– Ну как? – интересуюсь я.
– Очень вкусно пахнут, – спокойно отвечает Пашка.
И надевает на меня шлем. Потом снимает свою кожанку и набрасывает мне на плечи.
– Зачем?
– Замерзнешь, когда разгонимся.
– Не замерзну. Я горячая.
Он молча застегивает на мне куртку. Умудрившись ни разу не коснуться груди и ничего не сказать. Феноменально!
– Я хочу спереди, – заявляю я.
– Давай.
И снова ни одной пошлой шутки!
Мы меняемся местами, Пашка обнимает меня за талию сзади. Прижимается, но не так, как вчера. Аккуратно. Молодец! Вообще не к чему придраться. Идеальный кавалер.
А я… просто теряю голову. От скорости. От обволакивающего меня запаха зверя, который исходит от одетой на меня кожанки. От этих аккуратных, но таких сильных объятий…
– Полегче, Багира, – то и дело осаживает меня Кабанчик.
– Ты же сам всегда был гонщиком без тормозов!
– Я да, а тебе нужно быть острожнее. Особенно, когда одна гоняешь.
– Почему это?
– Переживаю за тебя.
* * *
Мы стоим у касс кинотеатра. На постерах – боевик, фантастика и та самая романтическая комедия, с которой я недавно сбежала, увидев Никиту.
– Сюда пойдем? – Пашка безошибочно выбирает нужный фильм.
Я киваю.
– До сих пор любишь Дженифер Лопес?
– Ты помнишь? – поражаюсь я.
– У меня хорошая память, – произносит он.
– У меня тоже неплохая…
– Ее попа похожа на твою, – выдает Пашка.
Ну наконец-то! Хоть что-то приятное сказал. Мастер тонких комплиментов…
Казалось бы, комплимент про попу – это достаточно грубо. Но не в этом случае. Во-первых, попа Дженифер Лопес – застрахованное произведение искусства. Во-вторых, он сказал, что ее попа похожа на мою, а не наоборот. В третьих, он вообще ничего не говорит про мою грудь. Идеально!
* * *
Мы практически одни в вип-зале кинотеатра. И нет, Пашка не закидывает руку мне на плечо. И не кладет ладонь на коленку. Он не делает ничего пошлого или вызывающего.
Он просто берет меня за руку.
Притягивает мою ладонь к себе. Обхватывает ее своими двумя, лежащими на коленях. Она тонет в его лапах. Это приятно и уютно. Я смотрю на экран. Это я уже видела. Вот тут мне мешал взгляд, буравящий спину. Где-то на этой сцене я ушла, обнаружив на заднем ряду Никиту. А вот с этого момента становится интересно…
Но только до тех пор, пока Паша не вступает в утонченную игру с моей рукой.
Он легонько надавливает на нее, зажав между своими ладонями, как между страницами книги. Ласкает нежно и аккуратно, как будто играет на чувствительном музыкальном инструменте. Подушечки его пальцев упираются в подушечки моих. Лёгкое давление. Чуть сильнее. Скольжение вниз. Он рисует круги и спирали в центре моей ладони.
Я начинаю дрожать.
Его пальцы переплетаются с моими. Он сжимает, отпускает, проводит подушечками по тыльной стороне… Мне становится жарко.
Мои пальцы начинают отвечать на его ласки. Я глажу его мощную руку. Он в это время накрывает ее сверху своей ладонью. Моя рука трепещет. Я вся трепещу! Это так интимно. Так нежно и сексуально…
Я почти не дышу. Боже…
Я не знаю, как он это делает, но у меня явственное ощущение, что мы занимаемся неторопливым, нежным, безумно приятным сексом…
А он всего лишь гладит мою ладонь!
Кажется, я могу от этого кончить. Никогда не думала, что такое возможно. Это странно… Это пугает!
Я давно потеряла сюжетную нить. Я смотрю на экран, но не понимаю, что там происходит. Дженифер Лопес с кем-то целуется. А я… Чувствую, что прикосновения Пашиных рук становятя легче, мягче… Он замедляется… И – останавливается. Прекращает тискать мою руку. Как раз в тот момент, когда на экране появляются титры.
Уф… Что это было вообще?
Мы выходим. Он держит меня за руку. За другую. Я боюсь поднять на него глаза. Он же слышал, как я часто дышала? И почти что постанывала…
Боже… что он творит вообще?
– Пойдем, поедим мороженого? – внезапно предлагает Паша. – Тут рядом есть одна кафешка. Ей сто лет. Может, ты помнишь, мы иногда туда ходили в детстве.
– “Буратино”?
– Да! Только сейчас это “Айс крим бар”. Но что-то от старого кафе-мороженого там все же осталось.
* * *
Паша отвозит меня домой. Он по-прежнему вежливый, спокойный, улыбчивый. В кафе он вел себя идеально. И сейчас держится как безупречный джентельмен.
– Спасибо за прекрасный вечер. Это было очень…
– Романтично, – подсказываю я.
Он чмокает меня в щёчку. Отстраняется. И – нежно целует в уголок губ.
И на этом всё! После разнузданного секса с моей рукой в кинотеатре… Этот брутальный бородатый байкер… Он ведет себя совсем не брутально.
– Целуешься, как девчонка! – не выдерживаю я.
Его глаза вспыхивают красно-фиолетовым гремучими огнями. По его телу проходит разряд тока – я это чувствую. Он внезапно становится похож на того Кабана, который вчера готов был овладеть мной прямо в беседке. Он, как оборотень, меняется на глазах.
И, кажется, я нарвалась…
Глава 7
Маруся
– Я не понял, это комплимент? – спрашивает Пашка.
Я пожимаю плечами.
А он уже превратился обратно – из дикого яростного кабана в сдержанного джентльмена. Стоит, смотрит на меня, руки не распускает. Губы – тем более.
Как у него это получается? То рычит и капает слюной, как бешеный зверь, то спокойно улыбается солнечной мальчишеской улыбкой.
Ну просто Кабан-оборотень!
– Знаешь, – происзносит он, – когда мне было лет одиннадцать, я мечтал примерно о таком свидании с тобой.
Ах, вот в чем дело! Он сегодня просто осуществил свои детские мечты…
– А я не мечтала! – выпаливаю я.
И – скрываюсь за воротами, захлопнув их на замок.
– Маруся! – несется мне вслед.
Но я не оборачиваюсь. Потому что… меня распирает от злости. Я сама точно не знаю, на что злюсь. Но знаю, на кого!
А чего он… Почему он… Что он творит вообще?
Вчера делал комплименты моей попе, хватал меня за коленку и за талию, уверял, что страстно хочет и предлагал замуж. А сегодня признался, что просто воплощает детские мечты…
Да не было ничего особенного в кинотеатре! Какой там нежный неторопливый секс? Он просто держал меня за руку! Все остальное я придумала. Просто я озабоченная. Просто у меня четыре месяца не было мужчины. Вот я и завожусь от любого прикосновения.
А Пашка… детский сад штаны на лямках! Кино, кафе-мороженое… Завтра, наверное, на карусели поведет. Или… нет. Завтра ничего не будет. Он удовлетворил свое детское желание отвести на свидание недоступную Багиру.
Да пошел он!
* * *
Вечером мы с Кешей сидим на кухне.
– Как у тебя дела вообще? – спрашиваю я.
– Скоро все будет очень хорошо, – отвечает он.
С влюбленно-мечтательным видом.
– Везет тебе, – вздыхаю я. – И Соне очень повезло.
Это правда. Кеша – лучший мужчина на свете. Я это говорю не просто как его сестра. Все, кто его знает, могут сказать то же самое.
– Чего Кабан хотел? – спрашивает он меня.
– Вспомнить детство.
– Вспомнили?
– Ага. В киношку сходили, в “Буратино” посидели. Помнишь то кафе-мороженое?
– Так его же вроде закрыли.
– А Пашка делает вид, что нет.
Он вообще делает вид, что ему одиннадцать. А мне шестнадцать. И у нас может что-то получиться… Провальная идея!
Я для него – просто воспоминание. Старшая девчонка со двора, в которую он был влюблен. Он вообще не видит меня настоящую! Он общается не со мной, а с образами в своей голове.
– Чего грустная? – спрашивает Кеша.
– Почему в детстве все было так легко? – отвечаю я вопросом на вопрос.
– А сейчас сложно?
– Сейчас тухло.
– Все еще переживаешь?
Он знает про Никиту. Это он выслушивал мои истерики по телефону и он меня успокаивал, когда я осталась одна. Говорю же, у меня лучший брат на свете…
– Нет, – отвечаю я. – Вообще забыла.
– Забудешь, – Кеша гладит меня по руке. – Время лечит.
Не верит. И правильно. Знает меня. Я не так легко впускаю кого-то в свою жизнь. И не так легко переношу разрывы, как демонстрирую окружающим.
– Тебе просто нужно понять, чего ты сама хочешь, – философствует брат. – И сконцентрироваться на этом.
Я пожимаю плечами.
– Хочу того же, чего и все. Любви, заботы, понимания. Просто хочу, чтобы рядом был человек, с которым хорошо.
– Он где-то рядом, – выдает Кеша.
– Ты о ком? – зависаю я.
– Ну не о Пашке же! Он авантюрист и раздолбай. Я гипотетически. Уверен, очень скоро ты его встретишь.
Конечно, не о Пашке. Несмотря на всю брутальную внешность, у него еще детство в жопе играет. Да и вообще… Он младше. Я так не хочу.
– Хочешь, я тебя с одним нашим врачом познакомлю?
– Сколько ему лет?
– Тридцать восемь.
– Ну… – зависаю я. – Нет.
– Нет?
– Спасибо. Так я тоже не хочу. Я хочу, чтобы судьба нашла меня сама.
* * *
Сегодня я на конгрессе мастеров тату. Сходила на пару мастер-классов, изучила все стенды, встретилась со старыми знакомыми и завела новых.
– Маша Жукова? – раздается над моим ухом приятный мужской баритон.
Я оглядываюсь. Рядом со мной стоит импозантный мужчина, похожий на Ричарда Гира тех времен, когда он вместе с Дженифер Лопес снимался в романтической комедии “Давайте потанцуем”. Он там такой классный… И этот незнакомец тоже ничего. Седые виски, приятная улыбка, джинсы и модная рубашка.
– Она самая, – отвечаю я.
– Очень приятно увидеть вас в реале.
– А где мы встречались до этого?
– А я ваш поклонник.
Я удивленно распахиваю глаза. Он меня ни с кем не перепутал?
– Подписан на вас в инстаграмме. Любуюсь вашими работами.
– А…
В инсте я выкладываю не свою попу или грудь. У меня там исключительно эскизы, рисунки и готовые работы. Но фотография есть. Поэтому он меня узнал.
– Вы очень талантливый художник, – продолжает незнакомец.
– Я мастер тату.
– Вы художник. Утверждаю это со знанием дела. Я никогда не хотел себе татуировку. Но, увидев, что вы творите…
– Захотели?
– Захотел, – произносит он.
С легким намеком на флирт.
– Может, выпьем кофе, пообщаемся?
– Можно.
– Я Сергей.
– Маша.
– Я знаю. И мне очень приятно.
* * *
Мы сидим в кофейне, которая находится на территории выставочного комлекса, где проходит конгресс мастеров тату. Поговорили о татуировках, о погоде, о любимых десертах…
– Мне сорок, был женат, давно развелся, детей нет, – внезапно произносит Сергей, глядя прямо мне в глаза.
– Я не спрашивала!
– Вы меня разглядывали. И оценивали.
Он говорит серьезно, а глаза смеются. А я смущаюсь. Чувствую, как щеки краснеют. Блин…
– Да я не против. Оценивайте. Это нормально. Мы все друг друга оцениваем.
– И как вы меня оценили?
– Я восхищен. Вы такая яркая, дерзкая, стильная и талантливая…
Ну надо же! Еще ни один мужчина не восхищался моим талантом. Все смотрят на внешность… Вернее, на конкретную ее часть.
А Сергей… серьезный, взрослый, солидный. Да еще и с чувством юмора. Как будто мне Кеша его нашел… Может, и правда брат постарался? Да ну, бред. Не может такого быть.
– Маша, я бы хотел пригласить вас на свидание, – произносит Сергей. – Как вам такая идея?
Глава 8
Паша
Мне показалось, это прикольно: сходить в кино и в кафе-мороженое, вспомнить золотое детство. Хотя, конечно, лет с двенадцати желания по отношению к Багире меня одолевали совсем не детские. Но вчера я вспоминал себя одиннадцатилетнего, еще до того, как у меня начали расти волосы во всех местах. И торчком стоять то, что к тому времени уже достаточно выросло.
И потом – я переосмыслил свое разнузданное поведение на крейзи-пати. И хотел реабилитироваться. А то реально совсем тормоза отказали: лапал, дерзил, говорил пошлости и расстегивал платье. Как какой-нибудь гопник.
Ну и вот, я решил вести себя чинно-благородно. И что? Маруся разозлилась! Вот и пойми после этого женщин.
Хотя Маруся… она не женщина. Она Багира. Дикая, необузданная, неуправляемая и – прекрасная.
Вчера она меня отшила. Сначала написала, что торчит на своем конгрессе и ей некогда. Потом вообще не отвечала несколько часов. И не читала мои сообщения. А в полночь я получил от нее смс: “Я сплю”. И – снова ноль внимания на мои попытки завязать диалог.
А сегодня в наш дружеский пацанский чат прилетело внезапное сообщение от Носорога: “Я женюсь. Через час. Загс на Мира”.
Офигеть… Новости – просто бомба! Пацаны много чего написали Носорогу. А я просто купил ящик шампанского и поехал по указанному адресу. Во-первых, надо поддержать друга. Во-вторых, Маруся по-любому будет там.
Но ее нет. Подруги Сони, так стремительно и органично влившиеся в нашу компанию, успели откуда-то взять розовые лепестки, хлопушки и еще какую-то дребедень. Парни, как и я, притаранили шампанское. Кот – молодец, озаботился бокалами.
– Ну где они там? – нетерпеливо спрашивает Юля.
Которая стоит наготове с хлопушкой в руках.
– Сейчас выйдут, – отвечает Кот, сгонявший на разведку.
А я оборачиваюсь… и замираю. Маруся. В светло-розовом брючном костюме, с такой же помадой, подчеркивающей полные губы, на высоченных каблучищах. И – в очках. Не знал, что она носит очки.
Вау… Такая необычная. Строгая. Как училка. Так и представляю ее у доски с указкой в руках. Или с плеткой. И в латексном костюме. Но это уже совсем другая история…
– Выглядишь как деловая колбаса, – вырывается меня.
Вообще не это хотел сказать. Вырвалось. Мля… Опять веду себя как двенадцатилетний озабоченный олигофрен.
Маруся окидывает меня презрительным взглядом, слегка надув губы. Как будто хотела по-кошачьи фыркнуть, но передумала. А я в этот момент очень хотел эти надутые губы поцеловать. И не передумал. Просто пока соблюдаю осторожность.
– У тебя шутки на уровне пятого класса, – произносит Багира.
– Очень сексуальная деловая колбаса, – поправляюсь я.
– Думаешь, так лучше?
– Ну такой вот я невежественный гопник. При виде тебя забываю все слова. Кроме трех. Хочешь знать, каких?
“Ты самая прекрасная”, – собираюсь сказать я.
– Даже не хочу знать! – морщит носик Маруся.
И засовывает руки в карманы. От этого пиджак на ее груди распахивается, и я вижу розовую кружевную штуку, в которую упакованы самые охренительные сиськи на этой планете. Сиськи, о которых нельзя говорить. Как о Волан-де-Морте. Иначе – долгая и мучительная смерть.
– Я тебя хочу, – слетает с моих губ.
– Пф-ф-ф!
Мля… опять не сдержался. Ну хоть о сиськах ничего не сказал. Так что еще поживу…
На крыльце появляется пара молодоженов. Он – довольный как слон. Она – счастливая и немного испуганная. При виде них у меня в груди что-то щемит. Такие счастливые…
– Горько! – ору я.
Просто, чтобы выпустить пар. Который валит из ушей от вида Марусиного декольте.
Молодые целуются. Девчонки стоят с видом “ми-ми-ми”. Варлам и Михей засасывают свои половинки. А Маруся… смотрит в телефон.
Ей что, не завидно?
Лично я обзавидовался. Носорог – красавчик. Только познакомился с Соней – и уже кольцо на палец надел.
А я Марусю уже хер знает сколько лет знаю… Ну да, я отвлекся. Ненадолго. Лет на десять. Но сейчас, увидев ее снова, я понимаю – она моя.
Ничего не изменилось. За десять лет я не встретил никого, кто заставлял бы мое сердце так припадочно прыгать из груди в член и обратно.
