Страница 4 из 5
– Ничего не знаю о «чёрном свете», – хрипло выговорил он.
В руку ему сунули стакан. Варламов судорожно стиснул его и поднес к губам. Напиток обжигал горло, но перед глазами прояснилось.
– Не буду вас мучить, – вздохнул Гуров. – Московия не получит «чёрного света», а это для нас главное. Но есть пара моментов, которые вы могли бы прояснить. Если не хотите говорить, не надо. Мы все равно поможем вам вернуться в Канаду.
– Спрашивайте, – сказал Варламов. Похоже, ему дали обыкновенной водки. Настроение улучшилось, а характерных для «правдосказа» эффектов не было.
– Первое. В центре Москвы начала исчезать Тёмная зона. Наши дроны постоянно ведут наблюдение, и раньше такого не было.
Варламов потер лоб. – Они должны были зафиксировать нечто возле храма Христа Спасителя.
– Это? – Гуров повернул монитор.
Даже статичное изображение цветка потрясало.
– Скорее всего, это связано с ним.
– Откуда он? Никогда не видел ничего подобного.
Варламов облизнул губы: – Должно быть, из другого мира… – Он умолк. «И ты не болтай!»
Гуров с досадой смотрел на него.
– Похоже, больше ничего не скажете. Ладно, со временем разберемся. А как насчет этого? – и подвинул к Варламову стопку фотографий.
Он глянул и отвернулся, опять чуть не стошнило.
– Московия выбросила с вертолетов десант, – продолжал Гуров. – Примерно роту спецназа. Видимо, тоже заметили, что Зона исчезает. И вот результат.
Варламов покосился на фото: истерзанные, залитые кровью трупы. Рядом валяется оружие – не помогло. На этот раз собачки сработали не так чисто.
– Зафиксировали еще что-нибудь?
– Большинство снимков нечеткие, нападавшие двигались слишком быстро. Но, вот… – Координатор отобрал одно фото.
Черный гигантский пес стоял, широко расставив ноги и оскалив пасть. В упор смотрел на Варламова, и его передернуло.
– Это они. Похоже, что стражи города. Так же расправились с охранниками, когда меня привезли в Москву.
– Тоже из другого мира?
– Вероятно. На Земле таких нет.
– Значит, Москва по-прежнему недоступна для людей? Псы будут охранять город… и цветок?
Что тогда сказала Рогна? «Псы должны реагировать только на оружие»…
– А вы попробуйте без оружия. Мне намекнули, что отныне оно под запретом в этом городе. Меня и Рогну не тронули. Но осторожнее, это разумные твари.
Гуров долго смотрел в упор, потом покачал головой.
– Задали вы нам хлопот, товарищ Варламов. Но спасибо. Большое спасибо. Захотите еще что сказать, обращайтесь к капитану Петрову. Вот его визитка, тут код Сталинграда и затем всего три цифры, легко запомнить. А пока до свидания. Похоже, у меня будет много дел.
Варламова отвезли в гостиницу, но звонить Джанет на работу не хотелось. Он лег на кровать, положив руки под голову. Незаметно уснул, а проснулся ночью от монотонного шума, по потолку плыли светлые пятна. Выглянул в окно.
По улице один за другим ехали крытые грузовики. Фары освещали серо-зеленые борта – похоже, что машины военные. Колонна казалась нескончаемой, и Варламов лег спать. На следующий день он съездил на Мамаев курган – памятник Великой Отечественной войны, а когда вернулся пообедать, к нему подсел капитан Петров.
– Когда закончите, соберите вещи и ко мне в машину. Там поговорим. Жене пока не звоните.
– У меня и нет ничего, – пожал плечами Варламов. В самом деле, даже зубная щетка была гостиничной.
Он сел в машину, капитан завел двигатель, но отъезжать не спешил. Коснулся приборной панели.
– Вам нужно покинуть Сталинград. Мы не можем гарантировать, что агенты Московии не доберутся до вас. Сейчас едем в аэропорт, вам куплен билет до Хабаровска, там пересядете на рейс до Ванкувера. Возьмите вашу карточку, мы получили виртуальный образ из Канады. Пока спрячьте. На нее переведена значительная сумма… в оплату за оказанную помощь. Вот код доступа, запомните. Это китайская платежная система, действует по всему миру.
– Подождите, – удивился Варламов. – Через Исламскую конфедерацию было бы быстрее. Оттуда есть рейсы в Северную Америку.
– Нельзя, – поморщился Петров. – От вас могут попытаться кое-что узнать… полезное для джихада. Мы-то знаем, что это бессмысленно, а вот они нет. Китайцы вряд ли проявят к вам интерес, у них давно есть «чёрный свет».
На душе стало муторно. Сомнительно, что китайцы совсем потеряли интерес, но решение, похоже, было принято на самом верху. Возможно, Гуров хочет разузнать о Варламове побольше. Может, надо было с ним откровеннее?
Капитан протянул другую карточку:
– Полетите под фамилией Сидоров, а ту карточку, что выдали в Управлении внутренних дел, мне верните. Вам поменяли местами имя и отчество, теперь будете Павел Евгеньевич. Сюда переведены пять тысяч пособия, на расходы. Код простой – 1,3,5,7. В Хабаровске снимите все деньги, а карточку выбросьте. Билет в Канаду будете покупать по своей, там хватит.
Седов, Петров, Сидоров… Что же, он на родине.
«Ты вернешься в Россию. И покинешь ее снова…»
Варламов вздрогнул. Капитан Петров секунду смотрел на него и тронул машину.
– Рейс с посадками, – снова заговорил он. – Омск, Красноярск, Иркутск, Чита – региональные столицы Российского союза. У всех есть и китайские названия. Будут выходить и садиться пассажиры, а вы лучше оставайтесь в самолете.
– И как там отношения с китайцами?
Капитан пожал плечами:
– Кое-где совместное управление. Власти прежней России роздали земли китайцам, и оттуда их уже не выгонишь. Но официально Китай присоединил только Дальний Восток и территорию к югу от Станового хребта. После Третьей мировой Россия была ослаблена и не имела сил воевать еще и с Китаем, да и войска из-за Тёмных зон не перебросишь. А китайцы называют это воссоединением земель, которые принадлежали им по Нерчинскому договору3. Так что Хабаровск теперь – Боли. Но и там двойное гражданство, права одинаковые, а в экономике Китай, естественно, доминирует.
– На Североамериканских Территориях китайцы действуют наглее, – задумчиво сказал Варламов.
– У Южнороссии есть «чёрный свет», сильно наглеть не получится, – пожал плечами капитан. – Нам повезло, что сотрудники института, где его разработали, покинули Москву как раз в южном направлении.
Упоминание о «чёрном свете» болью отдалось в голове, и Варламов поспешил сменить тему
– Ваши, наверное, сейчас в Москве, – сказал он. – Небось, и вы туда хотите.
Петров только улыбнулся.
До гражданского аэропорта ехали недолго. Назывался «Гумрак», и здесь Варламов простился с капитаном Петровым. Белобрысый, с неприметным лицом, но другие в его возрасте еще лейтенанты.
Самолет был средней дальности – «Великий поход 929». Варламову приходилось летать на таких в Канаде. Соседом оказался священник в черном подряснике, представился отцом Вениамином. Это имя вызвало смутный отклик в памяти. Выглядел служитель уныло и невнятно пояснил, что за какую-то провинность лишен сана и отправлен в далекую сибирскую епархию. Услышав, что попутчик из Канады, потеребил бородку:
– Выходит, и там люди проживают. – Заметно окал, и пахнуло перегаром.
Наконец в памяти забрезжило – снова ему попадается черный монах. Первый раз появился во сне, где трудился на стройке струнной дороги, а во второй раз как недолгий спутник в другом сне… Хотя, если верить Рогне, это не сны, а как бы «воспоминания» об утраченных реальностях. Как все запутано!
Самолет взлетел. Внизу проплыла Волга, потом потянулась степь, временами тускло блестели озера. Минут через сорок местность изменилась: пошли какие-то бугры, появилось больше зелени, наверное предгорья Южного Урала. Варламов удовлетворенно вздохнул, он все дальше от Московской автономии…
Самолет сильно качнуло. Вспыхнуло табло «Пристегнуть ремни». Раздался голос из громкоговорителя:
«Внимание! Нас преследует военный самолет. Идем на экстренное снижение!..»
Корпус самолета сотрясся. Раздался оглушительный рев, и воздух наполнило что-то вроде тумана. Зазвенело в ушах – самолет разгерметизировался. Сверху выскочила кислородная маска, и Варламов торопливо надел ее. Глянул на соседа: отец Вениамин сделал то же самое.
Тело потеряло вес – самолет падал. Трещал металлический корпус, рев выходящего воздуха быстро стих, зато к шуму добавились крики пассажиров. Варламов скосил взгляд в иллюминатор. Они сидели в хвосте, и было видно, что левый двигатель объят пламенем, наверное в него попала ракета.
– Конец! – мелькнула мысль.
Неожиданно его вдавило в сиденье. Пилоты все еще пытались управлять самолетом: сбросили высоту и перешли на горизонтальный полет. Последовал ли за ними истребитель?.. Двигатель уже не пылал, из него струился черный дым. Видимо, пилотам удалось перекрыть подачу топлива.
– Господи, спаси и сохрани, спаси и сохрани… – бормотал отец Вениамин.
Внизу проносилась овражистая местность, скорость самолета была еще велика.
«По курсу есть старый военный аэродром, – снова раздалось из репродуктора. – Приготовиться к жесткой посадке».
Варламов много летал в Канаде, авиакомпании там порой проводили тренинги, и действовал автоматически. Положил руки на спинку кресла впереди и прижал к ним голову. Сильно уперся ногами.
– Делай, как я! – крикнул отцу Вениамину.
Пол провалился под ногами. Внезапно в иллюминаторе понеслись плиты посадочной полосы. Последовал сильнейший толчок, ляскнули зубы, а ремни впились в тело – это машина ударилась колесами о бетон. Мимо проносился едва не лес – сквозь щели во взлетной дорожке успели прорости деревца, и самолет с жутким скрежетом срезал их крылом.
Раздался еще более страшный треск. Перед глазами возникла огромная дыра, а в ней бетонные плиты и удаляющаяся передняя часть самолета, с крыльями – это у самолета отломился хвост. Варламова едва не выбросило на землю, но ремни удержали. Передняя часть корпуса продолжила катиться вперед, опускаясь носом… и вдруг ее охватило пламя. Хвостовую часть со страшным хрустом развернуло, и она остановилась в стороне, однако все равно лицо Варламова обдало жаром.
– Быстрее! – крикнул он отцу Вениамину, освобождаясь от ремней. Тело болело, но похоже ничего серьезного.
Они выбрались наружу и стали помогать уцелевшим пассажирам. В хвостовой части уцелели все: у кого-то разбито лицо, у кого-то возможно сломаны ребра, но в целом дешево отделались. Вперед, где бушевало адское пламя, нечего было и соваться: наверняка все погибли. Спрятались от пожара за хвостом. Варламов все поглядывал в небо: не появится ли истребитель, добить уцелевших?
– И чего напали на пассажирский самолет? – сильно окая, сказал отец Вениамин. – Как господь терпит такую низость?
Варламов попытался думать, хотя в голове еще звенело. Вряд ли самолет сбили из-за него, он нужен живым. А вот если войска Южнороссии, пусть и без оружия, начали занимать Москву, президент Московской автономии наверняка истолковал это как начало военных действий. И вряд ли Южнороссия была такой белой и пушистой, как ее хотел представить Гуров. Конечно, «чёрный свет» она вряд ли использует, а вот к обычной войне явно готовилась. Но если Московская автономия начала войну, то зачем сбивать пассажирский самолет?.. Хотя, вот возможный ответ! Им нужно место, куда перебрасывать войска, может быть, как раз этот заброшенный аэродром. Как это будет на военном жаргоне – «создание бесполётной зоны»?
– Надо убираться отсюда? – сказал Варламов. – Могут высадить десант.
Отец Вениамин подозрительно поглядел на него:
– Не за вами охотятся?
– Едва ли, – не вполне искренне ответил он. – Просто такова логика войны.
– Война, значит… – вздохнул поп-расстрига.
Люк багажного отделения был распахнут от удара, и вещи пассажиров рассыпались по бетону. Отец Вениамин стал зачем-то разглядывать этот хлам, а потом залез в багажный отсек и спрыгнул оттуда с длинным чехлом.
– Не ваш? – показал его пассажирам.
Никто не признал своей собственности, и священник повернулся к Варламову.
– Стрелять умеете?
– Сносно.
– Тогда держите, – отец Вениамин раскрыл чехол. – Карабин «Сайга». У моего прихожанина был такой, вызывал домой освятить. В храм с оружием не положено.
Конструкция была привычной. Варламов поставил на место складной приклад и покачал карабин в руке – хорошо сбалансирован. Наверное, кто-то летел поохотиться в сибирских лесах. Не довелось.
В карманах чехла нашлись три снаряженных обоймы. Варламов вставил одну в карабин, другие рассовал по карманам, а оружие повесил через плечо.
– Себе чего-нибудь нашли? – спросил у отца Вениамина.
– Священнику оружие не положено, – ответствовал тот. – Ничего, в лесу дубину выломаю.
– Пора двигать, – вздохнул Варламов. – Пожалуй, в северном направлении, там должны быть города. Жаль, что нет навигатора. Вы со мной или остаетесь?
– С вами. Я ведь в свое время из Московской автономии сбежал, только и тут не прижился. А те меня сразу на строительство струнной дороги определят.
– Да уж, – хмуро сказал Варламов, и опять вспомнился сон, где монах выдавал им водку.
Больше никто идти не захотел, были изрядно побиты и решили дожидаться помощи.
Страшный костер догорал, к небу поднимался столб черного дыма, наверное видно издалека. Варламов и отец Вениамин пересекли летное поле и нырнули в кустарник. Солнце стояло еще высоко, ориентироваться было нетрудно. В перелеске отец Вениамин сломал молодую березку, обломал сучья и на ходу стал подстругивать ножом (и как умудрился пронести в самолет?). Местность была холмистая, росли березы и ольха. Напились из ручья, и тут на них выбежали два бородатых мужика, у одного за плечами ружье.
– Вы не с самолета? – крикнул один. – Мы видели, как он падает.
– С него самого, – ответил отец Вениамин. – Помочь хотите?
– Ага, – зло ответил другой мужик. – Избавиться от лишнего барахла. Летаете тут над головами. Может, поделитесь? Раз с самолета, то деньжата есть.
Мужик потянул из-за плеча ружье. Неприятный холодок прошел по спине, но Варламов, не раздумывая, скинул карабин и нажал спуск, целясь под ноги набежавших. Заодно проверим, как пристрелян. Оказалось, что хорошо: камень под ногами мужика раскололся, и тот отпрянул от брызнувших осколков.
– Эй, Фрол! – растерянно сказал он.
Отец Вениамин поиграл дубиной.
– Не желай ничего, что у ближнего твоего, – прогудел он.
– Возьми ружье за ремень и скинь на землю, – миролюбиво сказал Варламов. – Не вздумай брать в руки! И вообще… Вы нас не трогайте, и мы вас не тронем, Большинство пассажиров погибло, и у самолета много барахла валяется. Только уцелевших людей не трогайте, там раненые. Ну!..
Мужик облизнул губы и столкнул ружейный ремень с плеча. Оружие с лязгом упало. Фрол за все это время не сказал ни слова. Оба мужика бочком обошли путников и скрылись в перелеске.
– Придется вам понести ружье, – сказал Варламов священнику. – Перекиньте через плечо, так что в руках держать не придется. А мужички бандитами оказались. Хорошо, что вы карабин нашли.
– Какие они бандиты? – пожал плечами отец Вениамин. – Просто любят прибрать к рукам, что плохо лежит. А в Канаде разве не так?
Вспомнились приключения на Североамериканских территориях.
– Когда полиции близко нет, всякое бывает.
Тронулись дальше. Солнце начало клониться к закату, очень хотелось есть. С увала (слово подсказал отец Вениамин) заметили в долине деревню.
– Зайдем? – предложил священник. – Путников должны приветить.
– А не отсюда те мужички? – с сомнением сказал Варламов. – Но делать нечего, пошли.
Спускаясь, вышли на старую бетонную дорогу, возможно к аэродрому. Деревня встретила их лаем собак. На завалинке сидел мужик, на этот раз без бороды. Лицо не русское, скуластое, но по-русски ответил чисто:
– С самолета? Переночевать? Ну, идите к Нюрке. У нее три года как муж пропал, всех привечает. Третья изба справа.
У отца Вениамина маслянисто заблестели глаза.
Нюра оказалась женщиной средних лет, с добродушно-приятным лицом. Отец Вениамин витиевато попросился на ночлег, а Варламов подкрепил просьбу купюрами Российского союза (снял с банкомата еще в Сталинграде).
Женщина заулыбалась:
– Сбегаю в лавку за водкой, да и угощения купить дорогим гостям. А вы пока располагайтесь.
Гостиная оказалась опрятной, со старой полированной мебелью. Часть помещения занимала большая печь, видна была и другая комната, с кроватью. Телевизора Варламов не заметил, но имелся простенький музыкальный центр. Путники поставили ружья в угол и сели на скрипучий диван.
Нюра скоро вернулась с полной сумкой, поставила варить картошку, слазила в погреб. Одновременно расспрашивала путников, охая и вздыхая по поводу сбитого самолета.
– Эти московиты скоро и до нас доберутся.
– Далеко до ближайшего города? – наконец сумел спросить Варламов.
– До Баймака сорок верст, оттуда продукты привозят. И еще сотня до Магнитогорска, это большой город.
В дверь постучали. Лохматый мужик средних лет представился Никитой, здешним старостой. Видать, новость уже разнеслась по деревне. Выслушал рассказ Варламова, покачал головой. Глянул в угол:
– А ружье вроде Митяя будет. Откуда оно?
– Да встретили двоих по дороге, – нехотя сказал Варламов. – Спешили поживиться на месте крушения, и к нам примеривались. Пришлось пальнуть под ноги, тогда разошлись мирно.
– Вот дурак, – покачал головой Никита. – Нарвется когда-нибудь.
Как будто обошлось.
Нюра накрыла стол, стали заходить другие мужики, пошло застолье. Водки хозяйка купила с запасом. Недобрыми словами поминали Московию, но больше говорили о хозяйстве. Подвыпивший священник продекламировал похабные стишки про отца Онуфрия.
«Обходя общественные огороды,
Отец Онуфрий обозрел оголенную Ольгу.
«Ольга, отдайся. Озолочу!»
Ольга отдалась.
Окончив оную операцию, отец Онуфрий от оплаты отказался.
Обозленная Ольга огрела отца Онуфрия оглоблей.
Отец Онуфрий околел»
Все хохотали, особенно хозяйка. Разошлись не скоро, луна уже озарила улицы деревни. Варламову постелили на полу, а отцу Вениамину, из уважения к сану, на диване. Когда Варламов ходил в туалет (пристройка над выгребной ямой), на диване никого не было, а из-за закрытой двери слышался равномерный скрип. Варламов улыбнулся, с вздохом вспомнил Джанет и скоро уснул.
Когда позавтракали (отменной яичницей), явился староста с потрепанным Митяем.
– На аэродроме десант высадили, полосу расчищают. Этот еле убег, пришлось большой круг давать. Ты, это, отдай ему берданку.
Митяй избегал смотреть на Варламова. Тот взял ружье, действительно оказалось системы Бердана, со скользящим затвором. На всякий случай вынул патрон из ствола и отдал оружие Митяю.
– Вам лучше спрятаться, – продолжал староста. – Как бы войска не высадили, чтобы двинуться на Челябинск, там танковый завод. Мы-то привычные, в лес уйдем, а вам чего встревать?
Предложение казалось разумным. Нюра собрала путникам мешок, по указанию Никиты положила пачку свечей и спички. Варламов подхватил «Сайгу» и вышли на крыльцо.
– Видите скалу, будто голова и нос торчит. Рядом береза, а под ней лаз. Кажется, только мальчонка пролезет, но книзу расширяется. Это старые горные выработки, в них пока пересидите. Далеко не ходите, там прямо лабиринт.
Идти было километра два, к концу пути с запада стал нарастать гул самолетов. Похоже, Московская автономия действительно наступала на Урал.
Лаз был узок – Варламов еле протиснулся по глинистому спуску, волоча мешок и ружье. Внизу оказалась довольно ровная площадка. Пламя свечи озарило утрамбованный пол, кострище, несколько тюфяков, наверное тут было мальчишеское логово. Пыхтя, сполз отец Вениамин. Перекрестился, прочел «Отче наш» и завалился на тюфяк. Видно, ночью времени на сон не тратил.
Заняться было нечем. Варламов полежал, вспоминая свой дом в Торонто и Джанет. Потом вспомнилась Кандала и лес, где часто ночевал на голой земле… Проснулся от далекого гула. Взобрался к выходу и выглянул из-под березы. Был виден кусок «бетонки», по ней ползли серо-зеленые машины, наверное БТРы.
Н-да, как добираться до города? И есть ли смысл? Но пешком до Хабаровска не дойти. Варламов рассказал об увиденном отцу Вениамину, который безмятежно раскинулся на тюфяке.
– И чего люди воюют? – невесело добавил он. – После той войны пора бы угомониться.
– Все гордыня, – вздохнул отец Вениамин. – Еще в Писании сказано: «Зачем мятутся народы, и племена замышляют тщетное? Восстают цари земли, и князья совещаются вместе против Господа…». Вот и я многовато вопрошал о делах церковных, так что пришлось бежать из Московской автономии. Но и здешний владыка оказался крут. Ничего, Расейский союз велик, найдем с кем поладить.
Похоже, священник был любителем не только вина и женщин, но и свободы слова. Варламов с досадой лег на тюфяк. Америка тоже распалась на Территории – каждая выживай, как можешь. И в Канаде центральной власти пришлось ужаться. Может, хоть эти в Сталинграде окажутся умнее?
Давно миновало время обеда, хотелось есть. Достали из мешка хлеб, сало и лук. Отец Вениамин довольно крякнул, найдя заботливо укутанную четвертинку. Оказалась и бутыль с водой. После еды поболтали, потом Варламов выглянул еще раз: все тихо, солнце садится. Легли опять. Варламов снова заснул и проснулся непонятно от чего. А… храпа отца Вениамина не слышно.
Зажег свечу, соседний тюфяк пустовал. Выглянул наружу: темно, взошла бледная луна. Все ясно, отца Вениамина опять потянуло на подвиги. А вдруг попадет в переделку? Варламов поколебался, брать с собой «Сайгу» или нет, и решил без нее: темно, толком не прицелишься. Прячась за кустами, выбрался к дороге. Деревня казалась вымершей и почему-то не лаяли собаки. Все разбежались, что ли?
Держась в тени домов, Варламов двинулся по улице, но далеко не ушел. Его схватили сзади, будто клещами, и скрутили за спиной руки. Вынырнуло ухмыляющееся лицо, фуражка набекрень.
– Кто такой? Ладно, к командиру его. Он в третьей избе.
Сзади подтолкнули чем-то жестким, похоже на ствол автомата. Варламов понуро пошел. Опять Нюрина изба! Из окон свет, а на крыльце часовой. В гостиной полно народа: тут и сияющая Нюра, и люди в незнакомой форме, наверное Московской автономии. Ба, и отец Вениамин здесь: сидит за столом перед рюмкой водки, уже веселый!
– Задержан неизвестный! Крался по улице…
Отец Вениамин прервал молодцеватый доклад:
– Да это мой спутник, Евгений, – он подмигнул Варламову. – Вместе к святым отцам на Алтай пробираемся, обет дали. Садитесь, выпейте во славу Божью и за здравие президента.
Рядом с хозяйкой сидел человек с погонами на расстегнутом кителе – похоже, командир. Лицо довольное, в приоткрытую дверь видна неубранная кровать. Да, привалило Нюре счастье.
Он кивнул, и за столом потеснились, давая Варламову место. Тот перекрестился (еще помнил, как надо), поднял рюмку и залпом выпил. Было неуютно среди людей в форме, сильно пахло гуталином и ружейной смазкой. Отец Вениамин продолжал прерванный рассказ:
– Еще наш архиерей стерлядку любил. Вот и меня отправил на речку. Поставили со служкой перемет, а я решил пока с удочкой побаловаться. Закинул, сижу на бережку, солнышко греет, благодать. Вдруг поплавок повело. Я подсек, хотел рыбу на берег выкинуть, да куда там! Будто коряга зацепилась. Вдруг как заходит взад-вперед, удочка из рук вырывается, а у меня и подсака нет! Тяну, из воды морда с усами высовывается. Сомище! Чувствую, что так не взять, и сиганул в воду, пробую ухватить за жабры. Словно скользкое бревно обнял. Он хвостом так поддал, что я в сторону отлетел. А сам крутанулся, и в глубину. Это надо же, на червяка клюнул…
Снова выпили, за здравие президента и возрождение великой России. Нюра скрылась за дверью с очередным любителем женских прелестей, а отец Вениамин потянулся:
– До ветру надо. Пойдешь? – он подмигнул Варламову.
– Надо бы отлить, – согласился тот.
Вояки, похоже, не знали, что вход в уборную в сенях, выпустили из дома без возражений. Стоя у забора, отец Вениамин прошептал:
– Меня прямо из постели вытащили. Пришлось прикинуться паломником. А теперь когти рвать надо. Эти еще ничего, но скоро МГБ-шники пожалуют, те прицепятся. Уходим задами! Хорошо, что всех собак перестреляли.
Часового скрывал забор. Пригнулись, нырнули в тень и побежали огородом. Похоже, отцу Вениамину было привычно уходить задами, не потому ли сослали?.. Их все-таки хватились! Раздался выстрел, а следом послышался мат и шум погони. Беглецы ныряли из тени в тень, но луна давала достаточно света для преследователей. Прогремела автоматная очередь, пули просвистели сверху. Варламова пробрал озноб. Резко свернули в лесок – снова очередь, пули с тупым звуком сбивали сучья. Потом стрелять перестали – видимо, чтобы слышать беглецов. Бесшумно бежать по лесу не получалось.
До скалы успели, нырнули в лаз. Варламов подхватил «Сайгу» и мешок, а священник зажег свечу: надо прятаться в выработках. Сверху раздался гомон, вход уже отыскали. Вглубь уходил темный ход – можно было идти, только согнувшись. Едва сделали пару десятков шагов, как сзади послышался стук, а следом моргнула белая вспышка. Раздалс я грохот, и Варламова сбило с ног воздушной волной. Бросили гранату!
Все стихло, но спустя несколько секунд послышалось шуршание, а следом тяжелый гул. Снова толкнуло воздухом, только слабее. Свеча погасла, и священник разжег ее, употребляя совсем не богослужебные выражения. Осторожно двинулись назад, но тут же уперлись в насыпь из земли и камней. Ход был завален!
– Вот бесовы дети, – горестно сказал священник, – заживо похоронили. И отходную прочитать некому.
– Не спешите с отходной, – сказал Варламов, пытаясь ободрить и себя. – Помните, по пещерке сквозняки ходили. Нам сказали, что выработки большие, должны быть и другие выходы.
Делать нечего, пошли дальше в темную глубину. Стены были неровные, временами открывались полости.
– Наверное, брали какую-то руду, – сказал отец Вениамин. Тут же откликнулось эхо: «У-у-у…». У Варламова даже холодок по спине прошел. Достигнув первой развилки, выбрали ту, откуда шел слабый ток воздуха, пришлось ползти на четвереньках. Снова развилка, потом перекресток с другой галереей – да, настоящий лабиринт. Стала таять надежда выбраться, без схемы выработок будут плутать неделю, свечи кончатся намного раньше.
Вышли в небольшой зал, черные от времени деревянные столбы подпирали кровлю. В стенах было несколько отверстий, из одного тянуло холодным воздухом. Отдохнув, полезли в него. Ход шел вниз и кончился обрывом в темную шахту. Остатки полусгнившего настила, сверху дует холодный ветер и втягивается в штольню, по которой они пришли. Варламов кинул вниз камень, через некоторое время раздался всплеск. Вода тут есть, но как до нее добраться? Бутыли хватит ненадолго.
Пришлось вернуться обратно.
– Вот что, – сказал Варламов, – надо составлять схему. Бумага есть?
У отца Вениамина не оказалось даже молитвенника. Варламов с досады плюнул, сам привык полагаться на всякие гаджеты. Решили складывать кучки камней у каждого хода, который обследуют. Блуждали долго: иногда согнувшись, иногда на четвереньках исследовали несколько километров подземных галерей. К счастью, нашли воду, стекала по стене в черное озерко. Была горьковатой, выпили понемногу.
Обессилев, вернулись в зальчик и поели, по кусочку хлеба и кусочку сала. Прилегли на каменистом полу. Отец Вениамин бормотал: «Услышь меня, Боже правды моей. В тесноте Ты давал мне простор. Помилуй меня и услышь молитву мою…»
А вдруг поможет?.. Варламов провалился в зыбкий сон.
Виделось лицо Джанет, она настороженно вглядывалась во что-то. Потом снова шел по подземному коридору и остановился перед треугольным входом в следующую галерею, вход был высок и почему-то пугал… Когда проснулся, все тело ломило, рядом кряхтел отец Вениамин.
– За грехи шлет мне Господь наказание, – сокрушенно бормотал он. – Все распутствовал, окаянный.
Перекусили (осталось на один раз) и вошли в последний неисследованный коридор. Ход шел сначала вверх, а потом все вниз и вниз. В лицо снова дул холодный сквозняк, хотя спускались всё глубже… Снова зальчик, темная расселина пересекает его.
– Постой, – сказал отец Вениамин (как-то незаметно они перешли на «ты»). – У меня ощущение, что идем не туда.
Варламов поколебался: – Пройдем еще немного. Если будут развилки, загораживай их пирамидками из камней. Вернемся тем же путем.
Расселина была неширокой, пол на другой стороне ровный. Варламов прыгнул на ту сторону, и в полете почувствовал некое смещение вокруг, сердце сделало перебой, а голова закружилась. Он неловко приземлился, упал на бок, но тут же вскочил. Болел ушибленный локоть, и что-то изменилось – ах да, тихо кругом, сквозняк куда-то пропал. Даже упавшая свеча продолжала гореть. Варламов подобрал ее, осмотрелся… И застыл, высоко подняв свечу.
– Ты чего? – отец Вениамин шумно приземлился рядом. – А со мной словно бесы шуткуют, чуть в воздухе не застрял.
Треугольный вход – тот, что видел во сне! В полтора раза выше человеческого роста, и неопределенной угрозой веет из темноты. Сразу вспомнились штучки Рогны.
– Пошли, – угрюмо сказал он.
Ход высокий, стены ровные, никаких полостей. Потом в стенах замелькали фиолетовые искорки.
– А ну, посвети.
Все-таки небольшие полости есть, и в них – поросли фиолетовых кристаллов. Аметисты!
– Вот те на! – прогудел отец Вениамин. – Это же драгоценный камень.
– Полудрагоценный, – поправил Варламов. Когда ездил по делам фирмы, пару раз заглядывал в горные выработки. – Такие кристаллы недороги. Что странно, обычно они в миндалинах, а тут будто выставлены напоказ.
Действительно, каменные желваки с аметистами были словно разрублены пополам. Пошли дальше. Воздух тяжелый, пламя свечи покраснело, похоже спустились на большую глубину.
– А это что? – отец Вениамин поднес свечу к стене.
На этот раз кристаллы большие: темные, с таинственными золотистыми искрами в глубине. У Варламова перехватило дыхание.
– Такие редкость. Будут стоить очень дорого. Не понимаю, почему их оставили здесь?
Он огляделся: высокий свод, тишина, фиолетовые огоньки в стенах. Словно светильники в дворцовом коридоре… Неприятный холод коснулся спины.
– Боюсь, мы уже не в выработках.
– Господи, спаси и сохрани… – забормотал священник. Потом предложил: – Давай вернемся.
Варламов вздохнул: – Вряд ли позволят, раз уж так далеко зашли. Знаю их…
