Страница 2 из 7
– Ну признайся, Диванушка, прав я был или нет?
Диван не хотел отвечать. Как и всем людям, ему было трудно признавать свою неправоту. Но Артур его и правда выручил.
– Ладно, Арти. С меня бутылка. Но не за то, что ты мне помог.
– А за что тогда?
Артур не понял юмора. Но ответить Димон не успел.
Громкий, басистый вой гортанной сиреной огласил их фамилии на ближайшие четыре улицы: «Димитриеф, Вибигоров! Стоять!». Громогласный голос принадлежал «Управсеку» их района, Маргарите Максимовне Вигиналовой.
– Все, Диван. Она здесь. Нам всем именно «она».
– Сейчас опять докапываться будет.
Теперь друзья просто стояли и смотрели, как на них прямым ходом со средней крейсерской скоростью надвигается монументальная тетка каменного телосложения и таким же выражением лица.
Оказавшись наконец перед ребятами, Вигиналова начала свой отчеканенный и прямой монолог.
– Я коротко. В пятом секторе прохудилось дорожное покрытие. Сами знаете, что будет после разрыва. Так что всем скинуться на починку дороги. Кто сколько может. По две сотни.
Диван удивился такой наглости.
– А каким боком к нам пятый сектор? Он же хрен знает где!
Он был прав. Но у Вигиналовой был свой аргумент.
– А кто не будет скидываться, отключу Вай-Фай!
Признавая свое поражение, друзья вытянули вперед левые руки. Вигиналова показала обоим число «200» на планшете и прикоснулась по очереди к их ладоням. Каждый получил сообщение о списании 250 рублей.
– Комиссия, – громко объявила Вигиналова и, пресекая любые протесты, резко развернулась, чтобы уйти. Но Артуру не хотелось ее так просто отпускать.
– Атас!
Вигиналова дернулась к стене, прикрывая лицо рукавами плаща. Так она и простояла около минуты в ожидании машины.
Ох уж это сладкое слово – «месть».
Не желая оставаться на месте, друзья рванули вдоль Артерии. Остановка была уже недалеко.
Ну, это местные ее так называли – «остановка». На самом же деле это была маленькая такая станция монорельсовой дороги. Расположившись на высоких бетонных сваях, она возвышалась над всем жилым сектором, на десяток метров обгоняя его в росте.
Взбегая по широкой лестнице, друзья снова прикрыли лица рукавами. Но теперь они боялись не грязи. Со всех сторон по лестнице работали обрызгиватели, смывающие грязь с пользователей станции.
Людей было немного. Но и их было достаточно, чтобы создать небольшую толпу возле терминала платформы.
С легкой ноткой зависти Артур смотрел, как его друг отходит в дальний край платформы, где останавливается вагон для льготного проезда. А ему приходилось стоять в очереди и ждать, пока он сможет оплатить проезд и, наконец, попасть на перрон.
Удобно Диван устроился со своей «тушенкой»: за проезд не платит, да и место ему всегда найдут. А еще выпендривался.
Вверху замигал красным фонарь. Значит, поезд близко. Еще минута, и Артур может опоздать на поезд. Но, к счастью, в толпе не оказалось любителей поспорить с автоматом станции, и очередь ожидаемо быстро рассасывалась, плавно перетекая аморфной массой на перрон.
С высоты казалось, что широкое железное полотно дороги монорельса накрывает собой весь окружающий жилой район. Перекрывает вид и доступ к нему. Именно за это Артур и не любил это место. Ему почему-то казалось, что было бы лучше, если бы в ожидании поезда можно было посмотреть вниз, чтобы увидеть рваное полотно тумана, через который угадывались бы силуэты домов и улиц, окаймленные светом желтых фонарей и белым потоком света от фар автомобилей. В таком виде его жилой район казался ему особенно красивым и уютным, так как теперь в нем была тайна. Ведь кто знает, что происходит на этих узких улочках.
Где-то внизу громко взвизгнули тормоза. А затем последовал удар металла об металл. Спустя несколько секунд дерзкий как понос голос завопил на всю округу: «Ты куда попер, дитя пробирки?». А после короткой паузы вновь взвизгнул еще более громкой тирадой: «Какой главная? Ты что с моей машиной сделал? Да мой кит в твой рот скучал! Вася, ты попал!».
Конечно, было интересно, что там произошло. Но приближающийся поезд не позволил людям на платформе зазеваться.
Хотя на что там было смотреть. Все и так ясно. Столкнулись два авто, и тот, кто был в этом виноват, сейчас орал на всю округу в надежде испугать свою жертву и заставить ее на волне страха договориться по-мирному. Но если тот, кто не виноват, не поведется на эту уловку, то у него есть шанс получить гораздо больше. Стоит только вызвать Службу Охраны Общественного Порядка. И тогда он может при желании сдоить с наглеца чуть было не новую машину.
Но это уже их дела. Там и без Артура точно было полно зевак и еще больше советчиков. Так что можно было смело выкинуть эту ситуацию из головы. Поезд уже близко. А его друга рядом нет.
«Придется самому», подумал Артур и приготовился к приезду поезда.
Поезд приближался.
«Сейчас начнется», думал Артур, перебирая глазами своих оппонентов и выискивая возможных союзников среди вероятных противников.
Его глаза встретились с взглядом высокого, но полноватого мужчины. Тот подошел ближе и качнул головой вправо. Артур качнул влево. Так они договорились о плане прорыва. Но перед ними стояла массивная туша здорового мужика. Артур указал союзнику на препятствие, но тот лишь отмахнулся. Показал полусогнутую ладонь, а затем резко ее выпрямил. Значит, обходим и прорываемся. Артур показал кулак с оттопыренным пальцем. Значит, принял.
Поезд уже въехал на платформу и начал медленно сбавлять ход. А через несколько секунд, издав гудок, полностью остановился.
Глядя прямо перед собой, Артур нацелился на дверь вагона. Ведь как только она откроется, начнется страшная битва…
Дверь шикнула гидравликой. Из вагона послышался сдавленный крик «выдыхай!». И дверь открылась. За ней оказался битком набитый вагон. Люди уже начинали вываливаться через открытую дверь, и могло показаться, что места там быть не может. Но не для тех, кто вырос на планете Алголит.
Вперед!
Союзник Артура рванул вперед. Схватил толстяка за воротник и повалил на бетон платформы. Артур оббежал упавшее тело и вклинился в давящую напором толпу людей. Пихаясь и толкаясь, он пробивался в вагон. Расталкивая людей, он оставлял за собой толстый коридор, по которому за ним пробивался его союзник. Но тут Артур понял, что не может двигаться дальше. Дорогу ему перегородил человек, которого было не так просто отодвинуть. Поэтому, не теряя времени, он пропустил вперед союзника, и тот пробил в толпе проход до самой двери.
Запихивая ноги в вагон, он смог закрепиться и теперь, используя себя как рычаг, начал вдавливать толпу внутрь вагона. Подал руку союзнику и помог ему залезть сверху на людей. Через секунду он исчез в сплошном скоплении плотно спрессованной человеческой массы. Но он был рядом. Артур не отпускал его руку, и теперь сама толпа тянула его вглубь вагона.
И, наконец, двери шикнули и начали закрываться. Все напряглись, это был самый опасный момент. Финал этой ежедневной битвы. Один парень не смог удержаться и вывалился из вагона. Точнее, его вытолкали, ведь он мешал закрыться дверям. Не смог уместиться, скатертью дорожка. Ему еще и под зад кто-то отпустил.
Двери хлопнули, и поезд тронулся.
Все пассажиры смогли немного вдохнуть, отчего места стало еще меньше. Кильки в банке чувствовали себя реально свободно по сравнению с пользователями общественного транспорта Ал-града, столицы планеты Алголит в одноименной солнечной системе.
Артура вдавило в стекло возле двери. Прижимаясь и расплываясь по холодному стеклу, он мог только крутить глазами и немного открывать рот.
Подняв взор на рекламную панель над стеклом, увидел старую облезшую рекламу, надпись на которой гласила «Добро пожаловать на Алголит. Новый рай для человечества». И не смог удержаться от комментария:
– Спасибо, блин.
Вагончик монорельса уже полностью разогнался, и теперь только редкая тряска напоминала, что они куда-то едут. Хоть и в тесноте, но не в обиде, люди начали расслабляться. Послышались тихие разговоры, обсуждения и откровенно пошлые шутки типа: «Ой, а что это? Ну, привет декрет!».
Но среди всех разговоров Артур ярко выделил только один. А выделялся он тем, что один из голосов был ему очень хорошо знаком.
– Эй, мужик, коленку убери.
– Это моя попа!
– Ой, девушка, извините.
Артур с улыбкой отреагировал на знакомый голосок героини диалога.
– Привет, Лизун!
Из глубины вагона послышался веселый ответ.
– Арти! Привет. Как дела?
– Дела? – он критически прислушался к своему телу, пытаясь понять, в какой позе он находится. – Зашибись!
Утренний туман уже начинал рассеиваться, открывая с высоты потрясающий вид на пригород огромного города Ал-града. Тут даже маленькие частные дома, ровненькие и высокие, были сделаны из красного мрамора. Самого популярного и доступного материала в этой части планеты. Из него строили здания и укладывали дороги.
Монорельс сделал очередной плавный поворот, и перед глазами Артура предстало воистину потрясающее зрелище, будоражащее его нутро каждый раз, когда он утром ехал на работу.
На фоне острых, заснеженных пиков далеких гор из земли торчали сотни и тысячи острых как лезвия высоток. Лишь иногда среди них мелькали маленькие и приземистые строения. Это уподобляло город виду дикобраза. Торчащие вверх алые высотки сливались по своему цвету с горами и узкой полосой багрового рассвета. Словно все, что стояло перед глазами, было нарисовано одним и тем же художником, у которого осталась только одна краска. И все вокруг, куда не глянь, до самого горизонта было этой потрясающей картиной шипастого камня. Алый город, алые горы и такой же алый рассвет. Только небо хоть как-то боролось с этим однообразием, независимо придерживаясь на высоте серо-синего окраса.
Именно так выглядела столица всей звездной системы Алголит, Ал-град.
Грубо говоря, название города придумали не Земляне, а уже поселившиеся здесь колонизаторы. И связь в названиях была лишь в начальных слогах. Алголит и Ал-град. Алголит – имя звездной системы, придуманное на Земле. Ал-град – имя города из красного мрамора.
Хотя кому какая разница…
Поезд продолжал свой путь к центру города. Остановок больше не было. Этот маршрут забирал только работников трущоб. И даже если бы он и останавливался, то городские жители вряд ли решились бы на попытку туда пролезть. Банально побоялись бы испачкаться.
Ох уж эти предрассудки.
Продолжая движение, вагончик поезда периодически мелко покачивался, что было неправильно с точки зрения правил техники безопасности.
– Сильно гонит. Он вообще на приборы там смотрит? – выразился кто-то в адрес машиниста поезда.
Ему прилетел такой же простой ответ.
– Да скажи спасибо, если он не обдолбанный!
Слова заставили всех замолчать. Утихли даже шуточки и ненавязчивые диалоги коллег по работе. Пауза продлилась около минуты. Все прислушивались к своим ощущениям. Вагон ненормально качает из-за того, что скорость слишком высокая. Машинист для чего-то гонит машину вперед на предельных оборотах. Но куда он может торопиться?
– Эб твою мать. Он точно обдолбанный!
Началась вялая паника. Ну, это когда все просто ворчат и стараются выглядеть злыми, а не испуганными.
Но машинисту было на все плевать. Он преспокойно сидел в кресле, закинув ноги на приборную панель, и втягивал из ингалятора дозу наркотического дыма. Конкретно ему было абсолютно плевать на аварийное состояние поезда и на жизни пассажиров. Главное, что ему было хорошо.
Сделав очередную затяжку, он выдохнул дым на мигающий экран приборной панели. Там ярко-красным мигала надпись «Перегруз 417%. Немедленно остановитесь», а рядом находился динамик, из которого были вырваны все провода. Они искрили в такт мигания сообщения на экране. Машинист широко улыбнулся своей находчивости в борьбе со скучной техникой, которая даже расслабиться не дает.
– Ну и молчи. – И громко рассмеялся искренним смехом злобного обдолбыша.
Остановка была уже совсем близко. Поезд уже проехал частный сектор и, пройдя по мосту над первым из пяти круговых городских каналов, начал автоматически замедлять свое движение.
Пройдя над следующим каналом, они наконец въехали в город.
Высокие, массивные здания напоминали по форме скальные утесы. Но их отделка была прямо-таки пропитана духом новаторства. Аккуратные ровные линии фасада соседствовали с прямоугольниками ровных окон. Смотровые площадки и панорамное остекление больших кабинетов, словно вырезанные в толще породы, смотрелись воистину прекрасно в этом царстве природного камня.
В Ал-граде все здания были такими. Они отличались только лишь формой и типом оформления. Но в целом они были похожи. Было это из-за красного мрамора или из-за общей стилистики города, было не важно. Красиво и надежно. А это главное.
Каждый день Артур и десятки тысяч таких же трудяг, как и он, приезжали в этот город. И каждый день он чувствовал одно и то же.
Он дома.
Станция встретила их, неожиданно появившись из-за очередного поворота. Твердо впечатывалась в сознание мысль, что она здесь не на своем месте. Платформу станции просто прикрутили к фасаду одного из бесчисленных зданий мегаполиса.
Но это уже были детали. Главное, что они доехали и никого не задавили. По крайне мере, об этом никому ничего не было известно.
Дверь с шипением и натугой открылась, и из нее тут же повалил сплошной человеческий поток. Одетые в одинаковые черные глянцевые плащи, люди создавали эффект растекающейся в стороны черно-блестящей кляксы на красном перроне станции.
Артур выбрался одним из первых, так как стоял почти у самого входа. Но, в отличие от остальных, он не пошел сразу к лестнице вниз, а задержался на платформе. Ему хотелось дождаться Димона – Дивана. Ну и еще было бы неплохо встретиться с Лизой. Хотя бы поздороваться.
Димон ехал в спец вагоне, где не было толпы. Но он почему-то до сих пор не вышел. Вечно у него какие-то проблемы.
И ведь почему он на работу вышел в официальный больничный? «Тушенка» – это вам не шутка. Но вот Артур знал простой способ получить повышение. Выйти на работу тогда, когда официально ты на ней не должен находиться. Система видит твои старания и начисляет тебе баллы за самоотверженность.
К сожалению, Артур сам не мог воспользоваться этим трюком с манипуляцией системой. Он, как и подавляющее большинство, переболел этой болячкой еще в раннем детстве. Так что не выйдет.
А вот Димону повезло.
Артур все стоял и ждал друга. Но первой его нашла Лиза. Миниатюрная девушка, по форме напоминающая ядро. Этакий маленький Колобок. Так ее, кстати, друзья и называли, но она обижалась, поэтому прозвище перешло в разряд обзывающих.
Лиза со скоростью и инерцией вылетевшего из пушки ядра насквозь пробила толпу народа и оказалась на платформе. Сразу же нашла глазами Артура и засеменила ножками в его сторону. Странная у нее, кстати, была походка. Казалось, что ноги двигаются независимо от всего тела.
– Арти! – она подбежала и устроила «Обнимашки», уперев голову в вязаной шапочке ему чуть ниже шеи. – Привет!
– Привет, «Манюник». Что это ты веселая такая?
– В смысле?
Вообще-то да, она всегда была веселой. Поэтому и была первым активистом на весь офис. Некоторые даже шутили, что Лиза – это маленькая бегающая электростанция. Но сегодня все было как-то иначе.
– В смысле, что «Обнимашки» у тебя обычно идут после второго бокала.
Она внимательно посмотрела ему в глаза. Неужели он ее раскусил? Или Димон проговорился?
– Просто хорошее настроение, и все.
Артур этому едва ли поверил.
– Ладно, колись, малая. Димон?
У Лизы округлился взгляд. У нее было такое лицо, словно она ребенок, которого поймали в магазине с неоплаченной конфетой.
– Что Димон?
– Повышение?
– Блин… Уже знаешь. Откуда ты всегда все знаешь? – разразилась тирадой Лиза.
Но Артур знал ее очень давно. Сколько они вместе прожили? Достаточно, чтобы он все понял. Она прям-таки выдохнула, когда он сказал про повышение Димона. Значит, не угадал. Чем же они занимаются? Главное, чтобы не очередными Лизиными манипуляциями с сортировкой откатов руководству. А не то можно крепко вляпаться в историю, из которой потом хрен вылезешь.
– Привет, – поздоровался подошедший Димон.
Лиза сухо с ним поздоровалась и направилась к лестнице. Друзья переглянулись и пошли следом.
Ага. Артура обнимала, а с Димоном поздоровалась, даже не глядя. Они точно что-то скрывают.
– Диван, а что у тебя с Лизой?
– В смысле, что у меня с Лизой? Нормально все!
Димон явно занервничал. И это только подтвердило подозрения Артура. Он, конечно, мог бы и надавить на старого приятеля и узнать все, но решил пойти более аккуратным путем. В конце концов, скоро они будут отмечать его повышение. И вот тогда он все у них узнает.
Они спустились вниз по широкой каменной лестнице. Здесь уже не было никаких систем для полива людей водой. В городе не было той грязи, которая царила на окраинах. Но зато тут была вода. Не совсем чистая, но и не черная. И она была везде. Она стекала по стенам чистым конденсатом, она бурлила в стеновых водостоках и плескалась в дорожных стоках канализации. И если убрать весь городской шум, то в воздухе повис бы неимоверно многообразный звук, напоминающий работу тысячи фонтанов.
Артур слышал такое только однажды, ночью, когда ранним утором возвращался домой после корпоратива. Тогда он это все и услышал. С тех пор он и полюбил эти улицы. Раньше-то ему все казалось обыденным. Но после этого случая он начал находить в этом шумном городе определенную долю эстетической красоты.
Когда он рассказал об этом Лизе – они тогда еще жили вместе – она назвала его романтиком. Хотя сам Артур не видел в этом ничего романтического. Неужели надо быть романтиком, чтобы восторгаться красотой естественных вещей? Наверное, все же она как всегда его неправильно поняла. Все-таки было правильно тогда расстаться. Так было лучше для обоих. И если бы их не развела «Система Контроля», то они и сами бы вскоре разбежались.
Но приятней было винить во всем «Систему». Ведь это снимало с каждого из них любую ответственность. «Что случилось?», спрашивают, а ты отвечаешь, мол, «Система сказала, что нам нельзя быть вместе». И вроде никто не виноват. А винить «Систему Глобального Контроля», задача которой – гарантировать жизнеспособность популяции, глупо и бессмысленно.
От всех этих мыслей и воспоминаний Артура отвлек Димон.
– Прикинь, братишка, снова появились.
Он указал на компанию молодых людей, раздающих прохожим цветастые листовки. Три молодые девушки бегали между прохожими, всучивая им глянцевые листки, а двое их спутников стояли с плакатами. На плакатах были от руки написаны банальные лозунги «Слава Свободному Рынку» и «Нет Власти Корпораций». Их часто видели в городе. В городе, который по сути являлся столицей Корпорации, управляющей всей планетой. Разумеется, относились к ним с подозрением, но также и со свойственным нашим людям пренебрежением. Не буянят и ладно. А весь этот дух протеста сойдет на нет после того, как эти же ребята устроятся на работу в ту же самую Корпорацию, против которой сейчас выступают.
– Что-то их не торопятся разгонять, – заметил Димон.
– Может, недавно только пришли, – рассудительно произнес Артур. – В любом случае это не наше дело. Не говори с ними, вот и все.
– То есть как это, не говорить? – Димон искренне удивился пассивности друга. – Они требуют, чтобы нас без работы оставили. Да ты вообще себе представляешь, что начнется, перейди мы на систему свободной торговли?
– Получше тебя знаю. Но что они могут изменить? Ничего! А значит, спорить с ними – пустая трата времени, сил и нервов.
Они уже подошли к перекрестку и оказались в поле зрения юных активистов. Одна молодая девушка (по меркам Алголита, темноволосая) подбежала к ребятам и попыталась вручить Артуру листовку. Протягивая ему глянцевый квадратик, она прощебетала тоненьким голоском: «Возьмите, пожалуйста. Дети жителей окраин голодают». Артур так был увлечен этой девушкой, что принял листок из ее рук.
Девушка в свою очередь попыталась вручить листовку и Димону, но тот был самой строгостью.
– Так если голодают, на хрена вы деньги на макулатуру тратите? Им бы и отправили!
Девушка ничего не ответила, а просто перевела свое внимание на Лизу, но та молча отказалась, подняв вверх раскрытую ладонь. Поняв, что единственный, кто ее слушает, – это Артур, она снова обратилась к нему.
– Свободный рынок спасет окраины от голода.
Димон снова не выдержал.
– От голода их спасет только наличие мозгов.
– Но у них забрали урожай.
– Забрали столько, сколько было нужно по букве договора. Или они забыли, что нужно не только карманы набить, но еще и себе оставить? Ты, деточка, лучше их руководству листовки эти раздавай. Это они у себя голод устроили.
Тут уже не смог смолчать и Артур.
– Девушка, на прошлой неделе из Ал-града отправилось шестьдесят эшелонов продовольствия для борьбы с голодом. Мы все один народ и живем на одной планете. И я на вашем месте не стал бы призывать к слому вековой системы из-за коррупции мелких чиновников. Мой друг правильно говорит, проблемы не у нас.
– Но могли же и не отбирать.
Артур широко улыбнулся. Почему-то ему сейчас казалось, что он говорит с маленьким, больным ребенком.
– Вырастешь, поймешь.
Друзья перешли дорогу и продолжили свой путь к офису. Было уже не далеко.
– Арти, а зачем ты эту бумажку несешь? – Лиза указала взглядом на листок в руках Артура.
Тот, не отвечая, взялся за него двумя руками, и через минуту на его ладони очутилась аккуратно сложенная, разноцветная бумажная уточка. После он протянул скульптуру Лизе, и та с щенячьим восторгом ее приняла.
– Классно, – улыбалась она во весь рот. – Когда успел научиться?
– А чем еще холостяку заниматься?..
Сказал не подумав. Оборвался, но было уже поздно. Лиза поникла, и настроение было безвозвратно испорчено у всей компании, кроме Димона.
– Бро, а спроси меня, как я живу один.
– Ладно. Как же ты живешь один?
– Да так, придрочился!
Печаль как рукой сняло. Лиза, конечно, повозмущалась в стиле «Фу-фу, пошлые мальчишки», но ситуация была спасена. Теперь на работу они придут с улыбкой.
Артур тоже улыбался. Но вот только из его головы никак не уходила жалостливая девчонка с листовками. Ведь в какой-то степени она была права. В отдаленных районах, за пределами города, жила большая часть населения планеты. И жили они в основном за счет натурального хозяйства. И если даже у них случилось что-то, что вызвало нехватку продовольствия, то это однозначно заслуживало пристального внимания. Хоть он и знал, что причиной всему была глобальная афера со спекуляцией на рынке продовольствия, которую замутили как раз именно руководители сельскохозяйственного сектора внутренней экономики. А значит, все, что происходит, – лишь последствия плохо спланированной операции. Или банальной жадности руководства. Хотели заработать, но вышло как всегда. А Ал-граду опять придется за всех все расхлебывать.
Цены, конечно же, взлетели… Но последствия не давали аналитикам предоставлять оптимистических прогнозов. Гибли люди. И какие тут могут быть рассуждения о прибыли?
– И как-с это читать-то? – задавался вопросом мужчина в кресле.
На фоне его собеседника, полноватого ал-градца, он смотрелся, по крайней мере, странно. И дело было не в его сухом, вытянутом лице. Самой главной его особенностью были волосы. Черные, не по меркам Ал-града, а именно черные, длинные волосы. Он был Землянином. Человеком, не подвергшимся генетической модификации и не переболевшим местными болячками. Оттого он и сидел в кабинете в маске респиратора. И не понятно, он ли был причиной непонятного дефекта речи Землянина или какая болезнь, вроде нервного тика. Но факт оставался фактом: в речи черноволосого гостя постоянно сквозила непонятная буква «с». В первые минуты встречи это немного напрягало. Но к этому можно было привыкнуть. В отличие от его упертого незнания специфики социального устройства Алголита.
Собеседник наклонился к гостю, прочитал врученную ему бумагу личного дела сотрудника. И сразу же понял, что так озадачило Землянина. Фамилия кандидата.
– «Д1.М1/3. Ф.». Это читается как Димитриеф.
Гость скривился под маской. Он никак не мог привыкнуть к обычаям и особенностям этой планеты. А самое главное, что и к людям здесь он не мог привыкнуть. С его точки зрения люди здесь как будто сошли с экранов старых фильмов. Все здесь ему казалось каким-то старомодным и унылым. Но фамилии местных его действительно бесили. А точнее, тот факт, что они не являлись фамилиями в прямом смысле этого слова.
«Ну ладно», подумал он, «назвался груздем – мажь жопу вазелином».
– Значит-с, Димитриеф Артур Евгеньевич?
– Именно. Лучшего кандидата я вам не смогу найти…
– Лучшего, значит-с? Тогда ответьте мне на такой простой вопрос-с. – Он врезался глазами в лоб Ал-градца. – Вы говорите-с, что он лучший. Но тогда почему он-с на такой низкой должности-с?
Собеседник Землянина искренне удивился такому вопросу. Но потом вспомнил, что его гость проявляет особое непонимание особенностей жизни на их планете. И принялся мягким тоном все раскладывать по полочкам.
– Прошу меня простить, Альберт Ефремович. Я забыл, что Вы только недавно прилетели. Сейчас я Вам все объясню.
– Вы уж-с постарайтесь.
– Сие непременно. – Толстяк отхлебнул воды из стакана и продолжил. – Дело в его фамилии. Как Вы знаете, она отражает не нашу родословную, а уровень генетической принадлежности. В двух словах, он, мягко говоря, не эталон. У парня есть реальные шансы остаться без семьи и детей. По крайней мере, пока он находится в пределах города. «Система Контроля» этого просто не допустит. Также как и его взлета по карьерной лестнице. Ведь если он станет крупным руководителем в Корпорации…
– Дайте-ка угадаю. Он станет желанным кусочком-с, на который будут вешаться бабы?
– Именно так. А как я уже сказал, «Мать» этого не допустит. Он отличный аналитик… Да и вообще хороший парень. – Секунду толстяк молчал, как будто на что-то решаясь. – Но скажу Вам честно. Очень редко человек с подобной фамилией умудряется пробиться на должность в главный офис «Башни». Для него это уже особое достижение.
– «Мать-с»? Это что, вы так «Систему Контроля» называете-с?
– Устоявшееся в народе выражение, – мягко ответил толстяк, поняв, что его не слушают. – У Вас есть еще какие-нибудь сомнения?
– Записи-с о воинской службе. Это меня беспокоит-с.
– У нас все граждане проходят общий курс военной подготовки…
– Это-с да. Но у него полный курс «Космических Десантных Войск-с».
– И что Вас в этом смущает?
Они смотрели друг другу в глаза.
Они сидели в одном кабинете, дышали одним воздухом, более того находились на одной планете. Но понимали друг друга едва ли.
Служба в «КДВ» была уважаемой и почетной. Альберт Ефремович видел по бумагам, что этот Димитриеф горы сворачивал, чтобы получить право на жизнь. И это означало, что у данного представителя рода нелюдского есть одна весомая особенность: повышенное чувство справедливости. А это могло ему помешать.
Он медлил с ответом. Стоит ли брать к себе на службу настолько упрямую особь?
Но тут в его голову пришла идея, коварство которой могло поспорить лишь с тем, чем ему придется заниматься. И он наконец ответил собеседнику.
– Ладно, товарищ-с Арбас. Показывайте мне-с своего спеца.
Но про себя подумал: «Арбас, наверное, пишется как «А.Р.6\А.С». Может, не совсем так, но выходит, что он занимает должность не за умение руководить, а за эталонную генетику».
Он в очередной раз убедился, что ему не врали, когда называли эту планету «Ульем». Люди здесь и правда похожи на пчел. Пашут без меры. Головой потолок пробивают. Но если ты не родился начальником, то тебе им и не стать. И все здесь подчиняются этой гребанной «Системе Контроля». «Мать»? Не смешите меня. Настоящая мать никогда бы не стала так поступать. Если человек молодец, то и должность у него будет соответствующей. И не посмотрит на то, что он какой-то неправильный. А тут вот как. Парень зубами металл грызет, но все, что он получает, – это призрачное право на размножение.
«О-о!», мысленно воскликнул Землянин, «тут и свидетельство о принудительном разводе имеется. Значит, все получится. Обязательно получится. Ведь безумие, оно, как говорится, словно гравитация. Нужно лишь чуточку подтолкнуть».
***
Обычный день самого обычного работника отдела Аналитики, Анализа и Перепроверки. Да, так его и называли – отдел «ААиП». И эта аббревиатура как нельзя лучше характеризовала всю работу отдела. Почитал документ, расшифровал, проверил, забраковал, отправил на переработку. Или, наоборот, утвердил и поставил гарантийную подпись.
Дело в том, что из-за большого объема бюрократии и людей, желающих с ней работать (а таких было много), система составления контрактов и договоров не упрощалась, а наоборот, с каждым годом становилась все сложнее. Как итог, каждая бумажка представляла собой путанный набор замысловатой терминологии, в которой сам черт ногу сломит. Точнее, сломит, отгрызет ее и впоследствии удавится собственной слюной при попытке к бегству от имущества, утерянного в следствие работы челюстного аппарата… Простите. Но оно и правда все так и звучит.
Короче говоря, весь отдел корпел над своей нелегкой судьбой и раз за разом перечитывал то, что им отправляли из отделов финансирования или, еще хуже, из отдела архитектуры. Архитекторы – это те самые полулюди-полукрабы, которые и занимались составлением подобных договоров.
– Да они там хоть сами понимают, что здесь написано?!
О-о. Новенький. Такие глупые вопросы могут задавать только новенькие. Все и так знают, что в отделе Архитектуры у каждого на компьютере стоит самая простая программа, которая выбирает случайные слова из толкового словаря экономиста и в таком же случайном порядке выкладывает это все на бумагу. А зачем стараться? Вон аналитики там сами все разгребут.
И Артур разгребал. И так разгребал, что смог дослужиться до третьего номера в отделе. Выше «Система» не позволяла подняться. Только через десять лет работы. Но он не унывал и упрямо продолжал вытягивать отдел на вершину пика производительности.
Его показатели стремились преодолеть отметку в девяносто семь процентов успешного корректирования, что неоднократно даровало ему внеочередные премии. Но генетика – дело упрямое, и пока все скакали вверх, он оставался на месте. Как только кто-то из сотрудников выходил на пенсию, его тут же заменяли новым. Количество должностей было строго лимитированным, и поэтому на любое кресло было не меньше тысячи задниц. Но вот только у Артура не было ни малейшего шанса на то, чтобы его занять. Не будь в его фамилии лишней буквы и одной цифры, был бы он уже начальником отдела, как минимум. Но судьба распорядилась по-другому, и ему оставалось только усердно учиться и самоотверженно работать в надежде, что когда-нибудь «Мать» сжалится над его страданиями и позволит ему жить согласно его талантам. Однако «Система» молчала, и оттого на глазах таяли Артуровы мечты. Таяли и рассыпались пеплом.
«Если долго мучиться, то что-нибудь получится», говорил его отец. И Артур в это верил, стараясь несмотря ни на что добиться успеха.
Сзади к нему подошла Лиза.
– Арти. Арбас к себе вызывает.
Вот это да.
– Иду, – ответил Артур спокойно, но на самом деле у него сердце в пятки ушло.
Как только он поднялся, на него уставился весь отдел. И у всех была только одна мысль: «Неужели Димитриефа на повышение?». И у них было полное право этому удивляться, ведь главным фаворитом был другой человек, как раз сам Димон. И представьте теперь всеобщее удивление, когда к начальству вызвали именно Артура.
Да и сам Артур до конца не верил, что это происходит. Он шел по коридору и пытался как-то себе объяснить, что вызывают его не за повышением. Да, сейчас только об этом все слухи в офисе. Причин может быть много. Но почему-то хочется наконец почувствовать этот пьянящий дух победы. Осознать наконец, что такое справедливость.
Он замер возле двери в кабинет. Вздохнул. Постучал и, дождавшись приглашения, вошел.
В кабинете, помимо его начальника, сидел еще один человек. Хватило и одного взгляда, чтобы понять, что перед ним Землянин.
Не сказать что Артур плохо относился к Землянам. Скорее он им не доверял. Сказывается отцовское воспитание.
