически был сильнее многих своих однокашников. Одно время даже прослыл драчуном, хотя в старших классах почти перестал драться, мне хватало уже одного взгляда на противника, чтобы тот ретировался. У меня были приятели, но особой дружбы с кем-то в школе я так и не завел, а в выпускном классе вступил в клуб айтишников, там и заимел себе друзей, хотя все они были старше меня на три, а то и на четыре-пять лет. Правда, близко я сошелся только с двумя парами, слишком сближаться с одиночками мне не хотелось. Предубеждение это родилось недавно, после того, как я поймал себя на мысли, что совершенно изменился после соединения с Николь. Именно поэтому в одиночках я стал подозревать отсутствие психологической зрелости вне зависимости от возраста.
Атмосфера в клубе мне очень нравилась, в нашей компании было весело, все чувствовали себя непринужденно, никто никого не прессовал, ни по возрасту, ни по хакерскому опыту, ни по навыкам в гейм-дизайне. И профессиональными секретами в нашем кружке делились щедро, поскольку почти сразу с моим приходом в клуб мы решили, что наберем команду сильных программистов и зарегистрируем фирму. Идея принадлежала мне, и мои старшие друзья подхватили ее с энтузиазмом, избрав меня лидером в этом вопросе. Сами они варились в своем кружке уже года три до меня, но так ни на что и не решились, кроме как потусоваться в близкой для себя среде. Я вполне понимал их нерешительность, но знал, что если не пробовать, то никогда ничего нового не освоишь и не сделаешь. Игорь тоже входил в наш кружок в клубе, а у нас было принято поддерживать друг друга, поэтому я ничуть не удивился его участию и совету по поводу того, входить ли мне в университетский проект.
Моих новых друзей при нашем знакомстве впечатлил высокий уровень моих видеоигр, но главное, их удивило то, что я до всего, чего достиг к сегодняшнему дню, доходил сам, в одиночку. Хотя мне мое самообразование не казалось чем-то выдающимся, в интернете ведь просто море материалов по программированию, был бы интерес и желание все это изучить и опробовать. А мой интерес родился уже лет в тринадцать, и с тех пор я постоянно наращивал свои знания и умения.
Именно в клуб я привел в свое время Нику. Мне хотелось представить ее друзьям, но более этого мне хотелось узнать ее мнение о них. Однако она увильнула от прямых оценок, сказав, что у нее было слишком мало времени для наблюдения. А ее мнение я всегда особо ценил. И знал, что она безоговорочно поддержит меня во всем, даже если ей что-то не понравится. Сказать скажет, иногда даже покритикует, но все равно останется на моей стороне. Просто через какое-то время вернется к спорной теме и попытается донести до меня свои мысли. Николь уже прекрасно меня изучила и знала, что я никогда не принимаю необдуманных решений и прислушиваюсь к любой критике. Но всегда старалась идти в обход, без нажима, и ее маневры в своем большинстве завершались успешно. Я прекрасно видел всю ее деликатную стратегию и порой специально шел на уступки ей, если, конечно, вопрос не стоял о серьезных вещах. Мне хотелось потакать ей, чтобы она почаще победно улыбалась.
Дома я рассказал ей о проекте, куда меня позвали, на что она лишь испуганно посмотрела на меня.
– Я откажусь, хотя сначала и согласился попробовать, – сказал я ей, и только тогда она немного успокоилась. И ее реакция была для меня лишь подтверждением моих собственных сомнений насчет участия в данном мероприятии. Хотя отец, как и ожидалось, вечером позвонил мне, и я сказал ему, что решил все-таки отказаться.
– Почему?! Для тебя это откроет новые перспективы. Ты первый второкурсник, которого они решили пригласить. Все остальные участники проекта студенты с четвертого-пятого курсов или уже действующие стажеры в сильных компаниях. А тебя выбрали, несмотря на твой возраст и только еще начальный уровень образования. Чем ты думаешь?! Я найму для Николь няню-помощницу и водителя, у нее будет время даже в спа-салоны ходить, а не только кашки ребенку варить и пюрешки протирать. Как же вы оба не понимаете, что от таких предложений нельзя отказываться?
– Я уже принял решение!
– Это из-за нее?
– Ты забыл, что у меня еще и Берточка имеется. И неужели ты думаешь, что мы с Николь доверим нашу девочку какой-то там няне? Но главное, я не желаю откладывать и пропускать самые лучшие моменты своего семейного счастья, все этапы роста нашего ребенка. Их нельзя будет ни вернуть, ни повторить. Хотя тебе такого не понять. Ты наверняка не помнишь меня маленьким, я существовал где-то на задворках твоей жизни и постоянного карьерного роста. Была бы моя воля, я бы завтра уже бросил универ. Но Николь против, она хочет, чтобы я получил диплом, хотя для меня многое из того, что нам дают, давно пройденные шаги. Я посещаю универ фактически только из-за военной кафедры.
– Пожалуйста, позволь мне поговорить с Николь!
– Нет! Даже не проси. За депозитный банковский счет для Берточки спасибо, но в остальном не лезь в нашу жизнь, иначе я разорву все связи с тобой!
***2
Мало, кто из моих знакомых понимал, как я в 19 лет могу быть совершенно равнодушен к развлечениям своих сверстников. В наше время жениться в таком возрасте считается каким-то сверх нарушением правил, но мне были безразличны эти правила. По отношению к моей жизни и моим чувствам никакие правила не срабатывали. Однако такая категория, как брак, воспринималась мною совершенно искусственным инструментом, хотя и полезным с практической точки зрения в некоторых вопросах. Но регистрация и свидетельство о браке не дали мне того, чего я так желал – уверенности в нашей неразрывной связи с Николь. Только рождение Берточки немного сдвинуло баланс в эту сторону, но даже такое значимое событие не стало железобетонной гарантией для меня ни в чем, что касалось нашей с Николь любви. Я не думал о том, что Николь может уйти от меня, моей душе не давал покоя страх потерять нашу всепроникающую близость и какое-то глубинное взаимопонимание. Хотя одной из основ нашей неразрывной связи для меня служило наше физическое взаимное притяжение. Ни с кем и никогда, кроме как с ней, я не испытывал ничего подобного. И притяжение это не менялось во времени, не притуплялось, напротив – оно углублялось, крепло и вспыхивало при каждом нашем прикосновении друг другу. Только это успокаивало меня и вселяло надежду, поскольку постигать более высокие сферы, такие как мысли и логику своей возлюбленной я начинал лишь сейчас.
Ее лицо, каждая ее черточка, очаровывали меня, каждое движение губ возбуждало, а выражение глаз совершенно обезоруживало своей непостижимой наивной открытостью. Николь не была изнеженной и такой уж слабой, однако совершенно не умела защищаться, словно какой-то строгий судья внутри нее тормозил любые резкие движения в сторону другого человека, даже если тот вел себя агрессивно. Пытаться что-то объяснить или просто попросить отпустить ее – было бы первым, что она попробовала бы предпринять. Даже закричать она смогла бы лишь в самом крайнем случае, поскольку кричать – это ведь неприлично.
В связи с учебой я теперь не брал заказов на игры, но все равно находил время делать кое-какую работу за хорошие деньги для фирмы, где работали мои друзья и куда меня звали фрилансером. Директор этой фирмы обещал мне дальнейшее трудоустройство постоянным сотрудником и даже руководителем отдела после завершения универа, хотя я не очень-то хотел идти к нему в штат.
Обычно я выделял для работы раннее утро или промежуток с 0 до 2-х часов ночи. Все иное время, свободное от учебы, я посвящал ребенку, чтобы разгрузить жену. И все равно она сильно уставала и даже похудела за этот год, поскольку поправляться ей не давала постоянная тревожность. Я должен был всеми силами освободить ее от этого. Самым большим моим желанием являлось видеть ее спокойной, уверенной и счастливой. Ведь, казалось бы, для этого у нее имелось все необходимое. Но я знал все ее страхи, главным из которых являлась наша разница в возрасте, и поставил себе целью сделать так, чтобы Николь навсегда о ней забыла. Тем более что все признавали – выглядела она значительно моложе своих лет, а я, напротив, только за этот год внешне уже значительно повзрослел, поднакачал мышцы и начал регулярно бриться. Хотя из-за того, что я был светловолосым, даже трехдневная моя небритость почти не бросалась в глаза, да и отросшая щетина пока еще никак не становилась жесткой. Это обстоятельство очень нравилось Николь, однако я хотел бы выглядеть более мужественно, а мягкая растительность на моем лице совершенно не вязалась с таким образом.
Друзья уверяли, что лет через пять я заматерею по-настоящему, а тренер из тренажерки посмеивался над моими сомнениями по поводу слишком мягкой щетины. Накачку мышц он рекомендовал мне не форсировать и считал, что мои физические данные хороши от природы. Это было очень кстати, ведь уделять тренировкам слишком много времени у меня теперь не получалось.
Гуляя с ребенком, я пару раз замечал невдалеке руководителя проекта, в котором я отказался участвовать. Близко он не подходил, но слишком уж внимательно следил за мной. Наверно, никак не мог понять моего отказа, хотя я все ясно и четко объяснил. Но видно он поверить не мог, что я выберу семью и ребенка вместо перспективы получить значительные профессиональные преференции.
Со своим приятелем Игорем я после нашей последней встречи общался по телефону, и он сказал мне:
– Может быть, я был не прав, отговаривая тебя. Подумай еще раз. Впрочем, зная тебя и Николь, я вполне понимаю твой выбор. Ты с твоей подготовкой и безо всякого проекта будешь обеспечен высоко оплачиваемой работой. Мы же планируем создать свою фирму с тобой во главе. Если что, буду работать в ней не только программером, но и твоим личным бескорыстным консильери. А прорываться в нашем бизнесе придется с кровью, поскольку слишком велика конкуренция.
– Конкуренция? Да, конечно. Но я хотел бы производить нечто только оригинальное и уникальное. Тогда конкуренты будут не страшны.
– И что, есть идеи?
– Несколько.
– Ничего себе! Кстати, ты давно в нашем клубе не появлялся. Зашел бы, покумекали бы с тобой о том, о сём.
Платон слышал этот наш разговор, я тогда включил громкую связь по причине того, что мы как раз обедали.
– Ты все-таки доверяешь ему? – спросил он меня и даже отложил вилку в сторону, хотя пока еще не доел свою еду.
– Чего ты прицепился к нему? Я давненько его знаю, побольше, чем тебя, и он всегда давал мне дельные советы. А пару раз так и вовсе прилично выручил, когда я зашивался с одним заказом, – сказал я ему.
– Это же он отговорил тебя от проекта?
– Нет. Я сам решил.
– Если бы меня туда позвали, я бы зубами уцепился! Ээх…
После универа мне нужно было много куда заехать. Во-первых, подкупить новых игрушек для Берточки, во-вторых, фермерских продуктов. Я хотел немного откормить Нику, которая очень плохо и мало ела сейчас. Поэтому я решил, что буду заставлять ее съедать больше. Но для этого требовалось что-то очень вкусное. Я придумал даже, что приготовлю ей, когда приеду.
– Наверно, спят обе после прогулки, – подумал я и улыбнулся, представив, как обниму каждую из них.
Однако для начала я заехал в клуб, где договорился ненадолго встретиться с Игорем. Он уже ждал меня. Мы обсудили как составить бизнес-план. У меня еще не имелось подобного опыта, Игорь также был не сведущ в таких вопросах, поэтому он предложил нанять для данной задачи профессионала.
– Хорошо, давай, если этот твой приятель не назначит слишком высокую цену за свои услуги, – сказал я ему.
– Нет, не переживай. Зато он очень грамотный в этих делах, на своей основной работе занимается как раз тем, что анализирует бизнес-планы и стартапы, подаваемые фирмами для получения грантов и инвестиций.
– Что ж, тогда все отлично. Но ведь ему для нашего бизнес-плана нужны какие-то вводные. Мне хотелось бы знать, что именно ему потребуется. Буду ждать твоего звонка.
***3
– Мимоза, скажи, трудно ли составить хороший бизнес-план? – спросил я у Николь, когда мы ужинали.
– Ну… как тебе сказать, все зависит от идеи бизнеса. Есть накатанные пути, такие как, например, создание стандартной малой торговой точки, пункта по ремонту или чего-то подобного, где почти нет каких-то внешних условий, влияющих на варианты решений по организации бизнеса. Нам в универе давали эту тему, но на моей основной работе я с этим не соприкасаюсь. Тут, знаешь ли, нужен опыт постоянной работы с потенциальными инвесторами, нужно хорошо знать их предпочтения и требования, а кроме того, нужно умение убеждать того, кто готов вкладываться в новое начинание.
– Игорь предложил нанять специалиста. У него есть кто-то на примете. Этот кадр вроде даже сидит на этом, анализирует реально подаваемые бизнес-планы и помогает найти инвесторов. Я просил узнать стоимость таких услуг.
– Ты хочешь, чтобы я занялась этим? – простодушно спросила Николь, продолжая кормить Берточку с ложки.
– Нет, не хочу тебя нагружать, – ответил я, – И перестань портить мне воспитание ребенка, отдай ей ложку, она уже прекрасно умеет сама.
Николь рассмеялась, но сделала, как я сказал:
– Ох, какой строгий воспитатель! А ничего, что половина пюре окажется у нее на одежде?
– Ничего, без этого никто в детстве работать ложкой не учился.
– Я только не пойму, ты уже готовишься открыть фирму? А как же универ?
– Не собираюсь я пока ничего открывать, это всего лишь подготовительный период. Просто мне нужно понимать, во что все выльется в плане организации и первоначальных вложений, – поспешил я ее успокоить, но она все-таки слишком внимательно на меня взглянула, правда, не стала больше ничего говорить.
Я приготовил ей вкусную еду, но она по своему обыкновению съела совсем мало, хотя и хвалила мои блюда.
– Если ты будешь так плохо есть, можешь заболеть, – ругал я ее, однако она лишь смеялась:
– Я нормально ем, не придирайся. Дать тебе волю, так ты бы из меня уже давно кубышку сделал. А знаешь, как мало ели люди в концлагерях и как при этом тяжело работали. И некоторые из них дожили до очень глубокой старости.
– Только выживших осталось очень мало, и мы не в концлагере. Что за примеры приходят тебе в голову?
– Да нет, это я так… Просто смотрела недавно передачу. Там и про блокадников было. Мы же в Питере живем как-никак.
– Зачем ты такое смотришь?! Повеселее ничего нельзя найти? Мало что ли ты себе переживаний придумываешь и без этого? Что мне с тобой делать? Всеми силами стараюсь, чтобы ты радовалась жизни, а ты тут про концлагеря мне говоришь. И это, когда я гору вкусной еды тебе наготовил.
– Ладно, ладно, не сердись. Все было очень вкусно. И рядом с тобой я реально радуюсь жизни.
Она и правда после ужина весело кружилась с Берточкой по комнате. Я наблюдал за ними и наслаждался. Ничто так не согревало меня, как наша семейная жизнь. Конечно, это шло из детства, в котором мне так не хватало материнской заботы и тепла. Моя мать до сих пор не приехала, чтобы увидеть невестку и внучку. Отговаривалась тем, что после операции боится ковида и любой другой инфекции, но и прививку делать также боялась.
На следующий день после лекций я позвонил Игорю, и он сказал, что будет ждать меня вместе со своим знакомым в ближайшем кафе. Я прибыл почти вовремя. Знакомый Игоря выглядел его ровесником или чуть постарше, но главное, вполне серьезным и состоявшимся молодым человеком. Наверно строгий костюм и галстук придавали ему такой вид. При знакомстве он пожал мне руку, хотя я с трудом заставил себя ответить на это рукопожатие. Причиной явилось его имя – Артём Соколов. Ведь в свое время я выведал у подруги Николь все о бывших моей жены, вплоть до фамилий. Ни Игорь, ни его приятель не заметили моего напряжения, но я чувствовал, как внутри меня копится ярость.
Артём немного рассказал о своей работе с бизнес-планами нескольких уже известных фирм и о том, что в конечном счете чаще всего приводит к успеху в получении инвестиций. Как я понял из его пояснений, совсем необязательно иметь по-настоящему хорошие идеи, главное, грамотно составленный расчет будущей доходности нового предприятия. После несколько пространной вводной, Артём стал задавать мне вопросы, связанные непосредственно с нашей предполагаемой в будущем деятельностью. Возможно, если бы вместо него был кто-то другой, я более подробно рассказал бы о своих планах. Но с ним это стало практически невозможным. Я лишь бегло обрисовал ему сферу наших интересов: игры и приложения для мобильных устройств на базе Android, а также программы для творчества, тренировочные симуляторы и тестеры для научных и медицинских целей. Примерную потребность в техническом обеспечении я попросил прикинуть Игоря. Тот удивился, но не стал возражать и принялся за список всего необходимого нам на первых порах.
– Простите за любопытство, – всё-таки не выдержал я, вновь обратившись к приятелю своего друга, – А какой вуз вы заканчивали?
Он назвал. Сомнений у меня не осталось, они с Николь учились в одном универе.
– Думаю, что как хорошему приятелю, я могу сделать Игорю большую скидку на готовый бизнес-план. 25 штук вас устроит? Это четверть от реальной цены, – сказал Артём.
Игорь радостно взглянул на меня, но я не улыбнулся ему в ответ.
– Могу дать только 20.
Они переглянулись, Игорь отвел меня в сторону и заговорил:
– Ну чего ты мелочишься? Мы же скинемся все, что такое 5 тысчонок, он ведь классный специалист и пригодится нам в будущем при получении финансирования.
Я упрямо не отвечал, но Артем подошел к нам и сказал:
– Не будем торговаться. Я согласен. Надеюсь, моя работа понравится вам и принесет успех вашей будущей фирме. Готов даже найти вам инвесторов и спонсоров.
Я не ответил ему. Провожать Артема Игорь пошел без меня. Когда он вернулся, то молча сел напротив. Я также молчал, раздумывая, как же быть дальше с этим злосчастным бизнес-планом.
– Если не хочешь, конечно, ничего не говори. Однако, мог бы и предупредить, – сказал Игорь.
– В том-то и дело, что не мог. Даже после того, как имя его узнал, все еще сомневался. Но потом спросил, где он учился, и все встало на место.
– Да что такого могло случиться? Я знаю его уже лет пять, нормальный приличный парень.
– Скажи, мог бы ты напасть на девушку, которая в пять раз слабее тебя, чтобы принудить ее к сексу?
– Господи, о чем это ты? Артём? Этого не может быть!
– Он в последний момент опомнился и потом извинялся, но сам факт того, что он такое сделал…
– Поверить не могу!
Мы помолчали. На сердце у меня было тяжело. Игорь встал и начал ходить туда-сюда, не в силах успокоиться. Потом остановился и сказал:
– У меня был один случай, когда я не смог сдержаться по отношению к одной, мозги мне крутила, а потом продинамила. Я тогда обозвал ее матерно… но физически – нет, на этом у меня железобетонный блок в мозгу, никогда и ни при каких обстоятельствах, если только она сама не захочет. Да и какой нужно было быть той девушке, что он не сдержался? Очень красивой? Безумно сексуальной?
