Измена. Сладкая месть

Спасать наш брак у меня не было никакого желания.

Я моталась по квартире до ночи и в конце концов просто легла спать. Разумеется, глаза у меня не закрывались.

Дурные мысли лезли в голову. Я то собиралась встать и собрать вещи Вадима, то пыталась копаться в себе, то думала о Павле Скобелеве.

Как легко этот мужчина взял на себя ответственность и рассказал мне. Я бы никогда не смогла подойти к чужому человеку с такими новостями. Хотел он помочь мне или навредить Вадику? Черт знает.

Но ближе к утру я дошла до того, что начала жалеть об упущенной мести.

Ну а что? Этот Павел горяч, как сам ад.

Уснуть получилось под рассвет. Подремав несколько часов, я встала с решительным настроем.

Первое решение самое верное. Достав из шкафа чемодан, я стала собирать вещи мужа.

Вадим за все это время не позвонил мне, не написал. Видимо, был очень занят.

Он вернулся в полдень. К тому времени я уже собрала все его шмотки и выкатила чемодан к двери.

Муж вошел в квартиру. Я успела заметить, что он свеженький, отдохнувший и веселый.

– Хорошо выглядишь, – сказала я вместо приветствия.

– Привет, Оксанчик.

Вадик потянулся ко мне, но я отпрянула и кивнула на чемодан.

– Привет и пока. Забирай свои вещи и вали отсюда, – выпалила я, стараясь быть грозной.

Но голос сорвался. Я не готова стать роковой королевой жизни.

Улыбка сползла с лица Вадима. Он глянул на меня, на чемодан и спросил:

– Что все это значит?

– Значит, что тебе придется вернуться к любовнице, Вадик. Не благодари за вещи.

Благодарить он и не думал. Вадим разулся и вошел в квартиру, игнорируя чемодан и мой посыл.

– Откуда ты узнала? – спросил он.

– От верблюда. Какая разница?

– В общем, действительно никакой.

Вадим сел в кресло, перекинул ногу на ногу.

– И что теперь?

Я с минуту стояла столбом и смотрела на него.

– Что теперь? – переспросила я, очнувшись. – Ты не слышал, что я сказала? Уходи, Вадик. Я не хочу жить с тобой.

– Ты не хочешь – вот и уходи сама. Меня все устраивает.

– Если тебя все устраивает, зачем ты врал мне и спал с другой? – выкрикнула я.

Вадим поморщился.

– Не ори, Окс. Тебе не идет эта драма. Мне нужно в душ. Ты остынь пока, подумай.

– О чем мне думать?

Муж снял майку и кинул на кресло. Обычно я сразу забирала ее и относила в корзину для белья. Но в этот раз и не думала двинуться.

– О чем мне думать, Вадим? – проговорила я с вызовом.

– Кому ты нужна, например?

От его холодного тона мое сердце сжалось. Вадим знал мои слабые места и не стеснялся колоть именно туда.

Пока вода шумела в ванной, я так и стояла около кресла, стараясь не плакать.

Муж вышел после душа, благоухая одеколоном.

– Наверное, хорошо, что ты узнала, – начал Вадим убийственно спокойно. – Мне было жаль тебя, но на этом семью не построишь.

Я сжала кулаки и зажмурилась. Как он может такое говорить?

– Хорошо, что у нас не получилось ребенка родить, – добавил Вадик.

– Хорошо? – переспросила я. – Полагаешь, выкидыш – это хорошо?

– А что бы ты сейчас делала одна с ребенком? – рассуждал вслух муж. – Хотя, может, не шпионила бы за мной. Но тебе же хуже.

Я рассмеялась специально громко, с издевкой.

– Ох, Вадим, да мне намного лучше будет без тебя. Не убирать за тобой, не готовить каждый день, не отчитываться за каждую копейку, не трахаться с тобой две минуты.

Вадик пересек комнату и схватил меня за волосы. Я толкнула его в грудь.

– Отпусти.

Но он больно сжал волосы у меня на затылке и проговорил мне в лицо, брызгая слюнями:

– Это я с тобой две минуты, потому что скучно до одури. Странно, что встает на тебя вообще. Посмотри в зеркало, Оксана. Ты толстая, немытая, занудная клуша. С тобой и рядом быть противно. Я терпел твою посредственность, надеялся, что ты изменишься.

Я ударила его в грудь кулаками, и Вадим отпустил. Мне показалось этого мало, и я влепила ему пощечину.

– Вали к ней.

– С удовольствием, – процедил муж, потирая щеку. – Но ты пожалеешь, Оксана.

Вадик быстро оделся, забрал вещи и вышел из квартиры, хлопнув дверью.

Даже спасибо не сказал за собранный чемодан. Сволочь.

Но как только он ушел, боль стала нестерпимой. В глубине души я надеялась, что Вадим попросит прощения, будет клясться в любви и валяться у меня в ногах.

Я верила, что он меня любит. Именно поэтому хотела быть лучше для него, помогать ему.

Оказалось, что любовь, семья и брак были иллюзией.

Все выходные я пыталась взять себя в руки, но тщетно.

Пришло с полсотни сообщений от сестры. Я написала ей, что развожусь и не хочу пока общаться.

Думала, что разговоры с Настей добьют меня.

Но я ошиблась. Добило меня заявление начальника отдела в понедельник утром. Я приехала на работу опухшая и вялая от бессонных ночей. Полагала, что именно мой вид и вызвал недовольство. Но дела обстояли намного хуже.

– Оксана, я слышал про вас с Вадимом, – огорошил меня босс.

В нашем милом коллективе слухи были обычным делом, но я никогда не думала, что они распространяются так быстро.

– От кого вы слышали? – спросила я.

– От него самого.

– О, вот как.

– Да, мне очень жаль, что между вами возникло недопонимание, – продолжал шеф, очень осторожно подбирая слова.

У меня такого желания не было. Я решила называть вещи своими именами.

– Недопонимания как раз не было. Он мне изменил, Виктор Федорович.

– Мне очень жаль, – повторил он.

Кроме липкой жалости в глазах начальника было что-то еще. Он испытывал неудобство, общаясь со мной на эту тему. Я вообще не понимала, зачем он меня позвал.

– Боюсь, ваши отношения будут мешать работе, Оксаночка.

Ах, вот оно что.

– Не бойтесь, – заверила я босса. – Не будут. Я вполне могу контролировать эмоции.

Виктор Федорович приподнял бровь. Не верил он мне и что-то уже решил.

– Я почти десять лет во главе отдела, Оксана. И точно знаю, что бывшие супруги не умеют работать вместе.

– Я училась в школе, где директор развелся с учительницей пения и женился на географичке. Никому ничего не мешало. Их дети учились в этой же школе.

– Не стоит сравнивать с нашей фирмой. Я уже все решил, – отрезал Виктор Фёдорович.

– Что вы решили?

– Вам стоит написать по собственному.

Все к этому и шло, но, как и с изменой Вадима, я не верила до конца.

– Да как вы смеете? – выкрикнула я, теряя самообладание.

Мне кажется, я никогда не кричала до всех этих событий. Сначала наорала на Павла, потом на Вадима и теперь на босса гавкаю, как бешеная собака.

– Вы не имеете права мне такое предлагать, – продолжала возмущаться я.

Виктор Фёдорович кивал на каждое мое слово.

– Не имею, Оксана. Но вам тоже будет не очень комфортно в коллективе теперь. Все узнают, будут шептаться. Представьте… Станете, как та учительница пения. Вам это надо?

– Да мне плевать. Я здесь четвертый год работаю. С какой стати мне увольняться? Почему вы вообще со мной об этом говорите? Вадим мне изменил. Это он разрушил наши отношения. Почему я должна уйти?

– Он ведущий архитектор, а вы…

– Рядовой дизайнер, – закончила я сама. – А еще он мужчина, как и вы. Правильно?

Виктор Федорович развел руками и забормотал что-то невнятное про ценного сотрудника, завязанных заказчиков, жестокости корпоративной иерархии.

Но мне уже было плевать на работу. Я поняла, что мой босс – скотина не хуже Вадика. И сразу родилось предположение.

– Так это вы устраивали ему командировки, – догадалась я.

Начальник не стал отрицать.

– Из солидарности, что ли, прикрывали, Виктор Федорович? Смотрели мне в глаза и хлопали по плечу, когда отправляли Вадика в «командировку».

Босс даже не отнекивался. Глаза забегали, и он попытался что-то невнятно возразить:

– Оксана, ты все не так поняла.

– Я поняла все про вас. Пожалуй, я теперь точно не смогу с вами работать.

Выйдя из кабинета, я сразу прошла в кадровый и написала заявление. Главный HR охала и ахала, пока я дрожащей рукой царапала буквы на лиcтке.

– Как же так, Оксана? Что случилось? – причитала она. – Меня Виктор Фёдорович убьет.

– Скорее выпишет премию, – мрачно буркнула я.

– Неужели из-за мужа уходишь?

Я резко подняла глаза и уставилась на кадровичку. Та вспыхнула и отвернулась.

– А вы откуда знаете? – процедила я сквозь зубы.

Остальные сотрудники отдела кадров уставились в мониторы, изображая разгар трудового дня.

– Ничего я не знаю, Оксаночка. Просто предположила.

– Сейчас скорее предполагают харассмент. А с мужем у меня все прекрасно.

Кто-то из сотрудников прыснул.

Я обернулась, но не поняла, кто именно это был. Но ясно стало одно – все знали. Когда Вадим уезжал среди недели типа в командировку, его прикрывали коллеги.

Я выбежала из офиса, не прощаясь ни с кем.

За сутки я лишилась мужа и работы. Я буквально задыхалась, пока бежала по улице куда глаза глядят.

Со спортом у меня всегда было не очень. Поэтому забега хватило ровно до фудмолла, где мы с коллегами часто обедали и отмечали дни рождения. Но даже когда я села за стол, легче не стало.

У меня нет мужа, нет работы, а денег – очень ограниченное количество.

От одной мысли, что придется вернуться к маме, меня передернуло. Я люблю мою семью, но жить предпочитаю отдельно. У меня есть две недели, чтобы найти работу и квартиру поменьше.

Слава богу, у нас с Вадимом были сбережения на ипотеку. Я всегда переводила туда треть своей получки, но за счетом не следила. Он был в другом банке, и я давно забыла пароль, доверяя Вадику все накопительные истории. Его прижимистая натура лучше сберегала наши деньги.

Вспомнив его угрозы и их скорое исполнение, я скорее запросила все пароли к приложению.

Не сразу, но у меня получилось.

Глава 3. Шикарная история про энергию

Каково же было мое удивление, когда на счету я нашла какие-то смешные деньги. Зато история трат была шикарной.

Оказывается, вчерашнюю Истру Вадим оплатил сам. Номер люкс в отеле Калуги – тоже с нашего счета. Рестораны и бары регулярно списывали немалые суммы.

Я листала историю и офигевала.

Этот человек жил на полную катушку последние три месяца. Он промотал больше половины накоплений.

В этот раз я не стала рыдать. Игнорируя боль, я стала искать в приложении способ вывода средств. Но как только нашла, меня выкинуло. Я попыталась войти снова, но пароль не подходил, а восстановление больше не срабатывало.

Звонок телефона остановил мои попытки прорваться.

Вадим. Я сняла трубку и слова сказать не успела, как он просветил меня.

– Не ломись в приложение, Окс. Я сменил пароль и вывел деньги. Не думал, что ты так быстро догадаешься меня обокрасть.

– Обокрасть! – закричала я на весь полупустой утренний фудкорт.

На меня оглянулись все, кто был в зале, и я убавила громкость.

– Вадим, это мои деньги. Как я могу их украсть?

– Свои деньги ты спускала на беспонтовые роллы и розовое вино. Если бы не я, ты и сотни бы не скопила.

– Так ты все профукал, кретин, – истерично засмеялась я. – Просто спустил их на любовницу. Весь первый взнос, Вадим! Мы три года копили.

Он помолчал немного. Я уж думала, сейчас начнет каяться. Все-таки это Вадик-скряга. Он хуже Скруджа. Может, крыша поехала от секса с той дамочкой. Сейчас одумается и…

Но нет. Вадим запел совсем другое.

– На какую квартиру, Оксана? Потасканную двушку во Владыкино? Или коробушку-студию на Ботанике? Я заколебался жить в нищете. Нужно ломать код бедности.

– И ты решил сломать этот самый код, истратив все наши деньги?

– Деньги – это энергия, а не цифры. Чем больше тратишь, тем легче они вернутся.

– Охренеть, – я расхохоталась.

И этот человек стоял у меня над душой, когда я заказывала себе еду и выбирала вино в магазине. Этот же человек сто раз в день аванса напоминал, что я должна все перечислить на счет.

А теперь у нас – энергия.

– Охренеть, – повторила я. – Ты в своем уме, Вадик? Ах, глупости я спрашиваю. Точно – нет.

– Смейся, Оксана. Ты завязла в своем узком мышлении. Именно поэтому я с ней, а ты одна.

– И без работы по твоей милости, – рявкнула я. – Верни мне все, что осталось на счету, Вадик.

– Или что? – нагло поинтересовался он. – В суд подашь? Давай. Попробуй.

От его мерзкого тона я испытала острое чувство брезгливости. Этот человек совсем недавно был моим родным. Он видел меня голой, трогал, целовал. Я передернула плечами.

– Ты отвратителен, Вадим, – сказала я спокойно. – Надеюсь все дерьмо вернется тебе также энергией. Вместе с деньгами, которые ты потратил на нее. Будь счастлив и процветай. На развод сама подам.

Я бросила трубку во всех смыслах: нажала на отбой и швырнула телефон на стол. Он заскользил по столешнице и чудом не упал. Я поймала его и вернула обратно.

Ощущение тотального катаклизма пришло вместе с таким же абсолютным пофигизмом.

У меня нет ничего.

Разве что квартира оплачена еще на месяц вперед. Вадим, конечно, скотина, но он прямо сейчас научил меня не тормозить.

Я вообще всегда быстро соображала. Главное, сориентироваться в обстоятельствах и сохранить то, что имею. Квартиру.

Я позвонила хозяйке. Она сто лет жила в Америке и получала от нас оплату дистанционно. Мы пару раз болтали по бытовым вопросам и немного за жизнь. Она точно будет на моей стороне.

Не теряясь, я рассказала ей все, что случилось. Раз Вадик не постеснялся похлопотать о моем увольнении, я имею право удалить его из своей жилплощади намертво.

Через полчаса я несла на подносе лучшие роллы в городе. Вадим бы помер от жадности, увидев, сколько я потратила. Бокал розового Просекко тоже стоил, как бутылка в магазине. Но мне нужно было отметить маленькую победу.

Хозяйка разрешила сменить замок и пожить в квартире не месяц, а два.

Я приняла это за добрый знак. Без денег, конечно, очень тревожно. Но на работе обязаны выдать мне хоть что-то. Да и на карте немного осталось. Я научилась экономить и вполне продержусь пару месяцев. К тому же у меня есть несколько заказов мимо конторы, за которые я получу оплату в ближайшие дни. В общем, с голода не умру.

Но найти работу и новую квартиру нужно обязательно.

Воспряв духом, я с удовольствием поела и выпила. Очень странно чувствовала себя в разгар рабочего буднего дня. Пока мои бывшие коллеги сидели в офисе и мечтали о перерыве на кофе, я наслаждалась жизнью.

Роллы в горле не застряли, а бокал игристого идеально вписывался к вкусу и эмоциям.

Я не страдала, и это было самое странное.

Мысль, что Вадим не придет домой, не будет нудеть и шпынять меня, оказалась очень приятной.

Наверное, Просекко включило анестезию. Мне не было больно. Скорее – легко.

Я нашла по приложению мастера, который сменит замок прямо сегодня. У меня осталось время зайти в ЗАГС, подать на развод.

Оказывается, так легко разрушить семью.

Мне казалось, мы с Вадимом навсегда. А реальность показала, что цена нашему «навсегда» – одна любовница, два заявления, чемодан и новый замок.

Разумеется, эйфория отступила, как только я проводила мастера и закрыла за ним дверь.

Я осталась одна в тишине. Чтобы не рыдать снова, я стала искать работу. Мои заказчики помогут продержаться, но жить все же хотелось нормально.

Некоторое время я решила пожить в изоляции. Сестре о разводе сказала в быстром телефонном разговоре и попросила не звонить мне. С друзьями предоставила разбираться Вадиму.

Маме я пока не говорила, предвидя ее бесконечные причитания.

Я сосредоточилась на поиске работы и взяла парочку заказов на дизайн ландшафта. Сезон заканчивался, но многие еще пытались запрыгнуть в уходящий поезд.

Сходив на три собеседования за неделю, я начала расстраиваться. Оказывается, моя зарплата была очень даже приличной. К тому же со мной почему-то общались как с новичком, хотя я имела отличное портфолио.

Это могло бы вывести из равновесия, но неожиданно пришли деньги от бывшей конторы.

Три моих оклада упали чертовски приятной суммой на счет.

Я проверила несколько раз и решила, что это какая-то ошибка. Но мне почти сразу позвонил Виктор Федорович.

– Оксана, тебе выходное пособие упало на карту? – спросил он, не здороваясь.

– Да, только что пришло. Ошиблись? – предположила я.

Ужасно не хотелось общаться ни с кем из начальства или бухгалтерии, но, похоже, придётся.

– Нет, это не ошибка, – огорошил меня бывший босс. – Считай, что мы тебя сократили и выплатили все по закону.

Я так и зависла. Три оклада по закону – это, конечно, круто. Мало кто и при сокращении штата следовал требованиям КЗоТа.

– С чего это вы такой щедрый, Виктор Федорович? – огрызнулась я.

Мне бы благодарить и кивать, но за последнее время я совсем отвыкла терпеть и сглатывать.

– Я тебя очень ценил, Оксана.

– Неужели, – выплюнула я, снова нарываясь. – Поэтому и попросили уволиться одним днем. А как же Вадим с его более высокой ценностью?

– Знаю, что ты злишься. Имеешь право. Я плохо с тобой поступил. Думал, прикрою Вадьку и обоих спецов сохраню. Но уж вышло как вышло. Я попрошу тебя не распространяться в подробностях об увольнении. Мне дорога репутация конторы.

– Покупаете мое молчание?

– Да, – честно ответил Виктор.

– Хотя бы не врете.

– Тебе деньги точно не повредят сейчас. Сезон кончается. Будет непросто найти хорошее место.

– Разберусь.

– Удачи, Оксана.

Он положил трубку, а я еще раз залезла в приложение, чтобы проверить баланс. Теперь мой счет выглядел очень надежным. Если я и до поступления денег могла существовать почти не экономя, то теперь все мои тревоги о голоде, холоде и возвращении к маме испарились.

Разрешив себе бурно прожить радость, я скакала по квартире минут десять. Потом включила музыку на всю и танцевала, пока ноги не заболели.

Пусть бывший начальник поступил не лучшим образом, но он хотя бы честно купил мое молчание и свою репутацию. Я не собиралась его подводить.

Мои поиски работы действительно не приносили успеха, но теперь я могла за это не переживать.

Спустя месяц, как и положено, нас с Вадимом развели.

Все это время я почти ни с кем не общалась, но рассказала маме. Она восприняла неожиданно легко, меня ни в чем не винила и таинственно заметила:

– Он всегда был кобелем. Пусть катится.

Именно мама помогла мне найти квартиру в Коммунарке. Небольшая, новая и очень недорогая. Сдавала ее подруга, поэтому цена и состояние оказались очень привлекательными.

Конечно, район в жопе Москвы, но я не брезговала.

Мои постоянные заказчики были очень довольны быстрыми сроками исполнения. Еще бы. Я теперь только ими и занималась – никакой работы в офисе. В итоге мне накидали еще проектов для дизайна. Пара ландшафтов коттеджей, один гостиничный комплекс в области и несколько интерьеров для магазинов.

Через неделю после развода я почувствовала себя готовой выйти в люди с сестрой.

Наверное, глупо отмечать расставание с мужем. Я всегда считала, что так делают жалкие и отчаянно бодрящиеся разведенки. Но мне хотелось отметить и вариант с квартирой. Кроме всего прочего Настя просто не отстала бы от меня. Мы были близки, и она переживала.