– Ваше высочество, – вымолвила я, бледнея от постигшей меня догадки. – Я… я…
– Что-то случилось?
Выглядел он так, будто я застигла его на месте преступления. Хотя, говоря откровенно, стыдно было только мне.
– О-о-о, – протянула растерянно, – ничего, просто… я…
– Да?
– Я…
– Говорите, в чем дело?
– Хожу во сне, – краска смущения залила лицо, – с детства, да, – под недоверчивым взглядом принца я будто уменьшалась в росте, – так что, со мной бывает всякое. Так что, прошу извинить… не хотела помешать… я… в общем, пойду, – мой голос превратился в мышиный писк, и я почти бегом кинулась в коридор.
Эдмунд почесал затылок и захлопнул дверь.
Пожалуй, это было самое кратковременное свидание в моей жизни!
От услуг лакея, который хотел проводить меня обратно, я с достоинством отказалась. С достоинством, на которое смогла отважиться, после посещения покоев Эдмунда.
Идя по темным коридорам, я ненавидела даже не того, кто обладал незаурядным чувством юмора, подсовывая мне липовую записку, а собственную глупость. Подумать только, я поверила, что принц пригласил меня к себе на ночь, и хуже того, пошла к Берингеру просить о помощи.
– Джина эль-Берссо, – неприятный женский голос заставил отвлечься от размышлений.
У моих покоев дожидались две женщины и трое мужчин.
– Как прошла встреча с принцем? – язвительный голос принадлежал пышнотелой и эффектной Брианне, которая с наслаждением отметила сковавшую мои черты ярость.
Розетта, которая тоже оказала мне честь своим визитом, молча разглядывала меня, считая ниже своего достоинства вступать в разговор. Трое мужчин оказались слугами: два лакея и один телохранитель. Последний надолго приковал к себе внимание: высокий, стройный брюнет с длинными темными волосами, собранными в хвост. Одежда на нем была форменная – клан темных ветров. Смертоносные убийцы. Думаю, этому экземпляру чертовски сильно хотелось свернуть шею своей же капризной и напыщенной хозяйке.
– Доброй ночи, дамы, – произнесла я с плохо разыгранной любезностью, – что случилось?
А случилось вот что: две леди из обеспеченных семей древнего рода слишком сильно хотели получить корону.
– Мы пришли предупредить вас кое о чем, – произнесла Брианна, лукаво переглядываясь с подругой, – и надеемся на ваше понимание. Дело в том, леди Джина, что репутацию женщины можно испортить очень легко, а восстановить сложно.
– О, вот оно что, – повела я плечом, – учту. И кстати, я очень рада, что вы почтили меня своим присутствием. В качестве благодарности, – я протянула бутылку вина, – и надеюсь, что мы станем добрыми друзьями.
Розетта сделала характерный жест, и один из лакеев взял из моих рук презент.
– Мы рады, что вы настолько понятливы, – усмехнулась Брианна. – Доброй ночи.
Благоухая духами, они прошли мимо. Следом потянулись мужчины. Да уж, приятных и сладких снов, дамы… Я усмехнулась и постучала в дверь покоев, зная, что Элина еще не спит.
Месть была сладким, но, увы, последним блюдом на сегодня.
– Как ты быстро, – изумилась компаньонка, запираясь изнутри на засовы и поворачиваясь, – ты передумала?
– И да, и нет, – произнесла я, скидывая плащ, – сложно сказать. Короче, у Эдмунда возникли срочные дела, и мы отложили эту часть нашего знакомства на неопределенное время.
– Ты лжешь, Джина, – компаньонка скептически скрестила на груди руки.
– Клянусь, так все и было. А теперь давай спать. И кстати, мне на завтра нужно самое скромное платье из всех, что есть.
Пора бы затеять самую полномасштабную операцию по спасению подмоченной репутации из всех, что видел Хегейский свет.
Глава 5
Аарон медленно сел в кресло, беря бокал и делая круговые движения, наблюдая темно-вишневыми глазами за тем, как закручивается красная густая жидкость.
– Ты видел ее? – раздался по-обычному безучастный голос Берингера.
Глухой полутемный кабинет советника располагал к беседе.
– Да. Она хорошенькая… Ты не думал, что теперь ей может угрожать опасность?
Взгляд Райта переместился на Аарона, и в этом взгляде читалось предостережение.
– Я говорю не о Розетте, – усмехнулся телохранитель, делая глоток вина и с наслаждением выдыхая, – ее я могу контролировать сам. Дело в человеке, который охотиться на Эдмунда.
– С тем, кто охотиться на Эдмунда, я разберусь. С девчонкой ничего не случится, она под присмотром.
– Она с характером.
– Я знаю.
– И?
Берингер поднялся с кресла и подошел к окну, заложив за спину руки.
– И она часто сует нос не в свое дело. Я несколько раз ее проверил, ее комнату обыскивали дважды – ничего. Просто девчонка из Хоупса, тридцать вторая в дурацком списке Эдмунда. Но никто другой так не подходит на роль убийцы, как эта безумная из рода эль-Берссо.
– Поэтому ты устроил ей целое испытание?
– Однажды ей удалось пройти мимо стражи и услышать то, чего ей слышать не следовало. Пришлось наказать.
– Не слишком ли жестоко? Ты мог сказать ей, что письмо – это проделки претенденток.
– Хочу убедиться окончательно, что девчонка абсолютно невиновна.
– Шутишь? – краешек губ Аарона стремительно пополз вверх. – Ты убедился в этом и не раз. Просто она тебя зацепила, Райт.
Берингер обернулся, обжигая собеседника тяжелым взглядом.
– Я не выношу таких женщин, Аарон. И ты это прекрасно знаешь.
– Таких? – телохранитель поставил бокал и поддался вперед, не отрывая взора от лица Берингера. – Это каких «таких»? Может таких, как Стелла?
– Моя жена? Как мило, что ты о ней не забываешь, – произнес Берингер хрипло и угрожающе холодно. – И мне не даешь забыть.
– Не думаешь, что эта девчонка может быть другой?
– Нет, не думаю, – мрачно произнес Райт. – Сделай одолжение – смени тему.
Аарон поднялся, лениво почесывая подбородок.
– Только не заставляй меня приглядывать еще и за ней. Наш уговор распространялся лишь на одну капризную женщину. Впрочем, Розетта стоит сотни таких, как твоя простушка из Хоупса. И пока я вынужден терпеть ее и изображать из себя покорного раба и готового на все телохранителя, прошу: уладь все свои недопонимания с леди эль-Берссо, иначе ваша обоюдная ненависть может дорого обойтись нам обоим.
– Я никогда не смешиваю личное и работу, – проговорил Берингер, снова отворачиваясь к окну, – и не думаю, что теперь Джина подойдет ко мне ближе, чем на милю. Она считает меня мерзавцем, и меня это вполне устраивает. Во всяком случае, это не твоя головная боль, Аарон. Все, что мне от тебя нужно – информация.
– Буду надеяться, что скоро наше сотрудничество подойдет к концу. Ты же выполнишь свою часть сделки? Отпустишь меня?
Берингер усмехнулся.
– Но кое-что тебе придется для меня сделать, – заявил он с уверенностью, которая заставила наемника из клана темных ветров понервничать. – А после можешь катиться хоть к самому дьяволу.
– Всегда ценил твою прямолинейность, – язвительно отозвался телохранитель, направляясь к двери.
После того, как за Аароном захлопнулась дверь, Берингер долго не отходил от окна, глядя на зачинающееся в сердцевине горизонта утро. Наемник был прав в том, что касалось своевольной девчонки из Хоупса. Негоже взрослому мужчине, который был в браке, тягаться с юной леди только по той причине, что она его чертовски раздражает. Слишком много в ней черт, схожих с чертами Стеллы. Слишком много того, что он презирал в женщинах. И слишком много притягательности и природного женского очарования!
Но эта очаровательная молодая женщина все-таки пошла к Эдмунду. И захватила бутылку вина, чтобы разрядить обстановку и весело провести время. Недолго она горевала о своем возможном бесчестии, когда на горизонте замаячил шанс надеть на голову корону.
В дверь покоев постучали и, не дожидаясь реакции хозяина, в комнату влетел Аарон.
– Пришлось вернуться, – кратко бросил он на вопросительный взгляд Берингера, – вот смотри, – и поставил на стол бутылку.
– Не с кем выпить?
– В вино подмешано снотворное. Доза такая, что хватило бы усыпить половину Хегея.
– Хочешь сказать, что это то самое вино, которое взяла с собой Джина в покои Эдмунда? – тихо рассмеялся советник, приходя к мысли, что ситуация все-таки вышла из-под контроля.
И как эта семнадцатилетняя девчонка с такой легкостью обставляет человека, для которого охрана наследника – цель всей гребанной жизни?
– Тебе это кажется смешным, Райт? – наемник недоуменно выгнул бровь.
Недолго думая, Берингер схватил бутылку и, пройдя мимо Аарона к выходу, бросил через плечо:
– Возвращайся к себе.
Мысль, заставившая его – рассудительного человека – броситься в покои девушки, была сама по себе преступлением. Хотел он увидеть ее? Да. Увидеть страх в ее глазах? Да. И это то самое обстоятельство, которое вопреки всему влекло его к этой девчонке. Он хотел видеть ее слабой, беззащитной, трясущейся от страха и нуждающейся в опеке. Хотя, с другой стороны, он не хотел видеть ее вообще. И желание, обуявшее его, было настолько противоречивым, что дойдя до двери ее покоев, до жалкой преграды, разделявшей их, он остановился.
***
– Джина, полдень, – проговорила Элина, садясь в постели и запуская руку в золотистую копну волос.
Если было бы можно проспать целый месяц, а затем попросту вернуться в Хоупс, я бы так и поступила. Но нет, мои неприятности только начинались. Едва мы с Элиной поднялись и привели себя в порядок, к нам заявился лакей с очередной запиской.
– Если это опять от принца, – скептически заявила я, толкая локтем компаньонку, читающую послание, – можешь смело отправлять его к черту.
– Это не от Эдмунда, – сказала Элина, недовольно нахмурившись, – это официальное приглашение от лорда Берингера.
– Да ладно? – хохотнула я, надеясь, что подруга шутит. Отнюдь, она была предельно серьезна. – Ты же не хочешь испортить мне настроение? – надула я губы. – Что еще нужно этому человеку?
– Чтобы ты явилась в его кабинет через час, – отдала мне записку Элина.
– Тебе не кажется, что он уделяет мне слишком много внимания? – произнесла я, чувствуя, что если еще хоть раз увижу Райта, то стану заикой.
– Это вполне объяснимо.
Да неужели? Объяснимо? Вот только я не могу взять в толк, отчего Беренгер меня возненавидел? Разве цепляется он к другим претенденткам и приглашает их на приватные встречи?
– Ты можешь отклонить приглашение, – подсказала Элина.
Отклонить приглашение мужчины, с которым танцевала на балу или начальника тайной канцелярии и первого советника наследного принца? Это все-таки разные вещи. Хотя в записке нигде не указано, что меня вызывают на допрос.
– Неси бумагу, я напишу ответ.
Лакею, принесшему послание, пришлось дождаться ответного письма, в котором я написала: «Уважаемый лорд Берингер, я не могу принять ваше благосклонное предложение, потому что у меня дьявольски болит голова». Изъясняясь словами самого Райта, это было хорошее оправдание.
– А теперь пора позавтракать, – сказала я слегка обескураженной Элине, которая долго уговаривала меня отказать Берингеру как-нибудь по-другому.
И хотя я понимала, что он придет в ярость, и даже очень удивиться моему маленькому бунту, не могла отказать себе в удовольствии одержать над ним крошечную победу.
Посему это трагичное утро спасало лишь одно: я проспала урок мадам Жизель, которая муштровала других девочек, но от конной прогулки, которая была запланирована на послеобеденное время, мне увильнуть не удалось. Все дело в том, что программа сезона была составлена пару сотен лет назад, и ей неукоснительно следовали. Применяли не только дамские седла, замысловатые многослойные юбки и турнюры, но и парики, шляпы-треуголки с пышными перьями, особые хлысты и ботинки с массивными шпорами. И представьте даму, надевшую все это, взгромоздившуюся на несчастного коня и скачущую по долине? В Хоупсе я тренировалась несколько месяцев хотя бы не падать из седла вслед за своей шляпой, которую было просто невозможно удержать на голове.
Элине повезло больше: она могла не вешать на себя клише прошлых веков, но герб дома ей держать пришлось.
Выбор коней особый ритуал. В сезон самых покладистых специально привозили с юга, воспитывали, обучали, давали свыкнуться с хозяйкой. И те леди, у кого водились деньги, могли не бояться оказаться в грязи, едва вдев ногу в стремя. Другие, включая меня, рассчитывали на счастливый случай.
Коня даме подводил вышколенный грум в традиционной форме. И этот конь был великолепен – высок, мускулист, горяч. Но, как правило, некоторые леди платили груму за то, чтобы увидеть соперниц вверх тормашками в каком-нибудь муравейнике. Поэтому иной раз лошадь могла быть с норовом.
На конной прогулке присутствовал принц – как же без него? – который мог выбрать спутницу. Выбранная им леди получала негласный титул избранницы. Нередко именно та дама, которую будущий монарх приглашал на прогулке, получала в качестве бонуса самого принца и корону. И в этот раз Эдмунд не был предсказуем – его избранницей стала Брианна, вторая в списке, покуда красавица-Розетта исходила желчью.
Огромный парк с оврагами, мостами был полон гвардейцев, внимающих каждому движению Эдмунда. Его советники, пэры, герцоги и графы разных мастей, одетые в лучшие одежды и сверкающие амулетами, брошами, цепями и кольцами, весло переговаривались, пока дамы водружались в седла в безумно тяжелых многочисленных юбках.
– Джина, грациознее, – улыбаясь, процедила компаньонка, поднимая герб дома эль-Берссо.
Обливаясь потом под колючим белоснежным париком, я балансировала в стремени, силясь усадить огромных размеров турнюр в злополучное седло. И, видит Бог, я бы справилась с этой задачей, если бы не Розетта, оседлавшая прекрасного вороного коня. Ее хлыст застрекотал в воздухе, мой Гратион дернулся вперед и забил копытом. Грум успел подхватить меня под руки.
