– Чего смешного? – недоумеваю.
– Да мы её «Титьки» зовём. Таня-Титьки, – хихикают.
– Хм… То же нормально, – усмехаюсь и командую Вовану: – Рассказывай.
– Да чего рассказывать? – посмеиваясь, пожимает плечами. – Всё тоже самое, что и до этого нам другие рассказывали. Ничего нового.
– И что, слова плохого не сказала про Свету? – приподнимаю бровь, обгладывая в это время рёбрышко.
– Не-а, – качает головой. – Скорее хвалила.
– Вот, – перестав жевать, Катя поднимает вверх палец. – Что и требовалось доказать.
– Что доказать? – Вова удивлённо смотрит на девушку.
– Она же ненавидит Светлану Алексеевну, – поясняет её подруга.
– Почему? – удивляется Вова. – Не заметил вообще никакого негатива.
– А он есть, – кивает Ирина. – Все же знают, что Пётр Олегович её ради Светланы Алексеевны бросил.
– У него принципы, он с двумя не встречается, – поддакивает Катя.
– Так, понятно, что ничего не понятно, – чешет в затылка Вова. – А причём тут массажистка Вика? И почему никто про Олегыча ничего раньше не сказал?
– Так она её племянница… – поясняет Ира. – А трепаться про Петра Олеговича, дураков нет.
– А вы тогда почему рассказали? – недоверчиво щурится Вова.
– Тебе бы и не сказали… А Егор Анатольевич, очень убедительный, – хихикают.
– Думаете, она подговорила? – с сомнением смотрит на меня.
Пожимаю плечами:
– Есть такой вариант…
– Вот ведь, – Вовка расстроенно морщится. – Обманула меня… Хм… А если её племянница уже всё рассказала и сдала? Значит, нас всё равно опередили?
– А вот сейчас и узнаем, – беру телефон и набираю номер Василича – начальника местной СБ, – Олег Васильевич? Говорить можете?
– Одну минутку, – отодвигает трубку от уха. И чуть приглушённо слышится: – Прошу меня извинить, срочное дело, – слышно, как хлопает дверь. Через десяток секунд ещё одна. И в трубке становится слышно щебетание каких-то птичек, кажется, вышел на улицу. – Всё, могу говорить.
– Олег Василич, а поведайте мне, как зовут девочку массажистку, которая, во всём созналась, и какие причины поступка назвала.
– Хм… Мне, кажется, Анатолий Анатольевич и Пётр Олегович, хотели сделать вам сюрприз…
– Носом ткнуть в то, что лезу не в свои дела? – усмехаюсь.
– Возможно, – по голосу слышно, что мужчина улыбается.
– Василич, тебе приказ отменяющий то, что ты поступаешь в моё распоряжение поступал? Или, может, запретили мне говорить? – умышленно перехожу на «ты».
– Нет, – вздыхает. – Но мной и так недовольны. Стоит ли рисковать?
– Орали?
Молчит.
– Ну, понятное дело, – хмыкаю. – Накосячить накосячил, а ситуацию исправили другие. Плохо, Василич, очень плохо.
– Знаю, – ворчит. – У вас есть предложение?
– Конечно… Но сперва ответы на вопросы.
– Зовут, Вика. Причина совершенно идиотская, хотела наказать, за то, что жене изменяет. Дескать, её парень бросил и все мужики козлы.
– Бросил потому, что узнал, чем занимается? – хмыкаю.
– Скорее всего.
– И где логика?
– Да кто этих баб поймёт? Говорит, мол, она же на свадьбу и квартиру им зарабатывала…
– Да это же бред? – вспыхиваю.
– Анатолич, ты что вчера родился? – смеётся.
– Ладно, Василич, есть подозрение, что девочка только исполнитель и обиделся кое-кто другой.
– Кто? – настороженная пауза.
– Василич, я тоже не вчера родился. Ты вписываешься в план или нет? В случае провала убытков ноль, для тебя. А вот если получится, будем на коне, все. Решай.
Пауза секунд на десять:
– Я в деле…
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Массажистку Вику привезли минут через сорок, но мне звонить никто не спешил. Решили без меня с ней поболтать? Всё сами узнать? Ага. А я типа поиграл в детективов ну и ладно. Смотри, Егорка, как большие дяди работают.
– Можешь, что интересное добавить? Нет. Ну и не лезь больше под руку.
Зато я теперь точно знаю, кто всё замутил. Потому что, наведался к нашей подозреваемой в столовую. Как говорится, земля слухами полнится, и повариха Таня заливалась там слезами по глупой племяннице. Дескать, она же хорошая девочка и прочая. И весь женский коллектив столовки, уже рвался просить, чтоб девочку строго не наказывали. Мол, не в себе была. Жених бросил. Мерзавец. А она так старалась, для него. Отдайте на поруки.
Понятное дело, что ни обвинять, ни уличать, ни в чём её не стал. Доказательств то нет. Не хочется мне светить моё умение, видеть ложь. Хватит того, что Вова знает. Да и в этом случае родственничкам моим придётся тупо поверить мне на слово, а это не хорошо. То есть поверят, думаю. Но выходить с обвинением, основанном только на моём честном слове… Это такое. Вот если бы Вика созналась. А там как говорится… Пусть дядя Петя расхлёбывает.
В вине Тани-Титьки, как её прозвали мои подружки, сомнений не было. Достаточно было послушать, как она наваливала на уши своим коллегам по работе. Так что вернулся в номер и принялся ждать. Надеюсь, Василич всё сделает, как надо.
Ждать звонка от отца стало скучно и я решил прогуляться в ту сторону. А то взяли манию, без меня допросы вести. Пойду, может, новости у охраны выпытаю.
Возле дверей было довольно людно. Несколько СБшников из тех, кто с нами приехали. Кирилл-водитель, тот самый, с которым мы ездили спасать Палыча от бандитов. За стеклянной стеной видно, как на балконе опоясывающем весь этаж, курят несколько мужиков. И самое приятное Тимофей. Мой бывший сторож.
Эх сколько раз он меня скручивал и тащил домой, а уж из скольких передряг вытащил. Может, помните, я рассказывал, как он учил моих подружек в общаге приёмам самообороны? Когда одна из них, пнув его в живот, улетела в стену. Вспомнили?
– Тимоха! Здорова! – радостно скалясь, иду к нему.
– О, Анатолич! – довольно щурясь, жмёт мне руку. – Рад тебя видеть! – и пожав руку Вовану, произнёс: – А ты мне теперь, как брат, – смеётся.
– Это ты на что намекаешь? – усмехаюсь.
– Намекаю? – Тимофей оглядывает присутствующих мужиков. – Братва, ответственно заявляю, я прямо говорю. Я своё отмаялся, – раздаются осторожные смешки. – Хотя, – вдруг становится серьёзным, – говорят, ты повзрослел, не бухаешь, по бабам не бегаешь.
– Но-но, – возмущаюсь. – Баб не трожь, это святое, – на этот раз смешки раздаются уже смелее. – Ты где пропадал-то? – интересуюсь.
– Да так, – вздыхает, – в командировке был.
– А чего так грустно, – интересуется Вован. – Что-то не так пошло?
– Да вроде так всё… – разводит руками. – Но и не так тоже…
– Потери были? – напряжённым голосом спрашивает Вовка.
Тимофей кивает.
– Кто? – от такого вопроса по спине пробегают мурашки.
– Не у нас, – Тимоха с тоской смотрит в окно. – У армейцев. Напарник мой говорит, молодняк совсем был – лет по двадцать пацанам. Я-то в прикрытии был, сам не общался. Мы груз сопровождать ушли, а они погоню за собой увели. Как-то так мужики. Ничего не меняется… Пацанами дырки затыкают.
– Да уж… – произнёс кто-то из присутствующих.
– Мажор? Мажор это ты? – от выхода на балкон раздаётся удивлённый голос.
Оборачиваюсь и вижу Игоря, того самого парня, который вместе с нами вытаскивал из плена семью генерала Разина вместе с ним самим. Вот так встреча!
– Я, – расплываюсь в счастливой улыбке. Это же кусочек моего прошлого, человек который вместе со мной рисковал жизнью. Делаю несколько шагов на встречу, раскинув руки.
– Мажор, отморозок ты чёртов! – гаркнув во всё горло, Игорь крепко обнимает меня. – Живой бродяга! Живой! – и отстранившись, потерянно говорит: – Я слышал, что вы в засаду попали, что вас чуть не всех там положили…
– Почти, – опускаю голову. – Молот, Тихоня, Балагур погибли. А остальных покрошило так, что комиссовали по ранению.
– Трое, значит, – вздыхает. – Вот ведь как… А какие парни были… – тряхнув головой, предлагает: – Слушай, может, вечером соберёмся, помянем? А? Вон Тимоху позовём, это он в прикрытии у нас был тогда.
– А давай, – соглашаюсь.
И тут Игоря понесло:
– Слушай, ты сам-то тут откуда? На работу устраиваешься или взяли уже? Если что я тебе рекомендации такие дам, что мало не покажется, – потом замахал руками на слегка обалдевшего Тимофея. – Братан, прикинь это же тот самый Мажор.
– Какой, тот самый? – большими глазами смотрит на меня Тимофей.
– Ну, я же рассказывал, – поясняет Игорь, – который, мужику печень вырвал.
– А потом покрошил и накормил ею его подружку? – обалдевшим взглядом смотрит на меня мой бывший охранник. Да и не только он. Мой Вован так вообще рот раскрыл.
– Ага, – кивает Игорёк, – прикинь, матёрые спецы разговорить её не смогли, а этот на раз расколол. Серьёзно говорю, с этим парнем можно в разведку идти. Отморозок, конечно, каких поискать… – смеётся. – Живой, бродяга, – снова обнимает меня.
– Мне надо выпить! – раздаётся сухой и потрескавшийся голос отца, который, стоял в проёме двери, вместе с дядей Петей. Видимо, на крики вышли.
– Анатоль Анатолич, Пётр Олегыч, – Игорёк подскакивает к моим старикам, – помните, я докладывал, по той операции, – шепчет что-то, а эта парочка внимательно прислушивается к нему. – Так вот, это один из тех армейцев – Мажор. Просто супермен, а не человек, – повысив голос, машет в мою сторону.
– Супермен говоришь? – состроив недоверчивую мину, переспрашивает дядя Петя.
– Капитан, если бы сам не видел, не поверил бы, – разводит руками Игорь.
– А что ты видел? – уточняет батя.
– Так я же докладывал, – удивляется парень.
– Что ты докладывал? – одёргивает отец. – В общих чертах. А ты вот про этого супермена расскажи, – тычет в меня пальцем. – Очень интересно послушать.
– Здесь? – Игорь оглядывается на толпу мужиков стоящих в коридоре.
– Игорь, не зли меня, – дядя Петя недобро щурится. – То тебя не заткнуть, то секретностью озаботился.
– Шеф, вот зря ты, – обижается Игорь, – что я такого сказал-то? Какой секрет выдал?
– Проехали, – отмахивается дядя Петя. – Тебе что начальник сказал? Так что колись, вижу же, что аж глазки блестят, как поделиться хочется. Но рассказывай только про парня, – строго так, уточняет.
Вот чего на меня батя так пялится? Может ну его, этот балаган? А с другой стороны, пусть Игорёк развлечётся. Интересно, какая у него фантазия? Да и что греха таить, даже хочу этого. Пусть эти два сухаря старых, поймут наконец-то, что я и без их чрезмерной опеки могу за себя постоять.
Думают, что я не знаю, что за мной постоянно где-то рядом машина таскается с бойцами? Это мне Вова сдал их. Когда я его прижал после одной оговорки. Но возмущаться особо не стал. Не мешают и ладно. Хотя и неприятно, они же всё бате докладывают, где был, что делал. Всё как с ребёнком со мной… Вот пусть и узнают. Это ведь не я расскажу. Игорь то, я так понимаю, лишнего и сам не знает.
Мужики вокруг меня тоже заинтересованно пялятся. Хотя их понять можно, скучно сидеть и тупо ждать, а тут развлечение.
– Дело было так, – Игорь принялся рассказывать. – Мажор вместе с командиром своим, вдвоём в бандитское логово вошли, а там, в общей сложности, почти семьдесят человек было. Внутри разделились. Я точно не скажу, что там было, не видел. Зато видел результат. Конечно, как заварушка началась, так и остальные в бой пошли. Но факт в том, что вот этот парень завалил одиннадцать человек. Причём девятерых будучи раненным. Его какой-то супер боец ранил. Точно не скажу, не слышал за такого, но логика подсказывает, что мужик был крут.
– Имя помнишь? – уточняет дядя Петя.
– Так этот… Как его? – щёлкает пальцами. – А Ифрит, кажется.
– Так это ты Ифрита завалил? – отец смотрит на меня стеклянным взглядом.
– Да он, он, – подхватывает Игорь. – А вы что знаете кто это?
– Знаем, – кивает дядя Петя. – Давай дальше.
– А что дальше, – хмыкает Игорь. – Я как наверх поднялся, так охренел, там, как будто кино про зомби апокалипсис снимали. Кровища и кишки кругом. Даже на потолке. И этого парня зашивают, – кивает в мою сторону. – Вы прикиньте, он тому бандиту печень вырвал. Реально вырвал. Он потом ею, позже, ещё и деваху ту, упёртую, накормил, которая говорить не хотела. Ещё и восемь человек после того бойца завалил. Часть в рукопашной. А у самого пуля в груди. Держался до тех пор, пока подмога не подошла. И ведь после этого ещё и от погони уходил, вместе со всеми, от нас внимание отвлекая.
– Серьёзный какой, парнишка, – сверкает взглядом в мою сторону дядя Петя.
– Да они там все серьёзные, – кивает Игорь. – Жаль не все вернулись, – грустно качает головой. – Чем их там только не ловили потом. Такую заварушку устроили, что мы вообще без проблем выбрались.
– Двести восемнадцать трупов, по неофициальным данным, не считая тех, кого в доме положили, – смотрит на меня пустым взглядом отец. – Сколько же ты людей убил, Егор?
– Егор? – Игорь оборачивается ко мне. – Приятно познакомиться, – улыбается.
– Помолчи, – дядя Петя пихает его кулаком в бок.
– Столько крови… – бубнит отец, – как ты с ума не сошёл, а сынок? Это же сколько людей ты угрохал?
– Да кто бы их считал, пап? – пожимаю плечами.
– Пап? – хлопает глазами Игорь, но тут же замолкает, после пинка по ноге от дядя Пети. Только удивлённо переводит взгляд с меня на отца.
– …Меня на третьем десятке командир избил за подсчёты, когда узнал, – продолжаю, как будто ничего не произошло. – Так что не считал после того, – пожимаю плечами.
– Хм… Тут твой командир прав, – кивает отец, – если считать, можно с катушек съехать, – и тут же озабоченно поинтересовался: – Кошмары не мучают? Всё-таки десятки трупов.
– Когда-то мучили, – пожимаю плечами, – теперь нет.
Уточнять, что скорее сотни, а не десятки трупов, не стал. Батя и так побледнел весь. Чего его лишний раз нервировать? И вообще чего-то дёргается весь, на дядь Петю косится. Тот тоже вон губу кусает. Может, надо было Игоря остановить? Ну, зачем это всё было? Как бы к психиатру не потащили. С этих двоих станется. А мне оно надо?
Хм… Вот что интересно… Игорь с Тимохой, точно, не без приказа к нам на задание попали. Один наблюдал, второй оружие привёз. Значит, это батя или, как минимум, дядь Петя были теми «хорошими людьми» которые нам помогали, а скорее всего оба. Кажется, они чувствуют вину и считают, что я могу обозлиться на них за то дело. Ведь в результате парни мои погибли.
Догадаться то не сложно. Стоит только вспомнить, слова деда о том, что батя на их стороне. Так что странного тут ничего нет. Даже рад этому подтверждению. Теперь точно ясно, с какой стороны баррикад отец. Хм… Успокоить их? Или промолчать? Пусть помучаются…
Пожалуй, когда-то давно мог бы и смолчать. Из чувствующего свою вину отца, можно верёвки вить. Но теперь? Ладно, сейчас дела сделаем, и поговорю с ним. Объясню, что его вины в том нет. Вот только, немного выгоды поимею…
– Пап, а можно Игорю, Тимофею и Кириллу завтра выходной?
– А Кириллу зачем? – удивляется, но сообразив, отмахивается: – А, точно, он же тоже… успел с тобой отличиться. Свободны уже сегодня. Кирилл, отвезёшь нас и вернёшься.
– У нас что водителей мало? – удивляется дядя Петя.
– А? Да… – кивает отец. – Тогда и сегодня, и завтра свободен, – и проведя рукой по лицу, резюмировал: – Пойдём-ка, Петя, мне срочно надо выпить.
– Эй-эй, – машу руками. – А как же допрос массажистки?
– А чего там допрашивать? – удивляется отец. – Всё же ясно. Идиотизм, конечно, но кто этих баб поймёт?
– А у меня есть информация, что она всего лишь исполнитель, – усмехаюсь.
– И доказать сможешь? – приподнимает бровь дядя Петя.
– Да, – киваю.
– Тогда пошли…
Зайдя в номер, увидел сидящую на стуле, прямо напротив открытой двери симпатичную, молодую девчонку. Ну что ж. Сейчас будет шоу. Она посопротивляется. А я ей под нос письменное признание её тётушки, о том, что это всё она – Вика виновата. Василич сварганил бумажку. Мол, Татьяна её отговаривала, а девушка решила срубить бабла. При этом, знала, что жены Палыча нету. Вот и решила его так разогреть, чтоб посговорчивее был. А это шантаж, срок не малый. Ну и самое главное, Вика поймёт, что её предали. Предал человек, которого она защищает. Такое очень трудно пережить. Главное, подготовить почву, а затем, бумагу под нос… Всё как учил товарищ Васильев.
– Ну-с, и кто это у нас упирается и не хочет говорить правду? – искренне, по-доброму скалюсь. Я всегда так красивым девушкам улыбаюсь. И в предвкушении реализации моей хитрой комбинации, потёр руки.
– Я не виновата, – взвизгнула девчонка, – это тётя Таня меня заставила…
– Э, ты чего? – я аж обиделся. – Я зачем к допросу готовился? А посопротивляться?
– Не надо меня тётей Таней кормить, я всё расскажу… – захныкала девчонка.
Тьфу ты. Конспираторы. Двери закрыть не могли? Она же всё слышала. Такой план коту под хвост…
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Не получилось у нас допроса. Что уж тут говорить? Раскололась массажистка Вика, до самого низа. Аж взахлёб рассказывала. Что творится, люди добрые, мной опять красивых девчонок пугают? Беспредел какой-то.
В общем, ничего нового я не узнал. Татьяна хотела избавиться от конкурентки, и тупо запудрила мозги своей глупенькой племяннице. Ту как раз жених бросил, вот она и была зла на весь мужской пол. Нет, не буду вам этот бред пересказывать. Она же реально верит, что это жених негодяй, не оценил её стараний. Тьфу.
Короче говоря, все разошлись и в кабинете отца остались только мы вчетвером. То есть, мои старики и мы с Вовой.
– Пап, – смотрю на закрывающуюся дверь, за которой скрылся конвой, – а что с ними будет теперь?
– Накажем, – отец встаёт и наливает себе грамм сто коньяка. Залпом выпив, выдыхает: – Наконец-то. Мне это реально было надо.
– А как? – не сдаюсь.
– Пока не знаю, – пожимает плечами, – но они нас предали…
– Ну не то чтоб предали, – не соглашается дядь Петя, – точнее предали, но не совсем.
– Полупредательств, не бывает, – поджимаю губы.
– Да понятно всё, – на этот раз не спорит дядя Петя. – Но они же не нам навредить пытались. Но в тоже время, сложно спорить с тем, что они знали, что нельзя ни снимать, не тем более устраивать такие провокации. Да, ты прав, тут главное начать. Так что предательство, хоть и с оговорками, но не убивать же их за это!
– Почему нет? – смотрю дяде Пете в глаза. – Наказание должно быть справедливым. А исторически так сложилось, что за предательство и за измену смерть. Если отбросить всякие моратории на смертную казнь, – усмехаюсь.
– Ты что несёшь? – глаза у дядьки становятся большими. – Ты где такого нахватался?
– У дедушки, – пожимаю плечами.
– Проклятье, – батя успевший на нервах нацедить себе ещё один стаканчик так и бахнул его на стол. – Он же обещал мне, что не будет вмешиваться!
– А он и не вмешивался, папа, всё как ты хотел, – сощурив взгляд, цежу сквозь зубы: – Даже когда я подыхал под пулями, не вмешивался. Всё как ты хотел. Он ваш договор, до последней буквы выполнил. Так что не всегда твоё вмешательство в мою жизнь благо. Если бы меня грохнули, дед бы не стал вмешиваться. Ведь вы с ним договорились, а, папа.
– Проклятье, – всё-таки заливает в себя коньяк.
– Ну, где-то так, – вздёргиваю бровь. – Но вопрос так и остался без ответа, что вы собираетесь делать с Татьяной и Викой. Если предали, то должны умереть. Ведь так?
– Да что за бред ты несёшь, – дядь Петя вскакивает на ноги, – не заслужили они смерти. Да дуры, но не убивать же за это?
– Почему, – стараясь выглядеть равнодушным, продолжаю давить на психику. – Говорят, что дурака только в могилу.
– Это про горбатого говорят, – качает пальцем батя. – Что с тобой, сын, ты чего такой кровожадный?
– Я? – удивляюсь. – Ни в одном глазу. Это же ты громкими словами кидаешься. Именно ты сказал, что вас предали. А дядя Петя вообще, боится вслух произнести их имена – Таня и Вика. «Их» да «они». Полупредательство приплёл. Чего молчишь, дядь Петя? Это ведь ты бабу бросил.
– Я что её одну бросил? – возмущается дядька. – И не тебе меня бабами попрекать, – бьёт кулаком в ладонь.
– Не мне, – соглашаюсь. – Только вы, драгоценные мои, заигрались. Забыли что другие тоже люди, что у них есть чувства. Захотели, приставили за мной слежку. А то, что мне не нравится, что о каждом моём шаге докладывают, всем плевать. Скажи дядь Петь, что ты сделал для того, чтоб Татьяна поняла, что у неё нет шансов? Она ведь вернуть тебя хотела, а не отомстить. Так что, это в том числе и твоя вина. Ты же с ней даже не расстался, ты просто завёл себе новую пассию. Так нельзя.
– На себя посмотри, – огрызается, хотя и не так уверенно.
– А что я? – оглядываю себя. – Я бы не обломался с обоими спать.
– И при этом ты типа хороший, а я плохой? – злится.
– Ага, – киваю, – просто замечательный. Жениться тебе, дядь Петя, надо, вот что.
– С чего бы это? – обалдев от моих выводов, хлопает глазами. – Может и тебе жениться, чтоб по бабам не бегал?
– Мне нельзя, – тягостно вздыхаю, опустив плечи, как будто вся мировая скорбь повисла на них.
– Почему это? – батя задумчиво смотрит на дядю Петю.
– Молодой и несерьёзный. Да что про меня говорить, если у нас даже дядя Петя не женат. И это в сорок два годика. Так что… – развожу руками.
– Ладно, о тебе позже, – кивает отец, – а насчёт тебя Петя… Согласен с Егором, жениться тебе пора.
– С чего бы это? – негодует дядя Петя.
– А чтоб по бабам не бегал, – злорадно усмехаюсь.
А то взял моду кидать меня. Тайком взяли Вику, допросили. Умыть меня хотел? Лови ответку.
– Глядишь, детей заведёшь…
– Хм… А и действительно, Петя, – хлебанув ещё коньячку, батя приобрёл неожиданно весёлое настроение. – Три месяца тебе даю, чтоб жену найти.
– А то что? – насупился приговорённый к семейной жизни. – Уволишь?
– Обойдёшься, – усмехается отец, – ты от меня только в могилу уйдёшь.
Оба тут же плюют через левое плечо и стучат по дереву, папа по столу. Дядь Петя по моей голове. Юморист, блин…
– Если через три месяца не женишься, я твою анкету на все сайты знакомств засуну, даже по телику в новостях расскажут, что ты решил жениться и ищешь свою идеальную половинку. Прикинь сколько неадекватных баб и прочих охотниц до больших денег сбежится. У тебя же телефон раскалится, а из дому будешь выходить с боем.
– Толя, ты что несёшь? – забегал по кабинету дядя Петя. – Я же работать не смогу.
– А куда ты денешься? – усмехается батя. – Три месяца, Петя. Егор, прав. Задрал ты со своими бабами. Не первый раз уже спотыкаемся.
– Да где я за три месяца нормальную жену найду, – чуть не плачет дядь Петя. – За всю жизнь не нашёл, а тут раз и готово. Да?
– А вон у Вовки, сестра не замужняя и с дитём уже, – тычу пальцем в скромно примостившегося в уголке здоровяка.
– Э-э-э… Даже не думайте! – возмущается напарник.
– А чего это так? – дядя Петя перестаёт бегать и останавливается напротив Вована. – Ты что хочешь сказать, что я рылом не вышел?
– Рылом ты, Олегыч, вышел, – встав Вован нависает над дядь Петей, – но ты голову девчонке задуришь, а сам дальше побежишь. А она, между прочим, только, только после урода, который, её бросил отходить начала.
– Ну, если она такая же дылда как ты, то и даром не надо, – глядя снизу вверх огрызнулся дядь Петя.
– Метр восемьдесят пять, – усмехается здоровяк, падая назад в кресло.
– Сколько? – все разом переспрашиваем.
– Женись, дядя Петь, – смеюсь. – Каблуки оденет будет шикарно.
– Да пошёл ты, она же одного со мной роста, да и стар я для неё, – качает головой. – Всё, Володя, можешь спать спокойно. Меня к твоей сестре лебёдкой не приведут.
– Вот и замечательно, потираю руки, а Таню с Викой предлагаю просто уволить. Без выходного пособия. Ибо не предатели они, папа, совсем не предатели. Обиженные бабы, да. Но не предатели. Таня всего лишь дядю Петю вернуть хотела. При этом она знала, что жены Палыча нет. Так что пострадать должна была только конкурентка.
– Кхм… – батя трёт шею, – ну вроде и прав ты. Но ведь если не наказать, то люди расслабятся. Перестанут бояться наказания…
– Ошибаешься, – качаю головой. – Вот скажи, много ли им платят?
– Да как сказать, – чешет затылок, – по твоим или вот моим меркам, это не деньги. Но если взять, сколько люди за подобную работу зарабатывают в других местах… То много. Хм… Пожалуй, устами младенца глаголит истина, а, Петя?
– Я не младенец, – аж подскакиваю.
– Да-да, – отмахивается отец, – большой уже. Это просто пословица. Но смысл верный. Они ведь теперь не в одно серьёзное место не устроятся. Секретов никаких не знают, но это пусть твои ребята, Петя, ещё пообщаются с ними. Да и последят. Вдруг конкуренты подъедут, с предложениями. Хм… А чего ты, Егор, тогда убить их требовал?
– Я? – удивляюсь. – Когда?
– Да вот же, недавно! – батя удивлённо смотрит на меня. – Мол, раз предали, значит убить.
– Ах, ты об этом… – вздыхаю. – Вообще-то, я не соглашался с постановкой вопроса о предательстве, вот и всё. Не согласен был, что ты их предательницами назвал. Ну и дядюшке на будущее.
– А мне чего? – хмурится дядь Петя.
– А чтоб больше не пытался меня на кривой козе объехать. Вы же хотели меня лицом потыкать? Хотели. Теперь женись давай.
И тут батя заржал. За ним дядька. Ну и мы с Вованом за компанию.
– То есть ты и меня по поводу деда, гнобил из-за этого? – чуть успокоившись, переспросил батя.
– Нет, – качаю головой. – Просто хочу, чтоб ты понял. Я свой выбор сделал. Сам. И хочу, чтоб ты перестал надо мной трястись. Я люблю вас, – обвожу взглядом своих стариков, – но вы тоже сами сделали выбор, отправив меня служить. Не дед. Так что смиритесь. Нужна будет помощь, я сам попрошу и не постесняюсь. Но только если вы поймёте, что я не ребёнок. Ну, или я вам продолжу это доказывать, – усмехаюсь.
