Страница 8 из 14
– У нас всё с этим хорошо, – не очень уверенно сказал он. – Да и кому понадобится здесь атаковать? Все знают, какие здесь пушки! Ни один разумный…
– Если бы они начали атаку прямо сейчас, вы бы уже были трупами.
Я не стал говорить ему о том, что сюда идёт флот, это информация для наместника и его высших офицеров, кто остался здесь. Выдам её после того, как проверю всё. Здесь же вполне могут быть шпионы. Пусть пока это выглядит, как моя инспекция, пока на западе затишье.
Сама граница была намного южнее, до неё ещё долго ехать, но оборонительные линии начинались намного ближе, там, где позволял рельеф местности.
Это большая сеть бетонных бункеров, соединённых между собой подземными тоннелями. Сверху все подходы к ним были перерыты траншеями и опутаны колючей проволокой. Сдержит пехоту и гусеничную бронетехнику, но ригги могут здесь пробиться. Хотя и для них это опасно, слишком много здесь пушек.
Надо только убедиться, что эти пушки стреляют и смогут удержать врага до прибытия Ищейки.
Бункеры не были предупреждены о нашем прибытии. Я вошёл в первый попавшийся, хотя полковник явно хотел завести меня в другой. Наверняка тот был образцовый, для комиссии.
Дверь по правилам должна была быть закрыта изнутри, но я спокойно её открыл. Замка вообще не было, никогда не смазываемая дверь громко заскрипела. В тесном бункере, большую часть которого занимало казённая часть огромного орудия калибра 254 миллиметра, на ящике для снарядов сидел всего один солдатик в круглых очках и читал книжку с мягкой яркой обложкой. На обложке был изображён скелет в плаще с капюшоном, у которого в руках была коса.
– Встать! Смирно! – противно вскричал полковник.
Солдат вскочил с ящика, уронив книжку на грязный пыльный пол.
– В каком состоянии находится вверенный вам объект…
Я остановил полковника поднятой рукой и показал на орудие.
– Где прицел? – спросил я. – Как вы собираетесь стрелять без него?
– Майор приказал всё снять и утащить на склад, – сказал солдат в очках. – Боится, что мы украдём или сломаем.
– Я сейчас вызову майора Кондратьева! – торопливо сказал полковник и бросился к висящему на стене бункера телефонному аппарату. – Он же отвечает за этот участок!
– Не работает! – воскликнул солдатик.
– Почему? – полковник замер с поднятой трубкой.
– Так никогда не работал! Просто провода все убрали! Майор боялся, что их срежут, и утащил всё на склад.
– Я за ним сбегаю! – полковник резво выскочил из бункера.
Я подошёл к пушке, открыл затвор и посветил фонариком в канал ствола. Хотя бы нет ржавчины внутри.
Пока не было никаких признаков, что враг пойдёт с юга. Но если пойдёт, оборонительная линия будет раздавлена за минуты. Ещё бы, если не могут стрелять такие пушки. И кто будет стрелять, если тут всего один солдат?
– В ящике хоть снаряды? – спросил я. – Их же мало. Да и они же не подойдут к этой пушке.
– Никак нет, там нет снарядов! – солдат вытянулся ещё сильнее. – Тут гвозди под замком, на складе места не было…
– А снаряды где?
– В арсенале. Майор…
– Боялся, что их украдут, – произнёс я. – Или сломают.
Явился и сам майор, высокий лысый мужик. Череп так сильно обтянут кожей, что он стал похож на тот скелет с обложки книги.
– Где прицел? – сразу спросил я.
– На складе, – майор тяжело сглотнул. – Вдруг потеряется. Да и в кого стрелять? В последний раз враги проходили здесь лет, наверное, сто назад…
– Значит так, – сказал я и жестом велел солдату выйти. – Я отдал конкретный приказ, который вы должны были выполнить к моему прибытию. Вы его не только не исполнили. Вы… как бы сказать понятнее?
Я отошёл к бойнице, где должен стоять пулемёт, но вместо него наружу торчал черенок от лопаты.
– Все орудия должны быть готовы к стрельбе, – сказал я спокойным голосом. – Телефон должен быть восстановлен. Снаряды должны быть под рукой, а у каждого орудия должен круглосуточно дежурить расчёт артиллеристов, посменно. Полная боевая готовность, повторяю в очередной раз.
– Будет сделано, господин генерал, – полковник вспотел.
– Если через час не будет выполнено, я расстреляю вас обоих за саботаж, – я похлопал по кобуре. – И поставьте наконец замки на двери! Если бы здесь были диверсанты, мы бы тут уже всё потеряли.
У меня есть право на расстрел, хотя я не собирался им пользоваться. По-крайней мере пока, и даже дал им дополнительные десять минут.
В итоге уже через один час десять минут каждое орудие этой линии дало залп по мишеням. Уши закладывало, потому что выстрелили все почти одновременно.
– Я здесь задержусь, – сказал я, когда проверил, что выстрелили действительно все пушки. – Увижу, что вы опять что-то прячете под замок… пожалеете.
Майор начал заверять меня, что ничего прятать не будет, но я пошёл в машину с полковником, который ещё не закончил отдуваться.
– Проверим береговые линии, – приказал я.
Они тоже важны, если флот решится на высадку. Но я всё же думал, что адмирал Великого Дома Накамура не рискнёт сходу переть на пушки, теряя драгоценные корабли. Сначала будет какой-то подготовительный этап. Я бы на его месте сначала высадился бы в Дакуне и попытался напасть на Челюсти одновременно с земли, моря и воздуха.
Хотя и понимаю, что Бинхай пока с нами не воюет. Но в условиях, когда почти все Великие Дома империи против нас, Бинхай вряд ли останется в стороне.
– Я хотел проверить работоспособность гарнизона, – сказал я, глядя в окно. – А не то, как быстро здесь машут мётлами.
Долго прятаться солдаты не смогли, их живо запрягли на уборку. Уборка, конечно, важна, но не до абсурдной же степени, в ущерб обороне. Хотя подозреваю, что престарелые генералы Дома Варга в первую очередь оценивали, как всё выглядит снаружи, а не как всё работает.
Теперь береговая оборона. Тут пушки внушительные, ведь стрелять им надо далеко, да и их цели – боевые корабли.
Я выбрался из машины, придерживая фуражку, чтобы не унесло ветром. Башни и бункеры усеивали пляж. Кроме этого, под навесами укрыты блоки управляемых ракет «Чистилище», более дорогая модификация привычных мне ракет «Преисподняя», и радарные комплексы. В паре башен установлены пушки «Смерч», такие же, какие ставят на ригги, знакомые всем трёхсотки, но более длинные и скорострельные.
Если и эти орудия не готовы к стрельбе, я тут устрою. Но полковник почему-то чувствовал себя увереннее, чем там, на южной линии.
Вошёл в первую же башню и нарвался на часового, который не хотел меня пускать. Внутри расчёт орудия, все вооружены. Хоть они и удивились при виде меня, не похоже, будто прибежали только что для моей проверки.
– Залп! – я показал на тяжёлую спаренную пушку в 152 миллиметра. – Немедленно!
Команду выполнили быстро. Два снаряда пролетели над линиями обороны и упали далеко в море, подняв кучу брызг. Значит, всё же их предупредили. Или это единственные, кто выполнил приказ?
– Полковник Долженков! – представился мне старший офицер, который только что вошёл в бункер. – Командующий третьим оборонительным участком.
Это совсем старик, который побывал в переделках. Ему, наверное, не меньше восьмидесяти лет, а то и ещё больше. Вместо правой ноги у него протез, вместо левой руки тоже, да и не было левого глаза. Правый же мутноватый, он плохо меня видел. Но голос крепкий, да и держался он бодро.
– Докладываю! – рявкнул он. – Все орудия готовы к бою!
– Хорошая работа, – сказал я. – Вы постарались.
– Хе, эти орудия всегда подготовлены к стрельбе, – старый артиллерист гордо поднял голову. – Рад, что ещё полезен.
Хоть кто-то понимает, насколько это всё важно.
Я проверил ещё несколько пушек. Всё отлично, даже идеально. Если корабли покажутся прямо сейчас, то получат. Да и с такими орудиями можно отбиться даже до прибытия Ищейки. По моим прикидкам, она придёт завтра к утру, если не будет поломок.
Старый полковник Долженков так обрадовался похвале, что вышел меня провожать.
– Помню, когда ещё служил первый год, наша пушка не выстрелила во время проверки. Ох, как на нас тогда наорал генерал Загорский, тот самый, кстати. С тех пор все мои орудия всегда в идеальном состоянии.
Вспомнил этого деда, да. Тогда он был ещё совсем молод. Ног у него было две, но глаза уже не было. Ну, хоть на кого-то это подействовало.
В любом случае войска готовы к обороне только здесь. С остальными ещё надо работать, а я даже не ел сегодня. Но едва я об этом подумал, как увидел целую делегацию, идущую ко мне по пляжу. Офицеры и какие-то знатные гражданские. Среди них высокий усатый старик в чёрной шинели с золотыми орденами, которого я видел на пиру в первый день прибытия в Мардаград.
– Генерал Загорский, – пробурчал он. – Вы без предупреждения.
– Наместник Тихонов, – я остановился напротив него. – Я прибыл осмотреть оборону вашей провинции.
– И как она?
– В чрезвычайно плохом состоянии. Только береговая линия способна отбить атаку.
– Это странно, – сказал он, сверля меня глазами. – Моё командование заверило меня, что оборона идеальна. Да и кому потребуется сюда приходить? В последний раз нас атаковали лет, наверное, сто назад.
– Поговорим наедине, – я показал на его свиту.
– Тогда, быть может, за обедом? – предложил он. – У нас тут особо не разгуляться, но перекусить можно. А потом горячее, когда закончите. Я не в первый раз встречаю военные комиссии, так что всё уже готово.
Отказываться я не стал, есть действительно хотелось.
Ветер стих, снег, который едва начался, уже перестал идти. Стол накрыли прямо здесь, недалеко от пляжа. Солдаты положили доски на деревянные ящики и укрыли сверху белой скатертью.
Начали расставлять припасы. Еда очень простые, никакой изысканной дворянской кухни, только водка и закуски.
Похоже, это тоже часть ритуала проверки местной обороны. Приезжает генерал, его накачивают водкой, пока он не забудет, зачем прибыл сюда, и потом уедет, довольный тем, что видел.
Нет уж, со мной так не пройдёт, так что от стакана водки я сразу отказался. Мне ещё сегодня работать и работать.
– Даже не выпьете за императрицу? – удивился Тихонов.
– Она не обидится, – сказал я. – Могу спросить лично.
– Тогда я выпью сам, – мрачно произнёс наместник провинции. – И выпью за Лорда-Наблюдателя Яна! Как лихо он отомстил за брата!
Тихонов выпил стакан залпом. Я подобрал с тарелки кусок холодной курицы, положил его на хлеб, сверху накидал резаных огурцов и помидоров, и съел в три укуса.
На природе что-то аппетит улучшился, так что я повторил, потом ещё раз.
– Но я не понимаю, в чём причина вашей проверки, – сказал Тихонов. – Половине моей армии приказано было остаться здесь. Ещё я отправил все ригги, кроме тех торпедных и Уланов. Я отправил на запад лучших людей. Те, кто остался, это резерв, они ждут, когда вы позовёте их в бой. Или вы думаете, что кто-то рискнёт на нас напасть здесь?
– Обсудим чуть позже, – я глянул на стоящих поблизости военных.
С армией в империи всё всегда было непросто. Собственная императорская армия была небольшой, основу имперских сил составляли войска Наблюдателей Великих Домов.
Раньше с этим было ещё сложнее, когда у каждого Малого Дома была личная армия, которая не подчинялась общему командованию. Каждый был сам себе полководцем. Феодалы, как в старые времена.
Когда к власти пришла династия Громовых и появились шагоходы, стало чуть проще. Армии начали подчиняться Наблюдателям Великих Домов, а Малые Дома занимались её пополнением и снабжением. Система работала, но потом это вышло всем боком, когда начались войны между Великими Домами.
Пока мы ели, я обдумывал дальнейшие планы.
– Я так и не сказал вам спасибо за моего внука, – Тихонов выпрямился и подозвал кого-то из своей свиты.
Этого тощего парня лет шестнадцати я видел в академии, но мы не общались. Тихонов похлопал его по плечу.
– Мой внук, один из тех, кого вы спасли, когда вывезли из академии. Я ваш должник, генерал, – голос стал уже менее твёрдым. Ещё бы, два стакана огранской водки подряд.
Да, не зря я вытащил с собой всех студентов из Огрании на север, а то бы этих ребят взяли в заложники, или вообще отомстили им. Некоторые родители были мне благодарны.
– Возьмёте его в свои адъютанты? – предложил Тихонов.
– У меня уже есть.
– А у меня ещё взрослая дочь, – настойчиво продолжал он, опустив растерянного парня. – Вечером, когда вы закончите осмотр, я приглашаю вас в своё поместье, там вы…
– Нам сейчас не до этого, – я огляделся по сторонам. Все посторонние уже отошли. – Я не просто так приехал. Я жду, когда начнётся высадка флота Дома Накамура.
– Вы не шутите? – Тихонов замер, держа в руке полный стакан. – И когда…
– В ближайшие несколько дней, – сказал я. – Может быть, даже завтра. А оборона у вас хуже некуда.
– Но мы не ждали такого! Откуда это стало известно? Это невозможно! Наши пушки…
– Ещё как возможно. Ваши пушки, особенно на юге, даже не смогли бы выстрелить. Ян Варга будет в курсе вашего несодействия.
– Но я, – Тихонов побледнел. – Я же сделал всё. Просто… ну вы поймите. Да, там у вас на западе кровавые сражения, но здесь-то последнее было, когда ещё ваш прадед загнал Накамура обратно в море!
– Не так всё просто. Хорошо, что ваши пушки на берегу ещё работают. Дальше дело за людьми. Я пока запрещаю обсуждать высадку. У нас чрезвычайное положение и полная боеготовность. Больше ничего. Армия должна быть готова отражать атаку в любое время.
– Но что будет, если они придут? – спросил наместник, потом вспомнил про стакан и поставил его на стол.
– Будем держаться до прибытия Ищейки. Её пушки помогут, да и береговые орудия не так уж и плохи. А потом по обстоятельствам.
– Понял, – Тихонов выдохнул. – Тогда мы готовимся к обороне ещё лучше.
– Мне нужен штаб. У вас под землёй система туннелей, пусть штаб будет там.
– Сделаю, – он решительно кивнул.
– А ещё мне нужен помощник, два телохранителя, личный радист и кто-то, кто будет шифровать мои…
– Господин наместник! – парень с лейтенантскими погонами бежал в нашу сторону. – Господин наместник Тихонов!
В руке он держал кожаную папочку для документов, которой размахивал на бегу.
– Говори, – сказал Тихонов.
– Мы остановили машину, которая пересекла границу, – лейтенант выдохнул и с завистью посмотрел на стол. – Там было три вооружённых человека и ещё один без оружия. Он настаивал на встрече.
– А кто это? – наместник подозрительно сощурил глаза. – Я не собираюсь встречаться…
– Он попросил о встрече с господином генералом Загорским.
– Так кто это? – теперь спросил я.
– Он передал вот это, – лейтенант открыл папочку и передал мне лист бумаги.
«Я знаю время атаки», – гласила аккуратная надпись.
Тихонов выпучил глаза, увидев это. Уверен, у него куча вопросов.
– Найдите нам надёжное помещение, – сказал я. – Хочу с ним переговорить.
Встречу с загадочным гостем устроили в поместье Тихонова подальше от береговой линии, чтобы он ничего не увидел.
То, что кто-то знает о моём прибытии – неприятно, но ожидаемо. Вопрос – как много они знают. Ну и нельзя забывать, что вся эта высадка может быть подстроена, чтобы выманить меня на восток, пока сами они атакуют на западе.
Я уже думал об этом, но в этом вопросе решил довериться Владу Радичу. Мог ли он обмануть? Конечно. Но я начал доверять ему после одного случая: когда он и его люди, среди которых почти не было профессиональных военных, пришли нам на выручку в ночь заговора в Академии и начали бой, который проиграли, но дали нам возможность уйти из засады.
У меня появилась догадка о посланце, когда я увидел прибывшую машину, стоящую возле поместья. Гражданская, очень дорогая, а рядом с ней трое военных из Бинхая. Все трое черноволосые, с характерными круглыми лицами и широкими скулами. Форма – серо-песочная, с красными погонами, на которых видны жёлтые отметки об их званиях.
Два лейтенанта и капитан. Должен быть кто-то ещё, кого они охраняли.
– Он внутри, – подсказал мне телохранитель Тихонова, прибывший со мной. – Ждёт вас. У него не было оружия, и все сдались сразу.
Караульные на входе в поместье открыли мне двери. Только оказавшись внутри, я понял, как всё-таки холодно и сыро было снаружи.
Поместье не в стиле Огрании, потому что сделано не из мощных брёвен, а из серого камня по моде южан. Вместо печей здесь топили камины. Но зима в этих местах мягкая, холода можно вытерпеть.
Я прошёл через огромную прихожую с деревянными колоннами в столовую с большими окнами, которые сейчас были закрыты глухими чёрными шторами. Всё равно снаружи почти не было света, шторы не открывали почти всю зиму.
За ореховым столом сиротливо сидел невысокий парень, перед которым стоял белый чайничек и маленькая кружка на блюдечке. Гость в такой же форме, что и его охрана, но без знаков различия.
Я его знал, но мы почти никогда с ним не разговаривали, хотя в академии он был на нашем курсе. Один из тех немногих наследников, которых никто не замышлял убить. На тот момент, по крайней мере.
– Наблюдатель Ван Чен, – сказал я, останавливаясь рядом с ним.
– Генерал Загорский.
Ван Чен поднялся и шагнул мне навстречу. Новый глава Великого Дома Чен, который правил Бинхаем, пожал мне руку.
– Рад случаю, что нам наконец-то удалось поговорить, – произнёс он, садясь на место. – Я видел в академии, как ты управлял риггой и отчаянно завидовал, что так не умею.
– Всему можно научиться, – я обошёл стол с другой стороны и сел напротив.
Он внимательно смотрел на меня проницательными чёрными глазами. Даже понятия не имею, что это за человек и что ему может быть нужно. Но раз он прибыл лично и пытался привлечь моё внимание запиской, то разговор должен быть серьёзным.
Молодая рыжая служанка в чёрном костюме с юбкой и в белом переднике налила чай мне, а потом ушла. Я запер дверь.
– В прошлый раз мы виделись ещё в академии, – сказал я. – Там вы все познакомились с будущей императрицей и выслушали несколько слов от меня.
– Верно, – он хитро улыбнулся. – И помню, что объявлено чрезвычайное положение, дающее тебе неограниченные полномочия. Если бы ещё другие Великие Дома с ними согласились. Но не вышло.
У него своеобразный акцент. В Бинхае остался свой язык ещё со времён Переселенцев, но это совсем древняя история, которую почти никто не знал. А ещё у них своя письменность, очень сложные иероглифы, как в некоторых Домах империи Дискрем.
– По крайней мере, твой Великий Дом не вступил в войну.
– Об этом я и прибыл поговорить.
Он отхлебнул чай и замолчал. Ван Чен – молчун. Он не общался ни с кем, кроме своего класса, молодыми наследниками Малых Домов из Бинхая.
– Бинхай вступает в войну? – спросил я напрямую.
Он кивнул.
Я мог объявить его Дом в измене, но смысла в этом мало, ведь всё равно пока это просто слова. Все и так изменники, раз выступают против законной императрицы, каким, собственно, и был я однажды. Но обвинение в измене означает, что никакого пути назад не останется. А я всё же надеялся, что после боёв зимой некоторые Великие Дома обломают о нас зубы и пойдут на попятную.
После зимней кампании с некоторыми мы сможем договориться, тогда императрица их милостиво простит, а мы сможем заняться теми, кто намерен идти до конца. Но это просто надежды, я понимал, что война продлится целое поколение.
– Флот Накамура и Ямадзаки прибыл в мой порт, в Дакун, – сказал Ван Чен, прихлёбывая чай. – Большой флот с дредноутами, который сопровождает транспортники. Там пехотные армии и ригги Домов Сантек и Кос. Исполинов там нет.
Я молчал. Пусть уж говорит, раз начал. В камине затрещали горящие поленца.
– И не только, – продолжил Ван Чен. – Также прибыл экспедиционный корпус империи Дискрем. Великие Дома Рамари, Лихтари и Хардален. Гусеничная бронетехника и несколько ригг. Все войска высадились в моём порту и сейчас идут на север быстрым маршем.
Это самые сильные дома империи Дискрем, что лежала за морем, на другом континенте. Пять крупнейших Домов решили вмешаться в наши дела. Накамура и Ямадзаки известны сильным флотом, у Дома Хардален самая мощная сухопутная армия, а у Рамари и Лихтари самые многочисленные войска и развитая торговля со всем миром.
В Дискреме нет императорской династии, правителя выбирают среди наследников Пяти Домов. Не удивлюсь, если кто-то из претендентов на престол так рвётся сюда, чтобы проявить себя и стать императором. А ведь если он сможет наложить лапу на наши месторождения игниума, который жизненно необходим заморской империи, высший титул уже будет в кармане.
– Их не очень много, – сказал Ван Чен. – Но учитывая, что у нас у всех не так много боеспособных мужчин, это может хватить. А ещё…
– Подожди, – я поднял руку, останавливая его. – Я ценю эти сведения. Но почему ты мне их выдаёшь?
– Но ведь указ императора говорил всем, что нужно помогать императрице и генералу, – он хитро улыбнулся.
– Я ценю честность в людях, – сказал я. – А это ответ нечестный. Говори правду.
Ван Чен вздохнул.
– Будет две атаки. Одна начнётся завтра, с моря, воздуха и с суши. Экспедиционный корпус, нарланды и моя армия пересекут границу, чтобы уничтожить орудия береговой оборон, а перед этим флот поможет им уничтожить пушки у границы.
Он пододвинул к себе салфетку и записал время на ней, шесть утра.
– Вторая? – спросил я.
– Зависит от результатов первой, её время ещё обсуждается. Мы нападём с юга на вашу западную оборонительную линию вместе с армией Мидлии и Калуросы. И, раз ты просишь честности, первой атакой командует мой дядя Юншэн Чен, второй – другой мой дядя Бао Чен.
Я посмотрел ему в глаза. Молод, но очень хитёр. Не просто же так он рисковал, пересекая границу сам, а не отправляя посланника. Можно было бы решить, что это провокация, не знай я о флоте.
– Хочешь, чтобы твои дяди погибли? – спросил я. – Почему? Погоди… кто-то из них твой регент?
– Да, – он кивнул. – Мне семнадцать, я править ещё не могу. Восемнадцать будет только в следующем году, но до него ещё нужно дожить. И дяди… им очень понравилось править самим. А раз уж в последнее время наследники погибали, никто не обратит внимания на ещё один случай.
Я отпил горячий чёрный чай. Так, значит он хочет избавиться от дядей, которые для него угроза, а он угроза для них.
– И не только в этом причина, – продолжил Ван Чен. – Накамура – наши враги, их ненавидят за всё то, что они устроили с моим народом годы назад, а моих дядей презирают за сотрудничество с ними. Если обе атаки будут неудачными, даже если дяди не погибнут в бою, их сместят их же офицеры. А я прогоню Накамура отсюда и закрою для них порт.
– Почему заморские Дома лезут сюда?
– Шахты игниума, само собой, – он пожал плечами. – У них почти нет игниума, и это сдерживает их развитие. И тут у них есть союзники. Ведь их флот вышел в поход, ещё когда император был жив.
Им нужен игниум, как и многие годы назад, когда они прибыли, только в этот раз участников побольше. Да и сейчас более явная цель – север, где месторождений этого взрывоопасного минерала больше, чем во всей империи.
А это значит, что очень важно перетянуть Ван Чена на свою сторону. Если заблокируем врагам самые крупные порты, у гостей из-за моря останется всего один, глубоко на юге. Замучаются сюда добираться. Но сначала надо прояснить другой вопрос.
– Предположим, что твои дяди проигрывают и лишаются власти. Что делаешь ты?
– То же, что и все годы прежней Великой Войны, – он поставил пустую кружку на блюдечко. – Мы закрываем границы для всех, кроме торговых караванов. Закрываем порты для всего, кроме грузов с зерном. И это зерно будем продавать империи, чтобы она не умерла с голода.
– Практично, – сказал я. – И я не против. Только имей в виду, что когда они полезут к нам и получат по первое число, ты будешь вызывать раздражение, а то и ненависть своим нейтралитетом.
– Разве?
– Тебе не простят, что ты собрался отсиживаться и наживаться на других. Может быть, кто-то даже захочет вмешаться в твою торговлю. Ведь у тебя Исполинов нет, обычная армия будет обескровлена, а у империи будут свои дела, ведь война затянется надолго.
Ван Чен выпучил на меня глаза.
– Так что тебе выгодно, чтобы мы победили, – продолжил я. – Но для этого не обязательно отправлять свои войска. Можно помочь и другими способами.
– Я учту, – сказал он. – Я сказал всё, что хотел, так что отправляюсь домой.
– Лучше тебе остаться здесь, – я поднялся, и он следом со мной. – Мне ещё не хватало, чтобы дяди убили тебя на границе и обвинили в этом меня. Ты здесь в гостях, пока не закончится первая атака. Чувствуй себя, как дома, и наслаждайся северным гостеприимством, в хорошем смысле этого слова.
– А есть другой?
– Да, это завтра увидит твой дядя.
Сначала Ван Чен собрался было спорить, но промолчал. Я вышел и отдал приказы о его охране, защищать его должны не хуже, чем Тихонова. Провокация и в самом деле возможна, а ещё одна кровная месть – чересчур.
Если он не врёт, то атака начнётся завтра в шесть утра, время на подготовку есть. Сначала флот обстреляет оборонительную линию на юге, сам оставаясь вне зоны действия нашей береговой артиллерии. Но даже крупные орудия флагмана не смогут серьёзно повредить крепкие орудийные башни. Так что бой будет яростным.
Если получится прорваться через линии, армия Бинхая и интервенты атакует берег. Часть орудий сможет их обстрелять, но не все, самые крупные пушки установлены в крепких бункерах и нацелены на море. Их не выйдет перенацелить.
Я отправился продолжать осмотр. У нас ещё есть две ригги класса «Эквит» с торпедным вооружением. Но они малополезны, если не покажется флот в прямой видимости. Да и их цель – скрываться от прямого огня, потом выйти и выпустить торпеды по подошедшим слишком близко кораблям.
Шагоходы старые, но не ржавые, я проверил оба. У обоих уже привычные всем сотки, по три пушки на каждой машине. Нет главного калибра, но есть торпеды и по две ракеты класса «Чистилище». Они такие же мощные, как "Преисподняя", и ещё можно их направлять с помощью радиосигнала.
Придётся этим старым шагоходам завтра поучаствовать в бою.
Я спустился из второго и посмотрел на экипажи. Первые пилоты – старики, а вторые совсем молоденькие. Один парень учился в академии, другой чуть постарше, я его не видел раньше.
– Ригги в хорошем состоянии, – сказал я. – Им требуется текущий ремонт, но займётесь им потом.
– Так точно, господин генерал, – усатый морщинистый старик в кожаной куртке с меховым воротником откашлялся. – Эти старухи ещё покажут своё.
– А это нужно демонтировать! Убьёт вас самих, если сработает.
Я показал на короткие металлические трубки, усеивающие поверхность ноги вокруг люков. Старая оборонительная система, если к риггам подберётся пехота, чтобы проникнуть внутрь, то первых смельчаков сметёт волна рубленой свинцовой картечи. Но эта система защиты настолько ненадёжная, что бывали частые ложные срабатывания. Тогда гибли пилоты или механики, да и вообще все, кто мог оказаться рядом. А умелый экипаж слишком важен для нас, каждый пилот на вес золота.
– Принято, – пилот нахмурился.
– Лучше полагайтесь на маневрирование и строй и не давайте пехоте подобраться к вам близко. Так надёжнее. Будет возможность, откалибруйте потом, в нормальных условиях. Сейчас – снять!
Механики приступили снимать опасную защиту, а мне теперь наконец-то можно познакомиться поближе с Уланами.
Видел их только издалека. Они ниже Паладина раза в два, метров пять в высоту, и то в основном за счёт ног. В грубую квадратную кабину едва влезало всего два человека, и сидели чуть ли не друг на друге.
– Пять штук, – низкорослый капитан в чёрной шинели, командующий боевой пятёркой малых ригг, показывал свой отряд. – Купили в Бинхае несколько лет назад, чтобы освоиться. Но это просто как ходячие танки, не более того.
Пять штук, но зато ими управляла не знать, как большими риггами, а обычные военные, как панцирниками. Засчёт массовости могут принести какую-то пользу. Но по отдельности… Каждый большой шагоход даже в одиночку был грозным оружием, как боевой корабль, ведь он мог с дистанции накрывать огнём большие площади и проламывать оборону.
Уланы же были способны действовать только в больших группах. Я залез в один, с трудом протиснувшись на место стрелка. Голова едва не соприкасалась с потолком, плечо упиралось в казённую часть пушки, размещённой в лобовой части.
Мне, привыкшему к просторным кабинам больших шагоходов, стало неуютно. Не, я бы тут долго находиться не смог, да и броня тонкая, пробьёт даже мелкое орудие. Это действительно напоминало панцирник, у которого вместо гусениц были механические ноги. Из вооружений одно короткоствольное орудие 152 миллиметра, одно длинное 75 миллиметров, автопушки и пулемёты. Но есть и другие модификации.
– Они же строят под себя, – сказал капитан шагохода, протискиваясь на сидение водителя. – А они там в своём Бинхае ниже нас ростом, им нормально.
– Броня держит? – спросил я.
– Так себе, – капитан постучал по броне изнутри. – Что-то крупное пробьёт запросто. Зато у них их полно. Штук сто, говорят, а то и больше. И Копья, если поставят их… ничего хорошего для больших шагоходов не будет.
Меня эти машины не впечатлили, по чертежам было другое впечатление. Даже сто штук – это просто более опасные панцирники. Зато управляли ими не дворяне, плюс можно ставить Копья. А ещё – не нужны были свечи с духами предков, которых тоже осталось мало, а новые появлялись крайне редко.
