Страница 2 из 3
Рука с ножом замерла над разделочной доской. Желание устраивать этот ужин отпало само собой. Но не бросать же всё на полпути? Лив посмотрела на продукты, на кухню, где современный гарнитур выглядел донельзя нелепо на фоне стареньких обоев. Посмотрела так, словно начала просыпаться, но еще не до конца осознала, где сон, а где – реальность. И испытала странное чувство.
Что-то ей подсказывало, что Майлзу выйдет боком переезд сюда. Она надеялась на это.
Не сдержав улыбку, она отложила нож и позвонила мужу. Им многое нужно обсудить, их жизнь изменится, и лишь от них двоих зависит, в какую сторону. Один, два, три гудка…
– Да.
– Привет, ну что, какие новости? Как нога?
– Сносно.
– Дома расскажешь. Ты скоро приедешь?
Молчание затянулось, что не предвещало ничего хорошего.
– Я сегодня останусь у матери. Не жди меня.
– Что, прости?
– Я решил, что на сегодня с меня хватит твоих концертов, Оливия Роуз, – менторским тоном отчеканил Майлз. На заднем фоне послышался смешок.
Ах, он решил…. Лив взглянула на плиту, на которой тушился их ужин, и почувствовала, что начинает закипать. Тихим, вкрадчивым голосом она ответила:
– Значит, слушай сюда: если в течение часа ты не вернёшься домой, я покажу и тебе, и твоей хихикающей сестрице, что такое настоящий концерт. И поверь, Майлз Энтони Томпсон, такого тебе ещё видеть не приходилось! И вам обоим это не понравится.
– Да что на тебя нашло?
– ВОСПОМИНАНИЯ НАХЛЫНУЛИ! – рявкнула она и собиралась швырнуть телефон на стол, но вместо этого нажала кнопку «отбой» и аккуратно положила его в карман передника.
Майлз не оставит за ней последнее слово. Он приедет. Если не для примирения, то, по крайней мере, чтобы поставить жену на место.
Наверное, возвращение домой и правда подействовало отрезвляюще. Еда готовится, на кухне прибрано. Лив решила воспользоваться оставшимся временем, чтобы подготовиться к встрече. Она напомнит мужу, что её место рядом с ним, но никак не позади. И уж точно не за спинами его сестры и матери!
Барри решил, что решение оставить байк дома и прогуляться до паба пешком, было одним из самых удачных за этот день. Теперь он может выпить столько «Гиннеса», сколько посчитает нужным, и совесть будет покладисто молчать.
Он любил это место. Мужская атмосфера, никаких ажурных скатертей и вазочек с цветами – только приглушённый, даже днём, свет, камень, железо и прочное дерево. Паб «Одинокий мечтатель» полностью оправдывал своё название. Когда его прадед, Джеймс Лайвли, покинул родной Дублин, чтобы поселиться в – с ума сойти! – Англии, родня посчитала его идиотом. Ещё большим идиотом он для них стал, когда решил открыть здесь ирландский паб.
Парень был тем ещё мечтателем, а благодаря тому, что руки у него росли, откуда надо, плюс титаническому усердию во всём, за что брался, его фантазия стала явью. Гордый своим детищем юнец написал об этом домой и пригласил семью, чтобы разделить с ними долгожданную радость, но вместо этого судьба приготовила ему неприятный сюрприз. Родные люди, которые до последнего верили, что Джеймс «нагуляется и вернётся», посчитали его поступок оскорблением и предательством крови, и отреклись от него. Когда раздавленный парень приехал к семье, его даже не подпустили к калитке….
Целых двадцать четыре года он без устали писал, и по мере возможностей приезжал в Ирландию, но натыкался лишь на закрытую дверь и осуждающие взгляды соседей. А потом один за другим скончались его родители, так что и причин возвращаться в Ирландию у него больше не было. Джеймс женился, обзавёлся потомками, но до конца своих дней так и остался тем парнем, который, словно росток, потянулся к небу, а в итоге – лишился корней….
Барри лениво усмехнулся и отпил пива. Интересно, что сказала бы Оливия, услышь она эту историю? Она ведь, если он понял правильно, учитель английского языка и литературы, а значит должна бы по достоинству оценить это семейное предание. А он по достоинству оценил её саму. Первое, что его привлекло – это взгляд. Конечно, любой нормальный мужчина в первую очередь обратил бы внимание на фигуру, но из-за толпы учеников ему были видны лишь голова и плечи высокой незнакомки, которая беседовала с директором. Видно было, что нервничала, пыталась замаскировать волнение серьёзностью. Даже интересно, какой она будет с учениками? Судя по тому, что он видел, девушка совершенно не умеет скрывать эмоции.
Как не скрыла и смущение при разговоре с ним, что, конечно, потешило его мужское самолюбие. Хорошенькое личико озарила очаровательная улыбка, как только они познакомились, и эта улыбка не сходила с её лица вплоть до того момента, как он поддался шальному настроению и предложил ей прокатиться на байке. Тогда на смену улыбке пришёл румянец, а зелёные глаза стали подобны двум омутам….
– Смотри, сейчас пиво мимо рта польётся. Борода склеится, и ты станешь похожим на козла.
Барри скосил глаза на бармена, и по совместительству – младшего брата. Гладко выбритый молодой мужчина с короткими волосами и плутовской ухмылкой оказался чересчур близко и, почему-то, не занят. Почему он не занят в четверг вечером? В баре полно народу! Почему вместо того, чтобы наливать клиентам, этот бездельник натирает стаканы и сверлит его взглядом? Проклятье…
– Лучше бы у стойки помог. Клиенты сами себя не обслужат.
– То-то смотрю, ты так и прогибаешься под тяжестью пивных кружек.
– Дорн и Эни справляются, а я решил узнать, почему над твоей головой вдруг появилась радуга.
– Тебе просто нужен был повод побездельничать.
– Для этого мне как раз повод не нужен. – Улыбка братца стала шире. Он перегнулся через стойку. – Итак, откуда этот блеск в глазах?
Барри притворно тяжело вздохнул и отставил кружку.
– Всему виной вторая пинта «Гиннеса», приятель. Только и всего.
– Даже притворяться не стану, будто поверил тебе, – нетерпеливо отмахнулся брат. – Признавайся, дело в женщине?
– Ты излишне романтичен, Нолан. – Улыбку он, однако, скрыть не сумел.
– Просто во мне сильнее проросли ирландские корни, чему я только рад, – самодовольно заявил парень. Барри знал, что это не напускное:. —Впрочем… расколоть тебя ведь всё равно не выйдет?
– Угадал.
– Оставь эту ухмылку! Расколю, просто сейчас мне не до тебя! Дрожи и бойся, ведь в нашу следующую встречу тебе не уйти от ответа! И давай уже иди за стойку – Энни пора возвращаться на кухню, так что мне нужны ещё одни руки! Это и твой бар, чтоб тебя черти драли!
Э, как пригорело! Но Барри знал брата достаточно хорошо, чтобы отнестись к этому выпаду, как к шутке. Тяжело вздохнув, он опрокинул в себя остатки пива и сделал так, как сказал Нолан. Довольно легко забыть о том, что являешься сыном владельца бара, когда большую часть времени принимаешь нормативы у учеников средней школы и заполняешь журналы. Но долг есть долг, поэтому придётся похоронить мечты о тихом вечере с пивом в обнимку, и вместо этого подавать пинты тем, кому сегодня повезло больше.
– Эй, Барри, скажи только одно, – Нолан налил два стакана огненного виски, и когда посетители отошли от стойки, вперился в него пытливым взглядом, – она хорошенькая?
Барри расхохотался. Ну что с него взять? Энергия и чувства в братце бьют ключом, и если сейчас этот пыл немного не ослабить, до конца вечера он станет просто невыносимым! Поэтому, вспомнив миленькое личико с бездонными глазами, и театрально вздохнув, Барри ответил:
– Не без того.
– Так и знал! А…
– Отвянь, и живо за работу! Раз уж меня впряг, то и сам не отлынивай!
Хмыкнув, Нолан повернулся к посетителям. Весь оставшийся вечер улыбки не сходили с лиц обоих братьев.
Майлз приехал через час. Услышав шум подъезжающей машины, Оливия набрала полную грудь воздуха и прежде, чем открыть дверь, подошла к зеркалу в прихожей. Пожалуй, она могла похвалить себя за то, что оставила распущенными свои длинные волосы цвета молочного шоколада. Мелкие, озорные волны хотя бы немного смягчали лучившиеся бешенством глаза.
Конечно, ей нужно практиковать «тот-самый-учительский-взгляд», но ведь совсем не обязательно делать это прямо сейчас! Идя к двери, она ещё где-то в глубине души лелеяла надежду на нормальность предстоящего разговора, но когда увидела на пороге дома мужа вместе с сестрой…
«Раз овечка, два овечка…»
– Вижу, ты всё же соизволил почтить меня своим присутствием.
Ничего не ответив, Майлз протиснулся мимо неё. Как ребёнок, честное слово! Оливия вскинула брови и, вложив в свой взгляд троекратное «УБИРАЙСЯ К ДЬЯВОЛУ, СТЕРВА», нашла в себе силы, чтобы улыбнуться.
– Спасибо, что привезла его. Хотя не уверена, что расстроилась бы, увидь вместо тебя таксиста.
В ответной улыбке Рейчел яда было не меньше.
– Думаешь, на него произвела впечатление твоя истерика, Оливия?
– Я уже сказала Майлзу, и повторю тебе: не приведи Господь кому-нибудь узнать, что такое «истерика» в моём исполнении. Вообще не понимаю, что у тебя за нездоровое стремление лезть в мою семью! Может быть, своей обзаведёшься?
– Семья…. – Рейчел картинно закатила глаза и со снисхождением посмотрела на невестку. – Ты так наивна, что мне почти жаль тебя. До недавнего времени я не понимала, что сподвигло моего брата связать себя узами с такой…как ты, я даже подумала, что ты в порыве отчаяния обратилась к дешёвым колдуньям, чтобы приворожить его. Но всё оказалось куда проще…. Господи, это настолько жалко, что я почти сочувствую тебе. Почти. С удовольствием понаблюдаю со стороны, как однажды твоя жизнь пойдёт прахом. Хотя, какая там жизнь? Без моего брата ты никто – ноль без палочки. Только полная бездарность могла забыть о своих мечтах ради того, чтобы стать продавцом в магазине мужа.
Щёки едва ли не жгло от хлёстких словестных пощёчин этой девицы, и обиднее всего то, что во многом их с Рейчел мнения совпадали. И от этого было ещё противнее. Ей удалось посеять ростки сомнения в настрое, который она, Лив, сохраняла специально к приезду мужа. Но своё унижение она обдумает позже. Сейчас нужно выпроводить эту дрянь.
Оливия опустила голову, усмехнулась, и, выйдя на улицу, закрыла за собой дверь. Осенняя прохлада приятно остужала пылающее лицо, и очень кстати притупляла желание убивать….
– Рейчел, ты на добрых полторы головы ниже, и килограмм на пятнадцать легче меня. Драться с тобой не интересно, при такой разнице в комплекциях это будет походить, скорее, на избиение. Наверняка ты это понимаешь, а потому – позволяешь себе тявкать. И надо сказать, делаешь это так же противно, как и другие мелкие «сучки» в мире животных. И раз уж я позволила себе аналогию с собаками, поступлю как гордый, благородный сенбернар: пропущу этот мерзкий визг мимо ушей. – Лив сделала ещё шаг вперёд, и с мстительным удовольствием заметила, как девушка отступила. – Только и моё терпение не безгранично. Просто помни об этом.
Глаза Рейчал смешно округлились.
– Вздумала угрожать мне?
– Ещё и не начинала. А теперь, будь добра, засунь быстро свою костлявую задницу в тачку, и умчи в закат.
– Я этого так не оставлю! Ты пожалеешь…
– Не сомневаюсь. А теперь – кыш.
Оставив золовку кипеть от негодования, Оливия вернулась в дом. И тут же прижала руки к лицу, безуспешно силясь сдержать слёзы. Рейчел об этом не узнает, но кое в чём она преуспела: настроение ругаться напрочь исчезло. Вместо боевого духа её теперь переполняли бессилие и апатия.
Она ведь не бегала за Майлзом! Они познакомились на одном из званых ужинов для местной знати, которые так любит устраивать её матушка, и он первый стал оказывать знаки внимания! Он, можно сказать, взял её измором, потому что тогда она, Лив, будучи новоиспечённой выпускницей университета, наслаждалась свободой и не хотела влезать в серьёзные отношения.
Конечно, Майлз был настойчив, но действовал хитро и осторожно, подкупал обаянием и манерами. И незаметно привёл её к помолвке, а там и свадьба не заставила себя долго ждать…. Она была молодой, все чувства и эмоции были обострены. А Майлз, в силу того, что он старше на шесть лет, сумел обратить эти эмоции в свою пользу и подстроить молодую жену под себя….
Но не он виноват в том, во что она, в итоге, превратилась.
Что ж, благодаря Рейчел у них с мужем появилось ещё несколько нерешённых вопросов, и хорошо бы успеть разобраться хоть в чём-то прежде, чем он доберётся до своего телефона. Иначе она потеряет его вплоть до полной разрядки аккумулятора…. Наскоро вытерев слёзы, девушка поплелась на кухню, и увиденное заставило её остановиться на пороге: Майлз накладывал себе рагу.
Майлз, над беспомощностью которого кудахтали все женщины их семьи, беспечно держал ногу на весу и, подперев костылём подмышку, накладывал себе в тарелку ужин. Который Лив приготовила в знак их примирения….
Мелочно, конечно, это ведь всего лишь еда, но какого чёрта?!
Стараясь не шуметь, она тихонько опустилась на стул и стала ждать, пока тот повернётся. Наверное, она всё же плохой человек, потому что в данный момент просто до безумия хотела, чтобы он от неожиданности выронил тарелку и испачкал свой распрекрасный костюм…. Мечта быстро разбилась об осознание, что ей же этот бедлам и устранять.
«Мистер невозмутимость» лишь едва дёрнулся, заметив жену. Поставив тарелку, он медленно уселся с противоположной стороны стола. Как на совещании. И смотрел он на неё в точности, как смотрит босс на нерадивого сотрудника.
– Мне следует знать, о чём вы с Рейчел говорили на улице?
– Стоит, или нет, да только она и так всё тебе выложит. Ещё и перековеркает. Подумываю обзавестись диктофоном, как раз для таких случаев.
– Кажется, ты думаешь, что умрёшь, если хоть раз не прыснешь ядом в сторону моей семьи, – заметил он и попробовал рагу. – Вкусно.
– Предполагалось, что ты вернёшься, мы бурно поругаемся, потом столь же бурно помиримся, после чего поедим, но всё пошло немного не по плану.
– Пытаешься перевести ситуацию о своей провинности в шутку?
– Считай, что пункт о «бурном примирении» ты только что вычеркнул. – Лив подцепила из его тарелки кусочек тушёного мяса и закинула в рот. – Я тебе не подопечная, чтобы мы говорили о провинностях и поощрениях. И так, для информации: я тоже твоя семья. Но почему-то мои интересы никогда не были для тебя приоритетными.
– Прости, дорогая, но я, кажется, и не обещал быть послушным мужем, готовым исполнять все твои прихоти.
– Зато давал другие обещания – перед алтарём, и за его пределами. Дорогой.
– Не я один.
– И свои я выполняю добросовестно. – Не прерывая зрительного контакта, Оливия откинулась на спинку стула. Внешне ей пока удавалось сохранять спокойствие, и дабы скрыть дрожь в руках, она сложила пальцы в замок. – За годы нашего брака я полностью настроилась на твою волну. Даже сейчас вместо того, чтобы вывалить на тебя мерзопакостную кучу претензий, я хожу вокруг да около, и позволяю нам играть в эту игру – танец двух оппонентов в ссоре, разобраться в которой нужно, а отмолчаться – не выйдет.
– Не помню такой рассудительности ни сегодня с утра, ни час назад по телефону. Ты приняла успокоительное?
Это уже слишком. Почему ему всегда удаётся одним лишь вопросом пошатнуть её веру в себя? Лив подалась вперёд, надеясь на то, что блеск в её прищуренных глазах он примет за злость, а не за слёзы, коими он и являлся…
– К сожалению для тебя – нет, потому как сохраняется вероятность того, что я чем-то в тебя запущу, дорогой, если ты не перестанешь вести себя, как зазнавшийся придурок. Я хотела обсудить кое-что другое, но посмотрим, куда нас заведёт более важный вопрос: почему ты женился на мне?
Судя по взлетевшим бровям, этого он и впрямь не ожидал услышать!
– Неожиданно. А тебе не кажется, что прошло слишком много лет, чтобы задавать его? Не поздновато ли спохватилась?
– Ты сейчас должен был, как минимум, начать уверять меня в своей любви, Майлз. – Самообладание всё же покинуло девушку. Она опустила взгляд на свои руки. – Разве любовь – не самое главное в браке?
– Пожалуй, для кого-то так и есть, – помолчав, ответил он.
– Что же стало с нашей?
– А она была, Лив?
Девушка вскинула голову и во все глаза уставилась на мужа. Что? Она не ослышалась?
– Издеваешься?
Нет, не издевается. Она поняла это сразу, как только задала вопрос. Иногда Майлз говорил обидные вещи, чтобы разозлить её – это обычное дело в каждой семье, но не в этот раз.
– Но я не понимаю…. Зачем… ради чего тогда мы жили столько лет вместе? И что, если бы я не подняла эту тему, то так и жила бы в счастливом неведении, что мой муж, оказывается, никогда и не любил меня?! В чём смысл нашего брака?
– Я и сам в последнее время часто думал об этом, – задумчиво произнёс Майлз. – Отвечая на твой вопрос…
– Который?
– Один из. Пожалуй, уже можно признаться в том, что наши родители свели нас. С технической точки зрения.
– Потрясающе! Сначала выясняется, что мой муж никогда и не любил меня, а теперь ты утверждаешь, что брак, которому я всеми силами сопротивлялась, был договорным? Как в древности? – Лив зло усмехнулась. – Да моя мать устраивает званые вечера столько, сколько я себя помню! Сомневаюсь, чтобы она сватала меня за каждого, кто был гостем в нашем доме!
– Тем не менее, с моей матушкой они переговорили. Разумеется, в моём присутствии. Оливия, ты должна понять: я вовсе не выставляю себя героем, который бросился грудью на амбразуру, или кем-то, кто пожертвовал своей жизнью ради чьего-то блага. И не шёл под венец под дулом пистолета. Но я согласился поухаживать за тобой, и в случае возникновения между нами определённой «химии» – жениться.
Майлз не лгал. Хорошо это, или плохо, но выглядел он так, будто ему не наплевать.
– Зачем моя мать подстроила это?.. – упавшим голосом, ни к кому не обращаясь, пробормотала она. – Нет, это я спрошу у неё сама. Но ты… зачем это было тебе? Не поверю, что у тебя были проблемы в общении с девушками. Зачем этот цирк? Эта…ложь?
Господи, до чего же унизительно! Теперь понятно пренебрежение со стороны его сестры и матери. Конечно, откуда там взяться уважению, если даже муж к ней относился просто как к данности?
Росчерк на бумаге. И грелка в постели….
– Оливия, вытри слёзы. Хватит. – Майлз пересел поближе к ней. – Я всегда был фанатом института брака, но никогда прежде не встречал девушек, с которыми хотел бы связать себя узами. Я чёрствый, где-то холодный человек, всегда таким был. Поэтому «соглашение» наших матерей воспринял, скорее, как игру: получится/не получится.
– Тебе было тридцать лет, Майлз! Тридцать! Большинство мужчин в нашей стране в этом возрасте ещё даже не задумываются о женитьбе! Ты хочешь сказать, что настолько отчаялся? Что за глупости?!
– Посмотри на это с моей стороны: девушка, о которой говорили наши матери, оказалась энергичной красавицей с изящной фигурой – что я терял? Покорять тебя было интересно, местами – утомительно, но оно того стоило. – На его губах появилась самодовольная ухмылка. Лив поморщилась. – Поверь: то, что ты согласилась стать моей женой, стало большой неожиданностью для нас обоих. И все получили то, что хотели: ты – крепкое, надёжное плечо, я – покладистую жену, твоя мать… она тоже осталась довольна. Я никогда не обманывал тебя, Оливия Роуз, никогда не признавался в любви. Вначале наш корабль покорял океан страстей, потом же вошёл в бухту со спокойными водами. Всё как у всех.
– А я больше не хочу «как у всех», – медленно проговорила она и посмотрела на мужа так, будто только что с ним познакомилась. В какой-то степени, так оно и было. – Это невероятно, до чего же всё оказалось…мерзко! Чего я только не думала: что проблема во мне, что тебя перестала устраивать наша близость…. Я консультировалась с психологом, посещала семинары, пытаясь разобраться, в чём может быть причина твоей холодности, ведь говорить по душам ты отказывался! А дело, оказывается, в проклятом соглашении, результат которого удовлетворил всех – всех, кроме меня, чёрт бы вас побрал!
– Что бы ты сейчас себе ни надумала – оставь. Поговори с матерью, перевари это, и успокойся. – Голос Майлза сквозил прохладой. – Ничего не изменилось, мы по-прежнему женаты, и, можешь быть уверена, этот аспект своей жизни я менять не намерен.
– А моё мнение и сейчас не учитывается? – тише, чем хотела, спросила Лив.
– Ты сейчас на взводе. Пожалуй, это я могу понять, а потому не стану принимать твои слова всерьёз. К тому же, меня приятно удивило, что ты беспокоилась о сохранности чувств между нами. – Майлз встал и, посмотрев на жену сверху вниз, погладил её по волосам. Как послушного щеночка. – Психолог, семинары…. Не ожидал. Но польщён. Спасибо за ужин, Оливия Роуз. И запомни вот, что: брак – это партнёрство, совместный проект. И партнёрам не обязательно «любить» друг друга для его успешности.
Оставшись одна, Лив уронила лицо на руки и дала волю слезам. Горькие рыдания давили, лишали возможности думать, и даже дышать. Ей никогда прежде не было так плохо, как в тот момент, никогда она не чувствовала себя такой потерянной и ненужной….
Солнцезащитные очки и личный автомобиль – отличный комплект—выручалочка для женщины, которая свой ночной недосып щедро сдобрила ведром пролитых слёз, а рано утром вознамерилась показаться на людях. Рассудив, что Майлз вполне осилит сделать себе сэндвич и сварить кофе, Оливия наскоро собралась и отправилась к матери.
Ей до смерти надоело выяснять отношения, но придётся сделать это ещё раз. После вчерашнего разговора самооценка девушки сильно сжалась в размере, а потому лучше покончить со всем этим прямо сейчас, чтобы с головой уйти в работу и решить, наконец, что делать со своей жизнью дальше….
Она вошла без стука. Светлые стены, дорогая, вычурная мебель, свежесрезанные цветы на комоде в прихожей…. А ведь она впервые видит обновлённый интерьер, в который мама в прошлом году вложила целое состояние! Да, Мэйв Томпсон ничего не делает наполовину! Если она задумала, чтобы её жилище стало синонимом слову «роскошь» – так оно и вышло! Проходя по коридору в поисках матери, Лив подумала, как мало теперь в этом месте от родного дома – прежними остались разве что лестница на второй этаж и расположение кухни и столовой. И почувствовала укол грусти. Словно лишилась необходимого ей корня, островка поддержки, столь необходимого ей сейчас….
Нет, вздохнула Лив, себе можно не лгать. Она знала: чего-чего, а поддержки она здесь не найдёт. При всей её любви к родителям, разговоры по душам им редко удавались. В отличие от ругани. Услышав приглушённый голос, девушка решительно вошла в зимний сад. Да, она постарается быть тактичной. Но опять же, долой самообман – у неё вряд ли что-то получится….
Мэйв Томпсон, одетая, несмотря на ранний час, в небесно-голубую блузу, кремовые брюки по щиколотку и лодочки в тон, закинув ногу за ногу, щебетала по телефону. На голове – идеальная укладка, и хоть Лив не видела лица матери, готова была поклясться, что она уже нанесла безупречный макияж. Владелица нескольких салонов красоты и супруга успешного ресторатора, твердила она, должна соответствовать своему статусу, и всегда быть наготове.
Ей очень шла эта комната: несмотря на то, что мать ни разу в жизни не замарала руки землёй, ей удалось найти хорошего специалиста, который обставил помещение согласно её вкусу и пожеланиям, и вот уже несколько лет тщательно следит за здоровьем каждого листочка.
Зная свою мать, готовую часами вести «светские» беседы, Лив несколько раз постучала о дверной косяк. Мэйв прервалась на полуслове и обернулась. И беззвучно ахнула.
– Линдси, дорогая, возникло срочно дело, нужно бежать. Да-да, обязательно потом тебе перезвоню и всё расскажу. Передавай привет Патрику! Ну, пока! Оливия Роуз, – выдохнула мама, отложив мобильный, – что с тобой произошло? Ты больна? Не стоило приходить сюда, нужно было сразу ехать к доктору Питерсону! Я ему сейчас сама позвоню…
– Остановись, мама, – прервала её девушка, когда та уже искала нужный номер, – я не болею. Но нам нужно поговорить. Немедленно.
– Что ж, ладно…. Присаживайся. И объясни, как ты умудрилась выйти в таком виде на улицу!
Лив подошла к плетёному креслу, на которое указала мама, но садиться не стала. Сцепила руки в замок, собираясь с мыслями.
– Скажи, в каком веке мы живём?
– Прости, не поняла.
– Неужели я так безнадёжно уродлива? Не в данный момент, – поспешно добавила она, когда мама раскрыла рот. – Я не наркоманка, не алкоголичка, так объясни, какая была необходимость в договорном браке?
– Оливия Роуз… – протянула женщина и спрятала лицо в ладонях.
– Что «Оливия Роуз»? Я не была проблемным ребёнком, не противилась, когда ты выбрала мне университет, хотя мне претило даже думать о том, чтобы стать учителем!..
– Зато по его окончании связалась с компанией байкеров! – Растерянность, наконец, выветрилась. Мэйв Томпсон наградила дочь укоризненным взглядом. – Забыла, как разъезжала на байке какого-то бородатого увальня? Мне досаждали извечные расспросы соседей о том, как девочка из приличной семьи могла попасть в подобное окружение! Мне… мне было стыдно, что моего ребёнка уличили в чём-то подобном!
– Я хотя бы раз пришла домой пьяной? Украла или разбила что-то?
– Я испугалась, что ты увлечёшься, а потом тебя обрюхатят и бросят! – оборона непроницаемости дала сбой. Мама тоже поднялась на ноги. – Не знаю, что сподвигло Майлза признаться в этом, но не смей винить меня в том, что я позаботилась о твоём будущем! Я всю жизнь только этим и занималась, мы с отцом из кожи вон лезли, чтобы обеспечить вам с Мариссой стабильность и благополучие! И – нет, я не планировала устраивать твою личную жизнь, но как-то Кэтрин – твоя свекровь – сказала, что её сын вернулся в Истборн, и что он совершенно свободен! Молодой мужчина, из приличной семьи, я сказала себе: а почему нет? Если они понравятся друг другу – что мы теряем? Наоборот, приумножаем! Да и бизнес, кто знает…. Я перекинулась словечком с Кэтрин, потом мы вместе поговорили с Майлзом, а дальше…. Дальше ты и сама знаешь. Всё, что происходило потом – результат ваших с ним отношений. Я не подкладывала тебя в его постель, и уж тем более не заставляла его делать тебе предложение. Всего лишь… временами указывала на его положительные стороны, которые ты со своей природной невнимательностью могла упустить из виду. Так в чём конкретно твои претензии, Оливия Роуз? В том, что не посоветовалась с тобой? Не думаю, что ты оценила бы мою заботу. Этот разговор – лишнее тому доказательство!
Лив и сама понимала, что глупо в чём-то винить свою мать. Всё, что она сказала – правда, но вместе с тем, что она услышала вчера от мужа….
– Неужели так будет и дальше? Сначала вы с папой, теперь Майлз…. Неужели окружающие так и будут решать, что для меня лучше, а что – нет?..
– Не говори ерунды! Никто за тебя ничего не решает. Но даже если это в чём-то и так, почему не положиться на мнение более уверенного и серьёзного человека?
Оливия рассмеялась.
– Ты перегнула палку, мам.
– Я обеспечила тебя будущим! Нашла мужа…
– Мне было двадцать четыре года! Уж в этом вопросе я бы и без тебя как-нибудь справилась!
– Не справилась бы, обрюхать тебя татуированный дикарь! Какое тебя ждало будущее? Статус матери-одиночки и жизнь на пособии?
– Ой, да брось ты! О чём мы спорим?..
– Разве Майлз плохой муж? – голос матери сорвался на крик. – Разве ты в чём-то нуждалась все эти годы? Он купил дом в другом городе, обеспечивал тебя всем необходимым….
–Майлз, Майлз…. Вездесущий Майлз! – Лив тоже не выдержала. – А ты спросила, как мне жилось, пока он был на бесконечных встречах закрытого клуба? Спросила у меня хоть раз, любит ли он меня?
– Ты сыта и обеспечена, – не терпящим возражения тоном отчеканила мама и гордо вскинула голову, – этого мне достаточно. Благополучие важнее стихийного чувства, которое не оставляет после себя ничего, кроме пустоты в сердце!
Лив же свою опустила.
– Знаешь, я ни на что не рассчитывала, идя сюда. Надеялась выпустить пар, но даже это сделать не получилось. Мне двадцать семь лет, скоро двадцать восемь, большую часть жизни я поступаю так, как того желаешь ты, но ничего так и не изменилось: ты до сих пор смотришь на меня этим взглядом.
– Каким?
Лив подняла глаза. Она не собиралась говорить, но к чёрту всё.
– Будто ничего от меня не ждёшь. Словно исполнила свой долг, а что дальше – уже не твоя забота. Ты даже не спросила, как прошло моё собеседование.
– Оливия…
– Конечно, что там до меня, когда у сына подруги и по совместительству любимого зятя болит ножка! Всего лишь работа! Какая глупость, правда? Всё, хватит…. Я пойду, не провожай меня. – У двери Лив всё же обернулась: растерянный вид мамы ни на секунду не тронул её. – Я соглашусь. Несмотря на то, что раньше ни дня не хотела работать по образованию. Несмотря на то, что именно в этой школе погибла моя лучшая подруга. – Мама сделала шаг вперёд, но девушка покачала головой. – Я не материалистка, никогда не была ею. Стабильность – это хорошо, но я хочу понять, чего стою сама по себе, без чьего бы то ни было патронажа. И если, в конце концов, я осознаю, что мне нужно круто изменить свою жизнь – я сделаю это, с вашим согласием, или без него.
Вырулив с участка, Оливия трижды вздохнула, силясь унять нервную дрожь. Она сделала это: высказалась – и не устроила истерику! Стало ли ей легче? Нет. Зато новый ориентир, который она наметила в своей жизни, теперь проглядывается немного чётче. Осталось только не сбиться с него. Который час? Половина восьмого, отлично. Сейчас она приведёт себя в порядок, позвонит директору, а потом поедет в торговый центр – не в джинсах же ей идти на работу!
Подарки – это катастрофа!
Нет, как и любой человек на планете Барри любит получать их, и почти также сильно любит их дарить. Но процесс покупки – это один из кругов Ада!
Попробуй побродить среди бесконечного количества полок и витрин ради того, чтобы купить одну-единственную вещь – это же свихнуться можно! Ладно, если нужно Что-то приобрести для мужчины: младшее поколение никогда не откажется от лишней машинки или фигурки супергероя, среднее – от любой примочки к гаджету, будь то наушники или игровая клавиатура. С подарками для своих одногодок Барри вообще никогда не заморачивается – тут уже интересы очень схожи.
Но женщины! Что можно подарить молодой женщине, и не прослыть при этом придурком или невеждой?! Косметику? Бельё? Набор сковородок? Нет, первый, и особенно – второй пункты отпадают: вряд ли кузен хочет, чтобы Барри имел хоть какое-то отношение к трусам его жены….
Все мысли вылетели из головы, стоило ему бросить мимолётный взгляд поверх вешалок: в коридоре, напротив открытой двери магазина, стояла Оливия. Она Что-то читала в телефоне, и Барри не мог не отметить её грустное выражение лица. Идея подойти к ней возникла сама собой, и он уже шёл на выход, когда она вдруг скрылась из виду!
Эй!
Барри выскочил из магазинчика и рванул за девушкой, нетерпеливо распихивая многочисленных посетителей торгового центра. Увидев немного поодаль знакомый силуэт, мужчина почувствовал странное облегчение и быстро нагнал её, однако сразу подходить не стал. Странно, но ему отчего-то стало неловко….
Продолжая идти за ней по пятам, как маньяк, он продолжал убеждать себя, что дело в его внезапно вспыхнувшей застенчивости, а никак не в том, что он любуется видом сзади. А что такого? Все мужчины обращают на это внимание. Кто-то пускает слюни и кидается на дам, как на кусок мяса, а кто-то, вроде него, получает эстетическое наслаждение от взгляда на красивую девушку. Водопад длинных вьющихся волос, коричневая кожаная куртка, облегающие джинсы, чёрные туфли на высоких каблуках, делавших эти ноги бесконечными….
Но желание вновь услышать её голос перевесило низменные инстинкты, и он прибавил шагу. Как раз в этот момент девушка уронила бумажник, когда не глядя пыталась положить его в сумку, и он шлёпнулся на пол. Барри улыбнулся.
«Спасибо, Оливия, за Вашу рассеянность, которая подарила мне благопристойный и невинный повод завести разговор».
– Девушка, Вы обронили!
Но она не отреагировала. Тогда Барри легонько коснулся её руки, и когда та обернулась – спрятал лицо за бумажник и пропищал:
– Хозяйка, хозяйка, больше не роняй меня на пол торгового центра, не то меня украдут, и мы больше не увидимся!
Какой-то момент девушка растерянно хлопала глазами – казалось, её мысли сейчас очень далеко от головы, но вот взгляд потеплел, и она мягко рассмеялась.
– Вот я растяпа! Спасибо Вам. Не появись Вы вовремя, все мои планы накрылись бы медным тазом.
– Я довольно долго шёл за Вами, как преследователь, не решался подойти. Еле нагнал – Вы так быстро ходите.
Трудно понять, поверила ли она, но щёки девушки заалели, на губах появилась застенчивая улыбка.
– Простите, Барри, но Вы не похожи на человека, которому трудно на что-либо решиться.
– Сам себе удивляюсь, – проговорил он и прокашлялся. Нужно перевести разговор в безопасное русло. – Наверное, меня подкосила вверенная мне миссия.
– Миссия?
– Да…. У жены кузена юбилей, и мой братец возложил миссию покупки подарка на мои хрупкие плечи…. Самому ему, видите ли, некогда – дела в баре! А я старше, а значит – мудрее…. А еще один мой брат уехал в нашу славную столицу. Не родня, а сплошное разочарование.
Какой-то зевака пронёсся мимо и задел Оливию плечом. И не просто задел, а хорошенько приложил – ей наверняка больно! И даже не извинился! Ладони сами собой сжались в кулаки, и мужчина уже было двинулся за обидчиком, но тут его плечо легла тёплая ладонь, и возникшее от этого волнение приглушило злобу.
– Не надо, Барри, оставьте, – мягко сказала девушка и робко улыбнулась. – Урод – он и есть урод, не тратьте своё время.
Стоит, ещё как стоит!
– Я тоже хорош – нашёл, где вести разговор!
Не дав ей вставить и слова, он сгрёб её ладонь и отошёл в сторону, к полупрозрачным перилам, с которых открывался отличный вид на весь первый этаж, где, несмотря на ранний час, сновала куча народа.
– Итак, Оливия, спасите меня от убийства собственного брата: скажите, что бы Вы хотели получить на тридцатилетие?
– У меня ещё есть несколько лет в запасе, чтобы решить это.
– Сжальтесь!
Она вновь рассмеялась и аккуратно высвободила свою руку, которую Барри, как оказалось, так и держал. Ему это не понравилось, но кто он ей, чтобы возражать?
– Дайте подумать…. Вы близкие друзья?
– Не сказал бы. Это приглашение удивило нас всех. Мы видимся два-три раза в год, они иногда захаживают в наш бар, но я с ними там редко пересекаюсь, да и брат стоит за стойкой, не всегда есть время поболтать….
– Тогда и подарок должен быть чисто символическим, – пожала плечами девушка, – но не слишком дорогим – пусть родные и друзья раскошеливаются! Вам же нужно лишь оказать внимание и не прийти с пустыми руками. Она домоседка или тусовщица?
– Домоседка.
– Уже проще. Идёмте спасать Вашего брата от смерти в страшных муках.
Спустя сорок минут счастливый, как ребёнок, Барри не знал, как благодарить свою новую знакомую. Они купили комплект из махрового халата, тёплых гольфов, и длинного банного полотенца, и большую подарочную корзину со средствами по уходу за лицом и телом, а теперь стояли на парковке. Приятный сентябрьский ветерок теребил кончики волос девушки, а в казавшихся совершенно тёмными глазах на солнце загорелись янтарные крапинки. Была ли в этом его заслуга, или нет, но грусть покинула их. Сейчас они светились радостью.
– Вы святая женщина, Оливия. Мой брат обязан Вам жизнью, а я – душевным здоровьем.
– Не преувеличивайте! Мне было приятно, правда.
– И всё же…. – Барри позволил себе подойти чуть ближе, чем того требуют приличия. – Я бы хотел как-нибудь отблагодарить Вас за потраченное…. Проклятье, вот я эгоист! Вы ведь не просто так приехали сюда! Я отвлёк Вас, да?
– Нет, я уже всё купила и сложила в машину, – посмеиваясь, ответила девушка. – Это привычка – ходить в магазин по два раза, на случай, если Что-то забыла.
– Прекрасная привычка, – прошептал Барри. – Оливия, давайте сходим куда-нибудь выпить.
Улыбка девушки померкла. Она закусила губу и опустила глаза.
– Это очень мило, Барри, но лучше не надо.
Отказ больно ударил по мужскому самолюбию. Он почувствовал неприятный спазм в груди.
– Я… что ж…
– Пожалуйста, не обижайтесь! – воскликнула девушка и невесомо коснулась его руки. – Мне очень неловко и…стыдно, потому что я хочу принять приглашение, но это на самом деле не лучшая идея.
