В отблесках свечей старые шрамы казались куда ярче обычного, приобретая насыщенный бордовый цвет.
Неудивительно, что он ушел…
Гладкая бронзовая поверхность отразила мое лицо, исказившееся в ярости и ненависти к самой себе. Взревев раненным зверем, я бросилась на зеркало и вцепилась в него раскаленными до красна ладонями, превращая металл в потоки горячей лавы, медленно стекающей на пол сквозь мои пальцы.
Когда последняя капля бронзового сплава упала на половицы, я обхватила себя руками и разрыдалась. Дверь же так и осталась незапертой…
– Несправедливо! Он же… Я же из-за него такая!
Мои завывания вероятно слышал весь улус, но в этот раз я даже не задумалась об этом. Было слишком больно, чтобы заботиться о приличиях.
Ноги не держали. Пошатываясь, я кое-как добралась до кровати, чтобы рухнуть в подушку лицом, до боли впиваясь в нее зубами. Слёзы плавно перетекли в истерику с судорожными всхлипами и заиканием:
– Ну поч-поч-чему он?!!! За что я вообще люблю его?! Идио-о-тка-а-а!
В ход пошли кулаки – бедной подушке в эту ночь досталось прилично. Когда силы иссякли, я с ненавистью швырнула ее на пол, и перевернулась на спину, сквозь отекшие веки всматриваясь в потолок. Истерика отступала, пуская на свое место болезненную опустошенность.
– За что… – губы безустанно шептали эти слова, не находя на них ответа.
Какое однако скверное чувство юмора у судьбы. Когда-то я получила все эти ожоги из-за Хана, потому что ему нужна была моя магия, а теперь… Теперь он с отвращением смотрит, на то, что создал собственными руками. А я даже обвинить его в этом не могу, ведь по сути, Хан здесь и Хан в моем времени – это два абсолютно разных человека.
Вместе с рассветом ко мне пришел и сон. Тревожный, неглубокий, однако дарящий надежду на пусть и короткое, но спасительное забвение.
Прошло три дня, прежде чем я решилась высунуть нос из юрты. Чувство стыда и униженного достоинства накрыли с головой вместе с пробуждением на утро после постыдного инцидента. От уроков Настасьи и услуг прислужницы я отказалась, просто-напросто не открыв им дверь. Через сутки все поняли, что бороться со мной бесполезно, и в итоге даже еду просто оставляли на пороге, оповещая меня коротким стуком.
Все эти дни я пребывала в каком-то странном коматозе, бездумно слоняясь от одной стены юрты к другой. Теперь я видела лишь один единственный выход – обратиться к уроборосу. На то, что Хан вновь начнет ко мне что-то чувствовать, я уже не надеялась, упорно убеждая себя в том, что так будет для меня даже лучше.
Когда решение было принято, я потихоньку стала обдумывать план побега. Взывать к древнему змею прямо в улусе явно не лучшая идея. Именно поэтому на третьи сутки я покинула свое временное пристанище, чтобы разузнать о смене караула. Однако, едва вышла за порог, как на тут же меня налетел ураган под именем Настасья.
– А ну признавайся, что произошло у тебя с кааном?! – вспылила девушка, заталкивая меня обратно в юрту, – Он отказал, да?
В ее глазах стоял страх и едва сдерживаемые слезы.
Я промолчала, не зная как признаться Настасье в том, что ничего не вышло. Но оказалось, что она и сама все поняла. Руки девушки безвольными плетьми повисли вдоль резко сгорбившегося тела. Расширенными глазами уставившись в одну точку, она пробормотала:
– А я знала… Чуяла, что мой конец уже близко…
Сердце угодило в тиски совести. Как-то разом стало стыдно за собственные переживания, кажущиеся нелепыми на фоне того, что грозило девушке. У меня есть хоть какой-то шанс… А у нее? У нее и других русских девушек, что попадут в гарем. У них не было шанса на спасение. Ничего не изменится. В улусе так и продолжат раскидывать по степи тела русских наложниц, продолжая сетовать на высшие силы, что губят их души.
Я не могу уйти просто так… Ничего не сделав. В конце концов, что изменится если я вернусь домой на неделю позже?
Надеюсь, что ничего, потому как решение было уже принято.
– Прекращай впадать в уныние, – решительно произнесла я, – Каан не отказывался нам помочь. Он только сказал, что едва мы окажемся вне гарема без его защиты, то воины тут же примут нас за добычу, и вот тогда уже жизнь действительно не побалует радостными деньками.
Настасья задумчиво затеребила дрожащими пальцами косу, превращая идеальное плетение в потрепанную мочалку. Она упорно пыталась найти в моих словах положительный подтекст, но он все не находился.
– Ерден сказал, что лично займется поиском убийцы, – не моргнув, соврала я, – Ты что, не веришь в нашего каана?
И козырь определенно сыграл.
Глубоко возмутившись моими словами, Настасья мгновенно выпрямившись, воскликнула:
– Я никогда не сомневаюсь в господине!
Я даже невольно вздрогнула, опешив от такой бравады.
Удивительно… Как Хан умудряется вызывать у девушек такую безусловную любовь несмотря на все свои злодеяния? Ну по крайней мере у русских девушек… Настасью ведь тоже украли, забрали как трофей, но она смотрит на него почти как на бога. Почему?
– За что ты его полюбила? – спросила я, конечно же раньше чем подумала. Язык мой – враг мой. Однако отступать уже не было смысла, поэтому пришлось добавить, – Как ты смирилась со всем этим? Другие женщины, жестокость, жизнь в рабстве…
Настасья слегка нахмурилась, но уверенности в своей правоте не потеряла.
– А как иначе? У меня было лишь два пути – на плаху или же в его постель. Если хочешь жить, то проще придумать себе сказку и поверить в нее, чем пытаться изменить то, что все равно останется неизменным. Думаешь мне не больно было смотреть как он входит в твою юрту под покровом ночи? – девушка затравленно усмехнулась, – Да я все глаза проревела. Но, что я могу? Я уже позволила себе полюбить его. Полюбить несмотря ни на что. И обратного пути нет. Ты вскоре поймешь… Это как омут, затягивает все глубже и глубже. Сначала потонет совесть, затем стыд, а вместе с ним и честь. Вот и все… Ты уже на дне и выплыть не получится.
Спрятав за ресницами хмурый взгляд, я невольно подумала о том, что моя любовь к Хану развивается по тому же сценарию. Вот только я не готова придумывать себе сказки о вечной любви, которые будут поддерживать во мне хоть какое-то подобие жизни. У меня в отличие от Настасьи есть шанс на свободу. Нужно лишь избавиться от этой больной любви. Вырвать с корнем, да так, чтобы ни частички не осталось.
Сморгнув одинокую слезу, девушка печально качая головой, протянула:
– Ни тебе меня судить. Ты пока не поняла, но мы с тобой в одной лодке, Кара. Смирение – это добродетель в нашем с тобой случае. Поэтому чем раньше сломишь свою волю, тем будешь счастливее. Уж поверь мне.
Я промолчала, прекрасно понимая, что бессмысленно доказывать ей обратное. У Настасьи действительно нет выбора. И будь я на ее месте, вероятно думала бы также.
Когда девушка ушла, я в ступоре застыла у двери, думая о том, что делать дальше. Раз побег отменяется, нужно немедленно заняться расследованием. Чем раньше я разберусь с убийствами и вернусь домой, тем лучше.
Присев за небольшой столик, я стала мысленно разбирать все, что знаю о смертях девушек.
Итак, первое – тела были обнажены на момент смерти. Говорит ли это о возможном изнасиловании? Не исключено… Однако на коже Агнеши не было синяков или других следов сопротивления. Значит вероятнее всего отсутствие одежды это скорее элемент какого-то ритуала, чем признак насилия.
Поехали дальше. Жертв было три, и все они имели русское происхождение. Из этого делаем вывод, что убийца имеет мотив расовой ненависти. Или же религиозной, учитывая ритуальный характер убийств.
Следующее – Агнеше перерезали горло, и явно не обычным ножом, ведь края раны были рваными.
Ну и последнее… Красная пыльца на ее пальцах. Мне так и не удалось понять, что это такое.
Подперев подбородок кулаком, я тупо уставилась в одну точку, пытаясь собрать мысли в одну кучу. Мысли однако собираться не желали, с завидным упорством разбегаясь по черепушке испуганными тараканами. Встряхнув гудящей головой, я раздраженно хлопнула ладонью по деревянной столешнице, и дальше уже продолжила вслух.
– Ну что, поиграем в расследование? – разговаривать с самой собой было до ужаса странно, однако я не отчаивалась, – Эх… Вот зря мне Далана запрещала детективы по первому каналу смотреть, глядишь сейчас была бы поосведомленнее… Ну да ладно, это так, в порядке общего бреда. Итак, убийцей может быть равнозначно как мужчина, так и женщина. Но! С девяносто процентной вероятностью это кто-то из местных. К чему русским убивать своих сородичей? Разве что какая-то наложница устраняет конкуренток. Но тогда бы гибли не только славянки. Нет, здесь что-то другое… Что-то более глубокое и личное.
На мгновение я замолкла, осознав очевидное – слишком мало фактов. Нужно разузнать подробнее о прошлых убийствах.
– Самое время сходить в гости, не правда ли? – загадочно произнесла я, и покинув юрту, направилась на прогулку в местный серпентарий, а если быть точнее, в гарем.
ГЛАВА 7
В открытой беседке под большой круглой крышей было немноголюдно. Обычно в послеобеденное время здесь собирался почти весь гарем, однако сегодня место отдыха и сплетен оказалось почти пустым. Смерть соратницы нагнала на наложниц уныние и страх. Каждая боялась стать следующей, попав в немилость к великим духам.
Убегая от палящего солнца, я стремительно нырнула в тень беседки, своим появлением спугнув двух молоденьких чернявых красоток, перешептывающихся на одной из резных лавочек. Глядя на меня с неприязнью и отвращением они яркими птичками выпорхнули в жаркий полдень, продолжая тихо шипеть друг другу на ушко всякие гадости про русскую страшилу в лице меня.
Я с унынием посмотрела им вслед. Ну и кому мне теперь устраивать допрос? С тяжелым вздохом оглянув беседку, вдруг зацепилась заинтересованным взглядом за небольшую, сухонькую старушку, которая вышивала маленькую подушечку в самом дальнем углу.
А чем не вариант? Главное чтобы ее сознание оказалось не слишком обременено старческим маразмом.
Нацепив на физиономию максимально добродушную улыбку, я осторожными шажками двинулась в сторону свидетеля номер один. Зависнув над старушкой, радушно произнесла:
– Здравствуйте, – ноль внимания. Может она глухая? Я повторила громче, – Здравствуйте!
На удивление резвым для столь почтенного, можно сказать, антикварного возраста движением, старушка вскинула голову.
Вздрогнув от неожиданности, я инстинктивно сделала шаг назад, чуя опасность, исходящую от нее. Да что это со мной? Теперь и бабушек бояться будем?
Вот только назвать эту старушку невинной не поворачивался язык… В черных прищуренных глазах отражалась мудрость, осененная мраком, а худая узловатая ладонь жестом императрицы приказывала мне приблизиться.
– Чего застыла? Присаживайся, раз уж пришла.
Властный голос был полон недовольства и раздражения, однако за всем этим я мельком заметила искру любопытства. Моя персона явно заинтересовала ее.
Гулко сглотнув, я осторожно присела на самый край скамьи, стараясь держать как можно большую дистанцию.
– Я Кара, новая наложница каана… – не теряя настороженности начала я, но была тут же перебита.
– Знаю я, кто ты, – нетерпеливо произнес хриплый старческий голос, – Ближе к делу. Чего тебе от меня надо?
Я опешила. Как-то не так мне представлялся наш разговор. Однако пришлось собраться и продолжить:
– Меня интересуют обстоятельства при которых погибли русские наложницы, уважаемая, эээ… Как я могу к вам обращаться?
Старушка взглянула на меня с еще большей подозрительностью, совсем не спеша выдавать своего имени. Неопределенно прицокнув языком, она слегка пошамкала челюстями, и сказала:
– На кой тебе подробности тех смертей?
Я пожала плечами, толком не зная чем оправдать этот интерес.
– Ну, не знаю… Я ведь тоже русская. Как-то не хочется стать следующей жертвой. Вдруг есть какие-то особенности в прошлых убийствах, что помогут мне избежать смерти.
Уставив взгляд в одну точку, старушка не глядя продолжала делать стежки на шелковой ткани, создавая удивительный узор из множества маленьких ярких птичек. Ее сознание будто было где-то далеко, не здесь.
В ожидании хоть какого-то ответа, я смиренно опустила взгляд на свои ладони, нервно перебирающие мягкую ткань дээла.
– От смерти не убежать, если она стоит у тебя за спиной… – пророческий тон старушки нагонял жуть. Резко переведя взгляд в мою сторону, она добавила, – Не было ничего иного в тех смертях. Да и не поможет все это, уж поверь. Не место тебе здесь и боги это знают. Уйди сама, Шулам, или же тебя уведут духи. Вот только рада ли ты будешь стать гостей в их владениях?
М-да… Маразм так сказать, действовал на опережение. Вся эта псевдо-пророческая лабуда крайне депрессивно подействовала на мой мозг. И потому, не услышав в словах старушки ничего полезного, я встала, и поклонившись, со снисходительной улыбкой произнесла:
– Конечно, конечно… Я обязательно прислушаюсь к вашим советам. Зарублю на носу, так сказать!
– Не веришь, значит? – с ехидным прищуром спросила собеседница, – Ну, да, дело твое. И, да, так и быть, утолю твое любопытство – я Алтан Хатун, бабушка Ердена и мать всего гарема.
С трудом удержавшись от острого желания стукнуть себя по лбу, я чинно поклонилась, и развернувшись, быстрым шагом покинула беседку.
Да как же меня к ней занесло-то, а? Бабушка Ердена, это же надо так влипнуть!
Настроение резко испортилось. Мало того, что узнать ничего не удалось, так еще и навлекла на себя ненужного внимания Хатун. Да еще и эти пророчества…
Нет, я догадывалась, что бабка не в себе. Но ее слова о том, что мне здесь не место и боги об этом знают… Что это? Совпадение, песнь маразма, или же старуха действительно провидица?
Небо над головой разразилось громовой тирадой, направляя на землю яростные порывы ветра. Пока я разговаривала с Алтан Хатун, жаркий июль сжалившись над умирающими от жары поселенцами милостиво наслал на улус грозу. Солнце пугливо спряталось за лохматыми серыми тучами и на землю упали первые капли дождя, обещавшие в скором времени обернуться затяжным ливнем. Где-то неподалеку ударила молния.
Не желая промокнуть, я сорвалась с места, переходя на бег, и устремилась в сторону своей юрты, прячась от набирающего силу дождя под кронами деревьев, окружавших беседку.
Вслед за очередным громовым раскатом где-то за моей спиной раздался жуткий оглушающий треск. Волосы на затылке встали дыбом, когда до меня дошло что означает этот звук. Инстинктивно втянув голову в плечи, я ускорила шаг, но все равно не успела. Гулкий свист рассекаемого воздуха и рядом со мной падает верхушка дерева, отколотая ударом молнии. Ослепляющая вспышка боли в плече, и я с криком падаю на землю, прикрывая голову руками.
На языке тут же расцвел металлический привкус крови, а в ушах противный пищащий гул, как будто кто-то резко отключил антенну от телевизора. Полностью потерявшись в пространстве из-за боли и застилающего глаза ливня, я чувствовала себя слепым котенком, не понимающим куда ему ползти.
Ритмичный топот чьих-то ног настиг быстрее, чем я успела подняться. С глухим стоном позволив поднять себя на руки, я уже после осознала, кто пришел мне на помощь.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/chitat-onlayn/?art=69878239&lfrom=174836202) на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
