Мария-Виктория Николаевна Шелыгина "Жизнь глазами ребёнка"

– Играем в футбол, занимайте ворота!

В воротах, конечно же, я в ожидании.

А дальше не каждый, наверное, поймет,

Была у нас девочка толстая,

Что бы ни происходило, ей все с рук сойдет.

Из обеспеченной семьи, где все ради ее удовольствия.

Избаловали девчонку, откормили,

С учителями почти на ты,

Звали такую – Ира,

В ней воспитали не лучшие черты.

А я всегда была борцом за справедливость

И не люблю, когда не по добру.

Мимо меня прошла трусливость!

Обидчику любому попу надеру!

Так вот, подходит та ко мне и грубо:

– Я на воротах этих встану!

А я в ответ:

– С чего бы?

Я не уйду, я первая и повторять не стану!

И вот, казалось бы, по-тихому, да разойтись,

К чему бы нам ругаться,

А та возьми и руки распусти,

Пришлось с толстухой драться.

Я худенькая и маленького роста.

Кроссовки, шорты и короткий топ,

На шее тоненькая с крестиком цепочка,

Их папа подарил на Новый год.

Тогда уже развелся с мамой,

Не жил он с нами,

В городе он жил.

Мы редко виделись, цепочка стала дорога мне,

На шею одевая, произнес он:

– Береги!

Стоим глаза в глаза – она не унимается,

Капризная, упрямая:

– Я буду стоять!

И вдруг рукой в плечо ударить собирается,

Толкает. Я в ответ. Учитель разнимать.

Я, ударив, что есть мочи,

Повалила тушку на пол,

Та меня ударила, и было больно очень.

Я сижу на ней, ребенок худосочный.

Как вы думаете, кто из нас заплакал?

И вдруг, схватив меня за цепочку,

Я попросила не рвать дорогое.

Та все же сорвала – мой удар был точный,

Получило от меня лицо ее тупое!

Потом нас разняли, я к воротам пошла.

Учитель физкультуры (та, что на голове с мочалкой),

Толстухе слезы вытирала.

Мне с укором кричала:

– Она же убить тебя могла!

Я в ответ:

– Меня?

Подумала:

– Я большей тупости нигде не слышала, не знала!

Ведь явно было видно.

Она плачет. Я стою,

Я ни одной слезинки не пустила.

Мне было так обидно

За себя и цепочку свою.

– Я же очевидно сильная! Толстуху надломила!

Кого? Меня убить?

Я в шоке! Одноклассники все видели!

Давно пора девчонку эту приструнить!

Ее-то поругать вы не хотите ли?

С тех пор она не задиралась ни к кому,

Со всеми хорошо общалась.

Вот только одного никак и не пойму,

За что преподаватель на меня ругалась?

Я первая стояла на воротах,

Я первая руки не поднимала.

Я усмирить ее пыталась, вот и все,

Та дальше по заслугам получала.

Мне неприятно то, что снова

Не оценили храбрости моей.

Не нужно упрекать ребенка словом,

Вставать на строну обидчика скорей.

Мы шли по коридору целым классом

И обсуждали потасовку в зале:

– Она же офигела часом!