– Эй… По-прежнему плачешь по любому поводу? – коснулся ее щеки и резко щелкнул по подбородку.
– Уже нет, но, когда вижу человека, который был дорог мне, а потом вдруг исчез, да.
Все такая же милая и трогательная.
Раньше эти мысли в голове занимали другие слова, подвластные пацану в шестнадцать лет. Сейчас я нахожу самые подходящие и живые, точно описывающие ее. Ту самую Диану.
Чувство вины от ее слов стало увеличиваться. Оно бы достигло апогея, если бы негромкое покашливание сбоку от моего левого плеча.
Черт.
– Здравствуй, ты, видимо, школьная подруга Антона? – Лиза протянула руку, и девушка резко переменилась, но быстро взяв себя в руки, отметила все важные аспекты. Ладонь на моем локте и близкое расположение моей девушки.
Диана отошла немного назад, увеличив расстояние, и улыбнулась.
– Мы вместе учились. Я Диана.
– Лиза, девушка этого красавчика.
В моих волосах внезапно появились женские пальцы и тут же пропали, почесав затылок. А в голове вдруг всплыло воспоминание, слишком яркое несмотря на то, что было оно, кажется, сотни лет назад.
« – Ну немного, Ди, бошка отваливается, – падаю на диван и кладу голову на колено девушки, услышав, как с другой стороны лег Паша.
– Нет, сказала, я не массажист. Вон отсюда, еще и потные.
– Жалко, что ли? – вдвоем притворно заныли.
– Отдадите мне свои пряники с полдника, – слышим условие.
– Да хоть десять, только помассируй.
Закрываю глаза и чувствую, как в мои волосы притискиваются тонкие женские пальцы.
Это был наш общий ритуал. Возможно, в те самые моменты придя с футбола и прося ее с Пашей об этом, я уже понимал, что прошу ее об этом не для массажа, а для того, чтобы чувствовать хотя бы так».
С тех пор я полюбил массаж головы.
Сейчас, смотря на нее, я понимаю, что она и сама вспомнила те самые отрывки общего детства.
– Рада познакомиться с вами.
– А где Паша?
И тут взгляд напротив потупился.
– Он… Он уже скоро… Ну как ты поживаешь?
Что-то не так!
– Я…
– Он прекрасный специалист и…
– Вот ты где, а я тебя ищу везде, – услышали голос Павла и словно все, что было до этого, рухнуло в пропасть.
Я столкнулся лицом к лицу с тем, от чего однажды убежал.
Но мне не шестнадцать. Мы не в выпускном классе. Нам по двадцать девять, рядом стоит моя девушка, а передо мной женатая пара. Друзья моего детства.
– Тоха…
– Привет.
Он подошел и обнял меня, пожав руку. Но я смотрел только на Диану, которая отвернулась от своего мужа и встала немного дальше.
Глава 9
– Какая встреча, – воскликнул Паша, пока не обратил внимание на стоящую рядом со мной Лизу.
Я обвил талию девушки своей рукой и представил их друг другу.
Павел встал рядом с Дианой и сунул свои руки в карманы. Хм.
– Итак, вот мы и здесь. Все вместе. Ты к Жанне Григорьевне уже ходил?
– Нет. Мы только приехали. А вы как давно тут?
– Я почти с утра, – подает голос притихшая Диана.
– Примерно столько же. Пойдем вместе, – предлагает друг. – Посмотрим, кто там сейчас в наших игровых живет, что за саранча.
– Вы идите, а я пойду найду учителей. Еще не виделась с ними и Светланой Геннадьевной.
– Диан, вместе потом… – его рука потянулась к ней, но девушка остановила его взглядом, буквально в наносекунду.
– Увидимся, – ее глаза остановились на мне с теплом и особенным блеском, который, похоже, видел только я, затем повернулась к моей девушке. – И Лиза, рада познакомиться с тобой.
– И я.
Они улыбнулись друг другу, прежде чем Ди ушла.
Хотелось, как всегда, пойти спросить в чем дело, предложить набить морду любому, кто обидел, но мы уже не в том возрасте. У нее проблема с мужем, как и у всех случается. Эта поездка для нас с Лизой тоже попытка восстановить утраченное после двух лет, проведенных вместе. Поэтому я взял ее за руку и повел по длинному коридору к столовой. Дальше свернул в другой, который выходил в «игровой корпус».
До самого празднования я больше Диану не видел. Паша появлялся порой на глазах, но каждый раз был занят разговором с кем-то.
В три часа нас пригласили на обед. Народа было много. Столовая казалась маленькой комнаткой. Раньше сюда входили мы юными парнями, тощими невысокими. Сейчас тут было три дюжины мужчин и столько же прекрасных женщин разных возрастов.
Черт, мы и правда повзрослели.
Приятной стала встреча с теми, кто был из числа первых выпускников. Нас посадили почти буквой «П» и удалось вести беседу со всеми, не поворачивая головы, как бывало раньше во времена учебы, если надо срочно, а затем получить подзатыльник, чтобы смотрел в свою тарелку, а не по сторонам.
Лиза была впечатлена и постоянно норовила расплакаться. Ее трогает эта часть моей биографии. Она находит в этом свое восхищение, когда сам я, не вижу ничего такого в том, что сирота с рождения и живу в столице, работая в хорошей клинике.
Дальше мы все разошлись на экскурсию. Нам показали планы, начатый недавно ремонт, проводившийся сейчас в спальном корпусе на этаже парней. Надо признать, в наше время такого комфорта мы не видели. Но я счастлив, что находятся организации, которые спонсируют подобные улучшения. Мы даже не знали каково это – жить с кондиционером жарким летом. Сейчас они в каждой игровой и спальне.
Концерт начался в шесть.
Жаль, что сейчас не лето. Мне нравились праздники в то время года. Столы накрывали на улице, например, на выпускной. И мы танцевали под открытым небом получив аттестат, не подозревая, что спустя десять лет окажемся тут, но уже не такими, как раньше.
Администрация подарила разные плюхи для детей. Мебель, одежда и прочее. Выпускники, то есть мы, собрали деньги на новый проектор и небольшие подарки всем учащимся. Малость, но я знаю, какой приятной она бывает.
Ужин, затем салют и как же без танцев.
Все эти несколько часов программы возможности поговорить с Дианой не было. Да и Лиза требовала внимания, как и само мероприятие. А поговорить, если честно хотелось. Все-таки уже завтра мы разъедемся очень далеко.
– Так и будешь ходить и смотреть по сторонам? – Лиза не выдержала и начала предъявлять претензии.
– Прости, много эмоций и тех, кого давно не видел.
Она просто кивнула, а я понял, что реально поступил неправильно с ней. Воспоминания о прошлом сыграли злую шутку с настоящим, и я отвлекся.
– Простишь? – шепнул на ухо ей и, уловив намек на улыбку, успокоился.
Пока все смотрели салюты, стулья в актовом зале убрали и расчистили танцпол. Малышня разошлась спать, а старшие классы до одиннадцати могли почувствовать себя взрослыми.
Частично гости и чиновники разъехались. Воспитатели, учителя тоже стали собираться.
– Устала, – Лиза вытянула ноги вперед, сидя на мягких стульях.
– В гостинице помассирую тебе ступни. А пока что я попрощаюсь со всеми.
– Хорошо, Антош. Буду здесь тебя ждать.
Начал с тех, кого поймал на выходе. Проводив к воротам Жанну Григорьевну, поздоровался с ее мужем. Он, как обычно, забирал ее после работы. Разумеется, мы все были с ним знакомы. Мужчина пожал руку и поехал. Когда стал идти к корпусу, заметил стоящую одиноко Дианку и подошел.
– Скучаешь?
– Нет, вечеринка удалась на славу. Столько апельсинового сока я давно не пила.
– А раньше не могли дождаться очередного праздника, чтобы нахлебаться его.
– Это да. И вода тут будто вкуснее.
– Тоже заметил. Наберу себе пару бутылочек.
Мы тихо засмеялись даже несмотря на то, что шутка вышла кривой.
– Как ты? – сунул руки в карманы и встал плечом к плечу едва соприкасаясь.
– Не знаю. Наверное, хорошо. Этот вопрос, кстати, один из самых сложных.
– Правда? – взглянул на нее и сразу отвернулся, продолжая смотреть вперед на проезжающие мимо редкие машины.
– Потому что каждый раз думаешь, как правильно ответить.
Сейчас она словно упрекала меня в том, что больше не в круге ее доверия, будто ломаю ее привычную зону комфорта.
– Почему? Разве нет желания ответить как есть?
– Чаще всего нет, – уловил ее движение головой.
Диана смотрела в бескрайнее небо, и в этой темноте я не видел ее лица, потому что фонарь светил нам в спины.
– Даже мне? – она повернула свою голову ко мне. Красиво подсвеченное лицо с одной стороны, словно ничего не выражало. Только глаза… Они так и не научились лгать, выдавали странную правду.
– Тебе особенно.
Диана
Это так странно.
Почему-то всегда, стоило мне задуматься о времени прошедшем после детдома, было стойкое ощущение, что мой мир двигался дальше, а у других стоял на месте. Время замерло. Почему я так думала, не знаю. Может, потому что не видела, как со временем меняются другие люди, а наблюдала лишь за своей жизнью.
Я вышла замуж за своего парня, которого любила с восьмого класса. Мы окончили институты. Сняли квартиру. Копили на свою собственную. Жизнь и не думала останавливаться. И вот я стояла и смотрела на то, как мой друг, который словно испарился из нашей жизни десять лет назад, превратился в мужчину. Имеет личную жизнь и… Просто живет. Как и остальные.
И тут отчего-то выползает моя боль. Словно умоляет о том, чтобы кто-то был рядом и был не таким счастливым. Конечно, я рада за Антона. Его успехи, о которых я так и не успела услышать, но стоя рядом с Пашей, мне нечего было сказать больше о своей жизни.
Мне казалось, что у меня все идет вперед. Есть о чем гордиться, но замок на моих губах было не снять.
Я бухгалтер небольшой фирмы, мне двадцать восемь, и я живу у своей подруги, потому что на носу развод. Неужели это вся моя биография за десять лет?
Именно поэтому я не хотела там оставаться. Убежала прочь. Я не стану жаловаться. Мне предстоит начать все заново? Я это сделаю. Просто сейчас я уязвима.
Успех не случается за один день. Но распасться все может и за мгновение.
Стало откровенно стыдно за свой эгоизм. И потому пришлось взять себя в руки. Я не видела его столько лет и не могу взять и испортить эту короткую встречу.
Но в итоге мне пришлось прятаться от Паши. Избегать его. Стоило мне попытаться подойти к Антону, как он появлялся на горизонте. Да и взгляд Лизы мне откровенно не нравился. Она не жаловала друзей своего парня. Странно это, ведь он с ней… Внутренний голос рассмеялся надо мной.
Паша был идеальным мужчиной. Антон идеальным другом.
Когда хаос заполонил весь разум, я решила остановиться. Просто иначе, это приведет к какому-нибудь срыву.
Сработало.
Я успокоилась. Стала наслаждаться этими моментами, которые останутся в памяти до следующего визита в родной детдом. Потом вышла подышать воздухом и легкие стянуло оттого, что выдался момент поговорить.
Этого избегать я не хотела.
– Как ты? – спросил так просто, словно мы виделись вчера еще, а не десять лет назад.
Черт, а ведь это действительно большой срок.
– Не знаю. Наверное, хорошо. Этот вопрос, кстати, один из самых сложных.
– Правда?
– Потому что каждый раз думаешь, как правильно ответить.
Это правда. Порой сами люди спрашивают это не потому, что на самом деле желают знать как твои дела.
– Почему? Разве нет желания ответить как есть?
– Чаще всего нет.
Подняв голову, я смотрела на небо, слишком звездное для этой странной ночи.
– Даже мне?
Меня удивил его вопрос. Не должен был, но удивил.
И я поняла одно, что просто не хочу ему говорить ничего из того, что вызовет жалость. И жаловаться в целом. Не потому, что стыдно. Потому что мы взрослые люди, и есть вещи, которые однажды меняются.
Я скучала по другу, но внутри я на него обижена.
– Тебе особенно.
– Заслужил, – опустив голову, он пинает маленький камешек гравия.
– Ничего ты не заслужил. Для всех мы выбираем один ответ: «Все хорошо».
– Вот именно, для всех.
– Брось, Антон. Я не хочу говорить о том, что ты сбежал кучу лет назад, а сейчас обижаешься из-за того, что ты не на первом месте в моем списке доверия. И этот вечер не для грусти.
– И все же…
– Никто никому ничего не должен, – заключаю и решаю перевести тему: – Завтра приедешь на матч, против воспитателей?
– Не могу. У Лизы работа в понедельник с самого утра, нужно отдохнуть после длинной поездки.
Мы замолкаем на пару секунд.
– Знаешь, теперь увидев тебя и твою девушку сейчас, я понимаю, почему ты не встречался ни с кем из девчонок. Кстати при этом, разбив немало сердец.
– О, неужели? Интересно послушать твою версию, – сложив руки на груди, он поворачивается и по-мальчишески кивает, чтобы начинала.
– Ну, я вижу эту девушку. Она такая серьезная, дерзкая, прямая, уверена, что потрясающе умная. Еще красивая, разумеется, – с каждым словом он сильней щурился. – В общем, Юлька Усякова, которая так и не дождалась от тебя приглашения потанцевать на выпускном, тоже согласилась бы со мной, что никто бы не сравнился с твоим идеалом.
– Какой глубокий анализ, – как-то невесело отвечает.
– Скажем так, она умеет себя подать. И я за тебя очень рада, Тош.
На мои слова он ничего не говорит больше, и мы снова замолкаем.
Странно, что общение слишком натянутое. Хотя, может, мне так кажется, потому что другого Антона я и не знала никогда.
– Мне жаль, что мы потерялись, – громом его слова меня придавливают к земле.
– И мне, – в горле образовывается ком, который мешает дышать, а еще дурацкие слезы откуда-то возникают.
– Я должен идти.
Отчего-то эта фраза звучит странно.
– Конечно, – поворачиваемся друг к другу.
Я пытаюсь улыбнуться, в то время как он угрюм, а может, просто устал от насыщенного дня.
– Иди сюда, – он раскрывает руки, и я быстро оказываюсь в его теплых дружеских объятиях.
Пытаюсь не делать эти прощальные объятия слишком крепкими, но наши руки слаженно стискивают друг друга все сильней.
– Я рада, что мы встретились сегодня, – шепчу, будто тайну.
– И я, – ответ звучит еще тише.
Мгновение становится душераздирающим и если он продолжится, то я просто разревусь. Но этого не случается, потому что…
– Антон, – доносится с крыльца школьного корпуса голос его девушки, и мы оба ослабляем хватку рук, опуская их. – Ну я жду.
– Иду, – кричит, не оборачиваясь.
Он смотрит на меня, быстро бегая глазами по лицу, а потом коснувшись щеки большим пальцем, улыбается, прежде чем развернуться и уйти, сказав, что мы спишемся или созвонимся. Я наблюдаю за тем, как они садятся в его глянцевую, черную машину и, проезжая мимо меня, посигналив, скрываются за воротами детдома.
– Созвонимся или спишемся, – повторяю его слова, зная, что номер он мой даже не взял.
Глава 10
Следующий день прошел, как и всегда после празднования дня рождения интерната. Выпускники играли в волейбол против учителей и воспитателей.
И как любит повторять наш физрук. Да и все взрослые «Победила дружба!».
Уезжать было до ужаса тоскливо.
Паша ходил по пятам начиная с того момента, как увидел меня и Антона за разговором.
– Как поговорили? – спросил он тут же подойдя, как только друг и его девушка уехали.
– Отлично, Паш.
У меня не было настроения разговаривать. Я хотела найти Аллу Николаевну и пойти с ней домой, так как она предложила переночевать у нее. Но Паше, видимо, было важно высказаться именно в тот момент, и он последовал за мной.
– Вы так мило смотрелись, разговаривали. О чем, Диан? Рассказывала, как плоха твоя жизнь? Завидовала его девушке, не так ли?
Абсурд лился потоком, за которым я не успевала поспевать, чтобы хоть немного понять смысл.
– Ты что несешь? – кровь закипала с неимоверной силой.
– Тачку его видела?
– И что? Мне какое дело до его тачки?
– А то я не видел, как ты смотрела, как он уезжал.
– И что же ты видел? – я, не выдержав, остановилась и посмотрела на него, уперев руки на талию.
– Зависть?
– Так утверждение или вопрос? Потому что все, что ощущала я, это тот факт, что наш с тобой общий друг впервые за десять лет был рядом. И искренне переживала из-за того, что у нас было мало времени на общение. Мне кажется, ты переложил со своей головы на мою, мысли, которые боялся сам озвучить. И еще, я гордилась им, вот что я ощущала по-настоящему.
– Ну, конечно.
– Я не поняла, о чем речь? О чем претензии? Я не обязана перед тобой отчитываться. Мы чужие с тобой люди, или для тебя все шутки? Так вот, нет. Нас разведут, хочешь ты этого или нет. Почему я должна тебе об этом говорить снова и снова?
– Я совершил ошибку, и теперь ты меня распинать будешь до конца моих дней? Я сожалею о том, что сделал.
– Нет, Паш. В том и дело, мы с тобой уже разошлись, и мои претензии ты больше не услышишь, потому что не увидишь. Это действительно точка, прими данный факт.
– Так просто? – останавливает, когда я снова начинаю уходить.
– Что просто?
– Расстаешься. Вот так просто?
– А тебе просто было утешить Любу своими причиндалами?
– При чем здесь это?
– О, ну конечно. Изменил – все норм, я извинился. Понести ответственность – так виновата Диана, что прощать не хочет. Да? Этому не бывать, Паша. Никогда.
С утра стоило нам прийти с Аллой Николаевной в интернат, так он снова за свое.
Ночью перед сном, я рассказала ей все. Она, итак, сама заметила, что все не очень гладко, но никак не ожидала, что все настолько плохо. Поэтому пыталась меня оградить от Павла и его навязчивого общения.
И вот момент наступил. Снова дорога.
– Все будет хорошо, ты ведь это знаешь, Диан.
– Угу.
Мои глаза стали влажными, когда я обняла ее и села в такси, которое доставило меня на вокзал.
Дома у Люды я остаток дня была одна. Потому что она работала, но мы созвонились и я принялась готовиться к рабочему дню, а после легла спать, приготовив ужин для подруги.
Следующие несколько недель прошли довольно быстро. Что самое интересное, Паша сдался. Не напрягал общением. Отступил. Я выдохнула вроде бы.
Старалась сделать вид, что не жду весточки от Антона. Но с каждым днем успокаивала себя тем, что мы взрослые люди. И все что было – было прекрасно. Наша дружба, воспоминания. Но это закончилось, и пути разошлись.
Так интересно получается. Ты перестаешь что-то ждать и надеяться, как оно сразу же случается.
Я вышла с работы, когда мой телефон завибрировал, все еще находясь на беззвучном режиме.
В маршрутке была такая толпа, что я не стала и пытаться, доставать мобильный. А дома обомлела.
«Привет) Вроде бы не взял твой номер, а написать или позвонить очень хотел. Пришлось импровизировать и выпрашивать его у твоей воспитательницы. Надеюсь, ты не против? Самое время спросить: как твои дела, Диан?»
Мне пришлось прочесть смс трижды, чтобы поверить в то, что он мне и в самом деле написал.
– И чего это мы так улыбаемся? – спросила Люда, от которой не ускользнул факт сменившегося настроения.
– Прикинь, Антон написал.
– Который, как последняя какашка перестал с тобой общаться? Надо же.
– Ну, прекрати. Я уже давно забыла об этом.
– И расцвела. Не забудь спросить, как там поживает Лизочка.
– Ну Люда.
– Что? Твой Черныш повел себя некрасиво.
– Чернов. И, возможно, у него были причины.
– Например?
