– Как скажешь, – пожал плечами Майкл.
– ИДИТЕ СЮДА, ИЛИ Я ЗАТРАХАЮ ВАС ДО ПОЛУСМЕРТИ! – Визг рыжей вернул Майкла и Саймона к окружающей их действительности.
– Все не так плохо, Майк. Правда, – заверил его Саймон. – А сейчас мне надо добить ее, иначе обидно будет одному без лакомого торта остаться…
"– Ну и на каком слою торта засела твоя любимая мать?
– Ни на каком. Ты его испекла."
– Да я не сомневаюсь, – сказал Майкл, с трудом возвращаясь в реальность. – Жду тебя завтра у себя. Я живу на…
– Не продолжай, Клод сказал твой адрес, – подхватил Саймон.
– А… ну до встречи, до завтра.
– Пока-пока.
Дверь закрылась. Майкл не сразу покинул лестничную площадку, он был переполнен мыслями о матери, о Страйксе, о его новом знакомом Саймоне, о чудесным побеге из берлоги, который в свете новых обстоятельств, казался не таким уж и чудесным. Приятная расслабленность после секса притупляла его чувства, но мозг, получивший заряд энергии, основательно перемалывал всю уже имеющуюся в нем информацию. Из-за двери с табличкой "Пошлый кретин" раздались стоны рыжей, более громкие, чем стоны брюнетки Клода и более яростные, чем они были при сексе с Майклом.
– Так-за-что-тебя-исключили-сукин-ты-сын? – Прерываемые вздохами возгласы рыжей стали неприлично громкими.
"Неужели соседи не слышат всего этого безобразия?" – подумал Майкл. Чтобы не испытывать смущения, Майкл сбежал вниз по ступеням и оставил позади себя дом 21 на Лонсдейл стрит.
ТРИ СТРАЙКА
Папа Тайгера дернул за ниточки
Третье мая.
Десять утра.
Погода на улице стояла безупречная – вид из окна двадцатого этажа просто завораживал. Четыре прямоугольные высотки образовывали собой гигантские кресты, светло-синие стены домов нежились в отражении солнца. Идеальные балконы с пластмассовыми окнами поражали своей одинаковостью. Сквозь широкие окна проглядывались декоративные шторы из бусин, глянцевые подоконники, заставленные кустами казуарины и эвкалиптами Ганна – мода разводить вечнозеленые растения заразила всю Австралию. Беззаботные молодые люди, не выпускающие из рук дорогие гаджеты, поработенные своей нормальностью, сидели в комфортабельных креслах, вытянув ноги на подоконник. Не менее беззаботные домохозяйки занимались фитнесом у себя дома: зачем посещать спортзалы и фитнес-центры, когда есть онлайн-программы? Более продвинутые дамы занимались йогой: с окон двадцатого этажа было видно, как женщина в возрасте изогнула свое сухопарое тело в позе плуга.
– С задом у нее совсем беда, – прокомментировал Саймон, туша очередной окурок в пепельнице.
Они с Майклом стояли на балконе, рассматривая цивилизованную Австралию двадцать первого века, чья цивилизация заканчивалась там, где начинался порог квартиры Майкла. Саймон не жаловался на условия жизни – в сравнении с его лачугой логово Майкла казалось ему пятизвездным отелем, он искренне считал, что Майклу ничего менять в нем не надо. "Купить много дорогого и ненужного барахла для того, чтобы впечатлить людей, которых терпеть не можешь" – Саймон часто употреблял данную фразу, выражая свое презрение к желанию австралийцев максимизировать свой комфорт.
Майкл соглашался с вышесказанным – все, что хоть как-то сближало его с серым большинством обитателей Мельбурна, вызывало у него отвращение, так же, как и у Саймона. Он порой и сам не мог понять причины появления своего нонконформизма – их, как правило, Майкл обоснововывал сложным детством и отношениями с отчимом. Майкл не мог вообразить иных причин, которые вырабытавали бы у него столь стойкое неприятие ко вкусам большинства.
Потому-то Майкл сдружился с Саймоном за ту неделю, что Саймон проживал у него – их сблизило пренебрежительное отношение к ориентирам их ровесников, их потребительскому образу жизни, их стремлению к наживе за счет ошибок других, их зависимости от социальных сетей, их глупой мании выкладывать свои фотографии, подкрепленные цитатами различных знаменитостей. "Ты пытаешься показать свою индивидуальность, играя по общепринятым правилам, соблюдая устаканившиеся каноны – какая же ты к черту индивидуальность?" – как-то раз сказал Саймон.
– Ребекка была такой же, – сказал Майкл, когда Саймон вновь принялся обсуждать массовую зависимость от соцсетей.
– Ребекка?
– Моя бывшая, – пояснил Майкл. – Ни минуты не проходило без этих дотошных селфи. Все, что фотографировала, все и выкладывала – рекламные щиты, вывески магазинов, фуагру, вонючие устрицы, круглые подносы, светодиодные лампы, мой мотоцикл… Черт, да у нее с мотоциклом больше фотографий, чем с мной – такое ощущение, что встречалась она не со мной, а с ним.
– А так оно было, – сказал Саймон, оторвав взгляд от женщины, когда она перестала заниматься йогой. – Не ты доставлял ей острые ощущения, а твой конь.
– Спасибо, утешил, – буркнул Майкл.
– Под конем я мог иметь кое-что другое, – уточнил Саймон. – Кстати, – он резко развернулся к Майклу, – ты ее трахал?
– Было дело, – ответил тот, слегка понурившись.
– Надо бы ей продать наш квебрахин – по старой схеме, – призадумался Саймон. – Она учится в университете?
– Учится, – ответил Майкл. – У нее куча разных подруг, среди них есть эта Грайсберг, так что тебе будет, где развернуться.
От таких перспектив лицо Саймона озарилось похотливой улыбкой.
– Тебя кроме секса ничего не интересно? – спросил Майкл.
– Ничего, – ответил Саймон.– Особенно, когда ты вынужден ходить на голодном пайке целую неделю… Скорее бы папаша Тайгера замял это дело.
– А ты уверен, что ему это надо? – в который раз спросил Майкл.
– Уверен, – в который раз ответил Саймон. – Он думает, что когда мы попадемся копам, мы выдадим его сыночка. Это, конечно, низко и подло, мы так никогда не поступим – да. Но на наше счастье папаша Тайгера об этом не знает…
Майкл и Саймон покинули балкон и направились к холодильнику. Печально вздохнули при виде говяжьих консервов – все, что осталось от привезенных Клодом запасов пропитания.
– Клод хоть передвигаться может, – удрученно говорил Саймон, каждый раз проходя мимо пустого холодильника.
Что правда, то правда. Клод свободно разгуливает по Мельбурну, несмотря на донос в свою сторону. "На меня у них ничего нет" – постоянно повторял он. Майкла удивляло, что такой безбашенный отморозок как Саймон отсиживается в его квартире, когда идет преследование, в то время как кажущийся более благоразумным Клод свободно передвигается по городу. "Не в безбашенности дело, – говорил Саймон, – а в здравом, мать его, смысле! Надо хотя бы притворится, что это преследование нас беспокоит. Некоторые правила стоит соблюдать."
У Майкла были свои мысли на этот счет. Клод никогда не слыл сорвиголовой, и тупым он ему не казался – разве что, немного поверхностным. Майкла удивляло, что, при таких качествах, Клода не отсиживался в отцовском доме, который, к слову, так же, как и квартира Майкла, не был упомянут Страйксом. Он делился своими подозрениями с Саймоном, но тот всякий раз махал рукой и бросался фразами наподобие: "Славный малый, но где-то его клинит" или же: "Был бы у меня богатый папаша, я бы тоже рассекал на ауди, и плевать я хотел на все эти преследования"(с данной формулировкой Майкл не мог не согласиться, поскольку любое критичное упоминание о его отчиме, ничего, кроме согласия, вызвать не могло).
Майкл пытался поговорить с Клодом о семейном ужине, который они обещали устроить для матери, но Клод редко появлялся в квартире Майкла, а если и появлялся, то только для того, чтобы доставить провизию или упрекнуть их в излишней осторожности в отношении преследования.
– Вопрос со Страйксом заранее решен, – говорил Клод. – Вы же об этом знаете. Но при этом проводите майские деньки, запершись в этом, извини меня, Майк, клоповнике, вместо того, чтобы гулять напропалую.
Но вопреки словам Клода никаких вестей от Тайгера не было. Майкл не был уверен в том, что "вопрос со Страйксом заранее решен". "Может, вопрос уже решен, просто Тайгер все еще обижается из-за толстухи, перебравшей с возбудителем?" – шутил Саймон по этому поводу. Майкл не мог однозначно ко всему этому относиться – либо он сильно переживал из-за этого, либо чувствовал излишнее равнодушие.
Попытка взлома дома отчима, расставание с девушкой, тяжелый разговор с матерью, засада Страйкса, доступный секс с полуживой студенткой, заточение в собственной квартире – Майкл считал прошедшую неделю слишком богатой на события. Он стал ощущать ежедневные перепады настроения. Он либо смеялся над остротами Саймона, либо делал вид, что ему смешно. Он либо заводил беседу, либо молча сидел в задумчивости. Майкл полагал, что Саймон догадывается о его переживаниях, но тот делал вид, что все идет как надо. "Либо просто Клод сказал ему о болезни матери" – предполагал Майкл, который не хотел обсуждать эту тему ни с кем, кроме самого Клода, поймать на разговор которого было непросто.
Майкл планировал позвонить Клоду, чтобы обсудить семейный ужин, но Саймон уже набирал его номер:
– Надо припахать нашего плейбоя, я готов съесть эту Хлою, или как там ее звали, – сказал он Майклу. – Помнишь ту пышку, которую Тайгер не смог трах…
– Саймон, дай я с ним поговорю, – попросил Майкл.
Саймон приподнял брови.
– Я больше не буду заказывать столько много веджимайта, обещаю.
– Нет, Саймон, это… семейный бизнес.
– Ах, вот оно что, – Саймон отдал трубку Майклу. – Говори сколько хочешь, но про еду не забудь, не хочу на ужин говяжьими консервами давится.
– Уж про ужин я точно не забуду, – пробормотал Майкл.
Саймон выдал кривую ухмылочку и отправился на балкон.
– Да, Саймон! – раздался из трубки громкий голос.
– Нет, это я, Майк..
– А… – Голос Клода стал тише. – Привет.
– Я хотел поговорить о…
– Семейном ужине? – предположил Клод.
– Ты угадал.
– Я говорил с матерью об этом, – сказал Клод. – Она была в восторге…
– Вот и замечательно! – обрадовался Майкл.
–… в отличие от отца, – закончил Клод.
– А что такое? – спросил Майкл; его радость тут же испарилась.
– Как бы сказать… – смущенно начал Клод. – Все дело в… тебе.
– Я в этом не сомневался, – сказал Майкл ровным голосом; какое-то гадкое чувство закралось к нему в живот.
– Вернее, не только в тебе, – поправился Клод. – Понимаешь, неделю назад в наш дом пытались пробраться…
– Неужели? – изобразил удивление Майкл.
– Да, разве ты не знал?
– Нет, не знал, – солгал Майкл.
– Эээ, – тянул Клод, – отец считает, что…
– … я пытался его обчистить? – завершил за него Майкл.
– Ну да, – признался Клод.
– А что ты сам по этому поводу думаешь? – спросил Майкл.
– Я думаю, что это… на тебя непохоже, – задумчиво произнес Клод. – Хотя… бить людей битой, трахать студенток под квебрахином и делить свое жилье с такими, как Саймон – тоже тебе несвойственно, не находишь?
– То есть, ты не исключаешь того, что я мог попытаться обчистить Фила? – спросил Майкл.
"Как же я не хочу сейчас врать".
– Я бы не удивился, – ответил Клод, голос его ничего не выражал. Похоже, ему было все равно, пытался Майкл ограбить его отца или нет.
– Выходит, ужина не будет? – поспешил сменить тему Майкл.
– Нет, – вздохнул Клод. – Но идея хорошая, матери понравилось, она просила передать тебе привет.
– Она могла и сама позвонить, – заметил Майкл.
– Не знаю, почему она тебе не позвонила, – сказал Клод. – Скорее всего, не хочет, чтобы ты слышал ее слабый голос.
"Скорее всего, она догадалась, что моя радикальная психотерапия – туфта, которой я хотел смягчить свои слова" – огорченно подумал Майкл.
– Скорее всего, так и есть, – сказал Майкл Клоду. – Материнское желание оградить своих детей от различных проблем.
– Знала бы она, какие проблемы были у нас неделю назад… – многозначительно произнес Клод.
– Счастье, что она ничего не знает, – сказал Майкл.
– Да, – подтвердил Клод. – Счастье.
Что-то заставило Майкла напрячься. Он почувствовал в словах Клода смущение и плохо скрытое сомнение, но о своих догадках сообщать не стал.
– Заедь к нам сегодня, у нас еды совсем нет, – будничным тоном сообщил Майкл.
– Хорошо. Брать то же, что и в прошлый раз?
– Да. Только веджимайт не бери, возьми лучше…
– Готовых стейков с кенгурятиной, – крикнул Саймон, он только что вернулся с балкона.
– Да, да, я услышал Саймона – готовые стейки с кенгурятиной, – сказал Клод. – Все, Майк, до вечера.
– Хм… – Внезапно Майкл захотел признаться Клоду в попытке ограбления. Странное желание – говорить правду тому, кто сам возможно что-то скрывает.
– Майк?
"Нет. Это не вариант. Ни к чему хорошему откровенности не ведут".
– Передавай матери привет от меня, – сказал Майкл.
– Хорошо.
– До вечера.
