Оставалось ещё три человека, но Максим так и не объявился. Когда ушла последняя студентка с законной слабой троечкой в зачётке, плотину долго сдерживаемых эмоций прорвало. Кристина не выдержала этого напряжения и впервые за эти три недели без Максима расплакалась. Сидеть на одном месте больше не было сил, ноги сами понесли ее к большому панорамному окну во всю стену. Обняв себя за плечи, Кристина всхлипывала и периодически вытирала слёзы – свидетельство её слабости. Плакала она очень редко, это был чуть ли не единственный раз в жизни, по крайней мере, такой бурный и эмоциональный… Сколько стояла, столько ругала себя, дуру такую, что бегала от него и не дала им шанса на будущее… Как же Криси жалела о каждом в гневе сказанном слове и вечных упрёках, которые она периодически нескончаемым потоком обрушивала на голову Максима Чернышёва. И чего добилась? Да ничего, очередного одиночества и пустоты в душе…
Надо было уходить, уже час как пора, но она все надеялась, что вот-вот распахнётся дверь, а на пороге он… и весь принадлежит ей одной…
Глава 10. С любимыми не расставайтесь
Пусто и тоскливо, слёз уже нет, силы покинули её… Это конец… Он не пришёл, и что делать – теперь она не знала, а выть уже нет сил. Утерев редкие остатки размазанной туши, Кристина всё же смогла заставить себя развернуться и сделать несколько шагов в направлении стола, взять сумку, чтобы с тяжёлым сердцем покинуть аудиторию, но уронила ключ. Наклонилась, чтобы поднять, и чуть не упала от резкого головокружения. Поймала край парты рукой, отдышалась и внезапно поняла, что уже не одна… В распахнутом дверном проёме стоял и пристально смотрел на неё весь взмыленный, уставший, но такой долгожданный Максим Чернышёв…
Ощущение было такое, что он бежал спринтерский марафон, бежал долго и очень боялся опоздать. Слезинки вновь заблестели на глазах Кристины, а губы предательски расцветали самой счастливой улыбкой на свете, и она не в силах была её скрыть.
– Кристина Валерьевна, я не опоздал? – дрожащим от напряжения голосом спросил он.
– Нет, вы как раз вовремя, Максим, – обрела дар речи Кристина. – Проходите, пожалуйста, давайте вашу зачётку, – протянула она руку, которая заметно подрагивала, как и её губы…
Куда делось былое самообладание Кристины, чувства брали верх, и она бессильна была хоть что-то изменить, да и не хотела больше бороться…. Не отрывая взгляд от своего преподавателя, Максим порылся в рюкзаке и протянул ей вышеозвученную синюю прямоугольную вещичку. Щёки девушки горели огнём под очень нескромным и горящим взглядом Чернышёва, который был настолько всепоглощающим, что Кристина чуть ли не теряла сознание, так плыло все перед глазами. Он здесь… рядом… живой и невредимый, значит, ещё не всё потеряно.
– Я уже поставила вам в ведомости отлично, осталось только чиркнуть автограф здесь, – и она взяла ручку, чтобы расписаться в зачётке, но Максим плавно накрыл ее руку своей тёплой ладонью и не дал этого сделать.
– Я буду отвечать наравне со всеми, мне не нужны поблажки! Не хочу, чтобы вы думали… – не договорил он фразу до конца, но Кристина поняла его мысль.
Парень боялся, что она подумает, будто он ухаживал за ней все это время из-за учёбы.
– Максим, я никогда бы так не подумала. Ты заслужил эту пятёрку, не пропустил ни одной лекции, ни одного семинара и коллоквиума, тем более, отвечал на каждой паре и у тебя одни сплошные высшие отметки.
– Вы же не ставите автоматы, я знаю это наверняка.
– А вот и неправда! Сегодня Катерине Светловой и Татьяне Авдеевой поставила и отпустила, они на равных с тобой пахали весь семестр, можешь у них потом спросить, если мне не веришь. И это справедливо, так что….
– Нет! – упрямился он, но лёгкая таинственная улыбка на губах этого красавчика не оставляла девушке сомнений, что он что-то задумал. – Я хочу тянуть билет!
– Хорошо, – согласилась Кристина, достала из сумки уже сложенные стопочкой билеты и веером в руках протянула ему.
Максим даже не взглянул в их сторону, не глядя вытянул первый попавшийся и только тогда оторвал взгляд от лица Кристины, чтобы прочитать.
– Билет номер семь… Вопрос первый. Многогранный образ Анны в романе Льва Николаевича Толстого «Анна Каренина», – тихо произнёс он.
Преподаватель вспыхнула ещё сильнее от воспоминаний о том дне, когда Максим впервые посредством интерпретации этого романа признался ей в своих чувствах и тот спор, который возник у них тогда.
– Можно я отвечу без подготовки, уважаемая Кристина Валерьевна? – блеснули его глаза, в то время как сама девушка чуть шею не свернула, пытаясь заглянуть в его билет, чтобы удостовериться, действительно ли по непонятной им обоим случайности ему выпал именно этот вопрос.
Но Максим виртуозно уворачивался, посмеиваясь над её неловкими попытками, которые только ими и остались. Ну не верила она в такие совпадения и больше склонялась к версии, что он сейчас намеренно вводит её в заблуждение, а вот зачем – это ей только предстоит узнать.
– Конечно можно, – сглотнула девушка и издала еле слышный стон то ли удовольствия, то ли нетерпения, но Максим услышал и придвинулся ещё ближе к своему преподавателю.
– Я придерживаюсь концепции самого писателя, что госпожа Каренина поступила дурно по отношению к своей семье, заставив страдать не только своего мужа, но и маленького сына, жертвуя ими в угоду своей страсти.
– И откуда такая резкая перемена во мнениях, Чернышёв? Не думали ли вы совсем иначе некоторое время назад, – еле слышно прошептала она, приятно щекоча кожу шеи парня своим дыханием. – Даже интересно, что так смогло повлиять на такие резкие перемены? Хотя можно угадаю, тогда вы считали, что я замужем, и свободные отношения были вам на руку. Отсюда ноги растут?
Кристина в открытую посмеивалась над ним, будучи теперь точно уверена, что в билете номер семь отродясь не было этого вопроса.
– Да, именно, догадливая вы моя… потому что я жуткий собственник, – придвинулся он еще ближе к ней.
Их губы почти соприкоснулись и между ними образовалось расстояние не больше пары миллиметров.
– И планирую в самое ближайшее время стать вам законным мужем, одним единственным и на всю жизнь. Вы моя семья, Кристина Валерьевна… моя тихая гавань… Я люблю вас всем сердцем и с этого дня хочу проводить с вами семь дней в неделе, не расставаясь ни на минуту…
– Как больно, милая, как странно,
Сроднясь в земле, сплетясь ветвями,-
Как больно, милая, как странно
Раздваиваться под пилой.
Не зарастёт на сердце рана,
Прольется чистыми слезами,
Не зарастёт на сердце рана –
Прольется пламенной смолой…
Его монолог подхватила Кристина:
– Пока жива, с тобой я буду –
Душа и кровь нераздвоимы, -
Пока жива, с тобой я буду –
Любовь и смерть всегда вдвоём.
Ты понесёшь с собой повсюду –
Ты понесёшь с собой, любимый, -
Ты понесёшь с собой повсюду
Родную землю, милый дом.
– Но если мне укрыться нечем
От жалости неисцелимой,
Но если мне укрыться нечем
От холода и темноты?
– За расставаньем будет встреча,
Не забывай меня, любимый,
За расставаньем будет встреча,
Вернёмся оба – я и ты.
И вновь перехватил Максим:
– Но если я безвестно кану –
Короткий свет луча дневного, -
Но если я безвестно кану
За звёздный пояс, в млечный дым?
– Я за тебя молиться стану,
Чтоб не забыл пути земного,
Я за тебя молиться стану,
Чтоб ты вернулся невредим.
Трясясь в прокуренном вагоне,
Он стал бездомным и смиренным,
Трясясь в прокуренном вагоне,
Он полуплакал, полуспал,
Когда состав на скользком склоне
Вдруг изогнулся страшным креном,
Когда состав на скользком склоне
От рельс колеса оторвал.
Нечеловеческая сила,
В одной давильне всех калеча,
Нечеловеческая сила
Земное сбросила с земли.
И никого не защитила
Вдали обещанная встреча,
И никого не защитила
Рука, зовущая вдали.
С любимыми не расставайтесь!
С любимыми не расставайтесь!
С любимыми не расставайтесь!
Всей кровью прорастайте в них -
И каждый раз навек прощайтесь!
И каждый раз навек прощайтесь!
И каждый раз навек прощайтесь!
Когда уходите на миг!***
Кристина задохнулась от силы тех чувств, что плескались в глубине его глаз бурным потоком огненной лавы, а в следующий миг Максим сорвался, плотно прижав их дрожащие тела, сделав единым целым, и вонзился в рот девушки голодным и даже немного грубым поцелуем. Руки его были везде и сразу, а сама она уже сидела попой на столе, даже не воспринимая происходящую вокруг действительность. Тот момент, когда парень поднял ее в порыве страсти и посадил, вклинившись между её разведённых ног, вообще не отложился в памяти, напрочь сорвав им обоим башню. Они были готовы заняться сексом на виду у всего ВУЗа, если учесть, что дверь в аудиторию так до сих пор и не была заперта, а ключ так и лежал одиноко на полу…
Эта стойкая принципиальная девушка, привыкшая думать всегда больше головой, чем следовать на поводу у своих чувств, которые не всегда во благо, впервые в жизни, считай, на глазах у всех потеряла контроль. Но не Максим, который любил, и любил по-настоящему, а это значит, ему надо было остановиться первому, чтобы не скомпрометировать самого дорогого человека и не поставить в неловкое положение или и того хуже, позволить окружающим обвинить Кристину Валерьевну в нарушении профессиональной этики.
– Надеюсь, ты тут закончила, и мы можем поехать ко мне? – дрожа всем телом, с трудом оторвался он от губ Кристины. – Я больше не могу, любимая… Не мучай нас обоих, я на грани взять тебя здесь и сейчас…
– Я согласна… поехали, – и не собиралась с ним спорить она, – только ведомость занесу в деканат.
– И я не уверен, что меня хватит на прелюдии… девочка моя, хочу так резко и глубоко войти в тебя, чтобы ты стонала и просила пощады…
– О Боже… – ещё сильнее задрожала Кристина, желая испытать это как можно скорее, нервно приводя свой внешний вид в порядок.
Через десять минут они уже отъезжали на его «Чернушке» с парковки университета. Сознание обоих – словно в тумане, а ощущение происходящего смазалось до состояния неверия: для Кристины это был как будто внезапно оживший сон, который она видела каждую ночь на всём протяжении периода их разлуки, а Максим просто был счастлив, что любимая по своей воле едет в его холостяцкую берлогу, из которой в ближайшие сутки он не намерен её выпускать. Одна его рука вела машину, другая наглым образом пробралась под юбку девушки и, сдвинув трусики, нетерпеливо и напористо ласкала её раскрывшийся бутон. Как же это её заводило… Бёдра невольно раздвигались сами, облегчая доступ к самому интимном местечко. В самый разгар лета, когда на ней минимум одежды, это было сделать легко, пока они двигаются в этом сумасшедшем потоке машин. Капельки пота катились по его лицу, дыхание стало рваным и прерывистым, доказывая им обоим, что они уже на грани…
«Чернушка», повинуясь воле Максима, влетела в какой-то пустой тенистый дворик и затаилась в самом неприметном уголке. Седоки выскочили не сговариваясь, молниеносно перебрались назад, и вот Крис уже быстро запрыгнула на Максима сверху, неловко расстёгивая ему ремень на джинсах. Когда вжикнула молния, парень приподнялся, чтобы девушка могла спустить с него штаны. При свете дня она не могла удержаться, чтобы не оценить и не рассмотреть его дружка, не потрогать бархатистую головку, а потом сжать ладонь вокруг твёрдого ствола и провести пару раз по нему рукой. Это было так приятно, что она не хотела останавливаться, лишь только совершать эти движения вечно, размазывая по всей поверхности головки капельку его возбуждения. Но в планы самого Максима совершенно не входило терять время на ласки, прелюдии и тому подобные шалости…
