Солнце на улице перестало светить, капал небольшой дождь. Пока спускались и шли до шоссе, мы не обмолвились не единым словом, но как только я села на пассажирское сидение, не выдержала и тихо проговорила:
– Ты же мне обещал…
Он недоуменно посмотрел на меня, заводя машину, а я пояснила:
– Обещал никогда больше меня не покидать, обещал говорить правду…
– Я всегда говорю тебе правду.
– Тогда, пожалуйста, скажи, что заставило тебя усомниться в содержимом этой подарочной коробки?
Дима смотрел на дорогу и молчал, но через минуту протянул руку к моей руке и сжал пальцы, я сжала его ладонь в ответ, отстегнула ремень безопасности и прильнула к нему, обнимая и целуя в щеку.
– Когда мы вместе упали со скалы, я точно видел, как он ударился о камни и ушел под воду, я видел его кровь… Я уверен, что он утонул, но…
Он снова замолчал, я видела, что он не хочет говорить со мной об этом, но я сидела и довольно терпеливо ждала.
– Понимаешь, тела ведь не нашли. Да, я видел, что он ушел под воду, но без тела нельзя быть уверенным на сто процентов в его смерти. Хоть и одна десятая процента, но остается, что он мог выбраться, также, как и я.
– Ты правда веришь, что он мог выбраться с пробитой головой из того потока? – я не видела его лица, так и продолжая обнимать, пока он вел машину.
– Я верю, что, хотя бы какое-то время, нужно иметь в виду минимальную возможность того, что он мог остаться в живых.
– Но ты столько раз убеждал меня, что он утонул…
– Он утонул, я видел, как он ушел под воду!
– Но ты же понимаешь, что это только полуправда?
Дима взял руль левой рукой, а правой еще сильнее прижал меня к себе:
– Ты столько переживала эти полгода, что Олег – это не то, о чем тебе нужно думать теперь.
– Поэтому я не могу уезжать одна из дома, и никто не может к нам приезжать?
– Это все только на уровне интуиции, я ни в чем не уверен.
– Вот уж не думала, что ты можешь быть в чем-то не уверен!
– Знаешь, в чем я точно уверен? – я вопросительно подняла на него глаза, – я точно уверен в том, что очень люблю тебя! И никому не позволю тебя у меня отнять… А кроме этого, я твердо уверен, что пройдет еще немного времени, и ты избавишься от кошмаров, бессонницы… Когда привыкнешь к тому, что я никогда больше тебя не оставлю, когда перестанешь бояться… А я сделаю все, чтобы это произошло как можно скорее.
Я верила в его слова. В такие моменты, когда он честно говорил мне о своих мыслях, своих страхах, я снова ощущала, что мы становимся единым целым. И верила, что ничто и никто не сможет никогда нас разлучить. Этот день был одним из немногих счастливых дней, которые мы полностью проводили друг с другом. Такие моменты наполняли воздухом мои легкие, заставляли биться быстрее сердце, а мозг насыщали эндорфинами.
– Я люблю тебя, – я обхватила его обеими руками, он был рядом, весь мой, а мне словно все равно было его мало, – я так тебя люблю…
Мы выехали из города в область, проехали несколько поселков городского типа, таких крошечных, что я не замечала, как они заканчивались. Пейзаж выглядел хмурым и навевал тоску, мрачное небо, пелена дождя… Трудно представить, что еще несколько часов назад светило яркое теплое солнце. Я не следила за дорогой, которая размытой лентой мелькала среди деревьев. Встречных машин практически не было, сказывалась отдаленность от мегаполиса.
Я почти не почувствовала боли… Успела только дернуться от жуткого грохота, пытаясь выпрямиться на сидении, но не успела. Машина подлетела в воздух, меня ударило сначала о потолок, потом о боковую дверь, а последнее, что я увидела и почувствовала – жар огня. Звон разбитого лобового стекла и адский скрежет металла эхом отдалялся в моем отключающемся сознании.
Облака и странное давно забытое ощущение спокойствия… Нежно-розовые и голубые сгустки пара, невесомые воздушные, до которых я почти могу дотронуться, но они ускользают. Необычная красота, обволакивающая, волшебная, она проникает внутрь меня, растворяется во мне, наполняя изнутри чем-то добрым, нежным… Я чувствую такое счастье, которое не могу описать словами, оно неземное, всепоглощающее, пропитанное любовью…
Дима.
Дима резко дернулся, в ушах стоял такой гул, что, казалось, лучше оглохнуть. Он лежал на земле, а нос и горло были заложены дымом, он пытался откашляться, но это было невозможно, пепел и гарь снова и снова заполняли его легкие. Сознание присутствовало лишь наполовину, он то проваливался в темноту, то снова видел перед собой яркие языки пламени.
– Элина! – одними губами произнес мужчина, – Элина!
Это имя, словно имя его ангела хранителя, заставило его очнуться, и он смог отчетливо увидеть, что валяется на земле всего в нескольких метрах от пылающей машины. Его глаза расширились от ужаса, от понимания того, что рядом с ним никого нет…
– Элина!!! – его вопль прорезал лес, он эхом прокатился над жутким треском огня, пламя которого не становилось тише, несмотря на сильный дождь.
Не прошло и секунды, как Дима уже пытался взобраться на горящий автомобиль, который был перевернул и уже превратился в гору прогорающего и смятого железа.
– Ааааа!!! Нееееет!!!!! Нет! Нет!!! – его вопли можно было принять за крики боли от ожогов, полученных, пока он безуспешно пытался хоть как-то подобраться к тому месту, где раньше сидела Элина… Но это были крики его души, которая сгорала вместе с этим автомобилем, в котором он отчетливо видел обуглившееся тело своей любимой…
Дима сбросил куртку, которая начала гореть прямо на нем, как одержимый, он снова и снова бросался на машину, понимая, что уже поздно, что он уже ничего не сможет сделать, не сможет исправить, но остановиться был не в силах.
– Эй! Отойди! – неподалеку остановился какой-то внедорожник, из которого прямо к Диме бежал молодой парень. За ним из машины выскочила девушка, но осталась стоять в отдалении. А парень сначала кричал Диме, чтобы тот отошел от машины, но мужчина не слушал его, а, возможно, и не слышал, тогда он схватил его за плечи, но Дима развернулся и оттолкнул его.
– Вызывай пожарных и скорую, – крикнул парень девушке, которая побежала в их сторону, когда увидела, что он отлетел на траву от Диминого удара.
Еще до приезда спецслужб дождь, который из мелкого превратился в проливной, справился с огнем, и мужчина смог достать на траву то, что раньше было его девушкой, а теперь превратилось в сплошной сгоревший кусок мяса, лишь очертаниями напоминая человека. Люди, вызвавшие помощь, с ужасом и слезами на глазах смотрели, как Дима обнимал и прижимал к себе мертвое тело. Он лежал на траве, уткнувшись в него так, что сам стал такого же черного цвета и пах обожженной плотью. Ничто не могло заставить его добровольно выпустить из объятий тело Элины… Нескольким работникам МЧС, которые приехали через несколько минут после приезда врачей, пришлось силой скрутить мужчину и засунуть в машину скорой помощи, где его тут же вырубили сильно действующим успокоительным, чтобы была возможность осмотреть его и забрать тело сгоревшей в автомобиле девушки.
В сброшенной Димой куртке нашли его документы и смогли связаться с его охраной. Володя тут же приехал в приемный покой той больницы, куда привезли Диму, он так и не просыпался. Молодая пара была приглашена сотрудниками МЧС и полиции как свидетели произошедшего. Они и рассказали Володе, что видели. Начальник охраны щедро заплатил им за оказанную помощь и попросил номера мобильных телефонов, чтобы связаться, когда Дима проснется. Всего через час около его кровати, помимо Володи, стоял Максим и Оля, глаза которой опухли от слез. Она, как могла, постаралась очистить лицо Димы от копоти, но это было невозможно, она словно въелась в кожу. На нем не было ни одной травмы, кроме нескольких синяков, ссадины на голове и ожогов, полученных, когда он пытался вытащить тело Элины из горящего автомобиля.
Диму осмотрели еще в скорой, и сейчас его осмотр занял всего несколько минут, он был в порядке. Врач быстро вышел из крошечной палаты приемного покоя, других пациентов там не было. Максим сел прямо на пол у стены, зажав голову между локтей и глядя в стену перед собой, спросил:
– Что случилось с машиной?
– Пока стопроцентно не могу утверждать, – глухо отозвался Володя, – те, кто осматривал машину после тушения, предположили замыкание проводки.
– Но ты думаешь иначе?
– Да, это полна ерунда! Я знаю, как внимателен Дмитрий Эдуардович к своим автомобилям… Проводка там в идеальном состоянии, это точно!
Оля всхлипнула и дрожащим голосом спросила:
– Ты думаешь, кто-то взорвал их машину?
– Я же сказал, что пока не могу ничего сказать! – раздраженно ответил начальник службы охраны, – при беглом осмотре я не нашел ничего, что указывало бы на взрывчатку.
– А когда сможешь точно сказать? – еще более раздраженно рявкнул Максим, в глазах Володи сверкнула ярость, но она была настолько пропитана скорбью, что тут же погасла, и он спокойно ответил:
– Машину уже осматривают мои люди вместе с полицейскими, это прекрасно обученные специалисты, если там было что-то не похожее на самовозгорание, они это отыщут!
Повисла гнетущая тишина.
Из Олиных глаз текли слезы, которые застилали взор, она практически ничего не видела перед собой и вслепую проводила мокрой тканью по Диминому лицу. Володя стоял около окна, повернувшись ко всем спиной. Его мучило чувство невыполненного долга, Дима вместе с Элиной были его друзьями и нанимателями, он был в ответе за их безопасность, но Элины больше нет, он принял это, как свою личную ошибку, свою личную потерю. Не говоря уже о том, что девушка была приятна ему и нравилась по-человечески…
Максим поднял глаза от пола и посмотрел на Олю, ее плечи сотрясались в беззвучных рыданиях. Мужчина поднялся на ноги и подошел к ней, а постояв несколько секунд рядом, взял за ту руку, которой она пыталась стереть грязь с лица Димы.
– Хватит… – она замерла и подняла на него глаза, – ты все равно не отмоешь этого здесь…
Олины губы скривились, она еле могла говорить из-за слез, текущих рекой:
– Утром… Сегодня утром! Несколько часов назад, мы сидели за столом, мы общались, я обняла ее на прощание…
Максим притянул девушку к себе и обнял, проводя по волосам рукой, гладя, пытаясь успокоить, хотя сам еле держал себя в руках.
– Посмотри на него… – Оля слегка отстранилась от Максима, – его лицо спокойно, он спит и не помнит… не думает о том, что произошло! Я с ужасом боюсь момента, когда он откроет глаза!
– Я тоже… – мрачно отозвался Володя, – как вспомню, что было, когда Олег увез Элину в Швецию, как он сходил с ума, а заодно и мы все…
– Я бы так хотела с ней попрощаться, – проговорила Оля.
– Нет, – ответ Володи был более резким, чем должен был быть, поэтому он добавил спокойнее, – это невозможно… Она… Ее тело сильно пострадало.
– Ты видел? – спросил Максим.
– Да! И скажу, что больше никому не нужно этого видеть.
От этих слов Оля заплакала еще сильнее, свитер Максима, в который она уткнулась лицом, заглушал ее всхлипы. Володя снова отошел к окну, а Максим смотрел в потолок, обнимая девушку, и старался, чтобы слезы не скатились по его щекам.
Никто не увидел, как Дима открыл глаза и сел на койке, которая была куда меньшего размера, чем ему требовалось.
– Володя, где машина? – его голос прозвучал настолько громко в окружающей тишине, что Оля вздрогнула, они одновременно уставились на мужчину, который сидел и смотрел на них исподлобья.
– Машина прямо перед входом в приемный покой, – ответил Володя, подходя ближе.
– Дай ключи, – тон его голоса был пугающим, каждое его слово звучало угрожающе, несмотря на преувеличенное спокойствие.
– Дмитрий Эдуардович, вы были без сознания долго, получили травму, вам нельзя…
– Дай. Мне. Ключи. – Каждое слово было произнесено отдельно и все тем же спокойным тоном, от которого мурашки шли по коже.
– Я могу поехать с тобой… – начал было Максим, но Диме стоило лишь повернуть голову в его сторону, не потребовалось произносить ни слова, чтобы мужчина понял, что ответ отрицательный.
Оля замерла, она глушила в себе всхлипы, словно боялась, что, если издаст хоть звук, Дима обратит внимание, что она тоже здесь и посмотрит на нее также.
Володя достал из кармана ключ и бросил Диме, тот его поймал несмотря на то, что только пришел в себя. Затем он поднялся и прошел к выходу из палаты.
– Дима, – Максим сделал шаг в его сторону, – ты еле стоишь на ногах, не делай глупостей, мы не хотим оплакивать еще и тебя!
Дима резко развернулся в его сторону, но выражение лица не поменялось, оно словно стало каменным, ни одной эмоции, лишь в глазах пылала такая боль, что все ужаснулись еще больше.
– Дмитрий Эдуардович…
Но Володя не успел ничего сказать, дверь захлопнулась, и они остались в палате втроем.
– Ты на машине? – быстро спросил Володя Максима.
– Да!
– Поедем за ним.
– Я и сам догадался! Оля, сама доберешься домой?
– Да, обо мне не беспокойся… – сказала девушка и пошла к двери, но обернулась, – позвони мне потом, Дмитрий Эдуардович спас моего сына, я для него все сделаю… Только что я могу…
– Я позвоню, – пообещал Максим.
Дима шел по коридору в сторону выхода на улицу, иногда задевая плечом стену, в голове туман, перед глазами темно, в носу жуткий запах жженого тела, которым вонял он сам.
Машина, точно такая же, как та, что взорвалась, была припаркована прямо у входа, вместе с машинами скорой помощи, это было запрещено, но никто не сказал ему ни слова. Он сел за руль, стал заводить двигатель, но попал пальцем по кнопке зажигания ни с первого раза. А как только автомобиль ожил, нажал на педаль и тронулся с места так резко, что стоявшим неподалеку мужчинам в белых халатах, пришлось отбежать оттуда, где проехала машина.
На выезде с парковки скорой помощи черный внедорожник занесло, машина по касательной задела угол здания, скрежет металла разнесся по всему двору, но Дима этого словно не заметил. Он выехал на шоссе, препятствуя движению автомобилей, одному водителю пришлось резко затормозить, чтобы избежать столкновения. Влившись в поток автомобилей, Дима сильнее сжал руль. Сквозь пелену не скатившихся слез он не видел перед собой ничего, кроме ярких огней от света фар, маячивших впереди.
Прекрасно зная город, Дима не понимал, где сейчас находится, он не замечал поворотов и указателей с надписями улиц. Он ехал вперед, разгоняясь и перестраиваясь между рядами, как только на это представлялась возможность. Он не видел и не слышал ничего вокруг, ни звука клаксонов машин, которые лишь чудом успевали увернуться от его автомобиля, ни свиста резины по асфальту от резкого торможения.
Дима посмотрел направо. Пустое черное сидение. На точно таком же сидении несколько часов назад сидела Элина и обнимала его. Сейчас он бы отдал все на свете, включая свою жизнь, чтобы иметь возможность вернуться во времени на эти несколько часов. Ведь будь у него такая возможность, он бы обязательно рассказал ей все, ответил на все вопросы, которые она задавала… Он был бы более щепетилен в вопросах их безопасности, и, возможно, тогда она осталась бы жива… Но ее нет… Она мертва! Элина мертва! Его любимой больше нет! Ее догорающее тело он сжимал в объятиях! Это полностью его вина, он не успел вытащить ее из пылающего автомобиля! Он сжал зубы, но слезы, душившие его, все-таки скатились из глаз, по шрамам на щеках, по губам и стали капать на руль. Дима не понимал, что за гул разносится вокруг, какой-то непонятный стон, крик, сводящий с ума, звук, словно с того света. Пока до него не дошло, что это его собственный стон, который он пытался сдержать также, как свои слезы. И он закричал в голос, глядя на пустое место рядом с собой. Огромная черная дыра образовалась внутри него, причиняя боль, которая была куда хуже физической. От физической боли можно избавиться, от этой не получится избавиться никогда, она всегда будет разъедать его изнутри, она не даст ему больше жить. Его жизнь прервалась, как только умерла Элина. Он умер вместе с ней…
Несколько часов прошло, прежде чем Дима понял, что машина не движется с места. Бензобак был пуск, и автомобиль просто встал на обочине. Небо уже было тронуто рассветом, когда он вышел на улицу, не обращая внимания на утренний холод. Он находился где-то на окраине Москвы, мрачная улица в промышленной зоне. Здесь почти не было припаркованных машин, поэтому мужчина сразу увидел синюю Тойоту Максима. Володя вышел с пассажирского сидения, кивком головы указывая Диме занять его место, но тот молча прошел мимо и сел назад.
– Отвези меня в особняк, только перед этим зарули в магазин, – тон его голоса нельзя было назвать холодным или грубым, он был словно никаким, абсолютно лишенным эмоций.
Максим, никак не отреагировал на приказ, он завел машину, как только Володя сел обратно и поехал в сторону особняка в Московской области. Неподалеку от промышленной зоны Дима заметил круглосуточный магазин в одном из жилых домов:
– Здесь останови.
Он зашел в магазин один, там сидела сонная продавщица, которая испугалась, увидев перед собой высокого мужика, всего грязного и жутко пахнущего гарью. Но он не обратил внимания, как женина дернулась в сторону, а схватил первые попавшиеся две бутылки коньяка и поставил перед ней на прилавок. Когда Дима стал искать бумажник, чтобы расплатиться, он понял, что деньги остались в сгоревшей куртке, тогда он снял с руки часы и положил на монетницу:
– Держите, они стоят столько, что с лихвой хватит скупить всю вашу лавку, – и вышел, а испуганная его видом продавщица даже не сдвинулась с места.
На улице было уже совсем светло, когда Дима вышел из магазина. И Максим с Володей наблюдали, как он откупорил одну из бутылок и принялся залпом пить ее высокоградусное содержимое. Когда она была практически пуста, он оторвался от горлышка, отдышался и бросил остатки в мусор. После этого Дима все-таки вернулся в машину, на ходу открывая вторую бутылку.
– Ты же понимаешь, что это не поможет? – сказал Максим, сонными глазами глядя на друга через зеркало заднего вида.
– Поможет, – ответил мужчина, снова приложившись к горлышку, но вдруг оторвался и посмотрел на начальника службы охраны, – в машине ничего не нашли, верно?
– Пока мне не звонили, сейчас производится экспертиза…
– Я сам сегодня все проверю.
– Дмитрий Эдуардович, экспертиза проводится полицейскими, а потом еще двумя разными группами специалистов, в этом нет необходимости.
– В этом есть необходимость! Ты сам знаешь, что это не самовозгорание!
– Дима, тебе нужно заниматься… – Максим хотел сказать «похоронами», но осекся, – другими вещами.
– Другими вещами есть кому заняться, – ответил Дима, осушив почти половину второй бутыли, и прекрасно понимая, что имел в виду Максим, а потом, глядя на него исподлобья, спросил, – у тебя уже есть опыт, займешься?
Максим сдавил руль, многих сил стоило ему не остановиться и не бросится на Диму, сдерживало его лишь понимание той боли, которая сейчас заставила мужчину сказать эти слова. Когда умерла Вероника, он также ненавидел весь мир…
– Займусь, – прорычал он сквозь зубы.
Пустая бутылка из-под коньяка вылетела прямо из окна едущего автомобиля.
– Ты свихнулся? Убить кого-нибудь захотел? – закричал Максим, увидев, как машине, едущей позади, пришлось резко вывернуть в другой ряд, чтобы летящая бутылка не врезалась в лобовое стекло.
– Вообще-то да! – рявкнул Дима, – в данный момент хочу убить тебя, чтоб не открывал свой хавальник и не учил меня жить.
Володя напрягся, видя, что Максим еле сдерживает себя, а Дима уже себя не контролирует. Сам начальник службы охраны был хорошо подготовлен физически, он прикинул, что вдвоем с Максимом они вполне справятся с начальником, если придется.
– Едь быстрее, – тихо сказал Володя, предчувствуя недоброе. Максим послушал его и через пятнадцать минут они уже были у ворот особняка, которые моментально открылись, как только охранники увидели Володю.
Максим остановил машину прямо перед лестницей у парадной двери, он вышел из машины и открыл заднюю дверь:
– Выходи, – он протянул Диме руку, но тот грубо отбил ее и сам вышел, слегка пошатываясь от выпитого алкоголя.
– Хватит со мной нянчиться, строить из себя понимающего друга!
– Дима, ты бы следил за словами!
– А то что? – его губы тронул злобный оскал.
– А то! Я не посмотрю на то, что ты пьян, и вмажу тебе…
– Так давай! – Дима сделал шаг вперед, всем своим видом давая понять, что только этого и ждет.
– Думаешь, драка поможет тебе? Черта с два! – крикнул Максим.
– Так ты знаток того, что мне поможет? Думаешь, я не видел, как ты всегда смотрел на нее?
Максим сделал еще шаг назад, но его лицо становилось все яростнее:
– Не пори ерунду! Ты знаешь, что это не так!
– Ты не пропускал ни одной юбки до встречи с Вероникой, а после ее смерти вдруг сделался праведником! И при этом все ждал, чтоб меня скорее замочили, чтобы утешить Элину, как доброму другу!
– Ах ты урод! – еще громче закричал Максим, все его самообладание осталось позади.
– Только видишь, как тебе не повезло, умерла она, а не я!
На этих словах Максим первым бросился на Диму с желанием разбить ему челюсть, но тот предугадал это движение и увернулся, при этом пошатнувшись и практически завалившись на асфальт.
– Что, даже сейчас не в состоянии справиться со мной?
Но он не успел договорить, Володя схватил его сзади, заломив обе руки за спину, а Максим все-таки смог размахнуться, но ударил его не по лицу, а в грудь. Дима закашлялся, а Макс схватил его за ворот рубашки и закричал, что было сил:
– Хватит! Успокойся! Хватит!
Но Дима уже не видел никого перед собой, он вырвался из захвата Володи и снова бросился на Максима. Но его движения уже были не такими точными, и оба мужчины смогли повалить его на землю и сковать движения.
– Давай его в душ, пусть поостынет, – крикнул Максим.
Им двоим с трудом удалось поднять по лестнице пьяного мужчину и толкнуть в дверь.
– Туда, – указал Володя на второй этаж.
Преодолев путь на второй этаж, Дима и Максим все-таки успели врезать друг другу кулаками по лицам, но обошлось без серьезных травм. Володя втолкнул их в первую комнату на втором этаже, слева от входа, в которой была душевая. Макс оттолкнул от себя Диму и, схватив первую же лейку, врубил ледяную воду и направил прямо в лицо друга, тот сначала захлебнулся, закашлялся, но быстро пришел в себя:
– Ах ты… – но он не успел ничего сделать, Володя толкнул его на пол и навалился сверху всем своим весом. Максим снова направил Диме в лицо воду, которая теперь ручьями стекала со всех троих.
– Да успокойся уже!
– Все, уберите от меня руки! – холод сделал свое дело, рассудок прояснился, и Дима оттолкнул от себя начальника охраны, сначала оперся на руки, потом сел на полу, – да хватит меня поливать!
Максим выключил воду и откинул лейку. Они втроем сидели на полу в душевой, мокрые насквозь, и пытались отдышаться. Володя встал первым, Максим за ним, он со злостью смотрел на Диму, грязь и копоть с его тела были теперь по всей душевой.
– Приди в себя! – сказал Максим, и они вышли, оставив его одного.
Еще некоторое время Дима сидел на полу, ему было тошно от всего окружающего, от каждого лица, от каждого слова и даже от каждого предмета. Он не мог находиться в душевой, не вспоминая о том, как занимался в ней любовью с Элиной, как она ждала его в этом особняке, как он на руках относил ее в постель… Ее голос, сказанные ею последние слова эхом звучали в его голове: «Я люблю тебя! Я так тебя люблю!» … Сегодня ночью он плакал впервые за много лет, последний раз это было на похоронах родителей, и вот сегодня… Он рыдал, как ребенок, сидя в машине, и не мог остановиться, впервые ощущая себя таким слабым и потерянным. Еще после смерти родителей он зарекся ни к кому не привязываться, и это ему удавалось до встречи с Элиной. А теперь ее нет…
Он заставил себя подняться с пола, включил душ, но теперь горячую воду, скинул с себя одежду и принялся с силой отмывать тело от копоти. Он не мог смотреть на шрам от ранения на плече, не вспоминая, как Элина ухаживала за ним, словно вживую он видел перед собой ее лицо, тронутое волнением за него, мираж стоял перед ним, казалось, протяни руку и можно дотронуться… но нет! Больше никогда он не прикоснется к ее коже, не поцелует, не обнимет, больше никогда она не свернется калачиком на его коленях, никогда он не услышит ее голос. Ему остались лишь воспоминания. А в затуманенном алкоголем мозгу, они были такими явными, что все сильнее сводили с ума… Он прислонился лбом к стеклянной перегородке, на спине напряглись мышцы, он словно силой хотел выдавить эти воспоминания из своей головы, но не получалось. Он отчетливо видел, как они сидят в палатке, Элина обрабатывает рану на его щеке, стараясь избегать его взгляда, но вот они все-таки встречаются глазами, и этот момент стал роковым для них обоих…
Дима со всей силы ударил кулаком в стеклянную перегородку, она моментально разлетелось вдребезги, прорезая кожу на его руке. Но даже капающая кровь ни на секунду не смогла отвлечь от воспоминаний его сознание.
Он выключил воду и вышел из душевой. Плотные шторы не пропускали в комнату дневной свет. На этой кровати они спали вместе… Дима лег на то место, где когда-то спала Элина, накрылся мягким одеялом и уткнулся лицом в ее подушку. Они жили здесь полгода назад, это постельное белье никак не могло сохранить ее запаха, но осознание того, что именно по этой подушке были растрепаны ее волосы, именно этим одеялом она укрывалась во сне, словно делало ее ближе, создавая иллюзию того, что она рядом…
Максима трясло от злости после сказанных Димой слов. Действительно после возвращения с Камчатки и смерти Вероники, они с Элиной стали близки, но у него не было мыслей даже близко похожих на то, о чем говорил Дима. Максим помогал найти Элину в Швеции, потом помогал в поисках Олега, а последние полгода вместе с охраной, а иногда и самим Димой проверял попадающихся людей, которые могли иметь в прошлом какие-либо дела с Олегом. За эти месяцы он не встречался вообще ни с кем, единственными женщинами были Элина и Оля, которые стали для него большим, нежели просто подругами, их связывали друг с другом общие воспоминания и эмоции, которые не понял бы никто, кроме них. Его дружба с Димой стала сюрпризом для него самого. Они чуть не погибли на вулкане, помогая выбраться девушкам, затем сначала Дима помог ему найти Андрея и отомстить за смерть Вероники, а потом и Макс не остался в долгу и занялся поисками Олега. Но после этих событий их общение не прекратилось, они словно нашли друг в друге тех людей, которые могли ради другого сорваться в любое время и прийти на помощь.
И теперь Максим сидел в одних трусах в ожидании, пока высохнет одежда, в соседней комнате от Димы, злой, как черт, ему не верилось, что тот действительно так думал, но слова эти задели его за живое.
Он сам не был в этом особняке с тех пор, как Дима вернулся из Швеции еле живым. В соседней комнате Элина провела огромное количество бессонный ночей, пока врачи собирали его по кусочкам, а Максим вместе с Олей по очереди, а иногда и вместе поддерживали девушку, как могли. Оля была лучшей подругой Элины, её семьей, несмотря ни на что, а Максим сам не понимал, почему остался с ними так близок, но так произошло, и он уже не мог представить себя без этих людей, по каким-то причинам ставшими ему родными.
А теперь Элины не было… И Максим надеялся, что слова, сказанные Димой, были сказаны назло, от дикой внутренней боли, в надежде нарваться на драку, и чтобы физическая боль помогла от душевной.
Раздался тихий стук в дверь, заглянул Володя уже в сухой одежде:
– У тебя есть часа три, можешь вздремнуть…
– А через три часа что? – раздраженно спросил Макс.
– Вот держи, – Володя протянул ему бумагу, – свидетельство о смерти… Я решил, что тебе тоже сейчас не стоит заниматься никакой организацией похорон, поэтому вызвал ритуального агента. Он приедет часа через три, в одиннадцать утра.
– Именно это я и собирался сделать…
– А я уже сделал! Ты лучше, как с ним пообщаешься, присмотри за Дмитрием Эдуардовичем…
– С каких пор ему нянька нужна?
– Не нужна ему нянька! Ему друг нужен! Я работаю на него уже больше шести лет, да и до этого… Хотя не важно. Так вот, за все эти годы рядом с ним не было ни постоянной девушки, ни такого человека, как ты! Было до хрена сотрудников, на него работающих, но человека, хотя бы отдаленно похожего на друга, не было ни разу!
– Он ему и не нужен! – Макс не мог простить того, что услышал в свой адрес.
– Да хватит уже! Сам не понимаешь, что он чушь нес?!
Максим молчал, зная, что Володя прав, но признать этого вслух не мог.
– Я поручил четырем парням глаз с него не спускать, чтоб глупостей не наделал, но, если он решит уйти из особняка, и заметит их, легко избавится. А ты будь просто рядом. Ты, как никто иной, можешь его сейчас понять. Сам это знаешь.
– Знаю, – буркнул Макс.
– Ну и хорошо, – Володя грустно улыбнулся. Ему стало легче, когда он увидел, что мужчина сдался, и его злоба немного поутихла. Сам начальник охраны часто слышал от Димы нелицеприятные вещи, терпел довольно грубые приказы, но ему платили за это, так или иначе, он был наемным работником. Помимо этого, они прошли вместе через многое, о чем окружающие даже не догадывались.
Когда Володя вышел из комнаты, дверь снова открылась, зашла горничная с заспанными глазами, видимо, ее разбудили, потому что в доме были незваные гости, она принесла стопку чистых сухих вещей и вышла, даже не взглянув на Максима. А он вздохнул и оделся, мысленно удивившись тому, что в этом доме столько мужской одежды разного размера.
Мужчина завалился на кровать поверх покрывала, он был вымотан и изможден. Потеря Элины стала таким ударом, которого никто не ожидал. Он закрыл глаза, думая, что сон придет, как только он коснется подушки, но нет, какое-то время он вспоминал все то, что они пережили вместе, совместную работу, все то светлое и веселое, что было всего год назад, а уже казалось вымышленным… Потом его стали мучить воспоминания о знакомстве с Вероникой, о ее веселом задорном смехе, о ее любви к горам, о ее объятиях, а потом и о ее смерти…
Максим думал о том, что если смерть Элины так глубоко затронула его, то как же тяжело должно быть Диме… За этот короткий период времени он смог его неплохо узнать. При всей Диминой властности, силе и уме, он был довольно импульсивным, и когда дело касалось тех немногих, кто был ему дорог, он готов был на все, чтобы их защитить, им помочь. Макс знал, что Дима сделает все, чтобы выяснить, как произошел этот взрыв и по чьей вине, а вот мысли о том, что может произойти потом, его пугали.
– Я хочу осмотреть машину, – Дима вошел в кухню, где Максим только что закончил с завтраком. Светлана Алексеевна стояла у плиты, глаза у нее были красными, видимо, и ей было тяжело от произошедшего. Она обернулась на голос Димы:
– Вы будете завтракать? – она старалась, чтобы ее голос был беспристрастным, но легкая дрожь выдавала волнение и скорбь.
– Нет, – ответил Дима. По его лицу невозможно было сказать, что его мучает похмелье, ни следа того, что он чувствует… Лишь слегка покрасневшие глаза указывали на количество вчерашних слез и выпитого алкоголя. Максим посмотрел на него, от его злости не осталось и следа, но Дима все же сказал:
– Не принимай на себя все, что я вчера говорил.
– И не собираюсь! – с готовностью отозвался мужчина, – еще захочется выпустить пар, обращайся!
Дима кивнул и повернулся к выходу, но потом остановился и спросил:
– Есть желание прокатиться?
– А ты сомневаешься?
Около дома стояли несколько черных седанов и тот внедорожник, который вчера был оставлен без бензина в каком-то захолустье. Он был помыт, заправлен, но на передней левой двери зияли огромные царапины поверх помятого железа, появившиеся, когда машина задела угол здания больницы. Дима кивком головы указал Максу сесть за руль этого внедорожника, а сам сел на пассажирское сидение.
– Ты говорил с Володей? – спросил Максим, заводя машину.
– По поводу?
– По поводу того, что нашли в машине.
– Нет еще.
Максим вел машину и одновременно внимательно наблюдал за другом. Ему не нравилось то холодное спокойствие, которое было на лице Димы,
– Ты помнишь сам взрыв?
Дима отвлекся от бокового зеркала заднего вида:
– Нет, помню только жар огня, даже не представляю, как смог оказаться вне машины…
– Ты же понимаешь, что это не твоя вина…
– Умолкни! – Дима резко повернулся в сторону Максима, – это вина того, кто подложил взрывчатку!
– Но ее не нашли!
– Найдут!
– Ладно, но если она там была…
– Она там была! Это факт!
– Я понял, она там была, – терпеливо повторил Макс, – у тебя есть мысли, кто мог ее подложить и в какой момент?
– Володя специально послал охрану следить за нами? – Дима повернул зеркало заднего вида так, чтобы и Максим увидел автомобиль, который ехал за ними от самого особняка, но держался на приличном расстоянии.
– Да, – сразу ответил мужчина, – он решил, что так безопаснее…
– Какой уже толк от безопасности…
Повисло молчание, Макс боялся, что Диму разозлит «хвост», но ему словно было все равно. Звонок мобильного прорезал тишину, Дима нажал кнопку на бортовом компьютере и голоc Володи раздался из динамиков автомобиля:
– Дмитрий Эдуардович, Вы были правы…
– Нашли что-то? – Дима подался вперед, а рука так сильно сжала ручку на двери, что костяшки пальцев побелели.
– Да! Весь мотор автомобиля был разнесен взрывом! Взрывное устройство было как раз там, а не на дне машины, поэтому сразу и не нашли, и поэтому машину перевернуло. Активировано было с небольшого расстояния…
– Значит за нами следили… А поместили туда в то время, когда были на дне рождении Ромы.
– Именно! Но это значит, что за вами не просто следили, а досконально знали куда и в какое время вы отправитесь!
– Только почему тогда ты все еще жив? – спросил Максим, – если они следили за вами, они могли видеть, что ты выбрался из горящего автомобиля, почему тебя просто не убили?
– Значит, целью был не я… – Дима смотрел прямо перед собой, его скулы напряглись, а руки непроизвольно сжались в кулаки.
– Элина?… – Макс недоуменно покачал головой, – но зачем кому-то убивать ее…
– Затем же, зачем и Олегу… Чтобы за что-то отомстить мне! Других вариантов нет!
