В комнату вошли Андрей и Якуб, поздоровавшись, Якуб протянул, мне небольшой свёрток, развернув который, я обнаружила пять стеклянных трубок, чуть толще пипеток, разной длинны.
Прокипятив трубку, и помыв руки, разбинтовала рану, и напряглась. Края раны были бордового цвета, меня это напрягло. Как только, вставила трубку, из неё потекла сукровица – собралась за ночь. Глядя, на чернеющие края раны, стала перебирать в памяти, что можно использовать как антибактериальное? Резко встав, ушла на кухню, взяла луковицу и запекла в печи. Остудив и очистив, отделила, от неё мягкий слой, обложила им торчавшую из раны трубку и забинтовала. Конечно, опасалась за итог моей самоуверенности, лечить печёным луком это – глупо в двадцать первом веке, но здесь, у меня не было альтернативы. Так же, решительно убедилась, что мне нужен медицинский инструмент, благо у отца, есть хороший кузнец – отличный повод увидеться с родными. Дождавшись, ухода Якуба, подошла к Андрею.
–Боярин, разреши мне батюшку навестить.
Андрей недовольно свёл брови.
– Когда?
– Когда дозволишь.
–Зачем?
– У моего батюшки, кузнец хороший, мне надобно, чтобы он лекарские прихватки сделал.
– Другой кузнец, не сделает?
– Сделает – я, хотела было объяснить, что Агафонон уже зарекомендовал себя, сделав то, что мне нужно, даже воздух в лёгкие набрала, но посмотрев, на недовольный вид мужа, выдохнула, кивнула и ушла.
Такой реакции на моё желание, навестить дом отца, я не ждала. В общем, здесь у меня всё складывается поперёк моим ожиданиям. Разве можно придумать что-то глупее, чем спросить: Зачем ты хочешь посетить отчий дом?– У женщины, в моём положении. Ну и что, что я открыто, не сказала, что соскучилась по родным!
Что бы, не позволить себе упасть в уныние, решила себя занять. Женщины развели бурную деятельность на кухне, мужики постоянно что-то заносили или выносили. Решила, что – я там только помешаю, и занялась щелочью. Разведя огонь во дворе, установила на него, котел с залитой золой, закипятила и оставила отстаиваться.
Мне очень не нравилось, моё состояние. Поддерживать у себя, боевой настрой, становилось всё сложнее. Сложно не упасть духом, осознавая положение женщины в этом обществе. Черпать энтузиазм, от перспектив заработка опираясь на знания, моего мира тоже не получалось. В лучшем случае, меня запрут и заставят выдавать идеи, для ковки капиталов для «хозяина». Это если, не решат выяснить природу, возникновения подобных знаний.
Так и прошел день, мрачные мысли, тянули за собой ещё более мрачные.
Андрей.
Андрей сидел за накрытым столом и не спеша цедил медовуху. У него дома, собралась его дружина, они заранее, решил после свадьбы собраться, и испить «братчину», как делали предки. Его жена, как полагается хозяйке, встретила гостей и ушла к себе. И правильно, нечего ей, среди мужей делать.
Вчера, когда Даша выходила Якуб ему сказал:– Между двух северных гор, больше тепла, чем между вами – молодожены.
Федоту она помогла, думал от запаха, крови и воплей Федота отступит, а она, как и не замечала ни чего. Видно, что не в первый раз. Что там за монастырь у них? Сегодня хотел разговорить её, а потом понял, – она подумала, что он её в отчий дом не отпускает. – Ну и ладно, сам заморозил, сам и отогрею. Надо ей подарок присмотреть.
Даша.
Я уже спала, как дверь рывком открылась – «и в светлицу входит Царь» – то есть, муж. Он быстро подошел, вытащил меня из постели, закинул себе на плечо и понёс.
– Боярин, ты чего? Я сама пойти могу.
В ответ, он звонко шлёпнул меня по попе. Сгрузив, на свою кровать, он рывками разделся, улегся, обвил меня всеми конечностями и засопел.
Ушла я тихо, ещё до рассвета, не разбудив мужа. Пришлось красться, в ночной рубашке и босиком, через зал. Дворни ещё не было, все вчера очень устали. Дополнительные столы, которые ставили, чтобы поместилась дружина ещё стояли, а вот со столов было убрано, посуда стояла на кухне. Одевшись, открыла окно и затопила печь. Из одной из дальних комнат, вышел Трофим, которого Боярин отправлял со мной на торг, он здесь управляющий, а его жена Злата, старшая у женщин.
– Хотела чего Боярыня? Я сейчас, кого из девок, подниму.
– Не надо, они вчера упахались. Я только печь затопила, сейчас воды поставлю, они проснутся и вода готова, а то посуды много мыть. Ты тоже отдыхай, рано ещё.
Зевнув сказала я. Закинув побольше дров, поставила греться всю воду, что была в доме. Переливая воду из вёдер в котелки, вспомнила, что муж у меня будет «с бодуна». Набрав в кувшин сбитня, решила отнести ему в комнату. Не успела, взяться за ручку двери, как она распахнулась, а я с трудом увернулась, чтобы она меня не ударила. В двери стоял злой муж. Он тоже удивился, увидев меня у своей двери, я молча протянула ему кувшин. Одной рукой, он взял кувшин, второй взял меня за запястье.
– Почему ушла? – Строго спросил меня он.
Я всмотрелась в мужа. Что это с ним? Ещё не протрезвел? Не с той ноги встал? Или всё вместе.
– Не хотела при дворне, босиком и в одной рубашке, к себе возвращаться.
Андрей нахмурился, завёл меня в комнату и залпом выпил, пол кувшина. Поставив кувшин, на стол он сказал:
– Рано ещё.
Отпустив запястье, потянулся к моему кафтану, я беспомощно посмотрела на открытую дверь, но он ограничился кафтаном и сапожками, стянув их, потянул меня в постель. Уложив, мою голову себе на плечо, вздохнул и, крепко прижал к себе. Дверь была открыта, но свет из зала, на кровать не падал, пригревшись, под убаюкивающий треск огня я уснула.
Андрей.
Вечером Андрей, поддался хмельному веселью, не так часто, они с дружиной, собираются для застолья. Он не хотел засыпать один, да и ненужно позволять жене, отдаляться ещё дальше. На лихом веселье, унёс её, как добычу к себе, завалился и уснул. Он проснулся ночью, когда Даша пыталась повернуться, придавленная его рукой и ногой. Андрей подождал, когда она повернётся к нему спиной, прижал её плотнее. Не заметил как снова уснул, только сон был тяжелый, во сне он видел жену – она бежала по лугу сквозь высокую траву и колючки, потом через густой лес, ветки рвали ей лицо и одежду, но она не замечала, бежала, словно догоняет кого-то и кричит:
– Постой! Не оставляй меня здесь.
Она бежала, вдоль отвесного обрыва, за краем того обрыва, был туман и она кричала в этот туман. Ноги её были сбиты в кровь, одежда оборвана, ноги до колен голые и в ссадинах. Андрей её хотел схватить, да руки тяжелые и он не успевает, а она быстрее бежать, и громче кричать начинает. Даша бежала, места менялись – то снега, то пески, то берег моря. Падает, ползёт, потом встаёт и снова бежит и кричит, много кричит, зовёт кого-то, просит забрать. В последний раз она упала, и не поднялась, стояла на коленях, плакала и кричала:
– Зачем? Мне здесь нет места. – И тихо – я не хочу.
Андрей подошел к ней, смотрит, а на ногах её путы, верёвки в ноги врезались и кровь течёт. За путы верёвка привязана, а другой конец верёвки, у него в руках.
Проснулся он рывком, Даши рядом не было, рыкнув, он натянул штаны и распахнул дверь, а она здесь, сбитень ему принесла. Понятно, ушла пораньше, стыдится дворни, сам дурак, не подумал. Опять уложил её рядом, сон с головы не шел, это получается, она с ним оставаться не хотела? А звала кого? Князя? – дурной сон, это просто дурной сон – подумал Боярин и прижался к сопящей жене, носом поводил по её виску, потом прижался губами. Уснуть он больше не смог. Немного потискав и поцеловав, спящую жену, он тихо встал. Сегодня он будет, радовать жену.
Даша.
Я проснулась, в комнате Андрея, одна. Навестила Федота, вечером, ему опять привязала печёный лук, уже утром, перевязка показала что лук, прекрасно затягивает раны. Осмотревшись, ушла в предбанник, там отстаивалась моя щелочь. Проверив её, обрадовалась – то, что нужно! Прибежал, мужчина из дворни.
– Боярыня, тебя Боярин зовёт.
Когда уходила, Федот был в норме, что могло случиться? Зачем ещё, я могла понадобиться боярину? Была-бы ночь, понятно, а днём он предпочитал меня не видеть – эта мысль, надавила на горло горечью, которую я постаралась сглотнуть. Встревоженная, заскочила в дом, муж стоял у двери в свою комнату, по лицу не скажешь, что произошло что-то плохое. Подошла, он пропустил меня в комнату. – Блин что, опять спать!? Или навёрстывать, упущенное ночью!? – сдержалась, чтобы не скривиться.
Вошла и вопросительно посмотрела на него. Андрей подвёл меня к столу, и только сейчас я увидела на столе: зеркало, шкатулку, гребешки и расчёску. Шкатулка была маленькая, величиной с сигаретную пачку. Первой, я открыла её, там был белый порошок.
–Что это?
– Лицо этим белят.
Отставила шкатулку c пудрой в сторону, взяла зеркало, оно было тяжелым, величиной с книгу, и в толстой рамке. Судя по тому, что я не видела, чтобы на торге продавали зеркала – это редкий товар. Оставив зеркало, взяла гребешки и расчёску, они были серебряные и украшены завитками и узорами. – Красиво конечно, но блин, что случилось? Чего это муж, так раскошелился? – Отмерев, поклонилась ему.
– Благодарствую Боярин.
Андрей подошел и обнял меня.
– Пусть радуют тебя безделицы. Сейчас собирайся, к батюшке твоему поедем.
Удивлённо посмотрела на него, потом пошла к себе. Что-то странное происходит. Может, Андрея подменили инопланетяне?
Глава 12. Счастье в чужих окнах.
Где-то между миров.
– Сестрица, ведомо мне, что ты моему избраннику, сон послала. Скажи зачем?
– Верно братец. Избранник твой умён, да в некоторых делах нерасторопен. Отдаляется девица от него, есть черта, после которой назад нет дороги. Не хмурься братец! Я лишь подтолкнула, мягко, по-женски.
– Я, её к нему, направил не для того, чтоб она отдалялась.
– Не серчай. Андрей, её сам отдалял, не сразу оценил, подарок твой. Подвох искал.
– Люди…
–Да, братец. Люди.
Даша.
Переодевшись, вышла в зал. Андрей, взял меня за руку и повел к выходу.
– Боярин, можно на торг заехать? У меня братья малые…
– Я взял: орехов в меду, сухофруктов заморских, сушек и баранок – хватит твоим братьям?
Он смотрел игриво, даже насмешливо. Изменения в муже, хоть и в лучшую сторону, но меня это как-то пугало.
Дом, – как много в этом коротком слове. Удивительно, как я прикипела к нему, за столь короткое время, проведённое здесь. Не так уж и удивительно, если учитывать, какие хорошие люди отец и Преслава, а о Захаре, даже речь вести не нужно – это чудо, а не ребёнок.
По традиции, мы сошли с повозки и встали перед иконой, которая висела над воротами. Дворня засуетилась, мы не спеша, вошли во двор. На крыльцо вышла Преслава, она улыбалась, но была бледная. Первая мысль – не заболела – ли мачеха, с современной медициной это почти приговор. Вторая мысль – а не в залёте ли матушка!? Андрей принял с поклоном ковш, со сбитнем, отпил и передал мне. Подождав пока Андрей, поцелует Преславу, три раза, я крепко её обняла. В доме во главе стола, сидел отец, когда мы вошли, он встал и вышел из-за стола. Я, посмотрела на Андрея, он, коротко глянув на меня, отпустил мою руку. Улыбнувшись, я пошла в раскрытые объятья.
– Цыплёнок ты мой! – Отец крепко сжал меня в объятьях.
Я хихикнула, вспомнив как получила это прозвище, отец поддержал меня своим –« Кхе»
В дом ворвался громкий топот, потом вскрик: – Дарья! – Застенчивое, – Ой! – и в зал чинно вошел Захар. Сначала он поклонился Андрею:
– Здрав будь боярин – плавно повернулся ко мне, и уже не так низко, но обозначил поклон – Здрава будь, сестрица.
Я не стала разводить церемонии, встала на колени и крепко обняла своё солнышко. Нас усадили за стол, обед с гостями не подразумевает молчания за столом. Выдержав прелюдию из разговора с Андреем, о погоде и ценах, отец повернулся ко мне.
– Как ты, дочка?
– Слава Господу батюшка. Вы как?
– А что мы! Как видишь, всё так же. Вы просто, или по делу какому?
– Я, соскучилась, и по делу. Разрешишь Агафону работу подкинуть?
– Чего не разрешить? Разрешу.
– Я оплачу всё – вмешался Андрей
– Поди, опять что-то удумала.
–Удумала, сделаю принесу. Только к Агафону не за этим. Мне лекарский нож нужен и другие ухватки.
– Лекарский… – Протянул отец и переглянулся с Преславой.
Андрей прищурился, прочистил горло, привлекая внимание и сказал:
– У меня недавно, один дружинник, на охоте с лошади упал, да на сук ногой напоролся. Бабке лекарке показали, она пошептала да домой отправила. Ранка маленькая, да болела. После ногу разнесло, и жар начался. Другому лекарю показали, он тоже не помог. Вечером я Дарье рассказал, она велела привезти его. Вскрыла ему ту рану, засопожником, а там гной, стала вымывать, от туда, щепа вышла. Сейчас лежит вон, жрёт, в три горла.
– Это да, покуда, в теле щепа оставалась бы, гнить не перестало. Молодец дочка. А ты откуда умеешь раны чистить?
Все заинтересованно смотрели на меня – спасибо муженёк! – Ну и ладно, если нужно врать, говори полуправду!
– А я людям раны и не чистила ранее.
– А кому чистила?
– Корове.
Рядом затряслась Преслава, Захар спрятался под стол, Андрей опустил лицо на грудь, покраснел и плечи его затряслись, потом прочистил горло и выпрямился. Отец не стал скромничать и громко заржал, и сквозь смех спросил:
– Это та корова, которая в прошлом году, у вас в монастыре сдохла?
– Сдохла она, от того что матери настоятельнице ровесницей была, а может и старше.
Новый дружный хохот наполнил зал, уже ни кто не пытался сдерживаться. Дождавшись, когда все просмеются, я продолжила:
–Вот вы зря смеётесь. Корову лечить тяжелее, чем человека. Человеку объяснить можно, попросить потерпеть, скрутить и держать, на худой конец, а то скотина не разумная, и сильная, как даст! Долго лететь будешь. Жизнь она всем мила, хоть скотине хоть человеку, и даётся только один раз.
– Шибко ты, умная у меня. – Посерьёзнев сказал отец.
– Прости батюшка.
– Та, что там! – махнул он рукой, и притянул к себе тарелку с сухофруктами. Я пригляделась, это был мелкий урюк, высушенный прямо на косточке.
– Батюшка, а вы косточки сажать не пробовали?
– Кого? А, эти. Я не пробовал, Герасим сажал. Они проклёвываются, но потом засыхают.
– Хм. Не выбрасывай.
Сказала, разглядывая уже чистую косточку. Отец серьёзно кивнул. Преслава встала и вышла, я проводила её глазами. Хотелось конечно, её расспросить, но она вышла на улицу, вдруг ей плохо, а тут я, со своими расспросами.
– Что там, с платками твоими? – Перебил мои мысли отец.
– Вяжу потихоньку.
– У нас тоже, девки, навязали уже, только что с ними делать!? Нет времени искать, кому их продавать.
– А ты Забаву к этому делу приобщи, она тётка бойкая. Только попроси её сильно не ломить, пусть лучше, большим количеством зарабатывает.
– То верно, про Забаву я и не подумал.
– Если Забава за дело возьмётся, ещё и успевать не будете. Ты сейчас ещё девчат сажай учиться.
Отец посмотрел скептически и хмыкнул.
– Не каждому даётся, дело это.
Я криво усмехнулась.
– Батюшка, а ты девицам за каждую готовую шаль, по пять режек давай, увидишь те, что умеют сразу в скорости прибавят, а те, что не умеют, в ученицы проситься будут.
– Это они так потом, соберут и откупятся. Потом сами будут, такие платки продавать.
–Тут батюшка ты не прав. – Отец с Андреем внимательно смотрели на меня, а я продолжила:
– Вот смотри, чтобы выкупится, ей нужно скопить на выкуп, потом и жить же где-то надо, и есть что- то, пока она купит шерсть, обработает и свяжет. Это одно. Ещё продать надобно, чтобы , не обманули, или не отобрали вообще. С продажи опять платить, за жилье, да снедь. А ещё – это здесь они, под Приславиным приглядом, не болтаются без дела. Когда, сама себе хозяйка: то с соседкой поговорила, то женихаться начала, не до вязки ей будет. И самое главное вот что – ты же жену свою знаешь?
Отец недоумённо свёл брови, типа – это тут причём?
– Батюшка, женщины все похожи. Если ты, Преславе будешь каждый день, давать по пятьдесят режек и скажешь – Копи! – Сколько она накопит?
– До первого торга. Потом придёт без диньгов, зато в бусах и счастливая.
– Зачем тогда мне, им по пять режек платить? ремесленники иные, меньше зарабатывают. По две режки хватит.
– Ну, батюшка, это ты хочешь и рыбку съесть и … косточками не плеваться. Зарабатывая, дай заработать другим. Плохо что ли, если у тебя девки, с хорошими приданными будут, за ними мужики к тебе в закупы придут, а люди это всегда хорошо, земли у тебя много, найдёшь куда приставить.
– Да. Голова у тебя дочка… Вся в меня! – гордо сказал отец и сам засмеялся. – Порадовала, но и дум подкинула старику, эко завернула.
– Батюшка, это кто здесь старик? Я смотрю, Преславе нездоровится, нам братика или сестричку ждать?
– И правда, уж несколько дней нездоровится ей.
Он удивлённо посмотрел на меня, будто я могу знать.
– Она что не говорила?
– Нет.
– Тогда «Ой»! – я повторила коронное движение, Захара прикрывая рот обеими руками. – Может я ошиблась?
–Посидите, я сейчас…– Сказал отец и быстро направился на выход. Огляделась, в зале были только мы с Андреем, когда успел смыться Захар, я даже не заметила.
Отец вернулся быстро, с широкой улыбкой он кивнул, подтверждая, в ответ я широко улыбнулась. Поздравлять с беременностью, здесь не принято.
– А где Ивашка?
– На верху, спит, наверное.
– Я посмотрю.
Оставив мужчин, отправилась к младшему братишке. Иван не спал, он одной рукой складывал деревянные бруски, а палец второй ему заменял соску. Зацеловав младшего, спустилась в зал.
– Батюшка, пойдём к Агафону сходим.
– Пойдёмте.
Во дворе, к нам присоединился Захар. Оставив старших позади, мы с братишкой ушли в перёд и шептались о тренировках и приёмах.
У Агафона всё прошло как по маслу. Даже с зажимом, он быстро ухватил мысль. Оказалось что он, работает не один, есть и литейщик, и ученики.
Вернувшись, мы уединились с Преславой, немного пошептались, обсудили токсикоз и предположения о поле ребёнка.
– Батюшка твой, дочку просит. Говорит – без дочки дом, не дом. – Я, грустно улыбнулась.
Прощаясь, будто частичку от себя отрывала. Крепко обняв всех, села в повозку. Подняв воротник повыше, хотелось спрятаться. Ещё не доехав до дома Андрея, меня начала есть тоска, по дому. Вспомнила тишину, одиночество, в его доме и сердце сжалось. Ощутила себя одиноким, брошенным ребёнком, который подглядывает за чужим счастьем, в окна.
Андрей.
Андрею, очень понравилось, дома у Никиты. А как светилась его жена! Сейчас она закуталась и глазки потухли. Сравнив обстановку, отчего дома Дарьи, со своим, он понял, как ей тяжело. Тут он вспомнил, как он комнату Даше показывал, будто место, как собаке указал. Сам заморозил, сам отогрею – подумал он, – у нас дома, она тоже улыбаться будет.
Заходя в дом, Даша грустно осмотрела, дом и двор, Андрею это не понравилось.
– Да что он сделал такого, что она смотрит с такой обречённостью!? Ни чего же? – Но совесть, подкидывала, как Даша старалась, с первых дней, и семью его обхаживала, своими руками им готовила, а с ней даже словом ни кто не обмолвился. Да и он сам, только на ночь в свою горницу и забирал, а после, отправлял обратно, не ворковал, как полагается с молодой девицей. Так захотелось себе по морде дать. Подошел Трофим.
– Боярин, баня готова.
Андрей кивнул. Это хорошо, он заранее распорядился, чтобы баню топили. Он жену отогревать будет.
Даша.
Приехав в дом Андрея, я сразу ушла в свою комнату. Думала, поездка к отцу мне пойдёт на пользу, но нет, на душе стало только паршивее. Наверное, гормоны шалят, месячные скоро, потому-что сама по себе, я не истеричная, но сейчас, хочется закатить истерику с громким плачем в голос. Меня сюда отправили, хорошей женой быть,– от этой мысли ком встал в горле, а в глаза начали собираться слёзы. Легла на кровать, свернувшись, приготовилась хорошенько прореветься. Как, на зло, именно сейчас я понадобилась мужу. Он вошел без стука, здесь вообще ни кто, не стучал в дверь. Резко встала и опустила лицо, не хотела, чтобы он видел, что я здесь реветь собралась.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
