Страница 2 из 4
Что ж, придется постараться ведунам.
– Давайте заклинание полета. – приказал он им
– Но уважаемый советник, – робко возразил один из них, которого звали Ростислав, – это же огромные затраты энергии…
– Не переживайте, – нетерпеливо махнул рукой Федор, – я выделю вам резервные амулеты. И каждому по два часа в зале Медитаций княжеского дворца.
Ведуны переглянулись. Федор прекрасно их понимал. Да, заклинание полета было одно из самых энергоемких заклинаний и требовало громадного количества энергии. После него, если не рассчитать правильно свои силы, можно было и «копыта отбросить». Но с другой стороны, резервные амулеты полностью восстанавливают исчерпанные магические силы очень быстро, а в зале медитаций собрана огромная библиотека книг по магии с множеством заклинаний, многие из которых неизвестны никому, поэтому мечтой любого ведуна было попасть в нее.
– Мы согласны, – наконец ответил Мстислав и ведуны, ткнувшись друг в дружку лбами, завели свою песнь.
Федор наблюдал за ним со смешанным чувством презрения и зависти. У советника не было магического таланта к боевой или летной магии. Из всех магических искусств он в совершенстве изучил таинство иллюзий и перевоплощений. Оно всегда помогало своему хозяину. Мало кто из врагов мог представить себе, что хрипло каркающая и кружащая над его головой ворона, на самом деле – первый советник князя Муромского.
Но вот, наконец ведуны закончили. Их шатало от истощения. Зато перед ними, на траве расстелился большой прозрачный ковер.
– Молодцы! – одобрил их труд после небольшой проверки Федор, – хватит слетать туда обратно, а уж позже Змей прилетит.
Они зашли на ковер, и Мстислав прошептал активирующее заклинание слово. Ковер вздрогнул, мягкая ткань натянулась, и стала гладкой как стол. Медленно, постепенно набирая скорость, ковер начал подниматься в воздух.
Советник редко летал подобным образом, и такие полеты сильно отличались от полетов на Змеях и самостоятельных вылетов в перевоплощенном образе. Здесь ты был один на один с высотой и ветром. Можно было, например, подойти на край ковра, и сложа руки на груди, смотреть вперед, позволяя встречному ветру играть с волосами. Федор так и сделал. У него появилось неясное предчувствие, что он вот-вот поймет, как можно использовать метатели для блага Княжества Муромского ( и своего личного блага, конечно).
Вскоре они зависли над местом, где поднимался дым. Советник, как ребенок, открыл от удивления рот, обозревая две большие воронки и поваленные вокруг них, искореженные взрывом вековые дубы.
– Ничего себе! – присвистнул рядом с ним Всеслав, – вот это оружие!
– Надо проверить на более серьезных объектах, – произнес советник, у меня родилась пара мыслей…надо опробовать.
Не станет же он рассказывать юноше, что ему просто не терпелось еще раз попробовать это оружие. С другой стороны, надо точно знать его силу и определить тактику применения…
– У нас пока есть время, – заметил советник, оглядываясь на мирно сопевших ведунов, – ты знаешь Брошенный город?
– Да, недалеко отсюда. Несколько пустых деревень Говорят, что там…
– Только не повторяй, как какой-нибудь крестьянин, этот бред. Нет там ни призраков, ни вурдалаков. Единственное, что там может завестись – это мелкие твари. Бесы, чертенята там разные. Ну, может лесовик забредет. Летим туда.
Вдвоем, они кряхтя затащили на ковер «метатели», и вновь поднялись в воздух. Город лежал в лесной лощине, и на самом деле состоял из множества покосившихся, давно оставленных домов. Их деревянные ряды тянулись вдоль заросших травой мостовых. Над всем этим запустением кружили, хрипло каркая вороны.
Федор вспомнил что на его памяти было несколько попыток возродить этот город, когда-то носивший название Кержач, но в конце концов выяснилось что местная земля попала под какое-то сильное проклятие. Проклятие первозданной силы, наложенное невероятно могучим магом очень давно. Сейчас снять его, может, и под силу некоторым ректорам академий, но кто из этих занятых мужей будет всем этим заниматься?
Ковер он опустил перед городом. Объяснил Всеславу, как заряжать «метатели», а сам поднялся в воздух. То, что он увидел сверху, поразило его до глубины души. Грохот выстрелов, свист и следом за этим две вспышки взрывов в городе. Еще выстрел, еще. Шестью выстрелами «метатели» на глазах у советника превратили северо-восточную часть города в груду дымящихся развалин. При этом сами метатели находились далеко за холмом, и огненный смерч обрушился на город как бы ниоткуда.
– Вот он! Шанс стать настоящим правителем! – мелькнула у советника мысль, – нет, он не сядет на место князя, для этого он слишком умен. Проще управлять правителями со стороны. Не понравился – с таким оружием всегда можно сменить.
Внезапно Федор понял, как использовать метатели. Показательное и таинственное уничтожение малонаселенного городка в любом соседнем княжестве должно сопровождаться предложением склонить голову перед «небесной магией», от которой нет защиты. Такой подход был очень по душе Федору. В нем почти не было крови, а был всепобеждающий страх перед невидимым оружием возмездия, который надлежало культивировать всеми возможными магическими и немагическими средствами.
Оценив красоту получившейся задумки, Федор вновь мысленно поблагодарил осенний лес за вдохновение и отдал команду возвращаться в Муром. Идея была хороша, но, чтобы ее воплотить, предстояло сделать еще немало маленьких, но столь необходимых шагов.
– Шамтор! Шамтор! Ну-ка вставай! Тебя ректор вызывает!
Громкий шепот Петри, сегодняшнего дежурного по нашей комнате разбудил меня. Я разлепил глаза и негромко поделился с ним тем, что я думаю о нем и о ректоре. Такой вот я грозный – пока не проснулся.
Петри перешел на второй курс, и уже начал разбираться в тонкостях жизни нашей «общаги». Он не стал приставать ко мне, а быстренько испарился, понимая, что, когда человека разбудят в два часа ночи, после тяжелого дня, то можно и пострадать. Тем более, если это происходит в Академии Магии Нюрнберга. Кстати в одном из самых уважаемых университетов в королевстве Фатерлянд.
Больше всего меня мучил вопрос, какой озабоченный олух сегодня баловался с эротическими наваждениями после отбоя. Это было строго-настрого запрещено, и нарушителя изгоняли из Академии раз и навсегда. Причиной тому была далеко не забота старших магов о нашей нравственности. Поскольку действовало наваждение на пару сотен локтей вокруг, не высыпался практически никто из курсантов.
Как всегда, когда я, наконец, пришел в себя, наступило отрезвление. Ну, конечно же, ректор Академии старый магистр Меркот, не узнает, как я отзывался здесь о его персоне, хотя если и узнает, то вряд ли отреагирует. Старику, похоже, все равно, кто и что о нем думает. Он занимается вопросами глобальными и редко снисходит до общения со школярами, то бишь, студентами Академии.
Кстати, я не представился. Меня зовут Шамтор. Фамилия моя очень длинная и труднопроизносимая, поэтому я всегда обходился одним именем. Поступил я в эту Академию пять лет назад, и вот теперь на носу у меня выпускной экзамен. Признаюсь, что я несколько раз становился лучшим студентом курса. Ну ладно. Извините, а мне пора собираться.
Когда я умылся и нарядился в приличествующий случаю ночной побудки костюм, вновь появился Петри. Он был бледен и смотрел на меня с искренним сочувствием.
– Что случилось? – вырвалось у меня
– Давай, – произнес он, – старикан рвет и мечет. Он тебя ждет. На улице. Кстати, ты бы переоделся. Я понимаю – два часа ночи, но парадка подошла бы больше.
– Святые Властители! – я почувствовал, что сейчас, наверно, выгляжу так же, как и Петри. Только уши горели. Появление перед студенческим общежитием ректора, было событием из ряда вон выходящим. Об этом случае будут, наверно, полвека вспоминать. Вот так. Взял и попал в историю. Кстати, похоже, что наш ночной эротоман тоже попал в историю – начальство, видно, стоит по случаю навытяжку еще с полуночи. Ну да поделом ему, дураку.
Я кинулся переодеваться. Так, волосы, еще пару раз в лицо холодной водой, чистая рубашка…Убью своего соседа по комнате за привычку вертеть мои пуговицы во время разговоров! Другая рубашка…Сколько раз говорил себе – подшивай подворотнички, подшивай. Третья рубашка…Это, конечно, не то, в чем я хотел бы сегодня быть, но что поделаешь… Ладно, поскакали.
Выйдя из комнаты с несколько ошалевшим видом, я нервно хмыкнул и отправился следом за Петри. Мы прошли вдоль коридора к лестнице и быстро сбежали вниз. Кстати, вот интересно – почему эта зараза так скрипит, когда идешь с самоволки, а сейчас даже звука не издала? Магические шуточки Высших? Брр… Хорошо что набросил на себя куртку. Какое хреновое лето…Какое, к черту, лето! Приближалась зима, а зимы в Нюрнберге были суровыми.
Я осмотрелся. Ноябрьская ночная темнота была похожа на мокрую тряпку и почти физически липла к рукам и лезла за шиворот мелким дождичком. В неверном, тусклом свете фонаря я увидел громадную черную карету, запряженную четверкой лошадей. Им тоже было холодно. Они перебирали ногами и косились на меня, как бы укоряя «Ну, чего встал – садись».
Тяжело вздохнув, я направился к карете. Через несколько секунд дверца экипажа приоткрылась, изнутри потянуло теплом и каким-то приятным запахом, посреди всего этого благолепия в щели материализовалась рука в перчатке из дорогой кожи и поманила меня пальцем.
Вскоре я сидел напротив магистра. Живая легенда академии выглядела так, как и должен выглядеть маг, которому перевалило за семьсот. Сгорбленный сухой старик.
Но в тщедушном теле чувствовалась мощь. Мощь магии способной сокрушить любого. Меркота боялись даже придворные маги нашего герцога. Да что там герцога. Я слышал – даже королевские волшебники обращались к нему за советом.
– Здравствуй, Шамтор – прокаркал ректор в тот момент, когда карета тронулась с места. У меня аж мороз по коже прошел.
– Здравствуйте, Ваше Святительство.
– Называй меня просто. Мэтр Меркот. Ясно?
– Да, мэтр.
– Вот и хорошо. Тебе, конечно, интересно, зачем ты мне понадобился?
Я кивнул. Значит, вот так просто «мэтр Меркот»…Может, еще проще – «папаня»? Ну да ладно. Это я, видно, от холода расшалился.
– Тебе оказано огромное доверие. Мы едем в Ратушу. Нас там ждут.
Я невольно покачал головой. Мэтр Меркот (черт же дернул меня назвать его про себя «папаней» – прилипло и теперь вот следи, чтоб не вырвалось вслух не по делу) действительно просто так по ночам за студентами не ездит.
Ратушей назывался храм, расположенный за пределами города. Это был один из храмов Наблюдателей. Кто такие «наблюдатели», спросите вы. Дело в том, что наш мир не один. Есть и другой мир, другая, если хотите реальность, отличная от нашей. Правда, о ней не принято говорить, но, как вы понимаете, все равно говорят. Тем более что в Академии учатся люди с талантом к магии,и им известно больше чем простым обывателям.
Так вот наш мир отделен от другого некой преградой. Магической преградой. Тонкой Стеной. Эта преграда поддерживается именно Наблюдателями. Говорят, что они вступают в контакт с Властителями Случайностей. Богами, которые призваны не допустить преодоление стены кем бы то ни было.
Короче, меня, юного, розовенького Шамтора везли прямо на пир к небожителям. Интересно, в качестве десерта или как? И в принципе, на кой черт старикам понадобился молодой практикант?
Обо всем об этом я размышлял, пока мы летели по улицам спящего города. Каменные мостовые были практически безлюдны. Только в одном месте нам попался какой-то крестьянин, перепивший пива и бодро, с видом бунтаря орошавший пенной струей стену Канцелярии его Величества Герцога. Минут через пятнадцать мы добрались до городской стены, а еще спустя десять минут были на месте.
Ратуша представляла собой высокую шестигранную башню, окруженную каменной стеной. Перед стеной был прорыт небольшой ров, превративший храм в своеобразную крепость. Когда наша карета подлетала к входным воротам, нам навстречу уже опускался подъемный мост.
Внутренний двор храма мне показался запущенным. А может, это впечатление сложилось оттого, что, в отличие от многих других дворов города, он был хорошо освещен тремя фонарями, за стеклами которых горело ослепительно белое колдовское пламя. Вблизи башня казалось огромной. Серая громада, уносящая свои стены, сложенные из огромных отполированных блоков, высоко вверх.
Вход в башню был перекрыт широкими двустворчатыми дверями, которые распахнулись, едва за нашей спиной со звуком щелкающего бича защелкнулся верхний замок подъемного моста. Кстати, я совершенно не видел людей. По двору призрачными тенями скользили две фигуры в черных одеждах, которые поднимали за нами мост и открывали двери.
Интересно, в такой башне добрая тысяча человек разместится. На ум пришло слово «цитадель». От чего они тут так обороняются, хотел бы я знать? Сама собой пришла мысль – а все равно, на крышу высадиться можно. И тут же я понял – только не на эту башню. Когда мы уже вплотную придвинулись к раскрытым дверям башни, я услышал протяжный раскатистый вой. Над башней, закладывая лихие виражи, кружил дракон.
С такого расстояния разглядеть его было сложно, но по его рыку я понял, что дракон был боевым. Меня невольно передернуло. Знал я таких драконов. Это вам не рейсовый жирдяй с летных полей Фольфсбурга, способный взять на крыло до 50 человек или 200 мешков груза.
Если бы не Меркот, у которого наверняка было что-то вроде пропуска или охранной грамоты, этот воздушный ас в течение нескольких секунд мог оставить от меня…да что там от меня – от роты солдат одни головешки.
Когда мы вошли в двери, то оказались в небольшом зале. У дальней стены виднелась широкая винтовая лестница, уходившая вверх. Нас встречал высокий и худой человек с копной рыжих волос.
– Магистр Меркот, – поклонился он – вас ждут.
– Все собрались?– удивленно вскинул брови магистр
– Да, ваше Святительство.
– Что ж, не будем задерживать уважаемых гостей.
Я огляделся. Если мы так и останемся в этой каморке, то впору говорить о готовящемся мятеже супротив Его Величества. Ни на какие другие разговоры эти подкопченные факелами своды и низкие потолки не располагали. Но мои верноподданнические раздумья были прерваны почти неслышным скрипом. Это отодвинулась в сторону одна из секций стены.
Мы проследовали в большую залу. Она как-то больше приличествовала и часу и сану присутствовавших гостей. В центре ее располагалась огромная карта Лагенвельта со всеми странами и материками. Карта была выполнена удивительно точно, Вокруг нее полукругом сидело десять магов. Их ни с кем не спутаешь. От волшебников всегда исходят неуловимые волны силы, которые могут уловить лишь те, кто имеет магический талант. Как я, к примеру, чего скромничать-то.
Ну так вот. Десять магов были все как на подбор. Крепкие мужчины в возрасте от 30 до 40 лет, хотя, надо сказать, определять возраст магов – дело неблагодарное. Вполне можно ошибиться на пару веков.
Помимо магов присутствовало две женщины. Они были настолько разные, что я еле удержался от того чтобы не поаплодировать Хранителям, которые умудрились откопать такие образчики женской красоты…
Одна из них была маленькой, пухленькой и черноволосой, а другая высокой, стройной и белокурой. Несмотря на такое разительное отличие, они были на редкость симпатичными. Обе одарили меня изучающими взглядами после чего вновь уставились на карту в центре. Меня сразу начал мучить вопрос,в чем состоит их роль во всем этом действе.
Рядом с девушками расположилось четверо русинов. Я их уважаю. Ребята что надо. Мы как-то по обмену опытом были в их Муромском Магическом Институте. Крепкие маги. С огоньком. Хоть в отличие от нас, молниями и огненными шарами редко пользуются, но если надо какой-нибудь мираж или приворот сделать, лучше них никто не может. А иллюзии в магии зачастую значат гораздо больше, чем грубая сила.
Другие курсанты, правда, мое уважение к русинам не слишком разделяют. Уж слишком у них все на импровизации замешано. Подчас и не поймешь, откуда чего взялось. Это тоже верно. Нету в них нашего порядка. Но работать с ними интересно. Не то, что с магами Поднебесной Империи Син. Те берут количеством.
Вы когда-нибудь видели два миллиона магов в одном месте? Сидят как пчелы в рое, бормочут что-то, дракона создают. В результате получается монстр длиной локтей эдак тысяч двести. Огнедышащий, двенадцатиглавый. Лежит на земле и жизни не рад. А они решают – как им это чудовище в воздух поднять. А русины – несмотря на свои импровизации все же куда более практичны.
Один из русинов был Лешим, я в Муроме их встречал. Бочкообразное тело, борода до пола, маленькие бегающие глазки. Короче – несерьезный с виду тип. У нас таких в деревнях пруд пруди. Однако, как это и водится у русинов, внешность была обманчива. Если этот простачок вступал в схватку, то был неукротим. Ну в общем, депутация состояла их этого лешего, водяного и двух ведунов, коренастых крепких мужиков, похожих друг на друга как две капли воды.
– М-да, – пробормотал я себе под нос, – веселенькая компания собирается. Что же случилось?
Ответ на этот вопрос не заставил себя ждать. Из воздуха перед картой появились двое. Я невольно присвистнул. Один из двоих был немного не мало сам Сент, Старший Хранитель Лагенвельта. Я видел его всего один раз, когда меня посвящали в маги. Но даже за то короткое время он произвел на меня впечатление.
Невысокий черноволосый мужчина с глубокими карими глазами и удивительно пластичным подвижным лицом, Сент напоминал огромную кошку – настолько пружинистой и заряженной была его походка. Уже будучи студентом Академии, я задумался – зачем ему, человеку властному и могучему, столь лицедейская внешность.
А потом понял – Сент редко являлся жителям Лагенвельта во плоти. Многие даже в самых отдаленных краях Магических Земель видели его лицо, его образ, будто возникавший из воздуха, когда ситуация требовала вмешательства Высших Сил. И мы, жалкие земляные черви, должны были видеть, что Хранитель гневается или радуется. И по сути-то своей Сент и был Великим Лицедеем. Но сейчас эти мои вольнодумства разлетелись в прах.
Казалось, в нем бурлила сила, которую он с трудом сдерживал. Второй же высокий и широкоплечий воин с открытым лицом и глазами непонятного цвета, скорей всего, был из русинов. В нем тоже чувствовалась могучая сила, не уступавшая силе Сента.
Меркот тем временем прошептал мне, – «внимательно слушай», и тоже подошел к карте.
– Маги! – раздался голос Сента, – Прежде, чем я расскажу, зачем я вызвал вас сюда в столь неурочное время, я хотел бы произнести Большое заклятие молчания. С этой минуты вы не сможете рассказать о том, что услышите и увидите в этих стенах никому, кроме ваших собратьев, присутствующих здесь же.
Сент начал творить заклинание, а я с ужасом понял, что он обратился к самому сильному Магическому Слову. Его действительно нельзя нарушить – при попытке вымолвить хоть одно слово о Запретном или написать его в присутствии посторонних отступника ждет страшная смерть.
На занятиях по основам магической медицины мы изучали, как выглядят жертвы Заклятия Молчания и, скажу я вам, те, кто по своей воле или злому умыслу прыгает с верхнего этажа Большой Сторожевой Башни, по сравнению с ними – сущие красавцы.
Еще два часа назад я был вольным студиозусом, мог болтать с друзьями, о чем заблагорассудится и горланить песни под окнами общежития по праздникам – и вдруг молодость кончилась. Когда отзвучали последние слова Заклятия, мое прошлое перестало существовать. С этого момента у меня было только будущее.
Сент немного помолчал и начал:
– Маги, у нас мало времени. Поэтому я не буду тратить его на формальности. С этой минуты все, присутствующие в этой комнате – члены Чрезвычайного Следственного Комитета при Хранителе Сенте, то есть при мне. Я создаю этот Комитет собственной властью. У меня нет санкции Властелинов Вероятностей, но они в курсе и в принципе не возражают. Всем все ясно?
***************
Сент обвел взглядом присутствующих. Похоже, им ни черта не было ясно, но старина Меркот его не подвел. Выдержка у этой молодежи была что надо. Ни один из них даже бровью не повел. Что ж, именно таким парням и девчонкам можно было поручить самую сложную миссию в истории Фатерлянда, а может, и всего магического мира.
Никогда еще ни один Хранитель не сталкивался с полным безразличием Властелинов Вероятностей к земным проблемам. Сенту выпало сомнительное счастье быть первым Высшим магом, вышедшим из Зала Великой Игры с ответом, который в переводе на простонародный язык означал нечто среднее между «Сиди и не дергайся!» и «Утомил!».
И это в ситуации, грозившей разрушить Тонкую Стену раз и навсегда. Сента учили, что поддержание Тонкой Стены и охрана магического мира от вторжений извне были главной, если не единственной задачей Властелинов Случайностей. Именно для этого много тысяч лет назад они создали в помощь себе Корпус Хранителей, покрыли магический мир сетью Ратуш и Залов Великой Игры.
Властелины были магами, чье искусство казалось непостижимым. Если сравнить каждое событие в жизни с партией игры в кости, то им было по силам заставить шестерку выпасть сто раз подряд или ни разу. По каким-то одним им известным признакам они выбирали людей, чью судьбу надо было изменить, и вмешивались.
Стрела, летевшая в сердце военного вождя, попадала ему в руку. Ребенок, собиравшийся шагнуть в овраг, внезапно замечал невесть откуда взявшуюся в траве яркую игрушку. На столе перед молодым человеком, собравшимся в подпитии изнасиловать сельскую красавицу, внезапно возникали именно те две лишние кружки пива, которые приводили его вместо желанного лона в грязную лужу у забора.
Тысячи и тысячи мелких вмешательств в вероятности происходили ежедневно, очищая магический мир от скверны мира физического, укрепляя и возвышая его. Только Хранители, делом которых было отслеживать последствия смены вероятностей, понимали, в какую могучую реку измененного будущего сливаются маленькие потоки частных событий.
Сент знал и о войнах, которые со все возрастающей жестокостью вел с соседями Ганс фон дер Хонник, и о Федоре, советнике Муромском. Но только недавно он смог переступить через леденящий душу страх перед Властелинами Случайностей, перестать бояться тех самых случайно падающих на голову отступника кирпичей с крепостной стены. Слишком долго ему было проще верить, что все идет строго по плану, известному Им, там, за Великим Игорным Столом, что происходящее укрепляет Тонкую Стену.
Он решился действовать сам лишь недавно. И толчком послужил тревожный вызов, полученный от Велимира из Земель Русинских. Оба хранителя боялись действовать поодиночке. Но вместе они решились…
Но пауза, кажется, слишком затянулась, и Сент вновь нарушил тишину.
********************
– Понятно, маги, вижу, что никому ничего не ясно. Напомню тем, кто забыл – последний раз Чрезвычайный Следственный комитет создавался в нашей части света полторы тысячи лет назад – во времена Большого Прорыва Мерлина. Этот отщепенец сломал тогда в своих корыстных интересах Тонкую Стену и ушел в физический мир, ко двору короля Артура. Вы помните всю ту дрянь, которая хлынула в наш мир из-за стены и едва не погубила и Фатерлянд и Землю русинов, и Землю Этрусков. Тогда Следственный Комитет под руководством Мирослава Великого раскрыл всю преступную сеть Мерлина и безжалостно уничтожил и его самого и всех его подручных. Сейчас все гораздо сложнее. Мирослав знал, кто виноват в бедах, обрушившихся на наш мир. У него был Мерлин, был преступник. Ему оставалось только нанести ответный удар.
Сейчас же я не знаю, кто принес в наш мир гибельное оружие, грозящее навсегда нарушить его равновесие. Оно появилось в двух местах в Земле Русинской и в Фатерлянде и благодаря ему там теперь идет объединение земель. Создаются новые могучие государства, которые несут смертельную угрозу Хранителям. Все вы наверно слышали о Гансе Фатерляндском и Владимире Муромском. К сожалению, у меня есть только агентурные донесения и ни одного вменяемого свидетеля. Вам предстоит разобраться, кто, как, и зачем поставляет в наш мир вещи из чуждого мира, а потом уничтожить злодеев. Без оружия эти новые правители ничего сделать не смогут.
Сент замолчал и посмотрел на своего спутника.
– Надеюсь, вы догадались, что я Велимир, Хранитель Земли Русинской. Мой уже соратник все сказал, я хотел же добавить вот что. Помните, что вам противостоит очень хитрый и опасный враг. Неизвестный нам враг. В ваших руках сейчас, не побоюсь этого слова, судьба Лангевельта. Никогда не забывайте этого.
– Любят эти Хранители высокопарно выражаться, – подумал я, – нет чтобы рассказать все просто и понятно. Нет, надо вспомнить об идеалах, долге и прочее, прочее, прочее…..
– В вашем распоряжении магия Хранителя Фатерлянда и Хранителя Земли Русинской, – продолжил тем временем Сент -Вы будете знать и уметь практически столько же, сколько можем я и Велимир. Но, если вы не найдете преступников за месяц, вы выйдете на базарную площадь этого города и попытаетесь рассказать толпе о том, что знаете. И умрете на глазах у всех. А теперь – время узнать детали. Я наложу на вас Слово Быстрой Памяти, ибо времени у нас все меньше и меньше, а узнать вам перед дальней дорогой предстоит слишком многое.
Я был знаком со Словом Быстрой Памяти. Это заклинание тайком переписывали и заучивали все студенты Академии. Оно позволяло за короткое время запомнить целые горы книг. Использовать его в Академии было запрещено – у быстрой памяти был предел, перейдя который в угаре подготовки к экзамену несведущий школяр рисковал превратиться в гениальное растение. В полях Фатерлянда странствовали десятки таких тихих сумасшедших, тихо бормотавших что-то себе под нос.
Сент сделал пасс рукой. Перед нами, новоиспеченными следователями замелькали картинки, карты, тексты, видения, фрагменты чьих-то снов. Прошло несколько минут. Сент посмотрел на нас и сделал еще один пасс. Мельтешение ускорилось раз в пять. Русинский леший что-то простонал себе под нос.
В какой-то момент мне показалось, что Сент очень пристально смотрит на меня. Но времени осмысливать его действия у меня не было. Ведь я только на секунду вынырнул из бушующего потока знаний, насильственно вливавшегося в мою голову.
Ганс стоял на холме и смотрел на возвышавшийся вдали Гамбург. Дул свежий весенний ветер. Над строем ратников развевались знамена.
«Победные знамена! – подумал Ганс. – «И ветер этот победный!».
С того времени, как он нашел схрон, прошло три месяца зимы. За это время, он при деятельном участии Эссена создал специальный полк, который вооружил только тем оружием, что было в схроне.
Это оказалось непростой задачей. Многие солдаты, даже из семей, мужчины которых в течение многих поколений служили фон дер Хонникам, так и не смогли научиться обращению с немагическими боеприпасами. Немудрено – солдатские династии тоже за много столетий выработали пусть простенькие, но эффективные заклинания защиты и нападения и передавали их от отца к сыну. Во многом иерархия служивых людей в войсках Фатерлянда и строилась на древности боевых династий, так что полководческими талантами там обладали немногие.
Появление «бешеного грома», как прозвали неуклюжие и непонятные палки солдаты, перевернуло многое. Гансу и Эссену пришлось самим лично ездить по частям и деревням, устраивать показательные стрельбы, давать рекрутам в руки оружие и выбирать из молодежи самых умелых парней для лейб-полка Его Герцогства. Дважды Эссена едва не зацепило шальными пулями после особо корявых опытов новобранцев. Однажды досталось и самому молодому герцогу – юный рекрут из семьи сельских учителей после первых стрельб объявил новое оружие «карой небесной» и отказался участвовать в «этом скотстве». Умника пришлось утихомирить в подвале дворца.
Теперь все было позади. Каким-то чудом Эссен смог раздобыть где-то достаточно ружей, чтобы оснастить ими всех бойцов. Себе молодой герцог взял восьмизарядный «самострел», и с ним не расставался ни днем, ни ночью. Слово «самострел» как-то сразу прилипло к этому оружию, и теперь его называли только так.
Начал свой Великий поход Ганс с того самого Саара, чей сюзерен так неудачно отличился на поминках. Но первая война получилась настолько легкой и несерьезной, что Ганс даже испытал разочарование. Для завоевания Саара оказалось достаточно устроить на границе герцогскую охоту и перебить из ружей голов сорок оленей. Впечатленный известиями от приглашенных дипломатов, Саар на следующий день прислал парламентеров с предложением взять Саарское княжество под могучую длань фон дер Хонников. Правда, для приличия сразу после демонстративной охоты молодого герцога на его границе князь Саарский объявил мобилизацию, которую и закончил быстренько полной и безоговорочной капитуляцией. Только по причине этой мобилизации приграничный конфликт Фатерлянда и Саара занесли в летописи как войну.
Теперь Ганс фон дер Хонник XXIII решил замахнуться на самого сильного своего соседа баронаОтто Гамбургского. Отто был единственным властителем, чьи земли исконно сравнивали с землями дер Хонников. Его род правил своим краем уже девять столетий. Баронов иногда называли «кабанами» за свирепый нрав и толстую кожу. Но, несмотря на внешнюю суровость господ, баронство росло и крепло год от года, жители его богатели, а сами бароны все больше и больше окружали себя магами из числа Магистров Великой Академии. Поговаривали, что во многом Великая Магическая Академия и существует на деньги властелинов Гамбурга.
Ганс сумел заморочить Отто голову и сделать так, что вторжение прошло почти незамеченным. Барон опомнился лишь тогда, когда войска Ганса взяли два его города и, надеясь захватить столицу врасплох, начали быстро углубляться вглубь коренных земель его феода. Наступление развивалось быстро. Но у реки Рейнни, наступающих фатерляндцев встретили главные силы Отто. В лобовом столкновении на огромном поле средь вековой дубравы Гансу потребовалось час времени, чтобы в пух и прах разбить армию барона гамбургского.
Ганс вспомнил ту битву и невольно рассмеялся, вызвав удивленные взгляды своих офицеров. Отто нагнал не меньше десяти тысяч человек, что само по себе являлось серьезной силой. Мало того, в его армию входил корпус боевых драконов.
Но «скорострелы» Ганса, оказались гораздо эффективнее, чем плюющиеся огнем с небес драконы. Тем более, что против их пламени можно выставить какую-никакую, но все же защиту, а против маленьких снарядиков, которые Эссен называл пулями, не было спасения.
Ганс выстроил свои войска на поле битвы таким образом, чтобы дать возможность развернуться тому самому отряду, который был вооружен новым оружием. Правда, начала возникать другая проблема. Но ее он предвидел. Количество пуль было ограничено. А без них новое оружие становилось бесполезным. Да, Эссен уже несколько недель занимался поиском боеприпасов, но дело шло туго. Добыча измерялась дюжиной ящиков. Поэтому Ганс отдал приказ экономить пули.
А битва…та битва была невиданной до этого момента в Фатерлянде. И победоносной для Ганса. Его противник избрало традиционную тактику.Барон поднял в воздух весь свой боевой флот драконов и бросил его на позиции Эссена, чтобы под прикрытьем их огня маги «огненных шаров» могли беспрепятственно подобраться поближе и прицельно атаковать вражеские позиции. Но произошло страшное. Посоветовавшись с Эссеном, молодой герцог приказал развернуть пулеметы в воздух, и приготовиться к стрельбе. Огромные летящие драконы были великолепными мишенями. Волна за волной они пытались обрушиться на позиции Ганса, и каждый раз с земли их кусали жадные огненные пчелы. И не только кусали, но и рвали на куски. Голубая кровь драконов заливала окрестности. От соприкосновения с ней вяла трава. В воздухе обильно запахло медным купоросом. Спустя всего час все было кончено. Воздушного флота у барона больше не было. И вот тут пришло время асов Эссена. Несколько быстроходных драконов малой огневой мощи зависли над позициями противника. Сидящие у них на шеях молодые солдаты прицельно отстреливали офицеров войска Барона. Даже сам Отто вынужден был покинуть командный пункт и поспешил в укрытие. Следом за ним бежали генералы и магистры-советники из Великой Академии.
Убедившись, что вражеское войско обезглавлено и на короткое время, пока не спохватились младшие унтер-офицеры, превратилось в стадо обезумевших баранов, Ганс отдал приказ открыть по отступавшей армии ураганный огонь.
Когда прошел первый шок, и унтеры поняли, что, как и водится при поражениях, ответственность за спасение разбитых частей легла на них, то они попытались организовать сопротивление и обеспечить организованный отход своих бойцов. То там, то здесь, пробивая магическую защитную стену, взрывались огненные шары и шипели молнии, но на этих участках поля битвы тут же слышались очереди и выстрелы, и бой стихал. Разгром армии Отто был полным.
Ганс не стал долго ждать и ускоренным маршем направился к Гамбургу, столице Отто. После победоносного сражения никто и не помышлял о сопротивлении его войскам. Слухи разносились быстро. Кстати, Эссен уже несколько раз предупреждал, что могут появиться Хранители, но Ганс только в ответ махал рукой. Какие Хранители? Что они могут сделать против такого оружия у такого полководца?
И вот Гамбург в осаде…Перед Гансом и Эссеном стояла новая задача – понять, как использовать вновь обретенную мощь для взятия осажденной крепости. В чистом поле ружья и пулеметы действовали впечатляюще, но Ганс знал, что против камня, тем более укрепленного магическими заклинаниями, пули практически бессильны.
Ганс обложил столицу со всех сторон. Гамбург был расположен на холме над равниной, и все подходы к нему просматривались. Атака в лоб исключалась. Подлет драконов просматривался издалека. Городская осада была неприятна еще и тем, что в городе, в укрытиях, наращивали свою скрытую мощь для ударов «старые маги».
Никому и никогда не пришло бы в голову вывозить этих дряхлых старцев на поле боя, где они могли умереть просто от неустроенности солдатской жизни. Но в родных стенах, да еще при угрозе их медленно текущим жизням, эти реликты вполне могли напрячься и укрыть город неприступным магическим полем. Ситуация становилась все более и более сложной.
Чтобы создать видимость действия, Эссен активно рекрутировал местных жителей, которым, в принципе, было все равно кому служить. Главное чтобы жизнь им оставили. А если в придачу еще платят и кормят….. таким образом войско герцога увеличилось почти вдвое.
От местных рекрутов, конечно, толку было мало, магию они знали на своем примитивном уровне, но, тем не менее, кое-чему Отто их научил. Так что в пешем строю они вполне могли создать нечто пристойное заклинание вроде «огненного дождя» или «холодных стрел». Так что со стен города растущее войско производило все более и более угрожающее впечатление.
Теплым апрельским утром Ганс в очередной раз ломал голову – как взять ощетинившийся и неприступный Гамбург. Взятие Гамбурга становилось отправной точкой его дальнейших завоеваний. Потерпев под этими стенами поражение, он потерял бы всякую надежду объединить Фатерлянд. Противники поняли бы, что его новомодные «громовые палки» бессильны против хорошо укрепленных городов. Слава «деревенского хулигана» ему как-то не светила. Но если бы он взял баронскую столицу столь же впечатляюще, как он победил при Рейнни, то большинство баронов и герцогов, вполне возможно, сами захотели бы перейти под его руку.
И тут ему в голову пришла мысль. Он вызвал Эссена и нескольких генералов. Когда он изложил основной смысл своей идеи, Эссен поежился и неуверенно произнес: «Ваше Величество, но это же будет кровавая баня! Этого вам никогда не забудут!»
– И что, Эссен? – надменно бросил Ганс, – Ты хочешь сгореть в «огненном дожде»? Или ты забыл, что «боров» не щадит пленников?
– Но, Ваше Величество, можно ведь обойтись куда более меньшими жертвами. Я вот что думаю…
Совместный план, выработанный на этом совещании, сводился вот к чему. В тылах армии Ганса шли около двухсот пленных, захваченных в битве при Рейнни. Первоначально Ганс планировал выводить их к стенам Гамбурга так, чтобы это место было хорошо видно, и день за днем методично расстреливать по 10 человек с тем, чтобы осажденные горожане поняли всю чудовищность оружия, которым обладает молодой герцог. Эссен же предложил привлечь к акции устрашения магов сновидений и магов дальновидения. Расстрелу должны были подвергнуться всего человек 20, но все происходящее проецировалось на облака над городом. Кроме этого, маги сновидений обрушили на город волну чудовищных по своей жестокости снов. Уже неделю гамбургцы по нескольку раз видели по ночам один и тот же кровавый сон, запечатленный на месте расстрела.
Жители осажденного города обсуждали на рыночных площадях, куда сколькими «огненными стрелами» был убит младший из рода Госвернов, как фонтаном била кровь из перебитой бедренной артерии Пельтена Третьего и как ползал на коленях, вымаливая пощаду, какой-то безвестный деревенский пацан, которого Эссен пристрелил выстрелом в затылок.
Сегодня молодой герцог решил устроить день последнего штурма. Из города в его лагерь проник перебежчик и сообщил, что страх перед безжалостной расправой начал подтачивать и силы лучших частей, стоявших в осажденной крепости.
– Милорд, – услышал он знакомый голос и повернулся к подъехавшему Эссену.
– Можно начинать милорд, произнес тот. Все готово.
– Что ж, попробуем стены Гамбурга на прочность. Посылай магов –«дальнобойщиков».
С возвышения, на котором находился герцог, разворачивалась прекрасная панорама происходящей битвы. Вот двумя правильными квадратами выдвинулись посланные им маги. Они остановились в нескольких сотнях локтей от стен, и тут же подверглись массированному обстрелу сверху. Засвистели огненные шары, зашипели молнии. Защитная стена, прикрывавшая магов, с трудом, но удержала напор осажденных. И «дальнобойщики» нанесли ответный удар.
Стену тоже можно было закрыть защитным заклинанием, но это было слишком сложно и дорого. Естественно, Отто закрыл заклинаниями лишь некоторые, самые на его взгляд уязвимые части стены. Этим воспользовался Ганс. Его маги быстро определили незащищенное место, и на него обрушился огромной силы магический заряд. Стена задрожала, и начала медленно оседать.
Однако в городе не дремали. Местные маги и жители бросились восстанавливатьее. В этот момент Ганс подозвал курьера и отправил его к командующему засадным полком.
На этот раз Ганс решил преподнести сюрприз врагу. Он установил на драконах пулеметы и посадил стрелков. Двадцать драконов ему удалось достать с помощью Эссена, который имел друзей среди троллей, выращивающих этих животных. Теперь эти твари находились на полянке, в лесу неподалеку.
Курьер ускакал, и Ганс продолжил наблюдать, как обменивались ударами его «дальнобойщики» и защитники замка. Среди руин в пробитой стене под мощной магической защитой яростно кипела работа. Стена начала подниматься от земли. Все зависело от того, насколько страх перед большой кровью проник в души строителей.
Наконец Ганс он услышал знакомый вой и увидел, как над лесом поднялись все двадцать драконов. Выстроившись в воздухе «свиньей», они устремились к городу. Защитников города отвлекли маги, продолжавшие вести бой на земле, и поэтому обороняющиеся не смогли вовремя остановить атаку с воздуха.
«Клин» драконов направлялся к провалу в стене. Первый дракон на острие «клина» внезапно рухнул на землю, остановленный «магической стеной» старых магов. Вся воздушная группировка зависла в воздухе. Затем драконы вдруг развернулись хвостами к городу и с их спин часто-часто затарахтели пулеметы.
Ряды строителей стены начали стремительно таять. Над проломом все громче и громче зазвучали гортанные выкрики ужаса. Строители оглядывались назад, в город, не понимая, почему даже «старые маги» не могут спасти их от всепроникающей смерти, пришедшей с небес. Когда они поняли, что совершенно беспомощны перед лицом новой угрозы, среди горожан на стене началась паника. Тем временем приблизившиеся в суматохе драконы кружили над крепостными стенами. Стрелки, разместившиеся на них, перешли от огня очередями к одиночным выстрелам и методично отстреливали защитников. Несмотря на то, что на каждого дракона было посажено по четыре мага, чтобы создавать завесу от магических атак, все равно половину драконов отряд потерял, но сделал самое главное.
– Выше величество,– рядом с Гансом возник Эссен, – патроны на исходе. Мы атакуем.
У Ганса сжалось сердце. Именно сейчас решался исход битвы. Никто в его лагере не мог точно сказать, насколько напуганы были жители Гамбурга. Вполне могло случиться так, что его отборные бойцы, брошенные на прорыв, были бы полностью уничтожены теми защитниками крепости, которые еще сохранили способность соображать. Он закрыл глаза и сквозь зубы сказал:
– Атакуйте, Эссен!
Гвардия герцога, включая части, вооруженные «громовым оружием», пошла на приступ. До стены оставалось двести локтей…
Сто…
Пятьдесят…
Все…
Флаг фон дер Хонников взвился над одним из зубцов стены. Рядом с Гансом раздался изумленный шепот: «У гвардии – ни одной потери!» Ганс отрывисто скомандовал: «Расширяйте прорыв!»
«Дальнобойщики» дружным ударом обвалили еще часть стены, и к образовавшемуся пролому устремилось все воинство Ганса, сокрушая на ходу робкие попытки сопротивления. К вечеру Гамбург был взят. Отто Гамбургский позорно бежал, лишившись королевства и армии.
Через два дня, когда Ганс занимался восстановлением городской стены и наведением порядка в захваченной богатой казне, к нему прибыли два курьера. От герцога Вильяма Потсдамского и короля Зигфрида Берлинского. Оба правителя предлагали объединиться.
– Видишь, Эссен, – сказал молодой герцог стоявшему с ним на стене советнику, когда курьеры удалились, – они начали осознавать мою силу.
– Да, милорд. Это два самых сильных правителя Фатерлянда. Неужели вы решили с ними полюбезничать?
– Запомни, Эссен, – юноша сурово посмотрел на советника, – повелитель может быть лишь один! Сейчас они мне нужны, а потом…
– Вы становитесь настоящим королем, – удивленно произнес тот разглядывая своего собеседника словно видел его в первый раз.
– То ли еще будет! Ты нашел способ пополнения наших запасов?
– Пока нет, но я ищу…
– Быстрей, Эссен, времени у нас мало.
–А если все-таки нет способа? – робко возразил тот.
– Есть! Я уверен! – отрезал юноша и, повернувшись, начал спускаться со стены. – А если их нет, мы их придумаем сами!
Эссен вздохнул, глядя ему в спину. – Старею, – подумал советник и, еще раз вздохнув, отправился следом за своим герцогом. Он вообще в последние дни чувствовал себя очень странно. Вернулась молодая прыть и способность сутками не вылезать из седла, кураж, безрассудная смелость. Но по вечерам очень болела голова. И сны…Эссена мучили сны. Он не мог их понять. Они были сложными, полными зловещих картин, тумана и невнятных криков. Поначалу он думал, что так бредит кто-то из раненых магов в полевом лазарете, но перед самым штурмом, чтобы выспаться, Эссен поставил магическую защиту от чужих сновидений. Но сон повторился.
А еще Эссен не понимал, что за марево вползало в его мозг, когда он брал в руки чудо-оружие. Это не было эротическим возбуждением, свойственным его суверену. Он просто знал, как и что надо делать.
Знал он и выход из ситуации с пополнением запасов. Знал и боялся говорить Гансу, чтобы тот не счел его сумасшедшим. Как обычно, Эссен все хотел проверить сам. Вот уже неделю каждое утро он находил рядом со своим ложем в боевом шатре обрывки бересты, на которых старым руническим письмом были набросаны карты странно знакомой ему местности. Внизу всегда повторялась одна и та же приписка: «Эссен, ты должен быть там!». Если бы он был простым солдатом и спал у костра, то счел бы это дурной шуткой товарищей. Но в шатер Высшего Боевого Мага просто так не войдешь. Маркитанток в походе Эссен на своем ложе не употреблял, дабы не подрывать боевой дух. Чтобы исключить предательство среди охраны, он начал каждый день полностью менять стражу. Но записки продолжали появляться вновь и вновь. И так больше продолжаться не могло.
–Так, Эссен! И чем я буду в следующем бою стрелять из своего любимого самострела? Желудями? – Ганс ворвался в комнату советника подобно вихрю. – Прикажешь объявить всем, что Ганс фон дер Хонник прекращает Великий поход? Мол, всем спасибо, можете расходиться? Эссен, я тебя спрашиваю! Мы с тобой несколько месяцев говорим о том, что надо искать запасы патронов! И что? И ничего! Ты прикрываешь свою беспомощность разговорами о стратегии. Не спорю. Берлин мы взяли без единого выстрела. Зигфрид Берлинский позорно бежал, показав свою трусость, хотя, честно говоря, я и не хотел его казнить. Он бы еще мне пригодился. Но что ж, такова судьба. Дюссельдорфские тролли-купцы вынесли мне ключи от города на золотом блюде, а их барон сам покончил с собой, избавив меня от проблем. Но мы не можем, не имеем права постоянно надеяться на везение. Пора действовать, Эссен. Действовать!
Эссен даже не успел открыть рта, чтобы возразить своему повелителю, как за молодым герцогом грохнула дверь. Так Ганс с ним еще ни разу не разговаривал. И Эссен вынужден был признать, что в словах сюзерена есть серьезный резон. Война уже два года шла на тех запасах, которые удалось взять в первом схроне. Патроны уже год как выдавались под счет. Хуже всего было то, что практически деградировали традиционные магические рода войск.
Да, герои фюрстваффе, атакующие противника на спинах огнедышащих драконов, стали объектами обожания восторженных барышень. Да, бой под Гамбургом, где для разложения боевого духа противника впервые был применен «кровавый морок» изучали в Академиях боевой магии всего Лагенвельта.
Но опытный глаз любого начальника разведслужбы армии потенциальных противников не мог не заметить, что в последних боях в приграничных районах все чаще армия Ганса сбивалась на знакомую, веками отточенную тактику ведения магической войны. Еще несколько боев – и все увидят, что Гансовы метатели огненных шаров, лишенные боевой практики, не способны попасть в цель с десяти локтей, что «холодные стрелы» боевых магов войска фон дер Хонников, не в состоянии заморозить даже конское дерьмо в холодный ноябрьский вечер.
Эссен подошел к столу. Там лежали сложенные аккуратной стопкой ночные записки. С того дня, когда пришло первое послание, их накопилось очень много. Он откладывал день проверки настолько долго, насколько мог. Но сейчас под угрозой оказалась его честь.
Он смутно сознавал, что одной честью дело не ограничится, и его юный воспитанник наверняка приберег где-то пулю и лично для него. Что-что а Ганса он уже успел узнать за два года очень хорошо. Его бывший воспитанник сильно изменился и сейчас не походил на прежнего разбитного парня, устраивавшего кутежи где не попадя.
Надо было идти. Идти без охраны, одному. Идти, чтобы убедиться в истинности коротких полуприказов-полупросьб, взывавших к нему с каждой записки.
Эссен выглянул в окно. Ночной город казался абсолютно незнакомым, чужим, несмотря на то что они жили здесь уже почти три месяца. Эссен не захотел жить во дворце, сразу же показавшимся ему каменным гробом. На его взгляд, дворец был крайне неудачно построен. Гулкие коридоры, сырые, узкие комнаты, головоломные лестницы. А самое главное – огромное количество потайных комнат и комнатушек на каждом этаже. Каждая из них напоминала маленький склеп – без окон, с низкими дверными притолоками и низкими потолками. Как-то раз Эссен даже заметил Гансу, что в этом дворце ощутимо витал дух предательства, вырождения и страха. Любой властитель, поселившийся здесь, был обречен на наушничество, боязнь громких звуков и интриги придворных.
Но, если Ганса положение обязывало большую часть дня и ночи проводить во дворце, то Эссен предпочел находившийся рядом с ним особняк, который немного перестроил и окружил высокой каменной стеной, создав таким образом своеобразную крепость. Вдобавок он создал целую роту охраны, жившую на территории особняка, и денно и нощно охранявшую покой ближайшего советника Ганса дер Хонника Великого.
Поначалу эти шаги вызвали неудовольствие Ганса, но Эссен сумел отстоять право жить не во дворце, а рядом с ним. И теперь он наслаждался покоем в широких просторных комнатах, обставленных по его вкусу.
Эссен хотел было закрыть окно, но услышал звуки драки. В одном из близлежащих переулков, судя по всему, кого-то сосредоточенно били. Хотелось верить, что это была охрана, схватившая очередного голодранца, приближавшегося к резиденции советника.
Конечно, можно было придумать себе очередной повод, очередное срочное дело и никуда не выходить, предоставив ситуации развивать самостоятельно. Но Эссен чувствовал где-то в глубине души – сейчас на кону не просто его честь. И даже не жизнь.
То, что за последние несколько месяцев произошло в Лагенвельте, было началом чего-то нового, невиданного. Это понимали все – и тролли-купцы, деловито, но с неслыханным энтузиазмом осваивавшие с помощью невесть откуда взявшихся армий приказчиков новые рынки, и полусумасшедшие маги – создатели новых заклинаний, десятками напрашивавшиеся на аудиенции к Гансу и Эссену.
Все они просили покровительства и, конечно, денег для доведения до ума новых заклятий и нового магического оружия. Все это выходило далеко за рамки простой войны. То, чему положило начало битва под Гамбургом, двигалось подобно горной лавине. Неотвратимо и быстро. Еще год, может быть, два – и империя фон дер Хонников станет могучей торговой и магической державой, неуязвимой для внешнего вторжения.
Эссен начал торопливо одеваться, не переставая размышлять. Зачем лично ему, сластолюбцу и эгоисту, весь этот новый, великий Фатерлянд? Эссен ощущал, что знает ответ на этот вопрос, но просто не мог его сформулировать. Здесь и сейчас было ясно одно – от того, выйдет ли он в эту стылую, страшную ночь, в которой охранники бьют людей, зависело – получит ли его и Гансово неслыханное детище возможность по настоящему заявить о себе на весь Лагенвельт. Да что заявить. Под угрозой находилось само существование новой империи, которая пока зависела от найденного оружия, служившего единственным инструментом подчинения и убеждения врагов.
И вдруг Эссен понял, почему он так боится улицы. Именно для слежки и контроля за теми, кто вот также приходил на судьбоносные развилки своих жизней, Властелины Случайностей и создали когда-то очень давно Орден Хранителей. Все то, что происходило с ним и Гансом до сих пор, с точки зрения привычной жизни в Лагенвельте, было фантасмагорией.
Эссен понимал, что все это не могло остаться без внимания Ордена. Вполне возможно, что и пуля, нашедшая его во время обучения новобранцев и чуть было не отправившая его на тот свет, была не случайной. Неумелую руку солдата подтолкнули те же самые хранители. Это их стиль. Он был почти уверен, что за всем этим стояли они.
Советник вдруг понял, что они с Гансом чем-то похожи на неразумных детей, играющих на дне высохшего пруда под только что построенной запрудой. Там, наверху, накапливает силу остановленная ей вода. И кто знает, от какого чиха плотина прорвется, и на их головы обрушится вся мощь неслучившихся случайностей. Можно было сойти с ума от таких мыслей.
Но чувствовал Эссен и другое. Сегодня в темных лесах, окружавших город со всех сторон, ему предстояло либо погибнуть, повинуясь невидимой руке Властелинов, которые наконец-то заставят правильно упасть свои костяшки в Зале Великой Игры и разверзнут под его ногами заранее заготовленную волчью яму с острыми кольями на дне, либо совершить нечто такое, после чего новая история Лагенвельта станет непоколебимой реальностью даже для Властелинов Случайностей.
Эссен спускался по лестнице, и с каждым шагом страх в его сердце уступал место привычному азарту. На мгновение он почувствовал себя равным Хранителям, а, может быть, в чем-то и превосходящим их. Он на секунду задержался перед дверью дворца, жестом руки остановил метнувшегося было с услужливой физиономией охранника – и шагнул в вечерний холод улицы.
– Коня, – приказал он подскочившему слуге, и тот исчез в темноте. Через несколько минут он появился, ведя под уздцы любимого коня Эссена.
Эссен ловко впрыгнул в седло. Скакун будто чувствовал все укрепляющуюся решимость своего хозяина вставить фитиль матери-истории и весело пофыркивал, переступая копытами по булыжной мостовой.
– Сир, я не могу отпустить вас без охраны, – поспешил к Эссену начальник караула.
– Охрана? Тогда дай мне в сопровождение братьев Хойзенвеггеров.
– Близнецов? Но ведь они…
– Что они? Ты хочешь сказать, что Эссен сошел с ума и просит двух самых неумелых и ленивых бойцов, один из которых когда-то едва не пристрелил его на учениях?
– Да, сир. Все это, по меньшей мере, странно.
– Послушай, Гилель, ничего странного в этом нет. Они виноваты передо мной. Это раз. Они не любят задавать лишних вопросов. Это два. А все остальное тебе знать не обязательно.
– Да, сир…
Спустя пару минут во дворе особняка появились братья Хойзенвеггеры, два высоких, вечно сонных балбеса, чьи талии выдавали пристрастие к домашнему пиву и свиным сосискам. Франц, младший из братьев, был именно тем новобранцем, чья пуля чуть не оборвала жизненный путь Эссена. Сенешаль считал, что именно чувство вины, сделает из плохого солдата, преданного слугу способного на все ради своего хозяина. Впрочем, сегодня у него появлялся шанс это проверить.
Когда братья подъехали, Эссен увидел в глазах Франца ужас. Ему стоило большого труда не рассмеяться.
– Франц, не надо бояться. Если бы я желал тебе зла, я бы никогда не взял бы тебя в дворцовую гвардию.
