Понятия не имею, каким образом на расстоянии ей удалось организовать наш сегодняшний девичник.
— Пятеро, — на автомате отвечает София, вытягивая из кургана вещей что-то непонятное. — О! А это что такое? — Подруга крутит в руках… кажется, женские трусы.
— Можешь забрать себе, — начинает хохотать Ди. — Гляди, здесь карманчик имеется! — Дианка расправляет белье, отчего нам с Софи действительно становится виден большой карман, пришитый к переднему месту. — Можно, как вариант, презерватив туда положить! На сегодняшний девичник! О! Или лучше надень их на свадьбу, а потом спрячешь туда деньги, которые вам подарят! — предлагает Диана.
— Фу! — морщится Софи и брезгливо отбрасывает тряпку. — Они хотя бы чистые?
— Обижаешь, — хмурится Ди и выпячивает нижнюю губу. — На показе нижнего белья с манекена стянула.
— Боюсь представить, как ты это делала, — Соня закатывает глаза. — Так, ладно, с машиной я поняла. А дальше что? Ой, блин! — вдруг ее осеняет. — Нас шестеро. Сару забыли, — морщится.
— Сочувствую, — поджимает губы Ди, и это выглядит так искренне, что они с Сонькой в один голос начинают хохотать. — Не понимаю ее, — продолжает она, — согласиться пойти на девичник, не зная ни языка, ни нас толком, — это глупо. Откуда она вообще взялась? — обращается Ди к Софи, задавая точно такой же вопрос, как недавно Софи мне.
— Они на приеме познакомились, — фыркает подруга. — Зачем мама подсунула нам её? Бесит! — гневается она.
Я не знаю, почему девчонки так сразу невзлюбили Сару. Может, она вообще скоро станет их родственницей, когда мой бывший друг детства на ней женится. И неплохо было бы с ней подружиться.
Лично у меня нет к ней неприязни. В первый день нашего знакомства, не скрою, была, но дома, успокоившись и разложив всё по полочкам, я поняла, что у меня не должно быть вопросов конкретно к ней. Вопросы у меня имеются к ее парню, ответы на которые мне найти не удалось. Его поведение и слова все эти дни не давали мне покоя, доводя до закипания.
Я зла на него. Я даже сочувствую Саре, что ее парень такой грубиян и … дурак.
Я вообще не хотела больше сюда приходить и его видеть, и, если бы не приезд Ди и наш сбор конкретно здесь, я бы не ступила сюда ни ногой — по крайней мере, до его отъезда.
Я буду вести себя с ним так же, а именно — никак. Игнорировать. И пусть скажет спасибо: я два дня пыхтела над браслетом для его девушки, чтобы Сара не чувствовала себя ущемленной.
— Ладно, забудь про нее. Так что там дальше по расписанию после катания на джипе? — воодушевленно интересуется София, примеряя супер-узкие лаковые брюки Ди. — Какая пошлятина, — морщится и отбрасывает штаны в сторону.
— Мы покатаемся, поорем песни, пофоткаемся, а потом… — Дианка понижает голос и, прищурившись, смотрит на нас. — Не скажу! — смеется она. — Это будет мой подарок для тебя, сестренка!
— Что-то мне волнительно, — кривится Соня. — Диан, только без стриптизёров и их эротических танцев, пожалуйста.
— Положись на меня, систер! — заверяет ее Диана.
— Это и пугает.
Обожаю их. Обожаю этих девчонок, и я вновь чувствую укол тоски в сердце. После свадьбы Соня уедет жить в Сочи. Там у Богдана живет отец, которому нужен помощник. У них гостиничный бизнес. А Соня и Бо учились в одной группе на «Сервис и туризм» и хотят вместе попробовать себя в специальности.
Соня легка на подъем. А я … я близка с родителями.
Я вообще не знаю, как можно уехать из дома.
Я не смогу, никогда!
Мы с мамой — подружки. С папой — друзья. Ну как я могу их оставить?!
Мой старший брат Никита с женой и сыном живет в Штатах. После того как на Олимпиаде он получил свою последнюю бронзовую медаль, брат остался в Америки на ПМЖ. Его жена — американка, а сын Килиан не знает русского языка. И это печально.
Мы видимся редко, и Никитка не особо горит желанием навещать родителей. А если уеду и я, они останутся одни.
Нет, я не смогу. Я слишком люблю их.
— Черт! Девчонки, уже четыре. Надо собираться, — Взволнованная Соня вскакивает с места. — Так, я пойду искать маму, чтобы она нас накрасила, и предупрежу Сару, чтобы начинала собираться. — На последней фразе Соня кривится так, словно ее сейчас стошнит.
Подруга убегает, оставляя нас с Ди вдвоем.
Мы молчим, и я чувствую на себе ее внимательный взгляд.
— Что? — выгибаю бровь.
— Софи сказала, что вы с моим братом поругались.
Она так сказала?!
— Мы не ругались, — пожимаю плечами, придавая своему виду как можно больше беспечности и равнодушия, но внутри меня начинает кружить.
Диана усмехается и прищуривается, прикусив губу. Блуждает по мне взглядом, отчего я хочу закрыть лицо ладонями. Она словно читает меня или пытается прочитать.
— Я была уверена, что Стёпыча до сих пор от тебя бомбит, — спустя пару секунд выдает она.
Я вспыхиваю.
— С чего бы?
— Ой, да брось! Все вокруг знали о нежных чувствах моего брата к тебе. Я не открыла Америку, — произносит Диана.
— Мы дружили! — заверяю я.
— Ну это ты дружила, — усмехается Ди. — Между прочим, друзья не целуются.
Диана смотрит на меня так, что я с ног до макушки заливаюсь горячей краской.
Собираюсь возразить, но я настолько парализована обнародованной так запросто информацией Ди, что сама себя тем самым выдаю.
Откуда она знает?
—Я вас видела. Мне было одиннадцать, и я уже была способна отличить поцелуй от носорога, — признается Диана спустя секунду.
Смотрю на нее изумленно. Я была уверена, что тот единственный случай остался только между мной и Стёпой.
Мы были в доме втроем: я, он и мелкая Ди, которая тусовалась в своей комнате.
По обыкновению, мы со Степкой дурачились на кухне. Друг вообще был любителем с чем-нибудь заморочиться. Не знаю, как сейчас, но нас, девочек, он частенько баловал блюдами собственного изобретения, и большинство из них были съедобными.
Мы смотрели фильм и решили сделать горячие бутерброды. Смеялись, подшучивали друг над другом, а потом Степка меня поцеловал. Это было так неожиданно и непонятно, потому что до этого в свои шестнадцать я ни разу не целовалась. То случившееся и поцелуем-то было сложно назвать: друг просто припал к моим сжатым губам и замер, глядя в глаза. Кажется, что мы простояли так целую вечность, пока моя голова начала внятно соображать, а пол под ногами перестал шататься.
Я отпрянула и провела пальцами по губам, ощущая, как они горят.
— Зачем ты это сделал? — сиплым шепотом спросила я.
— Захотел, — упрямо ответил он.
— Не делай так больше.
— Хорошо, — согласился он и действительно больше не делал. Никогда.
Но я все равно была на него зла, потому что мой первый поцелуй украл лучший друг, а я хотела вручить его первому парню, который полюбит меня и в кого влюблюсь я. Я была наивна и романтична, как все девочки того возраста.
Но не буду скрывать: я чувствовала симпатию Стёпы, и она мне нравилась. Девочкам всегда льстит мужское внимание, даже если оно и не нужно, и мы не собираемся на него отвечать. Так работает наша природная женственность.
Я всегда относилась к Стёпе как к другу.
Иногда наше баловство выходило за рамки: когда я чувствовала на себе будто случайные прикосновения, во время щекоток — его горячее частое дыхание, ощущала оголтелое сердцебиение, когда, обнявшись, мы смотрели фильмы. Но это было так давно, так мило и по-детски наивно! Не мог же парень все шесть лет испытывать симпатию к подруге детства, это же глупо.
Я открываю рот, чтобы объяснить Диане, что тот поцелуй — глупая детская шутка, но не успеваю, потому что в комнату стучат.
— Вы одеты? — раздается за дверью голос одного из близнецов.
— Че надо?! — орет им в ответ Ди, странно поглядывая на меня. Так она смотрела в детстве, когда в ее безумной голове рождалась очередная бредовая идея, после которой, как сказали бы близнецы, кому-то наступала «кабзда».
— Мы входим! — оповещают парни и вваливаются в комнату. — Что делаете? — Они оглядывают нас и кучу разбросанных вещей. — Нам скучно.
— Парни, сделайте фокус — растворитесь в воздухе, а?! — парирует Ди.
— Как смешно! — Один из близнецов морщится. — Ух ты, а это что? — Он замечает те самые трусы, брошенные на пол. Поднимает, вглядывается. — Это карман?
— Да! Забери себе! Будешь складывать туда что-нибудь остроумное! — выдает Диана.
Второй близнец начинает громко смеяться, за что получает от брата натянутые на голову брендовые трусы!
Глава 10. Юлия
— Красавицы! — Агата с умилением нас осматривает. — Девочки, вы сейчас втроем так похожи на меня, Александру и мою давнюю институтскую подругу в день нашего с Леоном Борисовичем развода: светленькая, темненькая и рыжая!
Софья, пытающаяся пристроить заколку-цветок на уложенные набок волосы, начинает сдавленно кашлять.
— Спасибо, мам! — бурчит она. — Это мило, с учётом того, что у меня впереди маячит свадьба, ага! Ты умеешь ободрить!
Дианка, взбивающая свои пышные кудрявые рыжие волосы у зеркала, улыбается, ну а я переминаюсь с ноги на ногу, периодически оттягивая мега-короткие джинсовые шорты, и стараюсь дышать. Делать это чертовски сложно, когда топ-корсет стянут так, что я ощущаю себя инвалидом: не могу пошевелиться и набрать в легкие воздух.
Это всё Ди. Она меня шнуровала, приговаривая, что прятать мои «девяносто» чрезвычайно для них оскорбительно. Я не знаю, каково им, но мне жутко некомфортно. Я словно голая, но успокаивает одно: мои длинные волосы, слегка подкрученные на концах, могут служить плащом, если я почувствую свой предел. Хотя, кажется, я уже его чувствую, когда Диана скользит взглядом по моим оголенным ногам, сообщая:
— Тебе надо было в модели идти, а не прятать такие ноги в холодильнике.
Это она намекает на мой цветочный салон, где температура поддерживается на уровне не более десяти градусов и где я работаю в основном в брюках. Подобную фразу я слышу с детства и устала доказывать и объяснять всем, что, во-первых, мне нравится то, чем я занимаюсь, во-вторых, мой рост не гордость, а недостаток, а, в-третьих, ну какая из меня модель, когда я съеживаюсь при излишнем внимании посторонних к себе?
— Девочки… — Диана вглядывается в экран телефона. — Карета подана! На выход, леди!
— Я провожу. Хочу посмотреть на вас, — Тетя Агата вскакивает с места.
Первой из комнаты Сони выходит Ди, следом — виновница нашего собрания, за ней я, а Агата замыкает нашу демонстрацию.
Она скорее всего права: мы выглядим ярко и броско, и у меня вновь начинает сосать под ложечкой, потому что такое положение вещей говорит о том, что внимание окружающих нам сегодня обеспечено.
Ради Софи я его вытерплю. Хочу, чтобы у подруги остались приятные воспоминания об этом дне. Скоро настанут будни, когда я буду скулить и страдать, вспоминая такие моменты, поэтому, растянув губы в улыбке, иду к лестнице вслед за подругой.
Его я замечаю поверх голов девчонок. Это не сложно с учетом моего роста.
Он и Сара стоят внизу напротив друг друга.
Сложив руки на груди, Игнатов беседует со своей девушкой, которая слушает его, приоткрыв рот.
Волна негодования, обиды и злости поднимается от стоп, распространяется по голым ногам, взмывает вверх и концентрируется в груди.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
