Командор
Никита Киров
Я должен был умереть со своими бойцами в подвале разрушенного дома — с пулей в боку и без радиосвязи, ещё и под обстрелом летающей крепости. Но там я нашёл запретный артефакт с душой древнего Небожителя.
Он предложил сделку: моё тело взамен на спасение отряда.
Вот только сделка сорвалась. Я выжил, и теперь за нами охотятся враги, а пробудившаяся во мне мощь может как спасти империю, так и её уничтожить.
Никита Киров
Командор
Глава 1
Вот я и нашёл свою могилу, живым мне отсюда уже не выбраться. Но мои бойцы ещё могут спастись.
— Ждём здесь до ночи, — приказал я. — По темноте пробиваемся к своим. А пока — на позиции!
Оглядел всех и решительно добавил, собравшись с силами:
— Работаем.
— Есть! — отозвались десантники приободрёнными голосами и разошлись по местам.
Убрал руку под тонкий бронежилет, ощупал повязку и вытащил обратно. Гадина какая, вся ладонь в крови. Надо дотянуть хотя бы до вечера, ещё не всё закончено.
— Остались гранаты? — окликнул я одного из своих.
Гранаты пригодятся, когда за мной придут пустынники. В плен к ним попадать нельзя, так что парочку инфов с собой заберу. Прощальный подарок от имперского офицера.
— Для вас найдём, господин капитан!
Крепкий и плечистый боец десанта летающей крепости, одетый в серый пятнистый камуфляж, вложил мне в руки холодный ребристый корпус, а после перехватил ручной пулемёт.
— Патронов бы побольше, хоть до завтра бы продержался, — уверенно сказал он и постучал по металлической коробке с пулемётной лентой. — Сухари на холоде воевать не умеют.
Сейчас поздняя осень, на улице сплошные дожди и грязь. Не особо холодно для нас, северян, но привыкшим к жаре пустынникам-сепаратистам, они же «сухари» или «инфы», было тяжко. Повезло хоть, что этот город, где мы увязли, находился не в самой пустыне.
— Опять кончились? — проворчал сосед пулемётчика, подавая ему только что набитую ленту. — Жрёшь ты их, что ли, эти патроны? Дай мне тоже гранату.
Со мной осталось всего семеро бойцов десанта летающей крепости. Молодые десантники-срочники и я с ними, тяжелораненый, держусь на одном только фамильном упрямстве.
Но эти-то хоть что-то умеют, ведь они дослуживали свой трёхлетний срок. А вот в батальоне многие ребята служили всего несколько месяцев. Весь их опыт — всего три недели боевого слаживания и три дня кровопролитных городских боёв.
Я ещё держусь на ногах, и бойцы мне верят, думают, что я и сегодня смогу вывести их. Ведь все три дня я вытаскивал их из любых передряг. Но моё время подходит к концу.
— Есть связь с нашими? — спросил я и с трудом уселся рядом с рацией.
— Никак нет, господин капитан, — ответил рыжий радист, посмотрел на меня и достал с пояса помятую фляжку, выкрашенную в серый камуфляжный цвет. — Воды?
Судя по звуку, осталось немного на дне. Последнее.
— Оставь себе, — проговорил я. — Что с подвалом? Проверили?
У пустынников тут повсюду тайные ходы и тропы, уже много раз было, когда они лезли из подвалов и канализации.
— Крыс пошёл проверять, — сказал радист и начал набивать патроны в магазины. — Ещё не возвращался.
— Этот Крыс все подвалы в округе обошёл! — светловолосый Пашка Шутник засмеялся. Он говорил быстро и немного картавил. — Все стены уже обстучал. Клад, наверное, ищет. Говорю же — жадюга.
— На позицию, Шутник, — приказал я.
Наш батальон высадился с летающей крепости три дня назад и сразу угодил в окружение, потеряв связь со штабом. Было тяжко, и я вызвался пойти на разведку с небольшой группой десантников, чтобы связаться со своими. Бойцов выбирал сам, это были самые умелые среди тех, кто вызвался.
Связь восстановить не вышло, трое погибло по пути, но мы смогли взять языка из штаба пустынников, допросить и прибить, пока никто не понял, что он выболтал нам секретные планы. Но теперь мы должны вернуться до завтрашнего утра, или нашему батальону конец.
И не только батальону — пустят кровь всей группировке имперской армии в городе.
Закончив проверять позиции, я подозвал двух самых надёжных бойцов: сержанта Рому Штыка и рядового Пашку Шутника.
— Перевяжи мне рану, Шутник, — приказал я спокойным голосом.
— Укол, может, поставить? — с сочувствием спросил Пашка и достал из сумочки жестяную коробочку со шприцами-тюбиками, в которых было сильное обезболивающее.
— Нет.
Мне надо оставаться в сознании до самого конца. Шутник тревожно посмотрел на меня. Я схватил пулю, когда помогал ему выбраться из-под завала. Считает, что я спас ему жизнь, и удивляется, почему я до сих пор жив.
Сам удивляюсь. С такими ранами не только не живут, с ними даже не ходят, а я пока трепыхаюсь. Но меня дело держит и мысль, чтобы всё это было не впустую.
— С праздником, парни, — сказал я, пока Шутник возился с бинтами.
— Точно! С Днём Основания империи, господин капитан! — отозвался Шутник, замерев на мгновение. — Я, честно говоря, даже забыл.
— Я тоже, — Штык кивнул.
— А теперь слушайте мой приказ, — я посмотрел на старые бинты, испачканные в крови. — Вечером, как стемнеет, уходите без меня. Крыс ведёт вас дальше к нам. Я останусь, пошумлю здесь. Сухари осторожные, сразу в бой не кинутся, время вам выиграю.
— Но господин капитан, — возмутился Штык. — Десант своих не бросает! Вы же сами говорили.
— Это приказ. Ваша задача — передать добытые данные в штаб. Сержант, ты командуешь, — я посмотрел на Штыка. — Шутник, ты ему помогаешь.
В глазах у них мелькнула неуверенность и страх. Раньше был капитан, который всё решал за них, а теперь надо выбираться самим. Но если не передадим данные о плане сепаратистов, погибнет весь батальон. И они это понимали.
— Но господин капитан, — не успокаивался Штык, — мы можем вам поставить укол, вы уснёте, мы вас ночью перетащим, чтобы боли не было и…
— Отставить. Если будет угроза захвата, — продолжал я, похлопав по кожаной сумке, что висела на боку, — все документы сжечь. Чтобы не поняли, что мы о них узнали. Но вам двоим приказываю всё перечитать и запомнить. Потом рассказать устно. Понятна задача?
— Так точно, — протянули оба.
Эти двое — самые серьёзные бойцы из отделения. Поэтому и дал расклад только им, чтобы не поднимать панику.
— Ложись! — раздался крик в стороне.
Послышался грохот и гул близких разрывов. Мы сразу залегли на пол, заваленный гильзами. В нос ударил запах гари, горелой ваты и тухлого яйца. Последнее из-за особенной начинки снарядов из порошкового игниума, особого минерала, который очень хорошо горит и взрывается.
Но дом, где мы спрятались, не накрыло. Я с трудом поднялся и прислонился к пробитой стене, на которой ещё остались ошмётки обгорелых жёлтых обоев. Нет, помирать рано, до вечера надо дотянуть.
— Где Крыс? — спросил я.
— Ещё не возвращался, — парни переглянулись.
И где он опять? Он нужен, чтобы вывести остальных. Звали его Алексей, но все называли бойца Крысом, в основном из-за торчащих зубов и склонности тащить всё, что попадалось под руку.
Он прибился к нам из второго батальона, его отделение снесло при высадке, он остался один. Стрелял Крыс хорошо, ещё и тащил на себе раненого Филина, пока тот не умер. И город знал, выводил нас какими-то тропками, держась в стороне от основных сил пустынников-инфов. Правда, мутный он был какой-то.
С ним я тоже хотел поговорить, дать ему отдельное поручение. Поэтому я поковылял в подвал сам, держа в руке тяжёлый воронёный ПР-18. Мало ли, вдруг проникнут снизу.
— Крыс! — крикнул я у прохода, ведущего вниз. — Ты там?
— Да, господин капитан Климов, — раздался его гнусавый голос снизу. — Скоро буду.
— Я в подвал, — предупредил я остальных, чтобы не было неожиданностей.
Но там всё было спокойно. Я спустился, держась за стену, и увидел, как круглолицый боец с торчащими вперёд зубами держал в руке малую пехотную лопату. Свет проникал вниз только через маленькое окошко под потолком.
— Что ты здесь делаешь?
— Да заметил тут одну штуку в стене, — сказал Крыс, повернувшись ко мне. — Может, здесь тайник? У сухарей же по всему городу тайники.
— Проверь.
По стене прошла трещина после одного из недавних обстрелов, и оттуда сыпалась земля. Крыс вставил лопату в щель между камнями и с силой надавил. Полотно было достаточно толстым, не погнулось, черенок начал трещать, но камни поддались и посыпались вниз вместе с землёй.
А он будто знал, где искать, ведь щель была почти незаметна. И Шутник был прав, всё это время он постоянно отлучался, чтобы что-то проверить. И город знал подозрительно хорошо.
Крыс ударил ещё раз, и камни легко посыпались вниз. Там что-то было, но я не успел разглядеть.
Сверху раздались взрывы. Бойцы начали палить из автоматов, к ним присоединился злой рокот ручного пулемёта. Хлопнула граната, и с потолка посыпалась пыль.
— На позицию, боец, — твёрдо проговорил я, собрав все силы.
— А? Уже иду, господин капитан, — Крыс оглянулся. — Но смотрите, здесь и правда тайник есть!
— На позицию!
Он убежал, перехватив автомат. А из стены выпали ещё камни. Среди них лежала ржавая металлическая коробочка с замком. Я её подобрал и поднялся…
Эту атаку отбили быстро, пара пустынников осталась лежать в пыли, Штык догнал третьего до того, как тот убежал, и прибил.
Готовы держаться дальше, но мысль о находке не давала мне покоя. Это было слишком подозрительно. Быстро же Крыс нашёл тайник. И это он привёл нас в этот дом.
Я сел у стены и достал эту коробочку из кармана. Совсем ржавая, открыть будет легко.
— Сержант-то у нас самый продуманный, — Пашка Шутник размахивал белой карточкой, — жениться не успел, а ребёнка заделал. Родился уже. Фотку-то все видели? А ничё такая невеста-то. Я бы за ней...
— Боец! — рявкнул возмущённый Штык, забирая снимок. — Оставить! На крепость вернёмся, все гальюны там драить будешь!
Пашка куда-то убежал, вскоре с кем-то пересмеивался с другой стороны. Штык пошёл проверять пулемётчика, а ко мне подошёл Крыс. Я его ждал.
— Вы знаете, что это, господин капитан? — спросил он, испытующе глядя на меня. — Это нам пригодится. Для победы.
Понял, что мне кажется странным больше всего.
В его голосе больше не было привычной придурковатости и гнусавости. Сейчас в нём слышалась стальная уверенность взрослого человека, а не испуганного деревенского мальчишки, попавшего в первый бой.
Это мне не понравилось.
