– Тогда, созвонимся? – спрашивает тихо.
– Да, – киваю, глядя в серые глаза.
В конце концов, решаю, что мне Демидов понравился. И наш обед прошёл вполне… нормально.
Выверенными движениями, помня о безопасности, доезжаю до дома и раздевшись у порога, сразу иду в столовую.
– Привет, – улыбается мама, снимая крохотный передник, – ты сегодня долго.
– Я с парнем обедала, – отвечаю, скидывая сумку на стул.
– С парнем? Мы его знаем?
– Не думаю, – качаю головой.
– Сейчас мне всё расскажешь, – подмигивает шутливо. – Обедать с нами, значит, не будешь? Папа вот-вот подойдёт, он сегодня решил дома поработать. Мальчишки ещё в школе.
– Давай я помогу? – кричу, отправляясь в ванную, чтобы помыть руки.
Убрав волосы в хвост, возвращаюсь.
– Помощница моя, – нежно проговаривает мама и вручает мне тарелки, которые я тут же аккуратно расставляю, а потом бегу на прилегающую к столовой кухню за приборами.
Болтая, вместе накрываем на стол и не замечаем отца, который наблюдает за нами, прислонившись плечом к дверному косяку.
– О чем разговор? – спрашивает он, разминая пальцами переносицу.
– Наша дочь обедала с мальчиком и ничего не рассказывает, – закатываю глаза, потому что партизан из мамы никакой.
– С мальчиком? – хмурится отец, подходя к столу.
– Ой, всё, – обрубаю и, собравшись убежать к себе, хватаю сумку, которая тут же падает и вываливает всё своё содержимое к ногам хозяина дома.
Блин.
Быстро складываю обратно телефон, ключи от машины, блеск для губ, общую тетрадь по истории и натыкаюсь на упаковку синего цвета.
– Интересно, – проговаривает отец, забирая у меня из рук пачку с кричащим названием и орущей картинкой.
– Это не моё, – тут же оправдываюсь, глядя на него.
Сердце долбит как ненормальное.
– Обедала с мальчиком, говоришь, – иронично задирает брови папа, поворачиваясь к жене. – Пачка-то вскрыта.
Перевожу взгляд на маму за поддержкой.
– Девчонки, наверное, пошутили, – стыдливо морщусь и пытаюсь отобрать презервативы у отца. – Отдай.
– Погоди.
– Мам, скажи ему, – кричу от обиды.
– Руслан, – ошарашенно произносит мама. – Перестань.
– Тут одного не хватает, – поясняет отец уже без иронии, передавая мне злосчастную упаковку. – Давай-ка поподробнее, Мия, с кем ты обедала?!
Глава 13. Мирон и Человек-паук
Огонёк: «Смотри какое симпатичное, любимый»
Мельком читаю сообщение от Лады и ставлю реакцию в виде улыбающегося смайла на фотографию с явно обручальным кольцом.
Снова устремляюсь к экрану компьютера.
Я, наверное, догадываюсь о природе желания всех молоденьких девиц поскорее выйти замуж. Это что-то врождённое, природное, на уровне инстинктов. Самке так спокойнее, она заняла своего самца, и даже если пополнения пока не планируется, чувствует себя раскованнее.
Только вот в двадцать первом веке это всё такая фигня.
Мой одноклассник, Лёха Козлов женился после окончания школы на девчонке из параллельного класса и практически сразу же развёлся.
– Не вздумай, – были первые Лёхины слова на встрече выпускников.
Да я как бы и ни планировал.
У меня перед глазами наглядный опыт отца, который женился слишком рано и даже при наличии великой любви не смог вывезти эту коляску в первый раз. Поэтому связывать себя узами брака до двадцати семи я в принципе не планирую.
Но и гулять, как, если судить по слухам, отец Карамелины в своё время мне тоже неинтересно.
Брезгливо, что ли. Хоть я никого не осуждаю. Каждый сходит с ума по-своему.
Лично для меня ближе – встречаться с одной. Любимой. Возможно, через год-два съехаться, чтобы проверить чувства в быту. Но это уже ближе к пятому курсу.
Нужно окрепнуть финансово, а пока максимум усилий приложить к учёбе. Отец надеется на меня в семейном бизнесе, который ведёт совместно с моим дядей.
В целом, я не против.
Но предпочёл бы попробовать разные варианты, чтобы выбрать то, что по душе.
Мои самокопания снова прерывает телефон.
Огонёк: «Ну, и?»
Огонёк: «Громов»
Огонёк: «Что ты молчишь?»
Огонёк: «Р-р-р-р-р-р»
Огонёк: «Я обиделась».
Закатываю глаза от раздражения. Женщины. Только прочитать всё успел, она уже надумала и сама с собой поругалась.
«Я на лекции, Лад. Кольцо красивое, но давай посмотрим что-нибудь другое. Ты говорила, что тебе понравилось платье в Пассаже».
Огонёк: «Я уже простила тебя. Уи-и. Тогда сегодня заедем?»
«Да» – отвечаю быстро, не отвлекаясь от речи профессора.
Огонёк: «Люблю тебя. Люблю. Люблю. Люблю. Никому не отдам. Ты только мой. Понял, Громов?»
Откладываю телефон экраном вниз и немного съезжаю со стула, упирая руки в подлокотники. В комнате приятный полумрак, от которого возникает желание вздремнуть.
– А ты что к Алиевым не собираешься? – заглядывает в приоткрытую дверь мама и наблюдает, как я отправляю в стену теннисный мячик.
– Нет, мам, – отвечаю, отвлекаясь от лекции по правовым основам градостроительства. Ловлю мяч и снова бью им в стену. – Сегодня занят.
Как я и сказал, на жизнь у меня вполне конкретные цели, отступать от которых я не намерен. Тем более, через час и двадцать минут нужно забрать Ладку с репетиции.
Огонёчек прошла кастинг у крутого московского дизайнера.
Полночи вчера рассказывала о своих планах завоевать мир модельного бизнеса и выйти на новый уровень. Внешность у неё трендовая. Худосочная фигура, прозрачная бледная кожа и вьющиеся рыжие волосы. На контрасте с бэби-фейс смотрится охренительно.
Впечатляет.
Мама задумчиво рассматривает мою комнату.
– Я думала, ты пойдёшь, чтобы поддержать Мию, – замечает тихо.
– А… что с ней?
– У неё появился мальчик. Сегодня знакомит с родителями.
Нарушивший заданную траекторию мяч, лупит мне по лицу, усиливая эффект услышанной информации. В замешательстве потираю шершавую щёку.
Какой ещё в жопу «мальчик»?
Я думал она в сессии целиком и полностью. Грызёт гранит науки. Решил начать налаживать наше общение после того, как сдаст все зачёты, чтобы не психовала попусту.
А она будет психовать. Я её знаю.
Металлические двери на первом этаже грохают, а моё настроение падает, как ракета… только носом об землю.
Выключив комп, иду на кухню и наливаю себе яблочный сок.
– О, братец-кролик, и ты здесь, – заходит Юлька.
С каким-то лютым пессимизмом изучаю её плюшевый домашний комбинезон в виде розового пони.
– Это че за херня? – спрашиваю хмуро.
– Это? – удивляется и опускает голову. – Кигуруми.
– Нет, – отворачиваюсь и снова наполняю стакан. – Чё за братец-кролик?
– Ааа, – по кухне разносится бесячий ржач. – Просто надо потише с рыжей резвиться. Спать не даёте. Как кролики. Реально достали.
Усмехаюсь и качаю головой. Мелочь.
– Чё за парень у Мии? – спрашиваю излишне равнодушно.
– Ааа, – заливается. – Ты уже в курсе?! Круто, правда? Я так рада за неё, – мечтательно произносит. – Жалко только… мы не породнились.
– С чего вдруг мы должны были породниться? – зависаю.
Юлька поражённо открывает рот.
– Ты и правда осёл, Мир. Как так получилось, что родители у нас одни, а мозги все мне достались? И красота…
– Полегче, мелкая, – бурчу под нос, опираясь ладонями на кухонный остров.
– Почему ты такой? Ведь сам всё время говорил, что вы поженитесь?
– Это было до десяти лет. Я тогда ещё в человека-паука верил. Мне теперь в Голливуд с претензией обратиться?
– И ты её ни капельки не любишь? – складывает руки на груди и шепчет подозрительно.
– Почему не люблю? Люблю, конечно.
Юлька закатывает глаза и топает ногой.
– Почему вы все такие безмозглые? Я точно буду искать себе парня постарше… Лет на десять в идеале.
– Кого ты там искать собралась, мелочь? Сначала из кенгуру своего вырасти.
– Кигуруми, – шипит Юлька.
Изучаю её вздёрнутые брови и прямой нос, губы бантиком и крохотный подбородок. Красивая оторва. Глаз да глаз. А если прибавить к этому острый ум и искромётное чувство юмора, то дело вообще труба. Хоть привязывай.
– Так что там с парнем у Алиевой? – напоминаю.
Мы отошли от главного.
– Я его ещё не видела, но уверена, что он красавчик, – мечтательно выговаривает сестрёнка, словно выбесить хочет.
– Типа серьёзно у них? – сглатываю слюну и подношу стакан к губам.
– Не знаю серьёзно или нет, – голос Юльки снижается, словно она рассказывает ужасную тайну. – Но я подслушала разговор мамы с тётей Элиной. Дядя Руслан сам настоял на знакомстве, потому что нашёл у Мии презервативы и пачка была не целой. Прикинь? Настоящие презервативы, латексные… – продолжает восхищённо рассуждать, но я её не слышу.
Сок-зараза ускользает не в то горло, захлёбываюсь под Юлькин ржач.
Сгибаюсь пополам. Сука. Слёзы из глаз.
Пытаюсь откашляться, громко отставляя стакан на стол.
Вспышками в голове проходят воспоминания. Как притопала ко мне в постель летом, как выпроводил её от греха подальше, но разглядеть всё-всё успел. Сосок её карамельного цвета, выглядывающий из-под блядского платья, которое набило оскомину в моём воображении.
Жесть.
Презервативы… Это что означает?
– Мир, – шепчет Юлька испуганно. – С тобой всё в порядке?
– Какого хуя? – рычу подрываясь.
Несусь в прихожую и хватаю куртку.
Глава 14. Взрывающаяся Мия
– Привет, – открываю входную дверь Лёве и склонив голову набок изображаю крайнюю степень раскаяния. Зимний колючий ветер бьёт по ногам, поэтому тут же отскакиваю от порога и жестом приглашаю гостя войти. – Прости, пожалуйста.
– Привет, Ми, – проходит Демидов в дом, скидывая куртку и оставаясь в серой рубашке и строгих брюках. – Да всё нормально. Чего ты распереживалась?
Забираю куртку, пахнущую приятной туалетной водой, и уношу в гардеробную, которая располагается тут же, в прихожей.
Вернувшись, снова зависаю.
Озвучив отцу имя парня, с которым я обедала, и заверив, что обедом мы и ограничились, а презервативы в моей сумке – глупая шутка девчонок, я не сильно удивилась, как быстро отец нашёл телефон Льва Демидова и тут же ему позвонил.
Папа не ханжа и не пуританин.
Он просто беспокоится о моей безопасности. Это одновременно бесит и восхищает в нём.
Лёва, как ни странно, отреагировал на звонок позитивно и пообещал перед поездкой в клуб заехать, чтобы познакомиться лично. Она выпала на субботу.
День, когда у родителей уже традиционный ужин с друзьями.
Всё это немного выбивает из колеи и вынуждает отчаянно краснеть. Мне неприятно, что я будто бы заставляю Демидова встречаться со своими родителями, а он, возможно, и не собирался никогда?
Но тогда зачем согласился?
– Хотел принести тебе букет, но решил не смущать. Знал, что будет неудобно, – говорит Лёва, глядя на меня сверху вниз.
– Да, – поспешно киваю. – Не надо было. Спасибо тебе.
В прихожую выглядывает мама. В лёгком шелковом платье практически незаметен животик, который она по привычке поглаживает.
– Добрый день, – улыбается ободряюще. – Что вы здесь стоите?
– Здравствуйте, – обращается к маме Демидов, повернув голову. – Лев.
– Элина. Пойдёмте, поужинаете с нами?
– Не откажусь, – Лёва хватает меня за руку и идёт вслед за мамой.
В столовой непринуждённая обстановка, фоном звучит лёгкая музыка, а накрытый стол смотрится очень по-домашнему.
– Всем добрый день, – произносит Демидов низким голосом, обращаясь к сидящим за столом.
Мужчины обмениваются рукопожатиями.
– Руслан, – кивает отец, награждая меня коротким шутливым взглядом.
Закатываю глаза от его выходок. Всё время подначивает меня, но, конечно, любя. С этим не поспоришь.
Лёва знакомится с дядей Андреем и усаживается справа от меня.
– Как дела у Виктора Александровича, Лев? – спрашивает папа.
– По-моему, нормально. Работает.
– Мы по нему здесь тоскуем, – произносит серьёзно дядя Андрей. – Пока сложно понимать, что дальше будет в городе с новой главой.
– Да уж, – отец многозначительно поднимает брови, и все сидящие за столом взрослые понимающе улыбаются.
– Вчера мой помощник подал документы для получения разрешения на строительство, а его развернули. Видите ли, форма заявки теперь другая, – продолжает дядя Андрей. – Поэтому передай, пожалуйста, Виктору Александровичу наши искренние поздравления о его повышении и сожаления о том, что город потерял такого первоклассного руководителя.
– Хорошо, – улыбается Лев, коротко посматривая на меня. – Спасибо.
– Угощайся, Лев, – предлагает мама. – У нас пока лёгкие закуски под вино. Выпьешь?
– Нет, я за рулём. От чая не откажусь.
Опускаю голову, рассматривая вырез на груди в форме сердечка. Для клуба я решила выбрать что-то не совсем отчаянное, как в прошлый раз. Модные рваные джинсы и короткий черный топ вполне подошли. Волосы забрала наверх, а в уши вставила крупные серьги-кольца. Получилось неплохо.
– Вы по-моему в клуб собираетесь? – спрашивает тётя Настя, внимательно изучая нас попеременно. – А ты за рулём?
– Не люблю алкоголь, – морщится Лёва.
– Расслабляться тоже надо, но это дело каждого, – постановляет папа.
– Клуб, – мечтательно произносит Громова. – Когда мы сходим?
– Началось, – закатывает глаза с улыбкой дядя Андрей.
– Я хочу танцевать. Элина, пообещай мне, что как только ты родишь и немного освоишься в роли матери четырёх детей, мы девчонками пойдём танцевать?
– Конечно, пойдём, – подтверждает мама, выставляя перед Лёвой фарфоровый чайник и красивую чайную пару. – Сахар, – пододвигает стеклянную вазочку.
– Спасибо, – кивает Демидов.
Чувствует себя вполне раскованно, несмотря на кучу незнакомых людей. Я бы терялась, руки заламывала. А он как скала спокойный. Это вызывает восхищение.
Слежу за движениями его пальцев, помешивающих чай.
– Зря я клуб продал, – замечает папа и получает шутливый тычок от мамы. – Придётся арендовать для вас на вечер.
– У вас денег не хватит, – подначивает тётя Настя.
– Скинемся с Глебом и Долинским. Они побогаче будут.
За общим полушутливым разговором протекает ещё минут десять, прежде чем громко хлопает входная дверь. Шум голосов тут же стихает.
– Мирон? – удивлённо восклицает Громова. – Ты вроде не собирался?
– Всем привет, – произносит Мир и окидывает взглядом всех присутствующих, зависая на Демидове.
Прозрачные глаза темнеют, и он резко подаётся вперёд.
Зажмуриваюсь и снова размыкаю веки. Сердце отдаёт в рёбра, потому что я не видела его кучу времени, а он ни капельки не изменился.
– Мирон, – протягивает открытую ладонь Громов. – Встречались раньше, но лично не знакомились.
– Лев, – отвечает невозмутимо мой спутник.
– Ужинать будешь? – обращается к Мирону мама, поджимая губы и неловко поднимаясь.
– Нет, но спасибо, – мотает головой Мир и смотрит прямо на меня. – Я к Мие.
– Ко мне? – удивлённо разворачиваюсь, пребывая в панике.
– Да, – его лицо напряжено, но, пожалуй, замечаю это только одна я. – Мне нужны лекции по проектной графике.
– А-а-а, да, – подпрыгиваю с места, извиняясь глазами перед Лёвой. – Прости, я совсем забыла тебе отдать.
В полнейшем молчании выходим из кухни. Поднимаюсь по лестнице, чувствуя, как по обнажённой пояснице распускаются мурашки оттого, что он пялится, неотрывно следуя за мной.
Зачем? Я бы спустила ему эти проклятые лекции на первый этаж.
Зайдя в комнату, Мирон плотно прикрывает дверь и опирается на неё спиной, складывая руки на груди. Молча наблюдает, как я ищу его тетрадь в стопке на столе.
– Просто чудесно, – ворчу шёпотом, закусывая губу.
Раздражение, которое начинает распространяться в воздухе, немного обескураживает и ошеломляет.
– Вот она, – отыскиваю наконец-то. – Прости ещё раз, – несусь к двери.
Мир отшвыривает вручённую ему тетрадку и хватает меня за руку:
– У вас всё серьёзно?
Впиваюсь глазами в строгое лицо.
– Ты о чём? Отпусти, – пытаюсь освободиться.
Что за реакция?
Он ведь сам признался в любви к своей рыжей, так пусть катится ко всем чертям.
Вдруг осознаю, мне совершенно всё равно, что он думает. Злюсь дико, извиваясь и упираясь свободной ладонью в твёрдое плечо и сгребаю тонкую футболку пальцами.
Следующая сказанная им фраза, срывает крышку с моего терпения и заставляет взорваться:
– Ты всё мне назло, да?!
– Отпусти меня, придурок? – шиплю, впиваясь ногтями в плечо.
Шумно дышу и недостаточно замахнувшись, пинаю ему между ног. Приём, которому он же меня и учил, между прочим.
– Пфф, – отпускает Мир. – Так и не можешь бить нормально, Карамелина.
Хватает за локти и, протащив пару метров, сваливает моё тело на кровать, придавливая сверху собой.
Чёрт тебя дери, Громов.
Надо сказать, в детстве мы постоянно таким образом дурачились. Но… сейчас-то постарше стали и эмоции совсем другие. Ещё пару лет назад внизу живота не собирался жгучий сгусток, а его каменное достоинство не упиралось мне между ног.
Тогда было не так… возбуждающе. А сейчас закусываю губу и пытаюсь выскользнуть, но Мирон умело упирается ногой об пол и крепко удерживает.
– Как ты меня назвала? – дышит над ухом тяжело.
От него пахнет мужским дезодорантом и мылом. По всей видимости, совсем недавно он принимал душ. Об этом же говорят его волосы, которые обычно сразу после мытья немного завиваются у висков.
– Ты зависла? – выгибает чёрные брови.
– Придурок, – выплёвываю в его идеальное лицо. – Что ты творишь? Я всё папе расскажу.
– Рассказывай, – говорит, глядя в упор. – Пойдём вместе расскажем?
Его ресницы такие длинные и пушистые, что все девчонки постоянно томно вздыхали и завидовали, а парни… Один раз наш сосед напротив, Пашка Ярцев, пошутил, что у Громова глаза, как у девчонки. В итоге была такая драка, что вся улица сбежалась.
– Что тебе надо? – шевелю губами.
– У вас с ним всё серьёзно?
– Это не твоё дело, – пытаюсь его с себя столкнуть, но не получается. Раньше он был полегче. Разъелся, качок хренов.
– Всё, что касается тебя моё дело, – рычит он. – Ты назло мне с ним переспала?! Скажи?
