Измена. Сладкая месть

Мы назначили встречу в Настином любимом ресторане. Сестрица заставила нарядиться, и сама пришла в платье и на каблуках.

Мы обнялись и заказали сразу игристого на аперитив.

– Осьминога нам на гриле, – распорядилась Настя. – Два.

Я по привычке собралась протестовать, но сестра накрыла мою ладонь своей.

– Не пытайся экономить, Оксик. Я все понимаю. Ты теперь должна бережнее к деньгам относиться, но…

– На самом деле я могу себе позволить, – перебила я ее. – Какого черта? Деньги – это энергия. Легко потратишь – легко придут.

Настина бровь взлетела к кромке волос. Она махнула официанту, чтобы шел.

– Легко потратить? Вот это новости, – присвистнула Настя, как только мы остались одни. – Вадик сейчас бы в обморок грохнулся.

– На самом деле, Вадик меня и научил, – проговорила я усмехнувшись. – Представляешь, он все наши сбережения спустил на свою шикарную любовницу. А потом заявил мне, что это все энергия, и он вот-вот разбогатеет.

– Каааак интересно. И разбогател?

– Понятия не имею. Но мне бывший босс оформил сокращение и теперь – это офигеть какая приятная подушка безопасности.

– Шутишь!

– Нет. Серьезно.

– А почему тебя вообще сократили? Неужели из-за Вадика-козла?

Я заметила, что нам несут игристое, и улыбнулась официанту.

– Сначала я выпью, а потом все расскажу.

– А я выпью столько, чтобы все это выслушать?

– Придется, – развела я руками. – Иначе зачем мы здесь?

Нам разлили по бокалам вино. Мы звонко чокнулись, и я стала рассказывать Насте, как жила все это время.

Моя история почему-то получилась задом наперед по хронологии. Сначала Настя радовалась за мою квартиру и новые личные заказы, потом она слушала про развод. Я проговорила этот день вслух, как будто отпуская его.

– Очень странное чувство, Насть. Я вышла из ЗАГСа, было ощущение, что у меня губы, горло и даже в желудке все слиплось. Я не могла говорить, кажется, полчаса, но потом погуляла по городу, выпила кофе и нечаянно забрела в галерею на выставку. Ужасно интересная. Настя хмыкнула.

– Нет- нет, – это не про секс. Вернее, не только про секс. Мне понравилась фотография, где мальчик из Африки впервые видит снег. У него были такие глаза. И там я поняла, что тоже могу сейчас стать героиней выставки. Развод у меня тоже ведь первый раз.

– Главное, чтобы последний, – пожелала Настя.

– За это нужно выпить.

Я потянулась к бокалу.

Шустрый официант подскочил и налил нам еще.

– Давай за твое освобождение, – провозгласила Настя тост.

Я с удовольствием выпила за это и сказала:

– Я действительно как будто освободилась. Мой брак был какой-то тюрьмой, честное слово. Может, я и не любила Вадика никогда. Просто страшно было одной остаться. И до сих пор страшно. Но лучше так, чем с ним. У меня как будто кол вынули из одного места.

Настя прыснула, но через секунду скривила лицо.

– Я так тебя понимаю, Оксанка.

– Да ладно… – не поверила я. – Неужели Дима…

– Дима у меня отличный, – заверила Настя, и у меня отлегло.

Я обожала ее мужа. Он всегда меня смешил, любил безумно сыновей и Настюху. Было бы грустно узнать про него какую-нибудь гадость.

– Димка, он то что надо, – повторилась Настя. – Но иногда и его заносит. И мы сами в этом виноваты, Оксанка.

Глава 4. Кто виноват?

Я возмутилась, потому что не чувствовала себя виноватой.

– Чего?

– Ой, ой, не мы, – Настя замахала руками. – Папа наш. Вернее, он тоже не виноват. Искать виноватого – это перекладывать ответственность. Но в нас с тобой отец вложил эту дерьмовую потребность потакать мужчинам. Помнишь, как он все время ругался, никогда не хвалил, с кем-то сравнивал?

Я кивнула. Короткое резюме моих отношений с отцом Настя обрисовала очень точно. Потому что с ней он поступал точно так же.

– У меня тоже был кризис, Окс, – признала она. – После рождения Витьки я чуть не развелась. Диман как раз получил повышение. У него горели сроки, работы всегда тонна. Он приходил и спускал на меня всех собак. То ужина нет, то старшего я не успела отвести на бокс, то мелкий орет, то любимая рубашка не в том шкафу. Во всем я была виновата, понимаешь?

– Ох, как понимаю. Но я не думала, что и Дима…

– А Дима – обычный мужик. У него тоже срывает кукуху. После одного прекрасного скандала я слетела с катушек и наорала на него так…

– Ты наорала? – не поверила я.

Моя сестра была самым сдержанным и спокойным человеком. Она всю жизнь исповедовала религию: чем тише говоришь, тем лучше тебя услышат. Тоже из-за отца кстати. Он любил поорать и на нас, и на маму.

– Да-да, я визжала не хуже папы. В лучших традициях, так сказать. И знаешь, мне стало легче. Видимо, они орут, чтобы выпустить пар. А я его переваривала. Как газы, что ли. Для здоровья полезнее – пернуть.

Я прыснула.

– Потрясающая метафора, систер.

– Знаю. Можешь цитировать.

Теперь я хохотала в голос.

– Не представляю, в какой момент будет уместно сравнить нервный срыв с пуканьем.

– В любой.

Настя глотнула вина. Складывалось ощущение, что этот вечер нужен был ей не меньше, чем мне. Сестра продолжила откровенничать.

– Дима офигел, конечно. Он от меня такого не ожидал, обиделся, надулся, ушел. А мне было все равно. Я гуглила особенности развода с детьми и квартиры около парков.

– До такой степени?

– Да, радикально. Но помнишь, что я говорила про мужа?

– Что он ушел? Или офигел?

– Не, он у меня молоток. Походил в тот день вокруг дома полчасика и вернулся остывший. Пока я гуглила развод, он договорился с бабульками о помощи и нашел нам семейного терапевта.

– Психолога?

– Именно. Мы несколько месяцев были в терапии. Я кучу всего интересного о себе узнала. Про отца вот. Это там мне рассказали. А я тебе рассказываю, потому что это очень важно понимать. Мы застряли в комплексах, сами себе портим жизнь.

Настя допила игристое и одним гениальным мановением пальчика заказала новую бутылку.

– И не ворчи! – обрубила она мои возражения. – Будем пить за такие шикарные дела.

– Будем, – согласилась я встрепенувшись.

К алкоголю у меня всегда прилагались приключения. Поэтому обычно я ограничивалась двумя бокалами. Но что со мной случится в компании Насти? Она серьезная и строгая мать двоих детей. Сестра всегда умела меня образумить.

Пока больше приключений мне хотелось общения. Настя выговорилась, и потребовала продолжения истории про легкие деньги.

После третьего бокала я почти закончила рассказывать про энергию Вадика и выходное пособие.

– Можно подумать, это я завела любовницу, которую нужно выгуливать по дорогим ресторанам и возить в пафосные санатории. Нет, я серьезно могу. Не смейся. Но пока не нашла постоянную работу лучше не буду.

– Как там мама говорила? Даст бог зайку, даст и на лужайку.

Мы захохотали хором. Я давно так не веселилась с сестрой.

– Лужайка работает. Я бы сказала, мне невыносимо везет. Я бесплатно доживаю в квартире, скоро перееду. Заказы есть. Свободного времени куча. Если бы еще…

Я не стала договаривать. Стыдно было признаться. Но Настя догадалась.

– Секс?

– Да.

– Свидания? – предположила она. – Так все сейчас делают.

– Не готова я, Насть. Мне все еще больно. И я чувствую себя иногда очень тупой. Если бы тогда Скобелев не подошёл ко мне в кофейне…

– Ой,-ой, ой, – Настя заерзала на своем месте. – Ты мне так про него и не рассказала. Что это был за мужик? Муж той бабы?

– Да. Если честно, он охренительный. Но временами я его ненавижу. Если бы не он, я бы продолжала жить с Вадиком.

Настя недовольно причмокнула.

– Продолжала бы быть дурой, задевать рогами потолок. Ты должна благодарна ему быть, – выдала она.

– Возможно. Но часто ловлю себя на мысли, что он виноват. Хотя, конечно, это не так.

– Ты меня очень напугала, когда поехала с ним, – призналась Настя. – Я чуть не померла от страха. Как можно сесть в машину к незнакомцу. Вдруг он маньяк?

Я захихикала не хуже тех маньяков.

– Ты бы его видела, Насть. Боюсь, я бы не стала сопротивляться такому маньяку. Он чертовски хорош. Не понимаю, куда смотрела его жена. Что нашла в Вадике?

– Так, может, он маньяк, – повторила Настя.

Мы допивали вторую бутылку. Павел Скобелев все сильнее волновал меня. Я хотела рассказать Насте про его красивые очки, широкие плечи и потрясающую алую рубашку. Моим планам помешал муж сестры. Его физиономия возникла на экране мобильного, сообщая о тихом звонке.

– Прости, – шепнула Настя и взяла трубку.

Она почти ничего не говорила мужу, только слушала. Я поняла по ее недовольному лицу, что сейчас останусь одна.

– Витька ноет, – не разочаровала сестрица. – Может, ничего страшного, но лучше поеду домой. А то еще сойдет с ума мой отличный муж-ипохондрик.

– Конечно. Дети – святое, – вошла я в ее положение. – Здорово, что вырвалась.

– Да, Димка еще долго продержался. Я думала, мы на часик, максимум. Ладно, родной пупс, не пропадай. Люблю тебя.

Она чмокнула меня в щеку и снова элегантно махнула официанту.

– Пополам, – попыталась я вклиниться в счет.

Настя сморщила нос и показала мне средний палец. Она оплатила наш ужин, вызвала машину и умчалась к своим мужикам.

Я осталась одна доедать осьминога под Просекко и думать о Скобелеве.

Буквально сразу меня начала душить жажда действия. Не очень понимая, что творю, я вытащила из сумочки визитницу и выкинула все на стол. Среди них нашлась карточка Павла.

Глоток вина, мобильный, цифры.

Я прислонила телефон к уху и слушала гудки. Дозвон шел долго. Я за это время передумала тревожить человека, вспомнила, что время уже позднее, и потянулась, чтобы скинуть вызов.

Не успела.

– Алло, Оксана? – услышала я бархатный баритон.

– Павел, – выдохнула я в ответ. – Откуда у вас мой номер?

– Эээ, ну так… – замялся он. – На всякий случай.

Меня очень разозлил этот всякий случай. Я стала напирать.

– Это на какой же такой случай?

– Вдруг вы мне среди ночи позвоните, а я и номер не узнаю, – нашелся Павел.

– Это совсем не смешно.

– Вам виднее. Итак, чем обязан, Оксана?

– Я развелась! – выдала я сразу свою самую важную информацию.

– Поздравляю, ваш муж – козел.

– Я знаю, – повысила я голос. – Но вы не имеете права так говорить.

– Полагаете? Он трахал мою жену.

– Да, действительно.

Павел хмыкнул.

– А больше не трахает?

– Нет. У меня больше нет жены.

– Вы ее убили, что ли? – прицепилась я к прошедшему времени.

– Лучше. Я развелся.

– А… Поздравляю.

– Взаимно, Оксана. Взаимно, – посмеивался Павел. – С вами все в порядке?

– В полном. Я ведь тоже разведена. Но не заговаривайте мне зубы!

– Я и не думал.

– Вы не имели права мне рассказывать про измену мужа, – выпалила я.

– Эээ, почему?

– Потому что это наше дело. И ваше безобразное предложение отомстить им – вообще за гранью добра и зла.

– Почти два месяца прошло, Оксана. Вы все еще переживаете из-за моего безобразного предложения?

– Да!

– Хотите обсудим это?

– Да, – повторила я. – Прямо сейчас.

– Где вы?

Я назвала ресторан. Павел попросил повисеть минуточку. Я стала озираться. Сложилось ощущение, что он где-то рядом. Сейчас сядет ко мне за стол, и мы продолжим беседу.

– Оксана, – вернулся Павел на линию. – Я вам такси вызвал. Будет через три минуты. Номер скинул в сообщении.

– Хорошо.

– Я вас очень жду.

– Хорошо, – снова сказала я и отключила вызов.

Допив вино, я поблагодарила официанта, оставила чаевые и вышла из ресторана. Машина подъехала на стоянку через минуту. Водитель вышел и открыл мне дверь.

Бизнес-класс. Охренеть можно.

То ли я уснула по дороге, то ли мы приехали очень быстро. В темноте я понятия я не имела о направлении. Вроде бы мы выехали на МКАД, но ехали по нему недолго.

Во второй раз по воле Павла Скобелева я оказалась черт знает где и снова ничего не боялась.

Что за магией обладал этот мужчина?

Понятия не имею, но придется это выяснить.

Машина въехала на частную территорию коттеджного поселка и остановилась у одного из домов. Мой телефон зазвонил.

– Оксана, заходите в дом, – распорядился Павел кратко.

Водитель открыл мне дверь и подал руку.

Я покивала ему, прощаясь, и дернула массивную ручку калитки.

Дверь дома была приоткрыта. Меня ждали.

Я вошла и чуть не упала в обморок. Павел Скобелев встречал меня в расстёгнутой рубашке и голубых джинсах.

Я задрала голову и смело посмотрела ему в глаза.

– Привет, – сказал он, рассматривая меня. – Отлично выглядишь.

– Ты тоже.

Я ответила ему не менее смелым изучающим взглядом. Его торс был потрясающим, живот крепким, бедра узкими. Меня бросило в жар. Щеки, наверное, запылали.

– Ты хотела обсудить мое предложение. Верно? – напомнил Павел.

Он почти смеялся, но меня это не смущало. Я сначала как следует рассмотрела его, а потом ответила:

– Да, твое предложение.

Я перешла на «ты», как и он, смело шагнула вперёд.

Я больше не сомневалась и очень надеялась, что он все понимает.

– Мое предложение, – повторил Павел.

Его ладонь легла на мою щеку. Он погладил меня очень нежно, а потом его пальцы скользнули в волосы, заставляя меня запрокинуть голову. Павел склонился и шепнул мне в ухо:

– Предложение в силе, Оксана.

– Отлично, – простонала я и уничтожила расстояние между нами.

Обняв его за шею, я приоткрыла губы. Павел поцеловал меня.

В голове и до этого шумело, но теперь меня окончательно засосало в хмельной, порочный водоворот. Я сама провела по его губам языком и дернула вниз рубашку. Она упала на пол.

Сильные руки прижали меня к себе. Я задрожала от потрясающего ощущения. Его тело было таким горячим, твердым. Я погладила шею, плечи, провела пальчиками по груди.

Голова шла кругом. Я не понимала, что творю.

Или понимала.

Останавливаться не было никакого желания.

Павел простонал, когда я коснулась сосков, и прикусил мою губу.

– Черт, – выругался он. – Это нечестно. Так не делается.

– Как? – переспросила я, отчаянно скучая по его губам на моих.

– Слишком быстро.

– Ты хотел показать мне дом?

– Нет. К черту дом, – губы Павла заскользили по моей шее. – Я тоже хочу увидеть и потрогать твою грудь, Оксана.

– Павел…

– Паша, – поправил он меня.

– Паша, – простонала я.

Он развернул меня спиной и прижал к стене лицом. Паша собрал мои волосы, убрал на плечо, чтобы не мешали. Он лизнул мою шею сзади и медленно расстегнул молнию платья.

– Оно очень красивое, – сказал Паша. – Но сегодня на тебе должен быть только я.

Платье упало на пол, чтобы составить компанию рубашке. Паша провел ладонью по моей спине до попки. Он коснулся трусиков, но не задержался там и не снял их, а вместо этого спустился к бедру и щелкнул резинкой чулка по моей коже.

Я вскрикнула и засмеялась.

Он прижался ко мне сзади, и я почувствовала эрекцию даже через джинсы.

– Ты всегда такая веселая? – спросил он, жадно сминая мою попку.

– Нет. Но я выпила и могу хихикать без повода.

Паша усмехнулся и властно приказал:

– Повернись.

Я послушалась, но уточнила:

– А ты всегда командуешь, как генерал?

– Нет. Но я ужасно боюсь, что ты удерешь.

Он не был похож на человека, который боится. Да и удирать я никуда не собиралась. Паша смотрел на меня, а я на него. Думаю, ему нравилось мое белье. А мне нравилось его тело. Без рубашки я впервые заметила, что у него тату на прессе. Звездочки, которые загадочно прятались за поясом джинсов.

Невозможно было игнорировать этот чернильный млечный путь. Я коснулась живота и обрисовала лучик пальцем. Паша вздрогнул. Я перепугалась, что сделала больно и отдернула руку.

– Чувствительное место, – пояснил он, возвращая мою ладонь. – Ты можешь трогать.

Я погладила татушку снова, заставляя Пашу вибрировать.

– Наверное, было больно бить ее.

– Терпимо.

– Я хочу посмотреть целиком.

– Будь моей гостьей, – великодушно позволил хозяин дома.

Я потянулась к пуговице на джинсах, расстегнула ее и молнию.

Звезды кончались ближе к паху. Застонав, я впервые в своей жизни опустилась на колени. Чтобы лучше рассмотреть.

– Черт, как красиво, – не сдержалась я, обводя пальчиком звезду.

– Было бы приятнее услышать это без штанов, – заметил Паша. – Но и так сойдет.

Мне нравилось его чувство юмора больше звезд. Чтобы немного поддержать эго Скобелева, я провела по маленькой звездочке языком и стала стягивать вниз джинсы.