Страница 1 из 3
Евпатория встретила нас ярким солнцем, нагретыми мостовыми и разлитым в воздухе ароматом южных цветов. После сырой, сумрачной Москвы этот город казался раем. Я огляделась, ища стоянку такси у вокзала, темноволосый грузный мужчина помахал мне из серого жигуленка, и мы с сестрой потащили к нему свои чемоданы. Ехать нам было далеко, кемпинг находился за городом, на самом берегу моря.
Уже сидя в машине, наслаждаясь обдувающим лицо ветерком из открытого окна и рассматривая проносящиеся мимо дома Евпатории, я размышляла о том, что же меня сюда привело.
Неделю назад.
Электричка еще только подъезжала, когда я увидела Рустама с букетом цветов, меряющего шагами перрон.
Я залюбовалась его стройной фигурой, выгодно подчеркнутой дорогим костюмом. Безусловно, мне очень повезло с мужчиной, на нашей кафедре так считали все женщины.
– Рада тебя видеть, – тепло сказала я, подходя, – куда пойдем?
Мужчина вручил мне букет красных роз, поцеловал, и только тогда ответил:
– Я думал, к тебе.
– Только не ко мне, – запротестовала я, – два дня сижу безвылазно в институте, ты же знаешь, приехали аспиранты. У меня дома банально ничего не готово. К тому же, сегодня пятилетие наших отношений, я надеялась, что ты пригласишь меня в ресторан.
На красивом породистом лице моего избранника отразилась гамма чувств. За пять лет я выучила, что намеков он не понимает. И научилась прямо говорить о своих желаниях. Я много работала, и действительно сейчас хотела в ресторан с мягким освещением и негромкой музыкой. И повод был достойный: ровно пять лет назад молодой перспективный научный руководитель Рустам Хайдарович обратил внимание на молоденькую аспирантку Анну Прокофьеву.
– Ладно. Давай посидим в кафе, но потом захватим чего-нибудь, и продолжим у тебя,– решил сложную дилемму мой экономный красавец.
Не знаю, откуда это в нем. Рустам родился в обеспеченной семье: отец профессор, мать музыковед. Мужчина и сам прилично зарабатывает, но до сих пор живет с родителями. Правда, на своем внешнем виде он никогда не экономит.
Несмотря на то, что выбранное Рустамом кафе не походило на место моих грез, я решилась на запланированный разговор:
– По-моему, нам пора жить вместе, – произнесла я, поднимая бокал. Тебе сорок один, мне тридцать. Моя диссертация давно написана и защищена, на кафедре я на хорошем счету. Самое время уходить в декрет. Думаю, нам не стоит дольше тянуть с ребенком.
На холеное лицо моего любимого было больно смотреть: как бы ему хотелось сейчас сделать вид, что он ничего не слышал, но трудно не услышать то, что говорят тебе прямо в глаза.
– Анечка, нам никак нельзя сейчас заводить детей. У тебя была прекрасная кандидатская диссертация, мы в самом разгаре работы над докторской. Собрано уже столько материала, это будет, ты же знаешь, сенсационная работа. Я скоро еду в Прагу, уже заказал пропуск в библиотеку, привезу тебе ксерокопии нужных редких книг, еще никто так не освещал эту тему. В научном сообществе ты произведешь фурор!
Рустам Хайдарович был лектором и мастером уводить разговор в сторону. Я прекрасно знала об этой его восточной особенности и не дала сбить себя с темы.
– Давай хоть раз поговорим не о науке, а о нас. Ведь жить ты будешь не с докторской диссертацией, а с человеком. Мне тридцать лет и я хочу ребенка. Я в курсе, что предложения обычно делают мужчины, но от тебя я его не дождалась, поэтому делаю тебе его сама: Рустам, возьми меня в жены.
– Ну, Анечка!– мужчина красивым жестом воздел руки к небу, – давай подходить к этому практически: нам негде жить!
– Негде? – я не верила своим ушам: Рустам жил с родителями в огромной трехкомнатной квартире в сталинском доме в районе центра, у меня была небольшая двушка в девятиэтажке, доставшаяся мне от тети. – По меркам сегодняшнего дня, у нас с тобой прекрасные жилищные условия. Не хочешь жить у меня, давай жить у тебя.
– Анюта, ну, что ты такое говоришь. У папы кабинет, у мамы своя комната, нам придется вдвоем жить в моей комнате и ходить по квартире на цыпочках, чтобы не мешать папе работать! А ребенок? Его плач будет действовать всем на нервы, а у мамы давление! Нет, это совершенно исключено! А у тебя квартира слишком далеко от работы, я не смогу жить на выселках.
– Однако тебе это не мешает, приезжать в нее для сексуальных утех, – с обидой сказала я, – и что дальше? Ты планируешь купить квартиру или построить дом? Расскажи мне, ведь последние пять лет, моя жизнь связана с твоей. Мне надо понимать перспективы.
Но Рустам молчал. Я прекрасно знала, что ни на какую квартиру он не копит. Заработки у нас в институте после развала Союза стали такие мизерные, что ему с трудом удавалось поддерживать привычный уровень жизни. Деньги резко ушли из науки в бизнес, оставив целые институты искать средства к существованию.
Наконец, Рустам решился:
– Дорогая Аня, я очень ценю наши с тобой отношения, но меня вполне устраивает гостевой брак, который у нас с тобой есть. К детям я еще не готов. Прости.
– Ты ошибаешься, никакого гостевого брака у нас нет. Брак, это когда есть штамп в паспорте,– проговорила я, поднимаясь. Мне просто необходимо было выйти на воздух, разговор вышел слишком душным.
Идя по улице, я размышляла, как же получилось, что я оказалась в такой ситуации?
Поступив в 25 лет в аспирантуру, я сразу попала под чары своего научного руководителя, как и все остальные девочки. Не только мы, но и коллеги-женщины смотрели на Рустама Хайдаровича с вожделением: статный восточный красавец с точеным лицом и тонкими изящными пальцами рук, всегда безукоризненно одет и причесан. Когда он читал лекцию, послушать приходили с других факультетов. Рустам представлял институт на всех конференциях, выезжал с докладами за границу, рано защитил докторскую диссертацию. В общем, был любимцем и иконой факультета истории. И вдруг такой человек обращает на меня внимание! Да, я была вне себя от счастья. Сначала наши встречи проходили в его квартире в отсутствии родителей. Но когда однажды Рустам для создания романтического настроения нечаянно зажег свечу прямо под большим хрустальным блюдом на ножке, и от того отвалился кусок хрусталя, мама запретила Рустаму Хайдаровичу водить в дом девушек. Примерно в это время мне досталась квартира тети, и мы перенесли наши встречи на мою территорию. Вот и вся история.
Раз уж я так рано освободилась, я решила навестить подругу детства. Если я всегда хотела встретить принца на белом коне, то Даша была согласна на более примитивные условия. Она вышла замуж за студента соседнего ВУЗа, еще учась в институте, к окончанию которого уже имела сына Дениса. Когда я защищала кандидатскую диссертацию, Даша рожала второго сына Мишу. То есть наши жизненные модели строились диаметрально противоположно. Но я любила приходить к Даше в гости, любила этот вечный бардак и детские крики.
Замотанная Дашка встретила меня с радостью. Хорошо, когда есть дом, куда можно придти, если тебе грустно. Подруга собирала вещи, на следующий день она с детьми уезжала на юг.
– Понимаешь, детям просто необходимо солнце и море. Мишутка болел всю зиму. Решили ехать в Евпаторию, это детский курорт. Жить пока негде, но там найдем. К сожалению, мужа отправили в командировку на месяц. Ну, ничего, как-нибудь справлюсь. Может быть, поедешь с нами?
– Честно говоря, у меня отпуск с понедельника, но я планирую перенести его на месяц, мы с Рустамом хотели куда-нибудь поехать вместе, – сказав это, я осеклась. Рустам Хайдарович четко дал мне понять сегодня, что в наших отношениях ничего менять не собирается. Мне надо было еще понять, как я к этому отношусь.
Даша, которой я все рассказала, правильно поняла мою заминку:
– Анечка, ты же знаешь, я тебя люблю, но посмотри на ситуацию с другой стороны. Вы уже пять лет живете, а детей нет. Может быть, у вас проблема с этим? Не знаю – у него или у тебя, но не мешало бы провериться. Думаешь, я хотела рожать за месяц до диплома? Просто так получилось, как и у прочих наших девчонок. И Мишутку мы специально не планировали. А у Рустама женщины и до тебя были, и параллельно с тобой были, прости, но говорю, как есть. Но что-то никому от него не удалось родить.
И еще, ты, правда, думала, что этот плейбой на тебе женится? Да его все женщины кафедры облизывают, на конференциях бабы на руках носят, и ему это нравится. Женится он лет через десять, когда мать состарится, и ей помощница по хозяйству понадобится. И возьмет свою – татарку, уж родители расстараются. Или я не права, и они принимают тебя как родную?
Я сидела оглушенная и поникшая. Ничего нового подруга не сказала, но я так старательно закрывала на это глаза все пять лет, что, и правда, перестала замечать. До меня доходили слухи, что Рустама видят с другими женщинами, но я убедила себя, что эти встречи исключительно по работе.
Мои родители относились к Рустаму как к члену семьи, а с его родителями я даже не была знакома. Для них я была та девушка, которую мама запретила водить в дом.
Даша пожалела о своем всплеске правдолюбия, и приобняла меня за плечи:
– Прости, Анютка! Правда, прости! Я молчала, не хотела тревожить твое спокойствие, но ты и сама увидела: Рустам – это путь в никуда.
Я прижалась щекой к ее руке:
– Все так, подруга, все так. Но я подумаю об этом позже.
Прощаясь вечером, я предложила:
– Я вас завтра провожу, помогу тебе с детьми и багажом. Где-то под Евпаторией расположен кемпинг Крымского института культуры. А у моего папы в нем есть знакомые. Скажи ты раньше о своих планах, может ему удалось бы арендовать комнату там. Но ты в любом случае, звони, если что-то пойдет не так.
Я проводила Дашу с детьми, а на следующий день поехала в институт. Лекций у меня в этот день не было, но мне надо было забрать кое-какие бумаги, и я решила помириться с Рустамом.
Экзамены окончились, в коридорах института гуляло звонкое эхо, технички открывали окна для проветривания. Дверь в лекционный зал факультета истории была приоткрыта. Здание института старое, историческое, и кресла в зале располагались вокруг кафедры лектора полукругом, уходя вверх. Дверь в зал находилась в самом углу аудитории, и сидевший за столом преподаватель меня не видел. Он консультировал последнюю на сегодня студентку, стоящую рядом со столом. С моего места прекрасно было видно руку Рустама, путешествующую по попе и ногам девушки. Вот рука поползла вверх и скрылась под коротенькой юбочкой. Студентка стояла, не дыша, боясь спугнуть свое счастье.
А мне было достаточно увиденного. Мы это все проходили пять лет назад. Я тихонько вышла из аудитории. В простенке коридора висело большое старинное зеркало. Увидев свое отражение, я замерла. Действительно, Рустам полюбил когда-то девочку в коротенькой юбочке с рассыпанными по плечам русыми волосами, а сейчас из зеркала на меня смотрела серьезная преподавательница в строгом брючном костюме, очках в тонкой оправе и с собранными на макушке в «пучок» волосами. Типичный "синий чулок"! Но, против времени не пойдешь. Я соответствовала своему возрасту и положению, и мне нравился мой образ. Если такая я не устраиваю Рустама Хайдаровича, то это – его проблемы.
И я пошла в отдел кадров – оформлять отпуск с понедельника.
Как только все бумаги были подписаны, и я приехала домой, раздался телефонный звонок. Мобильные телефоны тогда были редкостью, звонили на городской номер. В трубке послышался рыдающий Дашин голос:
– Анька, я не знаю, что делать. Нас ограбили и выгоняют из квартиры, я не знаю, куда идти.
Выяснять, что же там случилось, было некогда, я понимала, что у Даши заказано всего несколько минут междугородней связи. Я быстро скомандовала:
– Сиди там. Я сейчас скажу папе, чтобы он позвонил в Симферополь насчет кемпинга. Закажи звонок в Москву через полчаса, заранее приготовь блокнот и ручку записывать адрес. И еще, я взяла отпуск, через два дня буду у вас.
И положила трубку. Я уже знала, с Дашей, когда она в панике, можно разговаривать только так, короткими командами. Другие слова в этом состоянии она просто не воспринимала.
Слава богу, папа был дома и сразу снял трубку, без лишних расспросов он пообещал быстро решить вопрос.
И действительно, перезвонил буквально через пятнадцать минут.
– Все хорошо. Договорился. Они рассчитывают уговорить меня в следующем семестре прочитать у них цикл лекций, поэтому идут навстречу, – посмеиваясь, сказал папа. – Обещали две трехместные комнаты рядом. Одну для твоей Дашки, а другую для нас. Да-да, услуга за услугу. У меня тоже есть к тебе просьба: возьми сестру, а через недельку и я к вам подъеду. Устроим семейный выезд!
Конечно, я была согласна. Мы с папой всегда прекрасно уживались вместе.
Следом позвонила Даша, я с триумфом продиктовала ей адрес.
И поехала на вокзал покупать нам с сестрой билеты. В чем я была не уверена, так это в том, что моей 15-летней сестренке Тасе будет интересно с 30-летними тетками и маленькими детьми. Хотя, все лучше, чем сидеть в Москве.
Душа за подругу все-таки болела. Что там у нее случилось? Зачем муж отпустил ее одну с детьми, зная, что жена та еще тетеха. Оставалось надеяться, что до моего приезда они как-нибудь продержатся.
Такси выехало из Евпатории, проехало длинную улицу деревенских домишек, стоявших вдоль моря, и минут десять следовало по сухим уже в июне лугам. Слева от дороги поблескивала водная гладь мелких соленых озер – лиманов. Наконец, показался кемпинг.
У ворот нас встречал высокий худой старик, представившийся комендантом Василием Ивановичем. Я назвала фамилию и в ответ получила ключи и номер домика, который оказался больше похож на вагончик: длинный, дощатый, с тремя дверями. За каждой дверью была комната с четырьмя кроватями, шкафом, столом и четырьмя стульями. Еще зеркало и две тумбочки. Вот и все убранство. Спартанские условия меня не удивили, я знала, что такое кемпинг. Вся территория была застроена такими вагончиками и однокомнатными домиками для преподавателей. Судя по тому, что нас поселили именно сюда, все преподавательские домики были давно поделены и заняты на весь сезон.
Что меня действительно удивило, так это то, что Дашки не было видно. Пока Тася разбирала вещи, я вернулась к коменданту кемпинга. В домике у ворот я застала его, мелкую подвижную старушечку – его жену бабу Зину, и (!) нашего Дениску, старшего Дашиного сына. Баба Зина очень обрадовалась, узнав, что я – Дашина подруга и могу забрать мальчика. Оказалось, что Даша с малышом отравились рыбой и сейчас в больнице, а старший ребенок остался бесхозным, и пришлось бабе Зине за ним смотреть. Дениска сидел, сжавшись на стуле, судя по его виду смотреть за ним было не сложно. Я узнала адрес больницы, забрала мальчика и пошла к нашему вагончику. Мысли роились в голове, я совершенно не знала, что надо делать. Поэтому просто села за стол, стоящий под нашими окнами, и задумалась. Дениска пристроился рядом. Появилось ощущение, что мне не хватает воздуха. Я сняла с волос стягивающую их резинку и опустила лицо в ладони.
В это время у третьей двери нашего вагончика двое мужчин выгружали вещи из багажника автомобиля. К Денису подошла девочка и присела рядом, потом протянула ему ладошку, говоря:
– Давай дружить! Варюша.
Я подумала, как у детей все просто, протягиваешь руку, и вы уже друзья. А у взрослых столько заморочек! В это время один из приехавших мужчин тоже подошел к нашему столу.
– Что такая грустная? Помочь могу?
Видимо от неожиданности я выпалила:
– Не знаю, что делать. Приезжаю – подруга с младшим сыном в больнице, старший сын у чужих людей. Они только в пятницу заехали, и уже вляпались в кучу неприятностей. Как здесь поймать машину не знаю, куда ехать не знаю,– я схватилась за голову от избытка чувств.
Незнакомец молча выслушал, потом крикнул второму мужчине, заносившему в дом сумки:
– Серега, присмотри за мальцом. Нам в больницу метнуться нужно. Своди детей пока покормить в кафе.
– У меня еще сестра младшая, можно ее тоже покормить, – робко попросила я, боясь, как бы Фей в мужском обличье не испарился. – Вы меня, действительно, очень выручите.
– Тася! – позвала я, сестренка выглянула в окно комнаты.
В это время из соседней комнаты вышла девушка примерно ее возраста, мужчина, стоящий рядом со мной, призывно помахал ей рукой:
– Знакомьтесь! Моя дочь Ксения. Ксюш, возьми Тасю на себя. Я ненадолго уеду в город с …, – он вопросительно посмотрел на меня. И только сейчас я поняла, что уже все решив и разрулив, он так и не узнал моего имени.
– Анна Кирилловна, – привычно, как в аудитории, представилась я.
– С Аней, – подхватил мужчина.– Приятно познакомиться. Саня. Залезайте в машину.
И мы поехали. Я так волновалась, размышляя, что же могло случиться с подругой, что всю дорогу ехала молча, презрев все правила приличия. Мужчина и не настаивал на разговоре. А может просто был немногословен. Зато он прекрасно знал, где находится больница, и довольно быстро меня туда доставил.
Узнав в регистратуре, куда идти, я бросилась в палату. Даша лежала на кровати под капельницей. На соседней кровати лежал маленький Миша с закрытыми глазами, тоже с иглой от капельницы в руке. У меня сердце зашлось при виде их.
– Что с вами случилось? Что с Мишуткой?
– Мы вчера съездили на рынок, купили красивую рыбу, местные называют ее "катран". Днем я ее приготовила, кстати, рыба оказалась очень вкусная и нежная. Мы с Мишей поели, а Денис отказался, он рыбу не любит. А ночью нам стало плохо. Поднялась температура и началась рвота. Утром смотрю, а Мишутка еле дышит, и понос ярко- зелено-желтый, прямо водой льется. Пошла к коменданту, попросила вызвать Скорую помощь. Они нас в 8 утра и увезли. Сказали сальмонеллез. Рыба оказалась зараженная. Врачи считают, мы еще легко отделались. У маленьких детей возможен и летательный исход, хорошо быстро Скорую вызвали. Но Мишутка так и лежит уже полдня без движения.
И Даша заплакала. Было больно видеть свою обычно жизнерадостную подругу такой больной и несчастной, что у меня тоже потекли слезы. Но я помнила, зачем приехала.
– Что надо купить? Может лекарства, какие?
– Надо. Памперсы. Мишутка же давно ими не пользуется, но сейчас он не может двигаться. Нужны памперсы,– Даша снова заплакала.– Аня, я не знаю, что делать: лечение платное. Мы же не местные. А у нас деньги украли. И лекарства все платные. Тоже надо покупать. И минеральную воду, не помню какую.
Подруга делала попытки прекратить плакать, но ничего не получалось. Я наклонилась и поцеловала ее в мокрую щеку:
– Не волнуйся, все уладится. С деньгами потом разберемся, я сейчас у врача все узнаю и куплю. Дениску я забрала. Поживет пока с нами. Я с сестрой приехала, ему не скучно будет. Сейчас поспи, скоро все принесу.
Врач написал мне целый список, что необходимо купить. Больницы Крыма не обеспечивались ничем.
Выйдя из больницы, я увидела терпеливо ожидающего меня Саню, который стоял, опершись на машину.
– Честно говоря, неудобно Вас просить, но нам надо в аптеку. И возможно не в одну, – сказала я, показав список.
– А вы меня ни о чем и не просили. Я сам предложил, – пожал плечами мой добровольный водитель, садясь в машину,– залезайте, я знаю, где здесь аптека.
– Мне вас послало само провидение!
– Красиво говорите, Анна Кирилловна!
– Профессия обязывает.
Пока мы так перебрасывались фразами, успели доехать до аптеки. В наличие оказалось только треть списка. Мужчина попросил список, изучил его и уверенно развернул машину:
– Так мы весь город исколесим, поедем сразу в центральную аптеку, у них самые полные поставки. А минеральную воду и подгузники по дороге в магазине возьмем. В аптеке слишком дорого.
– Ого! Как Вы, оказывается, хорошо знаете аптеки Евпатории! – удивилась я.
– Да, – спокойно согласился мой спутник, – что там Евпатории, я знаю все аптеки Крыма. Доводилось искать лекарства.
Дальше он не стал рассказывать, а я постеснялась спрашивать. В центральной аптеке действительно все было. Захватив по дороге минералку и подгузники, через два часа мы снова были в больнице.
Даша выглядела гораздо лучше. Мой приезд ожидаемо принес ей облегчение, и подруга взбодрилась. Лекарства достали, теперь Мишутку точно спасут.
Пообещав приехать на следующий день, я попрощалась.
По дороге домой Саня спросил, что нас с Дашей связывает:
– Мы – подруги. С раннего детства. Сколько себя помню, всегда дружили. И всегда с Дашкой что-то случалось. Если на горку залезаем, у нее нога в щели застревает. Если с лестницы прыгаем – ногу ломает. Чем старше становимся, тем интереснее. То на качелях-лодочках каталась, знаете такие высокие качели в парках? Не удержалась, вылетела, чуть голову не разбила, сотрясение мозга. Потом в жмурки играли на волейбольной площадке, Даша водила и на металлический столб налетела. Опять сотрясение мозга. За ней глаз, да глаз нужен! Не знаю, как муж мог ее одну с детьми на море отправить, – моему негодованию не было предела.
– Ну, с ней, положим, понятно. А вам-то, зачем все это нужно? Не проще найти себе подругу поспокойнее, не притягивающую несчастья?
Вопрос был логичным, но я аж задохнулась от возмущения:
– Да что вы понимаете! Она мне как сестра была. Мои родители все в науке: папа в институте, мама- искусствовед постоянно на выставках и в разъездах. Им со мной было не интересно, а к Даше прихожу: мне рады, у нее мама не работала, все время дома была. Борщом накормят, пирогами, с уроками помогут, если надо. У них тепло, душевно всегда было. Мне иногда и домой-то возвращаться не хотелось. Папа в своих книгах, мама в своих репродукциях, мне казалось, они меня не замечали. А сейчас, когда мы выросли, все–то же самое в доме у Дашки: мне всегда рады как родной. Если мне плохо, я к ней еду, а не к родителям.
Сама не пойму, с чего это я так разоткровенничалась перед совершенно незнакомым человеком. Видимо, никто раньше про это не спрашивал, и отвечала я больше себе, чем ему.
Но мужчина слушал внимательно, а в конце спросил:
– И часто?
– Что часто?
– Часто бывает плохо?
Я опомнилась:
– Ну, это-то мы с Вами точно обсуждать сейчас не будем. Тем более, мы почти доехали.
Несмотря на то, что уже спускались сумерки, я узнала палатки и магазинчики, стоящие на подъезде к кемпингу. Около одного из этих строений Саня и затормозил:
– Предлагаю перекусить. Мы не обедали, и на ужин ничего нет. Я знаю Серегу, детей он накормит, но продуктов купить – точно не догадается. Не волнуйтесь, все дети целы и в безопасности – ему можно доверять. А вот наши желудки требуют пищи! Пошли.
Я была вынуждена согласиться с мужчиной. После завтрака в поезде я ничего не ела. Кафе, куда мы заглянули, разнообразием блюд не баловало, но, судя по количеству народа, пользовалось популярностью у отдыхающих. Саня посадил меня за чудом освободившийся столик и пошел к раздаче. Меня несколько коробило такое самоуправство, но если бы я пошла с ним, то и есть бы нам пришлось стоя. Принес он беспроигрышный вариант: плов, свежий лаваш и чай.
За едой мужчина продолжил расспросы.
– А сами-то вы откуда? В этом кемпинге обычно местные отдыхают, а у вас говор совсем другой.
– И какой же у меня говор? – удивилась я, хотя местный выговор, тоже немного цеплял слух.
– Вы акаете: МАлАко, вАда. Говорите А там, где пишется О. Вы из Москвы?
– Да. Интересно вы москвичей выявляете, – удивилась я, и спросила в свою очередь. – А вы откуда? Кемпинг от Крымского института культуры. Но, ни на студентов, ни на преподавателей вы не похожи.
– Точное наблюдение. Мы из Симферополя. У Сереги в институте работает жена по хозяйственной части, она нас и пристроила. Они семьей каждый год ездят, просто сейчас Лорка не смогла вырваться, нас с Ксюшей отправила. Но ты ее еще увидишь, она на следующие выходные должна приехать.
Так незаметно мы перешли на "ты".
Когда мы сытые и довольные, припарковав машину на стоянке кемпинга, подходили к вагончику, застали идиллическую картину. Вся компания сидела вокруг стола и при свете, падающем из окна, играла в карты.
Следующее утро началось с вопроса: а что на завтрак? Сказывалась моя неподготовленность к такой жизни. Денис с Тасей смотрели на меня выжидательно, но ничего съестного у нас не было. То, что оставалось у Даши, они подъели еще вчера. Вдруг мне в голову пришла ужасная мысль:
– Рыба! У твоей мамы оставалась жареная рыба! Вы ее ели? – я аж взмокла от страха, представив худшее.
– Не-е, – протянул Дениска, – я рыбу не люблю. Ее баба Зина сразу тогда забрала, когда «скорая» маму увозила. А потом котятам отдала. У нее четыре котенка у кошки, сам видел, – похвастал мальчик.
Я перевела дыхание – пронесло. И решила воспользоваться Саниным вчерашним приемом:
– Так, собираемся на море. Позавтракаем по дороге в кафе. А на обратной дороге продуктов купим. Заодно посмотрим, где их здесь продают. И как готовят, – я с запоздалым интересом огляделась.
В кухне я еще не была. Местный туалет по типу "очко" я уже видела, умывальник, представляющий собой просто желоб с краниками, тоже опробовала. Горячей воды здесь не было, но говорили, что часам к 4-м она нагревается в баке, и можно принять достаточно теплый душ. Для московской избалованной девочки это все было экзотикой.
В этот момент в окно постучали, я выглянула: на уличном столе стоял чайник, были разложены хлеб, нарезанный сыр, масло и печенье, вокруг сидели наши соседи и призывно махали нам руками. Дениска с Тасей сразу выскочили на улицу, а я замешкалась, неудобно как-то принимать приглашение на завтрак от полузнакомых людей, когда сама ты ничего не можешь добавить к трапезе. В дверь заглянул Серега и весело крикнул:
– С добрым утром, Аннушка! Иди скорее, чай стынет. Кружки не забудь!
– Приходи, приходи, кончай стесняться. По-добрососедски позавтракаем, Санек у нас птичка ранняя, за хлебушком сгонял поутру. Чаю попьем и на пляж, – заливался соловьем мужчина.
Я поставила на стол наши чашки, куда Ксения сразу налила кипятка и бросила пакетики чая. Может, для южан это было привычно, но москвичей такое радушие удивляло.
Тася пристроилась рядом с Ксенией, Дениска рядом с Варей, дочкой Сереги. За вчерашний день дети явно нашли общий язык. Я села напротив мужчин, и прихлебывая горячий чай, украдкой их рассматривала. Они были совершенно разные. Серега некрупный, худощавый, но лицо красивое. Интересный мужчина, такие нравятся женщинам. Длинная светлая челка зачесана назад, взгляд хитрый, сразу видно, что мужик "себе на уме". Я бы такому не доверяла. И смотрит на меня маслянисто, обволакивающе, словно примеривается, где бы укусить этот лакомый кусочек.
Санек другой – похож на сумрачного медведя. Он крупнее друга, накаченный, смуглый; черные, как смоль, короткие встопорщенные волосы и глаза, как маслины. Южный тип мужчин. Если Серега весь светится: улыбается, крутится, трещит без умолку, Саня сидит молча, нахохлившись, смотрит исподлобья. Даже странно, что вчера именно он ко мне подошел первым.
Поев, я поблагодарила, и поднялась со словами, что нужно захватить кошелек, продукты на обратном пути купить.
– И не думайте, – подал голос Саня, – на пляж деньги лучше не брать – утащат. Пообедаем в кафе, а продукты на обратном пути купим, когда подругу вашу навещать поедем.
Так просто это было сказано, как будто мы все заранее обговорили. А ведь я даже не собиралась его об этом просить, считая такую просьбу наглостью с моей стороны. Но отказываться не стала, я по-прежнему не знала, где здесь можно взять такси.
Когда мы гурьбой выходили из кемпинга, я увидела бабу Зину, сидевшую с отрешенным видом на скамеечке у домика коменданта, и кое-что вспомнила:
– Доброе утро! У Даши и ее сына сальмонеллез. Вы выкинули жареную рыбу, которую забрали из их комнаты?
– Если бы! – печально вздохнула старушка. – Я же ее котятам отдала. Встаю сегодня, а они все дохлые. Жаль, такие хорошие котятки были.
И старушка заплакала, я тихо отошла, пытаясь унять внутреннюю дрожь. Все котята отравились! Значит, и Мишутка мог умереть! Мне резко расхотелось на море, если бы не дети, я прямо сейчас поехала бы в больницу.
Пройдя вдоль кафешек, магазинчиков и базарчика, мы вышли на пляж, одна часть которого была галечная, а другая песчаная. Конечно, мы расположились на песочке. Девочки сели отдельно, Денис с Варей бросились собирать ракушки, мужчины пошли в море. Они и меня звали, но я отошла от общей компании в галечную часть пляжа и легла на один из стоящих там лежаков. На меня навалилась усталость целого года работы. В конце концов – у меня отпуск! И мне надо успеть отдохнуть перед следующим годом преподавания и работы над диссертацией. Это была идея Рустама и моего папы – сразу перейти к написанию докторской. Я видела, как любимый горит этой идеей, и не сопротивлялась. Это и была моя жизнь. Краем глаза наблюдая за играющими детьми, я поняла, что если бы у нас с Рустамом родился ребенок, его ждало бы такое же детство, как и у меня: мама на работе, папа на конференции, у бабушек своя насыщенная жизнь. Может поэтому ничего и не срослось.
Хотя, пожалуй, Даша права: возможно, я просто не могу иметь детей. Эта мысль постоянно витала на заднем плане моего сознания после того разговора, и, вынуждена признаться, действовала на меня угнетающе. Ведь до аспирантуры у меня был Максим, мы даже собирались пожениться, но я влюбилась в своего научного руководителя. С Максимом отношения продолжались года четыре, подруги выходили замуж по залету или делали аборты, а меня все это не касалось. При этом нельзя сказать, что мы так уж заморачивались предохранением. Раньше я считала, что это везение, а сейчас начала в этом сомневаться. Под эти грустные мысли я не заметно уснула, и если бы не сестренка, разбудившая меня, увидев, что я начинаю розоветь под солнцем, точно бы сгорела.
Обед в кафе детям понравился, но я посчитала и поняла, что, если у Дашки действительно украли деньги, и нам всем придется жить на мои небогатые капиталы, то пора переходить в режим жесткой экономии, то есть готовить самим. А еще ведь надо заплатить за больницу.
Да, день как-то не задался: котята, мысли о возможном бесплодии и реальном безденежье угнетали. Видимо с моего лица не сходила горестная гримаса, поэтому Серега подошел и, погладив меня по плечу, тихонько сказал:
– Аннушка, не надо печалиться. Посмотри вокруг: море, солнце, все, что нужно для счастья. И красавец мужчина по первому твоему требованию.
Серега подмигнул мне. Да, с самомнением у него явно все было нормально. Отпуск начался, и он открыто искал на время отдыха свежее тело, не смущаясь тем, что это кемпинг от места работы жены. На меня он зря рассчитывал – курортные романы, это не мое.
После обеда, мы с Саней выехали в больницу. В открытые окна машины врывался ветер, трепал и полоскал мои волосы и выдул из головы грустные мысли. Саня тоже повеселел и был не такой мрачный, как утром.
– Моя очередь спрашивать. Почему ты отдыхаешь с младшей сестрой?
– Потому что, когда я почти выросла, родители поняли, что что-то упустили в своей жизни. Ведь как сказал Джеймс Хэрриот: "Самое лучшее время в жизни – это наблюдать, как растут твои дети". И они родили мне сестренку Таисию. Папа несколько старомоден в своих пристрастиях, поэтому выбрал такое несовременное имя. Или ты так завуалированно хотел спросить, где мой муж?
– Ты проницательна, – кивнул Санек, – ну и где он?
– Увы, конкурс претендентов на эту вакантную должность еще не окончен. И главный кандидат оказался не состоятелен.
– В смысле: у него не хватило денег? – не понял Саня.
– Нет, у него не хватило порядочности, – отрезала я и поняла, что не хочу говорить на эту тему.– А где мама Ксении? Ей не дали отпуск. Почему вы отдыхаете в мужской компании?
– У мамы Ксении уже давно своя жизнь. Я просто вывез дочку к морю. Мы пять лет в разводе. Серега с Лоркой мне почти как семья. Лора знает своего благоверного и понимает, что отпускать с ним одним ребенка рискованно. Поэтому обычно мы ездим всей компанией. У самой Лоры отпуск в августе и она поедет с Варей в Турцию, отдыхать от мужа.
Я вспомнила маслянистый взгляд Сереги, его вкрадчивый тон и засмеялась, я понимала незнакомую Лору. Санек тоже улыбнулся, и улыбка преобразила его лицо, словно внутри включилась лампочка.
– И зачем ей все это нужно? Если она его знает, то зачем терпит?
– Любит, – просто ответил Саня, но все сразу встало на свои места.
Я опять задумалась. Выходит, я не люблю Рустама? Увидела, что он гладит аспирантку по попе, поверила парочке слухов – и все, любовь прошла? Или любовь бывает разная? Или я не могу доверять человеку, зная, что он не честен со мной? И Сергей, и Рустам были красивыми мужчинами, просто по-разному красивыми: славянская и восточная красота. Но я точно не могла идти против своих убеждений, только бы оставаться рядом с таким красавцем. На душе опять стало муторно.
– А почему ты развелся? – спросила я против своей воли, только бы вынырнуть из воронки мрачных мыслей.
– Не думаю, что тебе это будет интересно, – теперь уже Сане не хотелось поднимать эту тему.– Вон, смотри, супермаркет. На обратном пути заскочим, надо не забыть бутылку вина на вечер прихватить. Отметим знакомство.
Волна веселья схлынула, и остаток пути мы проехали молча. Я переживала, как там Мишутка, размышляла, стоит ли рассказывать Дашке про котят, отравившихся ее рыбой. А Санек снова замкнулся в себе.
Дела у подруги были лучше, чем вчера: Мишутка лежал с открытыми глазами, он улыбнулся мне, но был слишком слаб. Врач сказал, что еще пару дней подержит их, чтобы убедиться, что ребенку ничего не грозит. Потом можем забирать. А узнать насчет оплаты можно в бухгалтерии. И я пошла искать бухгалтерию. Стоимость лечения была в пределах разумного, но все равно урезала наш скромный бюджет. ( Это происходило до повсеместного введения банковских карточек, и рассчитывать ты мог только на деньги, привезенные с собой).
– Ладно, прорвемся как-нибудь. В крайнем случае, позвоню папе, чтобы взял сумму побольше.
И только увидев удивленный Санин взгляд, поняла, что все это я сказала вслух. Пришлось объяснять про украденные деньги. В этот день мы все успели: и купить продуктов, и искупаться в вечернем море, и приготовить ужин.
Когда мы вернулись, Серега предложил:
– Аннушка, давайте, организуем коммуну. Раз уж вы вместе ездите за продуктами, может, и питаться будем вместе? Ты все-таки женщина, тебе гораздо легче готовить еду, чем не приспособленным для этого мужчинам. Ксюша с Тасей тебе будут помогать, а младшие – мыть посуду.
– А где в этой схеме ты? – поинтересовался у друга Санек.
– Я? Так я главный мозговой центр! И я слежу за детьми в ваше отсутствие, – нашелся Серега.
– И даешь денег на продукты. Девчонок обокрали, – подытожил Саня.
Делать нечего, я пошла на кухню, действительно, в сложившихся условиях мне была необходима помощь ребят. Но, осмотрев небольшое помещение с четырьмя плитами, двумя холодильниками и кучей мух, я приуныла. Если бы Серега знал, как я готовлю, вряд ли бы он ко мне обратился. Да и у кого мне было учиться? Дома у нас готовили самую простую пищу, родители обедали на работе, я в школе. Сварить макароны или картошку я, конечно, могла, но сложные блюда – не мой конек. Да и не было необходимости учиться. Саму меня вполне устраивали бутерброды и йогурты, а у Рустама была мама, которая прекрасно готовила. Любимый мужчина приходил ко мне всегда сытым, а порезать хороший сыр и колбаску к шампанскому могла даже я. Мне остро не хватало Дашки: когда мне хотелось домашней еды, я обычно шла к ней.
С тоской разложив перед собой курицу, лук, морковь и вермишель, я задумалась. На мое счастье на кухню заглянул Санек и как-то сразу все понял.
– Вымой курицу, сварим целиком. Это проще всего. Из бульона на завтра суп сделаем, хотя все такие голодные, что вряд ли что-то останется.
Саня взял самую большую кастрюлю и пошел к уличному крану, наполнять ее водой.
Под его руководством у меня получилась вполне недурная куриная лапша. Но, когда после ужина, отправив детей в комнаты, мы разлили вино по бокалам, Саня все-таки спросил:
– Аня, а кем ты работаешь?
– Я преподаватель, научный сотрудник института, кандидат исторических наук. Пишу докторскую диссертацию, – отчиталась я.
– А-а, тогда понятно, – протянул Санек, – я просто раньше не видел женщин, не умеющих варить курицу.
Я только пожала плечами: каждому свое. Я совершенно спокойно относилась к своей хозяйственной беспомощности. На свете гораздо меньше женщин способных написать диссертацию, чем умеющих варить суп. Всегда можно найти кого-нибудь для уборки в квартире и готовки.
– Правильно, – поддержал меня Серега, подсаживаясь поближе, – зачем такой красивой женщине уметь готовить. У нее есть и другие достоинства.
С этими словами он попытался прижаться ногой к моей ноге. Я встала и перешла на другую сторону стола, благо скамейки стояли со всех четырех сторон.
– Давайте сразу внесем ясность. Я приехала просто отдыхать и не нуждаюсь в мужчине, желающем разделить со мной постель, – сказала я преподавательским тоном, глядя на Серегу.
– Каков слог! Ты – пуританка? – парировал он, и я поняла, что так ему даже интереснее.
– Просто, я не из женщин, прыгающих в постель к мужчине при поверхностном знакомстве.
– Почему так? Это сейчас в моде. Совместный досуг и ничего личного.
– Я в курсе. Одна моя знакомая даже вышла замуж после того, как на предложение переспать, ответила: "Это так банально". Мужик был потрясен настолько, что женился на ней. Хотя у нее это был первый случай отказа.
Мужчины покатились со смеху.
– Так это попытка выйти замуж? Прости, но я женат. Так что могу предложить тебе себя только во временное пользование, – не унимался Серега.
