Наизнанку

Шелдон вынужденно вздохнул, провел пятерней по взлохмаченным волосам:

– Пообещай, если Хантер вынудит тебя уехать, ты мне позвонишь.

Я не мастерица давать обещания. Мне хорошо известно, как легко люди их нарушают.

Пришлось пожать плечами. Это был самый простой вариант неответа.

Он протянул руку – я вложила в неё мобильник. Теперь у меня имелся его номер.

– Если что, звони, я серьезно.

Судя по всему, Шелдон – неплохой парень. Но я не собиралась его беспокоить, особенно своими проблемами. Просто кивнула. Кивок не обещание.

– Надеюсь, ты сможешь здесь выспаться.

– Высплюсь отлично, – уверенно ответила я.

Шелдон кивнул, вышел и прикрыл за собой дверь. Я подождала, пока он хлопнет и первой дверью кладовой, а потом села на кровать рядом со своим чемоданом и спрятала лицо в ладонях.

Устала. Выдохлась.

Но всё складывалось хорошо. Я обязательно справлюсь!

Глава 3

Окон в пожалованной мне комнатушке, естественно, не было. Но для того, чтобы мне сориентироваться во времени, они и не требовались. Несмотря на то, что ночью меня с ног свалила свинцовая усталость, я распахнула глаза по привычке.

Час за рулем от Дамфриса до Карлайла, конечно, не мог вымотать меня физически, но вот морально я была истощена, поэтому даже дробный топот до утра на лестнице не мог помешать мне заснуть. Тем более, что всё в этом доме, в том числе и здесь, в комнатушке, для меня было чересчур, сверх меры: матрац оказался слишком удобен, подушка – безупречна, а нежно обволакивающее тело пуховое одеяло быстро погрузило бы в сон любого.

Я потянулась и села. Держала глаза закрытыми. Несколько коротких секунд утренней невесомости. А потом бодро щелкнула выключателем на стене.

Всё помещение осветила одна-единственная лампочка, заключенная в стандартном споте. Я нащупала и вытащила чемодан из-под кровати. Неоспоримый плюс тесного пространства – минимум телодвижений.

Необходимо было принять душ, а ещё хотелось в туалет. Я рассчитывала на то, что все ещё спят, поэтому могла бы незаметно проскользнуть и воспользоваться первой найденной мной ванной комнатой. Шелдон накануне не показал мне, где в доме гостевой санузел. Хантер выделил только эту комнату. Но не выставит же он меня из-за того, что я на минутку воспользуюсь свободным душем?

Я достала чистые трусики, пижамные шорты и длинную майку. Если повезёт, я успею ополоснуться до того, как кто-нибудь из гостей проснется и спустится вниз.

Тихонько приоткрыла дверь, робко заглядывая вглубь кладовой. Никого.

Содержимое чужих полок с продуктами меня интересовало меньше всего, но я не могла не отметить, что их все невозможно было съесть и за год.

У второй двери задержалась чуть дольше, не дыша, прислушиваясь к звукам снаружи. Полная тишина. И только убедившись, что кухня пуста – вышла.

Вчера я только мельком смогла оценить её обстановку, сейчас же окончательно убедилась – это верх мечтаний! Огромная, метров сорок, функциональная, со всевозможными бытовыми приборами, а главное, с варочной поверхностью со встроенным чугунным грилем на центральном острове, оснащению которой позавидовал бы самый именитый столичный шеф-повар.

Почти идеальная картинка. Почти. Потому, что ещё вчера натёртый до блеска мраморный пол теперь был в песке, засохших каплях и водяных разводах, а столешницы, высокие табуретки и открытые дизайнерские полки – завалены мусором, пустыми бутылками, грязными тарелками, чашками с кофейной гущей и немытыми стаканами.

Неплохо было бы прибраться. Если доказать, что я могу быть полезной, хозяин может разрешить мне остаться подольше.

А ещё здесь имелись окна. Большие. Нет, просто огромные – в пол; с видом на открытый бассейн. Необычный. Потому что изнутри он был отделан не привычно бирюзовой, а тёмно-синей плиткой цвета индиго, которая подчёркивала его сумрачную глубину и низкую температуру воды, если бы не пар, который вязким туманом поднимался с её поверхности.

Ежели мне бы не так сильно не хотелось в туалет, я бы обязательно подольше задержалась здесь, полюбоваться видом, но физиология заставила пойти дальше.

В доме было тихо.

Я беззвучно повернула ручку первой попавшейся на моём пути двери. Вероятность случайности никто не отменял, и, если рядом имелся бассейн, то должна же быть и душевая для тех, кто весь день провел в воде и хочет просто обмыться?

Открыла и… вздох триумфа сорвался с моих губ!

Чудесная ванная комната: у одной стены – белоснежный унитаз, у противоположной – открытая душевая из плитки без поддона; рядом полка с шампунем, кондиционером, мылом и разноразмерными чистыми полотенцами.

Встав под горячие струи воды, я с удовольствием ощутила такое долгожданное тепло; мочалкой содрала с себя толстый слой усталости и едкую пыль нервного напряжения.

Вымывшись и одевшись я закрыла за собой дверь и вернулась на кухню. Не удержавшись, встала у окна и стала смотреть на бассейн: он выглядел чертовски привлекательно; а ещё красивая утренняя панорама ухоженных кустарных деревьев с видом на холмы дымного горного хребта, покрытого белым туманом под пепельным небом – лучше этого в своей жизни я ничего не видела.

Мы с мамой часто говорили о том, что как-нибудь поедем полюбоваться видами облачной Англии. Пусть мы жили в часе езды, но никогда не приезжали. В Шотландии издавна установилось господство пресвитерианской церкви, которая была настроена враждебно по отношению к англиканству и богатой Англии, а многие бедные шотландцы до сих пор были враждебно настроены к правлению Лондона.

Мама когда-то была здесь, тут и познакомилась с отцом, и эти её воспоминания я слушала всю мою жизнь. Иногда мы садились за кухонный стол и, прихлёбывая горячий травяной чай, строили грандиозные планы, как обязательно поедем сюда в поисках шикарного вида и отличного заработка. Наши планы так и остались планами. Сначала мы не могли себе позволить такое хлопотное спонтанное путешествие, а потом мама заболела. Но мы всё равно продолжали строить планы – эти почти недосягаемые мечты помогали ей жить.

Теперь я здесь. Одна. Стою и смотрю на грузные облака Туманного Альбиона, которые мы грезили видеть вдвоём.

– Этот вид никогда не надоест.

Знакомый голос с ленивыми нотками превосходства заставил мня вздрогнуть и резко обернуться.

Хантер. Он стоял в кухонном проёме, прислонившись к косяку. В одних лишь пижамных штанах, которые низко сидели на его бедрах. С абсолютно голым торсом!

Если у меня и были слова, они застряли в горле.

Его вид впечатлял гораздо больше, чем почти акварельный, размытый туманом пейзаж за окном.

Видимо, я громко сглотнула, потому, что он многозначительно хмыкнул, когда мой взгляд проследил за лёгкой пульсацией вен под кожей на его груди, которая так же коснулась рельефного живота и спустилась ниже… до дерзко выступающих косточек пояса Адониса.

Хантер смотрел на меня немигающим цепким взглядом, словно я нарушила его личное пространство, хотя, наверное, так оно и было.

Надо признать, парень был просто великолепен! Провокационно.

Только много ли я обнажённых мужских торсов видела?!

Разве что грудь моего парня Нейла. Это было до того, как заболела мама, тогда я ещё ходила на пару-тройку свиданий и могла весело проводить время. Вот только грудь шестнадцатилетнего Нейла было не сравнить с широкой развитой грудной клеткой Хантера.

Неловкая тишина сковывала движения. Судя по всему, только мои. Потому, что хозяин дома двигался уверенно и, судя по пленительному бодрящему аромату, держал в своей руке чашку с кофе.

– Ты очарована видом?

В его голосе – лёгкая насмешка – не издевательская, не слишком нахальная, но заметная, для меня уж точно.

Я медленно подняла взгляд. И тут же пожалела об этом, ибо его глаза – серебристо-серые, окутывающие промозглым туманом, не без интереса меня изучали.

Хуже и быть не может! Он поймал меня на том, что я просто неприлично пялюсь на него.

– Не позволяй мне мешать тебе, – неожиданно произнёс Хантер и отпил кофе из чашки. – Я бы и сам никому не позволил. Здесь, действительно, превосходно.

Я почувствовала, как вспыхнуло лицо. Сейчас оно, наверняка, стало пятьдесят оттенков красного. Отвернулась и уставилась на бассейн. Попала так попала! А ведь я только и хотела, чтобы он позволил мне остаться в своем доме на некоторое время.

Пускать на него слюни не лучшее, что можно было сделать для достижения этой цели!

Тихий смешок у меня за спиной был лишним тому доказательством. Хантер насмехался надо мной.

Глава 3.2

– Вот ты где! Зачем ты меня оставил одну? – Раздался капризный женский голос. – У меня были планы на сегодняшнее утро.

Я не удержалась и обернулась.

Разглядывая меня, незнакомка легонько потянулась на носочках и заносчиво приподняла прехорошенький подбородок, положив его на плечо Хантера. Обнаженная, если не считать мужской футболки, она прижалась к нему, и, игриво касаясь пальчиками его пресса, показательно-обиженно надула и без того пухлые губки:

– Хантер, вернёмся в кровать…

Став невольной свидетельницей этой сцены, такой личной, такой интимной, я постаралась спрятать взгляд, опустив глаза, но они то и дело возвращались к мужскому торсу. К перекатывающимся под женской рукой рельефным мышцам. Моё смущение с каждой секундой становилось всё сильнее.

Я понимала её желание показать себя, завоевать его внимание. Он выглядел полубогом. И не могла винить её за то, что ей хотелось потрогать его. Мне и самой этого очень хотелось.

– По-моему, тебе пора, – сказал Хантер и отцепил от себя женские пальчики. – Я могу вызвать для тебя такси.

Он отступил от девушки на шаг. Отпил из своей чашки ещё немного остывшего кофе, достал из кармана домашних штанов мобильник и уставился на дисплей, словно тут же забыл о ней.

– Пора? – переспросила она. – Ты меня выставляешь? Сейчас?

Судя по позе и выражению лица девушки, она такого явно не ожидала и без внятного ответа не собиралась оставлять его в покое.

– Милая, мы отлично провели время. Вчера ты сделала всё, чтобы я тебя трахнул. Я оценил. И трахнул тебя. Как ты хотела и столько раз, сколько ты хотела. На этом всё.

Сказано это было с таким циничным равнодушием, что меня – оно поражало, а её, судя по виду – обижало.

Сейчас её идеальное лицо выражало удивлённое непонимание – изогнутые, будто нарисованные на фарфоровом лбу брови приподнялись, глаза возмущённо запылали, а совершенные губы поджались. И не пустила слезу, (а сейчас это было бы так кстати) она только потому, что в последнюю минуту её гнев оказался сильнее.

– Ты шутишь?

Она сложила руки на груди и раздражённо топнула ножкой.

– Нисколько.

– Ублюдок! Сколько сучек ты запланировал на неделю?

– Вчера, когда ты пришла ко мне и начала раздеваться, я предупредил, что это будет секс на одну ночь. Я был честен с тобой.

– Но я подумала…

– Это просто секс. Без морали и обязательств. По обоюдному согласию. И только.

Я снова посмотрела на девушку: её открытое горло нервно дёрнулось; она судорожно проглотила обиду, а заодно и все имеющиеся у неё возражения, потому что открыла рот, чтобы что-то ответить, и сразу его закрыла. Потом ещё раз топнула босой ножкой, так громко, как только могла. И ушла.

Мне стало стыдно. За услышанные чужие высказывания, за собственные мысли, за свои щёки, которые тут же покрылись малиновым румянцем.

– Ну, и как спалось? – как ни в чём не бывало спросил у меня Хантер. – Или не спалось, потому что мои гости ужасно топали сверху?

Я чуть не поперхнулась от откровенного цинизма! Хотелось… Что? Возмутиться? Высказаться? Я вовремя прикусила щеку изнутри.

Наблюдая мою реакцию он лишь невозмутимо приподнял бровь.

Правильно, кто я, чтобы давать оценку его поступкам?! Более того, меня об этом не просили.

Это вовсе не мое дело. И если я хочу, чтобы он разрешил мне остаться в его доме, то должна держаться в стороне от любых событий, разговоров и обсуждений, меня не касающихся.

Да и жаловаться на топот его гостей и шум вечеринки я бы не стала, поэтому, вместо ответа лишь покладисто кивнула, опустила глаза и поспешила к мойке.

– Тебе не нужно этим заниматься. – Меня догнал бархатный тембр его голоса. – После обеда придёт Агнес.

Я быстро сполоснула стаканы, рассортировала грязные тарелки, разобравшись с футуристической посудомоечной машиной, и бросила собранные бутылки в мусор. Это не сложно. И только потом посмотрела на Хантера, который остановился в дверном проёме и всё это время наблюдал за мной.

– Вторая домработница мне не нужна, если ты для этого стараешься, – он произнес это с ухмылкой на губах. – Всё равно чище, чем она, тебе не вымыть.

Я смолчала, хотя внутри негодовала. Унизительно пресмыкаться перед таким. Особенно обидно, когда к тебе относятся как к второсортной. Меня поймёт тот, кто хорошо знаком с превосходством в менталитете британцев.

– Мыть посуду за богачами? – лучезарно улыбнулась ему на его хамство, и надела на себя фартук. – О, это моя мечта! И, кстати, я очень рада, что мои клининговые навыки попробуют оценить по достоинству в этом доме!

Хантер нахмурил брови. Задумался на миг, словно вслушался в суть сказанного мной, что гораздо глубже поверхности из двусмысленных шуток. Мои слова не обидели его и даже не удивили.

Не сразу увидела, как его умопомрачительные губы растянулись в усмешке.

Странно, что после всего сказанного и услышанного я всё ещё испытывала желание улыбнуться ему в ответ.

– Я помню про Агнес и не хочу лишать её работы. Просто хотела помочь. Ты же разрешил мне остаться здесь. Я чувствую себя обязанной.

– Кстати об этом. Нам надо поговорить.

Вот чёрт! С моих губ сорвался короткий истеричный смешок. С ночёвкой это была разовая акция?

Хантер нахмурился. Он колебался, явно подбирая слова.

– Мне не нравится твой отец.

Когда я услышала первое сказанное, поняла, что ничего хорошего дальше меня не ждёт. Сердце замерло, и я сосредоточила взгляд только на его холодных глазах нейтрального серого цвета.

– Он иждивенец.

Пока он говорил, гнёт мыслей не давал покоя, стекая по венам лёгким волнением.

– Моя мать всегда таких подбирала. Это её талант – находить приживал и тащить их домой – и её дело. Аллестер далеко не глуп, самое умное и ценное хранится в головах таких как он людей, которые научились правильно крутиться в этом мире, чтобы вертеть другими и жить за их счёт. Но если ты рассчитываешь, что тоже будешь жить здесь за мои деньги, тогда ты намного глупее, чем я думал.

Всё это слышать мне было неприятно. Но он имел полное право высказать мне свои предупреждения.

– Я не прошу у тебя денег. – Я безрадостно усмехнулась. – И не возьму их. После смерти мамы мне достались только огромные долги и скромный дом. Его пришлось продать, чтобы оплатить счета. Отец оставил нас пять лет назад. С тех пор я его видела лишь пару раз, когда он возвращался, чтобы забрать кое-что из забытых им вещей. Не нужно мне рассказывать – я знаю, что он из себя представляет. Он пригласил меня в твой дом и сбежал ещё до моего приезда! Но выбирать мне не приходиться – кроме него, у меня нет родных. Никого. Мне некого просить о помощи. Я не собиралась здесь задерживаться и планировала найти работу, чтобы самостоятельно снимать квартиру. Мне нужно где-то пожить лишь пару недель. И я совсем не хочу, чтобы ты думал обо мне, будто я иждивенка.

Пока я говорила, Хантер хмурил брови и неотрывно смотрел мне в глаза, а я невидящим взглядом сквозь него. Мне не нужны были его жалость и сочувствие. Мне нужна была только комната в его доме. Любая. Это всё.

Я договорила. Он молчал. Минутная тишина между нами рвала нервы. Где-то внутри заклокотали слезы.

Прятать дрожащие руки здесь стало для меня привычным делом – я сунула их за спину.

Когда в моей голове уже в ряд строились варианты его отказа, он ответил:

– Комната твоя. На месяц.

Я тихонько выдохнула:

– Спасибо.

Он всё еще держал брови сведенными на переносице. Словно злился. На меня? На себя за то, что решил помочь мне?

– Удачи в поисках работы, Катерина.

– Ина, – по привычке поправила я.

Хантер сунул мне в руки пустую кружку и вышел из кухни.

Я же, со стоном, обессиленно откинулась назад и прислонилась к столешнице. Даже не заметила, как всё это время я стояла, до боли выпрямив спину.

Глава 4

В комнатушку вернулась лишь на пять минут, чтобы скинуть шорты и майку. Быстро запрыгнув в джинсы, натянула чистую футболку и собрала всё ещё влажные волосы в привычный хвост. Повертела ключи от машины в руках, но, признав их бесполезность, бросила на тумбочку – бензин волшебным образом в пустом баке не появится.

Прихватив сумку, минуя пустую кухню и холл, выскочила за парадную дверь. И зажмурилась.

Яркое утреннее солнце на какое-то время ослепило глаза. Его тёплые лучи мягко ласкали кожу на лице, заставляя губы непроизвольно растягиваться в довольной улыбке. Ясные дни в Туманном Альбионе – большая редкость!

Подъездную дорожку у дома всё ещё занимали машины, хотя теперь их осталось не так много, как прошлой ночью.

Я оглянулась на дом и посчитала окна, прикидывая, сколько в нём может быть спален. На второй этаж я не поднималась, но помнила о том, что сказал мне Хантер – все свободные комнаты заняты. А утром, кроме него и девушки, которую он выставил, никто из гостей мне не встретился.

Интересно, много народу осталось ночевать? Долго они здесь пробудут?

Ну а, впрочем, какая разница?!

Я изо всех сил постараюсь оставаться незаметной. С утра у меня это почти получилось, если не считать единичного недоразумения. Во избежание повторений подобных историй мне необходимо быть более осмотрительной и не попадаться кому-либо на глаза, в особенности, хозяину дома.

Надо признать, он чертовски привлекателен. И если каждый раз, сталкиваясь с ним на кухне, я буду восхищенно застывать в дверях, глазами бесстыдно пересчитывая кубики его пресса, – это может стать для меня очень неудобной проблемой.

* * *

Без труда найдя первый попавшийся утренний «The Times» я нашла несколько объявлений о вакансиях в этом районе.

Это уже было большой удачей!

В двух ресторанах требовались официантки – я заглянула к ним и быстро прошла короткие собеседования. Да, опыта в сфере обслуживания я не имела, но у меня осталось стойкое ощущение, что мне обязательно перезвонят как минимум из одного, а может, из двух сразу. Вот только хотела ли я остаться там работать? Не уверена. Меня насторожила непритязательность к подбору персонала.

Еще я зашла в местный «DHL Express», где требовался приемщик посылок, но эта вакансия была уже занята.

Но оставалось ещё одно объявление, и я откладывала его до последнего. Казалось, устроиться туда без опыта и рекомендаций будет практически невозможно. Но в тексте довольно лаконичного сообщения о вакансии об этих условиях не было и речи, лишь то, что:

«В элитный конный клуб «Аделанта» требовался обслуживающий персонал».

Небольшой минус в том, что он был загородный. Весомый плюс – платили там десять фунтов в час плюс чаевые, а ещё официальное трудоустройство и оплачиваемая медицинская страховка.

Быстро с ориентировавшись в потоке общественного транспорта, я прыгнула в подходящий автобус и уже через 20 минут подходила к центральному входу административного здания, которое хоть и было составной частью шикарного конно-спортивного комплекса, но стояло отдельно и отличалось простой и лаконичной геометрией без различных архитектурных «излишеств».

Парковка была забита дорогими внедорожниками и спорткарами. И это неудивительно. Ведь членство в таком стоит баснословных денег. А конное поло на сегодняшний день не только благородный, но и самый дорогой вид спорта, поэтому он доступен не для всех.

Останавливаюсь перед внушительной тяжелой дверью, и, прежде чем потянуть её на себя, делаю глубокий вдох, пытаясь справиться с волнением.

«Мне, правда, нужна эта работа. Мне надо её получить!»

Выдох. И вхожу внутрь.

На этаже огромный холл, отделанный тёмным деревом, с множеством мягких кожаных кресел и диванов в английском стиле – интеллигентная роскошь. Если честно, то я и не рассчитывала увидеть здесь что-нибудь попроще.

Привлекательная ухоженная брюнетка (по моим меркам, выглядела она безукоризненно) в потрясающем приталенном брючном костюме марширует мимо, уверенно выстукивая высокими каблуками, по натёртому паркету. Но, увидев меня, она остановилась, слегка выгнула бровь и спросила:

– Ты здесь по поводу работы?

Я застыла перед ней страшно смущенная, жалея о том, что заявилась сюда в стареньких поношенных джинсах. Нужно было надеть юбку. Да, с одеждой я определенно промахнулась. Под её придирчивым взглядом я оставляю губу, что нервно кусаю, в покое и делаю вид, будто мне совсем не страшно.

– Да, – хриплю я и прочищаю горло. – Да, мэм. – Со второго раза получилось немного уверенней. – Хочу попробовать себя в качестве обслуживающего персонала.

Женщина сдержанно улыбнулась:

– Тебе есть восемнадцать?

Я уверенно кивнула.

– Хорошо. Выглядишь достаточно привлекательно. Хорошеньким личиком и ладной фигуркой можно сгладить незначительные промахи. Справишься с «Trolley»^[4] и бутылками с водой? – (Я снова кивнула.) – Когда готова начать?

– Прямо сейчас.

– Ты принята. Мне необходим второй человек на площадке. Иди за мной, мы тебя переоденем в униформу.

Брюнетка резко развернулась, и, не оглядываясь, направилась к одной из комнат для персонала. Я – за ней.

Чуть покопавшись в шкафу, она выудила оттуда новенькие белые юбку-шорты и футболку «поло» с логотипами клуба, и передала мне.

– Размер, может, чуть меньше, чем ты привыкла носить, но, поверь мне, это то, что надо. Тебе нужно продать напитки, а для этого, необходимо подать себя. Попробуй.

– Спасибо.

– Переодевайся, я отведу тебя к тележке с водой. И да, по поводу бумаг не беспокойся, если справишься – в конце дня тебя оформим. Неделю поработаешь на площадке, а там поговорим о том, чтобы перевести тебя в ресторан.

Когда она вышла, я взяла несколько минут паузы и повертела в руках шуршащую упаковку с новенькой униформой, рассматривая и получая от этого удовольствие, как некое вознаграждение. Я давно ничего себе не покупала.

Когда я вышла, брюнетка все-таки представилась. Её звали Беверли Паттон и занималась она персоналом клуба.

Забрав полную тележку, я должна была вернуться с площадки через пять часов или, когда закончатся напитки, в зависимости от того, что случится раньше.

Напитки закончились уже через час.

* * *

При игре в конное поло на поле царит дух аристократии.

Победа зависит не только от таланта и опыта игрока: все усилия пропадут даром, если его лошади плохо обучены. Они должны двигаться плавно, обладать быстрой реакцией и способностью развивать большую скорость; должны быть смелыми и уравновешенными.

Команда игроков состоит из двух нападающих, полузащитника и защитника. Пересекать линию движения соперника запрещено, но разрешается оттеснять или сбивать его с курса, скача рядом. Игра состоит из четырех раундов (чаккеров) продолжительностью 7,5 минут с одним пятиминутным и двумя трехминутными перерывами, во время которых игроки меняют лошадей и отдыхают.

Почему конное поло называют «спортом королей и королём спорта»? Всё просто – игрок должен виртуозно владеть искусством верховой езды, иметь отличный глазомер, интеллект шахматиста и бойцовский характер. А ещё, у каждого игрока должно быть, по меньшей мере, четыре (СВОИХ!) лошади. У профессионалов их, как правило, не меньше пяти. Одна и та же лошадь не допускается к участию в двух чаккерах подряд.

* * *

В перерывах игроки интересовались, новенькая ли я, и хвалили мою расторопность, приветливость и услужливость. Но я не заблуждалась на их счёт – видела, какие взгляды они бросали в мою сторону.

Когда, спустя час, я вернулась в административное здание, Беверли выглянула из своего кабинета.

– Уже? Почему вернулась?

– У меня закончились напитки, мэм.

– Все?

– Да, все, – ответила я.

Жёсткую, тонкую линию её плотно сжатых губ внезапно тронула слабая улыбка.

– Учти, игроков обслуживаем до заката.

* * *

К дому Хантера я вернулась уже затемно.

На подъездной дорожке было пусто, если не считать роскошного Porsche 911 насыщенного винного цвета.

До новых гостей мне не было дела. Я страшно устала. Сейчас мне хотелось лишь незаметно промелькнуть внутрь, добраться до постели и заснуть.

Но на крыльце, возле парадной двери я остановилась.

«Если я живу здесь, пусть и временно, нужно ли каждый раз стучаться или я могу просто войти?»

Глава 4.2

Я постаралась как можно тише повернуть дверную ручку и вошла.

В холле было темно пусто и чисто. Только откуда-то из гостиной на гладкий, натёртый до блеска мраморный пол падала небольшая полоска света, по всей видимости, от работающей стереосистемы, потому что изнутри доносились ненавязчивые звуки приглушённой музыки.

Я замерла на секунду, чутко прислушиваясь, готовая в любой момент рвануть назад, за дверь. Но ничего больше не услышала. И неудивительно – наверное, все, кто есть в доме уже спят. Меня тоже ждала постель, и я, разувшись и прихватив в руки кеды, знакомым маршрутом на носочках покралась в кухню.

После многочасового рабочего дня одежда противно липла к телу, и страшно хотелось принять душ, но так поздно беспокоить никого не хотелось, поэтому я решила перенести водные процедуры на утро.

На кухне пахло едой совершенно умопомрачительно. Нос защекотал пряный запах горячих специй, чеснока и чего-то ещё исключительно итальянского. Для моего голодного желудка это было сущим испытанием. Я невольно сглотнула слюну. Мой взгляд скорее инстинктивно, чем осознанно скользнул по плите, где одиноко стояла кастрюля, которая и служила источником аппетитного аромата. На столешнице я заметила открытую бутылку вина, а рядом с ней два пузатых бокала с недопитым содержимым, и ещё две грязные тарелки с остатками еды.

В доме явно снова были гости. Или гость.

Тихое урчание в моём животе заставило меня вспомнить о том, что я ничего не ела с самого утра, после того, как в уличном кофейном автомате перехватила стаканчик горячего капучино и пакетик с солёными крекерами.

По дороге сюда в круглосуточном Tesco я купила бутылку яблочного сока и пачку панкейков со вкусом Эрл Грей. И пусть сегодня члены клуба очень щедро раздавали чаевые, скорее, как американцы, а не как англичане, но эти деньги достались мне не легко, нужно их экономить.

Вдруг до моего слуха донесся какой-то звук. Нервы задрожали. Я пристально вгляделась туда, откуда, как мне показалось, он послышался – окно на террасу у бассейна оказалось приоткрыто – ветер шаловливо трепал легкую занавеску, которая то кокетливо изгибалась, то вздымала к потолку, но позиций не сдавала.

Снаружи донёсся стон, сначала резкий и мучительный, потом быстро оборвавшийся.

Я подошла к окну. И застыла на месте. Как вкопанная. Фиолетовые молнии разлаписто чертили узоры на ночном небе, освещая открытое пространство внутреннего двора. За ними следовал рокочущий далёкий грохот грома, но я его уже не услышала. Всё внимание оказалось приковано к мужской фигуре, находящейся на террасе.

И меня слегка дёрнуло. И руки чуть задрожали.

Я увидела Хантера Хейтса, почти полностью, чёрт возьми, обнаженного, и какую-то девчонку под ним.

Он был сзади, на ней, и, судя по спущенным джинсам и поступательным движениям, которые совершали его бёдра – в ней. Нависая, он прижимал к своим бокам две изящные женские ножки в туфлях, поддерживая их руками.

Он даже не потрудился полностью раздеться, чтобы заняться любовью с этой девицей!

«Просто уйди, Ина! Тебе ведь до этого дела нет!»

Я вся сжалась, каждый нерв в моём теле протестовал против того, чтобы и дальше здесь оставаться. Но я не могла сдвинуться с места. Ноги словно намертво приклеились к полу.

Я медленно втянула воздух.

Глаза не отрывались от красивых, рельефно поджатых мужских обнаженных ягодиц, которые двигались в темпе взад-вперед.

– Хантер, – выдохнула девушка. – Еще. Умоляю.

И сразу, следом, новый чувственный женский стон. Гортанный. Полный пошлой откровенности.