Выйдя с Роландом из кабинета, гордой походкой прохожу мимо Михаила и с ехидной улыбкой на губах машу ему рукой.
– Научись не провоцировать людей на желание прибить тебя, – открыв дверь на улицу, Роланд пропускает меня вперёд.
– Да разве ж я провоцирую? Попрощалась из вежливости, – пожав плечами, продолжаю хитро улыбаться.
Настроение поднимается от осознания, что Роланд сам приехал за мной. И плевать, что он сейчас готов сделать со мной то же, что и я сделала с его машиной. Главное – это понимание того, как пострадало его эго и сколько было похоронено нервных клеток, пока он решился на это. От этих мыслей я получаю колоссальное удовольствие.
Мы молча переходим дорогу и подходим к его очередной машине.
– Знаешь, я удивлена видеть большого босса здесь. Решил снизойти с небес и помочь простым смертным?
– Не имею привычки скидывать свою работу на других, – не удостоив меня даже взгляда, достаёт ключи из кармана пальто и открывает дверь тачки.
– Разве не этим вы в братстве занимаетесь изо дня в день? – подхожу к нему ближе.
– Ты не наговорилась за эти часы? Скажи «спасибо» и иди садись спокойно в машину! – устало смотрит на меня, пока во мне разжигается огонь от каждого произнесённого им слова.
– Это я должна сказать тебе «спасибо»? – спрашиваю, выпучив от шока глаза. – За что?
Наивная, неужели я предполагала, что он может изменить своё отношение ко мне только потому, что я совершила безумный поступок ради удачной сделки? Роланд – это Роланд. И не суждено нашему градусу понизиться, чтобы мне стало легче дышать.
Он не думает давать ответ, открывает дверь и собирается сесть за руль. Разозлившись, хватаю его за локоть, что, естественно, останавливает Ханукаева и разворачивает ко мне.
– И всё? Ты серьёзно не намерен поблагодарить меня?
– Последую твоему примеру и поинтересуюсь: за что?
– Да хотя бы за то, что Демид пересёк границу!
– Мы не в детском саду. И здесь никто не собирается благодарить за то, что человек хорошо выполняет свою работу. За это вы получаете деньги.
Смотрю на него с пренебрежением и отпускаю руку. Продолжать диалог с ним – портить себе настроение. А я устала. Хочу уйти, но мужская рука, потянувшаяся к моему лицу, заставляет замереть на месте. Коснувшись разбитой губы, подушечкой большого пальца он протирает её. Его холодный взгляд устремлён лишь на рану, а мой – на него. Мне кажется, всё происходит в замедленной съёмке. Внутри натягиваются все струны души. Дыхание спирает. Реакция моего тела на прикосновения Роланда – это за гранью добра и зла. Нечто неописуемо магнетическое. Сначала леденящее, а потом сжигающее.
Интересно, если он, не желая того, творит со мной такое, то что будет, если он этого захочет?
– Обработай рану, – приводит в чувства своими словами, отпускает меня и садится в машину.
Нервно иду к пассажирскому сиденью, касаясь губы и проверяя её на наличие крови. И вправду кровоточит. А я-то наивно решила, что пробудила в нём хоть какие-то чувства.
«Конечно, Медея, помечтай на досуге».
Сев в автомобиль и приняв протянутую им аптечку, диктую адрес дома родителей. Решаю, что после тяжёлого дня лучшим отдыхом для меня будет встреча с родными людьми. Откинув спинку сиденья и устроившись поудобнее, закрываю глаза и засыпаю.
Глава 13
Доезжаем до дома мы ближе к полуночи. Нехотя благодарю его и выхожу из машины, хлопнув за собой дверью. За десять часов дороги мужчина не проронил ни слова. Ни о чём ни разу не спросил, ничего ни разу не сказал. Лишь раз на полпути он остановился у магазина и принёс мне воды с хот-догом, будто чувствовал, что ещё чуть-чуть и я помру от голода.
Дохожу до квартиры, а внутри всё скручивается, заставляя задыхаться. Я ждала от этой поездки больше, чем она подарила. Мне непонятно, как здоровому молодому мужчине может быть неинтересна девушка вроде меня. Дело во мне? Или в нём? Может, он гей?
Сквозь мысли не замечаю, как дохожу до нашей квартиры. Звонок в дверь, и вскоре передо мной появляется Эмми. При виде меня девушка расплывается в улыбке и бросается в объятия.
– Родная, рада тебя видеть, – прижимаю ближе к сердцу.
На радостный смех сестры выходит мама, и на её лице появляется улыбка – до тех пор, пока они обе не замечают раны на моём лице.
– Не переживайте, – опережаю их вопросы. – Я сегодня поскользнулась в ванной.
– Как не переживать? – мама берёт моё лицо в свои руки и рассматривает его внимательно. – Ты всё обработала? Нигде не болит?
– Уже нет, всё хорошо, правда, – улыбаюсь шире и заключаю её в крепкие объятия.
– Ох, доченька, не пугай так, – обнимает в ответ.
Мы входим в дом, там нас встречают папа и дядя с тётей. Давно не виделась с ними, поэтому была искренне рада их сейчас встретить. Они одни из немногих, кто всегда рядом с нашей семьёй. И для меня это ценно.
Немного посидев и рассказав взрослым о вымышленной перспективной работе в салоне, я замолкаю и стараюсь больше не говорить ни о чём. Когда-то давно я ненавидела ложь и отказывалась врать родителям. Сейчас я её тоже ненавижу, но теперь будто соткана из неё, как бы прискорбно это ни звучало. Мама, может быть, ничего не замечает и верит каждому моему слову, но я вижу и чувствую, что отец подвергает все мои слова сомнениям, подозрительно всматриваясь вглубь моих глаз. Будто пытается ворваться в душу и узнать, что же на самом деле происходит. А я этого не хочу. Боюсь снова ранить. Поэтому мне лучше больше молчать и чаще улыбаться.
Позже все решают остаться с ночёвкой у родителей. Мы с Эмми, как в детстве, прячемся в нашей комнате, укрываемся одеялом, берём в руки по стакану какао и принимаемся за разговоры, длящиеся до самого утра.
– Мне надо так много тебе рассказать, – возбуждённо начинает она. – Это была такая насыщенная поездка. Я столько увидела, со столькими людьми познакомилась. И всё благодаря тебе, сестрёнка, – тихим шёпотом заканчивает своё предложение.
Улыбаюсь, разглядывая её счастливое лицо. Нет ничего лучше таких моментов. И нет ничего, чтобы я не смогла сделать ради того, чтобы её счастье длилось долгие-долгие годы. Она важнее всего на свете. Она моя искренность. Она та, в ком осталась жить частица моего раненого сердца. Она лучший хранитель моей любви.
– А ещё я влюбилась, – выговаривает на одном дыхании и с опаской смотрит в глаза.
– Влюбилась? В кого?
Знаю, что у неё такое впервые, поэтому приятное волнение окутывает с головой.
– Обещаешь, не ругаться и не говорить родителям? – смотрит, прикусив нижнюю губу.
– Обещаю!
А в голове тут же начинают крутиться мысли о том, что он либо взрослый мужчина, либо женатый, а возможно, и то, и другое.
– Это сын Рената Яновича, – шепчет, будто боится, что нас кто-то может подслушать.
– Роланд? – с ужасом вырывается из уст.
В груди нарастает щемящее чувство. Хочется выдохнуть, но будто ком застревает в горле. Мысль, что ей может нравиться этот человек, сотрясает всё вокруг за доли секунд.
– О нет! Мне от одного его вида становится плохо. Я про Руслана, его старшего брата, – произносит умирающим голосом, а я выдыхаю с облегчением. – Красивый, умный и тако-о-ой добрый.
«Добрый» – как будто говорит не о родной крови Роланда. Она вскакивает и начинает ходить взад-вперёд, завывая.
– Ему тридцать два года. Думаешь, он взглянет на малолетку вроде меня? – останавливает взгляд на мне.
Моя сестра превзошла даже меня. Собрала тройное комбо. Взрослый кавказский мужчина из семьи Ханукаевых. Три критерия, которых просили остерегаться меня родители.
– Есть у меня один неудачный опыт общения со взрослым мужчиной. Итог ты знаешь. А сыновья Ханукаевые страшные люди.
– Откуда знать? Они столько хорошего делают для нашей семьи!
– Они или их родители?
– Что мне делать? – садится обратно, смотря испуганными глазами на меня.
– Не тонуть. Просто однажды, дойдя до дна, вынырнуть будет невозможно.
– А если получится по-другому? Не так, как с Эль… – замолкает.
Хочется стереть память и не помнить, чьё имя начинается на эти буквы. Но увы, память – самое беспощадное орудие душевных мук.
– Может, получится по-другому. Может, получится отлично и счастливо. Я этого тебе искренне желаю. Но прошу тебя, старайся не отдаваться полностью таким ярким и всепоглощающим эмоциям.
– Я каждый день молюсь, чтоб мама позвонила и попросила приехать к ним помочь. Одним глазом вижу его, и сердце замирает. Он даже не догадывается, наверное. Занят своими делами, своей работой. А я, как глупая, ищу встреч с ним. Я уже тону, да? – поджимает губы.
– Да, дорогая. Это и есть – идти на дно. А если он посмотрит на тебя, прикоснётся, поцелует… – невольно вспоминаю Эльдара, и меня накрывает лавина горечи. – Не найдёшь ты больше выхода наружу.
Она молча тянется ко мне и обнимает.
– Ты же нашла выход? – шепчет на ухо.
– Конечно, – натянуто улыбаюсь, не желая расстраивать сестру.
Но на самом деле ничего не нашла. Так и утонула в океане чувств к предавшему мужчине.
– Влюблённость – красивое чувство. Оно окрыляет и вдохновляет. Но от чего же так тоскливо внутри? – спрашивает она с грустью.
– Счастливо бывает только, когда взаимно, – глажу её волосы, пока сердце кровью обливается.
Готова тысячу раз пережить всю боль, что ждёт сестру впереди, лишь бы печаль никогда не касалась её души.
Мы долго ещё говорим на тему Руслана. Я внимательно слушаю её и стараюсь поддержать. Знаю, как важно в таком состоянии понимать, что есть кто-то, кто всегда будет рядом. Несмотря ни на что.
Глубокой ночью выхожу из комнаты, чтобы пройти выпить воды. Делаю всё очень тихо, чтобы никого не разбудить, но звуки, доносящиеся из кухни, привлекают моё внимание. Подхожу и слышу нервный голос отца:
– Зачем ты ворошишь то, чего уже не вернуть?
– Я просто не могу видеть, в какой бедности вы живёте, когда знаю, как могли бы жить, – голос тёти заставляет отпрянуть от ручки двери и вслушаться в разговор.
– Слава Богу, все живы и здоровы. Остальное переживём.
– Но, если бы не она, вы бы жили иначе. Сколько денег ты потратил на неё, сколько долгов понабрал, чтобы она жила лучше?! Неужели она важнее твоей родной семьи?! – женщина еле сдерживается, чтобы не закричать, а я еле сдерживаюсь, чтобы не ворваться и не потребовать объяснений.
– Она стоит каждой копейки, которую я на неё потратил. И больше не поднимай тему этого разговора, поняла меня?!
Пячусь назад от услышанного. Хочу внушить себе, что говорили они о маме, но понимаю, что тётя слишком любит её, чтобы говорить о ней в таком тоне. В таком тоне говорят только об одной женщине – любовнице. Но я не готова поверить в это. Не готова поверить, что мой отец способен на ложь и предательство. Что способен из-за чужой женщины губить жизнь жены и родных детей и не чувствовать за этой никакой вины. Такое просто невозможно.
Или возможно?
Спешу вернуться в комнату, чтобы не попасться им на глаза. Всю оставшуюся ночь не могу уснуть. Прокручиваю в голове услышанный разговор и думаю над тем, стоит ли поговорить с отцом с глазу на глаз и выслушивать от него ложь или же лучше добиться правды иным путём?
Так и не сомкнув глаз, с утра собираюсь и уезжаю к себе на квартиру не в силах совладать со злостью в присутствии отца и тёти. Меня тяготит мысль, что эти двое хранят тайну, которая может больно ранить маму. И мне хотелось как можно скорее сбежать оттуда.
Оказавшись на пороге своего дома, вижу пропущенное сообщение от Демида: «Доброе утро, детка. Как проснёшься, езжай в бар, тебя там будет ждать Роланд».
Сна нет ни в одном глазу, поэтому не вижу смысла оттягивать эту встречу. Тем более на вечер запланировано свидание с симпатичным парнем, с которым я недавно познакомилась. Будет совсем не до Роланда.
Переодеваюсь и еду в «The Night Watch». Работники уже встречают как родную, с радужной улыбкой на лице.
– Мне к Роланду, – обращаюсь к администратору.
– Пройдемте, он должен быть у себя в кабинете.
«У себя в кабинете?» – вопрос встаёт поперёк горла.
Неужели это заведение принадлежит ему? Если это так, то почему я узнаю об этом только сейчас? Где были мои глаза и уши всё это время?
Пока иду вслед за сотрудником, снова разглядываю каждую деталь в интерьере. И если вглядеться и задуматься, то всё вокруг является точным олицетворением Роланда. Каждый сантиметр данного места пропитан его сдержанностью и строгостью характера.
– Роланд, к вам пришли, можно? – интересуется Марат, приоткрыв дверь в кабинет.
– Да.
Парень пропускает меня в уже до боли знакомое помещение. Сколько раз здесь бывала, но никогда даже не предполагала, что за главным столом будет сидеть именно этот мужчина. И, чёрт возьми, он слишком гармонично смотрится в этих стенах. Настолько, что аж дыхание перехватывает. Ненавижу, когда подобные мысли просачиваются в голову, но и лгать самой себе не умею. Он прекрасен – это факт.
– Ты же не скидываешь свою работу на других, – без приветствия и с ухмылкой на губах прохожу и сажусь на кресло, закинув ногу на ногу. – Почему сам не написал и не попросил приехать?
– Ты требуешь слишком много внимания к своей персоне.
Обвожу взглядом второй этаж, откуда виднеются книжные полки. Вспоминаю, что подумала в первый раз, когда увидела их: «Влюблюсь в того, кто владеет этим баром. А если он хотя бы четверть этих книг прочёл, то выйду за него замуж». Усмехаюсь над собой. В будущем надо быть поаккуратнее с мыслями. Не дай Бог даже одной десятой из них сбыться.
– Знаешь, я крайне разочаровалась, узнав, что это заведение принадлежит тебе, – перевожу на него свой взгляд и замираю.
Не договариваю ему всей правды, что у моего разочарования есть и другая сторона медали – восхищение.
– Впредь старайся меньше очаровываться, – мантрой звучат его слова.
– Ладно, зачем я здесь?
– Научиться отвечать за свои поступки.
Закатив глаза, встаю с места и подхожу к его столу. Опираюсь на него руками и наклоняюсь к лицу Роланда.
– Что на этот раз ты задумал, Ханукаев? Снова накажешь меня за плохое поведение? Уволишь? – усмехаюсь. – Или убьёшь?
Прекрасно понимаю, что ничего подобного не случится. Он хоть и отпетый гад, но с извилиной в голове. Роланд хитро улыбается и не сводит глаз. Безумный взгляд, безумное волнение. Доводит до оцепенения.
– Зачем мне мараться об тебя? Сейчас поедешь в автосервис, там тебе ребята всё и объяснят.
– Очень смешно.
Выпрямляюсь и встаю в стойку. Скрещиваю руки на груди в ожидании, когда он скажет, для чего на самом деле меня позвал.
– У нас веселишься здесь только ты, – откидывается на спинку кресла и, следуя моему примеру, скрещивает руки на груди.
– Ты что, серьёзно про сервис?
– Более чем, строптивая.
«Строптивая» – это что-то новое. И мне нравится.
– И что мне там делать? Чинить твой автомобиль? – отшучиваюсь я.
– Сообразительная девочка.
– Прости, ты на полном серьёзе решил, что я поеду в сервис чинить твою тачку?
Он кивает мне, продолжая спокойно сидеть.
– Роланд, приди в себя. У тебя поехала крыша, раз ты решил, что я буду заниматься подобным!
– Договорились. Значит, останешься без оплаты за Брейну.
– Ты ставишь мне ультиматум? – тяжело дышу, стараясь успокоиться.
Ощущение, словно на меня вылили ушат дерьма.
– Именно. Хочешь работать со мной, тебе придётся подчиниться законам.
– Законам? Это ты будешь сейчас мне рассказывать про законы? Перестань, Роланд. Называй всё своими именами. Твоё подбитое самолюбие пытается возвыситься за счёт унижения и подчинения.
– Ты можешь утешать себя любыми словами, но в моём окружении я не потерплю людей, не дающих отчёт своим словам и действиям. – Он встаёт с кресла, возвышаясь надо мной. – Разнести чужую тачку легко и весело, а теперь поезжай и посмотри, сколько сил, труда и денег стоит твоё веселье!
– Тебя не смущает, что я помогла делу?
– Сейчас я говорю не о деле.
– Как можно быть таким ужасным, неблагодарным человеком? – смотрю на него с отвращением и, взорвавшись, сношу рукой всё, что лежит на его столе.
Меня трясёт от злости. Поверить не могу, что человек с таким складом ума может оказаться настолько поверхностным. Все желания, связанные с ним, рассеиваются вмиг. И единственное, о чём я мечтаю, – это огреть его чем-нибудь тяжёлым по голове. Знает ведь, что не откажусь от заработанных денег!
Разворачиваюсь и направляюсь к выходу. Открыв дверь, бросаю на него свой недовольный взгляд и встречаюсь с глазами, мечущими молнии. Надеюсь, они не успеют долететь до меня.
– Жду адрес сервиса. И раз ты такой блюститель закона, я жду его именно от тебя, а не от других членов братства! – договорив, выхожу из кабинета и хлопаю дверью.
Надеюсь, он сожжёт здесь всё дотла от ярости. И себя тоже!
Получив адрес, я отправляюсь на новую «работу». По дороге отменяю предстоящее свидание, нервно выкуривая сигарету за сигаретой. Если изначально я думала, что мне будет не до Роланда, то теперь, видимо, всё своё время мне придётся посвятить ему.
До конца не могу поверить, что вместо благодарности он отправил меня возиться с его разбитой машине. Неужели тот злосчастный окурок, брошенный мною на брусчатку, смог стать причиной такой неприязни ко мне?
Доезжаю до назначенного места. У входа меня встречает управляющий Анатолий и проводит к машине Роланда, над которой уже кропотливо работают несколько молодых ребят и мужчины средних лет. Не могу сдержать радостной улыбки при виде того, во что я превратила автомобиль.
«Заслужил», – чечёткой отбивает в голове.
– Меня позвали добить её? – смеюсь издевательски, зная, что мои слова обязательно дойдут до Роланда.
Мужчина всучивает мне в руки шлифовальную шкурку:
– Будешь готовить детали к покраске, – проговаривает строгим голосом и удаляется прочь.
Мне выдают неопрятную рабочую одежду, в которой я должна буду проработать более пяти часов. Увидев грязные пятна на ней, отказываюсь надевать её и остаюсь в своих джинсах и кофте. Парни лишь усмехаются и, бросив «Как знаешь, белоручка», возвращаются к своей работе.
И так злая на Роланда, злюсь ещё сильнее после сказанных ими слов. Ненавижу, когда меня воспринимают как представительницу женского пола, которая не способна сделать ничего, кроме маникюра. И мириться с таким отношением к себе я не собираюсь. Собрав всю волю и эмоции в кулак, отбрасываю негативные мысли в сторону и принимаюсь за работу. Утру нос подонку, что смеет вот так со мной поступать, и покажу, что ни одна его попытка меня унизить не увенчается успехом.
Глава 14
Первые пару дней меня никто не воспринимает всерьёз. Только весело наблюдают за тем, как я шкурю бампер, и изредка пытаются подшутить надо мной. Игнорирую их, зная, что, как только мне понадобиться их помощь, каждый захочет мне её оказать.
Так и случается. Уже к вечеру третьего дня ребята, заметив мою усердную работу и усталость, вызываются помочь с полировкой передних крыльев автомобиля, с которыми я мучаюсь второй день. Я с радостью принимаю их помощь и уже на следующий день получаю похвалы от Анатолия.
И почему с Роландом не может быть так же легко, как с этими мужчинами, которые ещё несколько дней назад были обо мне самого никчёмного мнения?
Приходить на новую «работу» становится интереснее. Я любопытно сую нос в дела других мастеров, а они с радостью рассказывают о своей работе. Оказывается, я знала о машинах не так много, как мне казалось ранее. И даже благодарна, что Роланд отправил меня, как ему казалось, чахнуть в это сервисное болото.
Проходит неделя. Сегодня я выхожу работать на полдня, а потом планирую пойти в спортзал, немного позаниматься и расслабиться в хаммаме.
– Медея, мы в магазин, тебе что-нибудь нужно? – интересуется Матвей, один из самых приятных парней в этом здании.
– Любой энергетик, – отвечаю на автомате, не отрываясь от шкурки переднего крыла.
Ребята уходят, а все остальные продолжают заниматься своими делами. Слышу, как сзади Алексей включает шланг с водой для мытья автомобиля, а справа от меня Иван в очередной раз шутит над кем-то, задыхаясь своим лошадиным смехом. В принципе, всё идёт своим привычным чередом, как вдруг раздаётся удар об землю. Резко оборачиваюсь назад, в сторону Лёши, и меня тут же накрывает водой. Пока я вскакиваю с места и отбегаю в сторону, моя одежда промокает до ниток.
Иван подбегает к мойке и отключает воду.
– Твою мать, Лёха. Не только криворукий, так ещё и кривоногий.
Подходит к упавшему парню и помогает ему встать.
– Прости, – виновато смотрит на меня Алексей, поглаживая себе спину.
– Хорошо хоть не бензином, – отшучиваюсь я. – Сильно ушибся?
– Да нет, всё нормально.
Бросаю взгляд на прилипшую к моему телу одежду и понимаю, что работать в таком виде нецелесообразно. Вспомнив, что в шкафу лежит костюм для спортзала, быстро удаляюсь в раздевалку, чтобы переодеться.
Натягиваю на себя обтягивающие короткие шорты и топ. Взглянув на себя в зеркало, понимаю, что оголённые ноги и живот внесут смуту в мужской коллектив. Улыбаюсь, представляя, как сегодня все вокруг будут стараться помочь мне. Ну а почему бы и не воспользоваться своей привлекательностью?
Как только я выхожу обратно, замечаю на себе ошалевший взгляд Матвея, который держит в руках мой энергетик.
– Спасибо, – принимаю железную банку.
– Отлично выглядишь, – оценивающе проходится по мне.
В теории всё выглядело намного веселее, чем кажется теперь. Грязные взгляды потных, измазанных в масле мужчин не самое приятное из зрелищ. Среди этого всего не сразу замечаю, что Алексей принялся полировать крылья вместо меня.
– Лёш, что ты делаешь?
– Решил так искупить вину, – поднимает взгляд и довольно улыбается, увидев, во что я переоделась.
Пожимаю плечами, не желая с ним спорить. Хочет поработать за меня – Бога ради. От подобной помощи никогда не откажусь. Спокойно прохожу к окну, сажусь на подоконник и, открыв Red Bull, делаю долгожданный глоток.
Не знаю, то ли судьба меня так ненавидит, то ли это паршивая случайность, но входная дверь в сервис открывается, и на пороге в самый «подходящий» для меня момент появляется Роланд. Вновь взглянув на то, как я одета, а потом переведя взгляд на Алексея, который работает вместо меня, тяжело вздыхаю. Понимаю, в какое бешенство сейчас впадёт Ханукаев, сделав поспешные и неправильные выводы.
Вскакиваю с места и слежу за его реакцией. Он приветствует всех, внимательно изучает каждого, а когда взгляд падает на меня – замирает. Сделав глубокий вдох и сжав челюсть, направляется ко мне. А мне впервые хочется объясниться перед ним, ведь всё не так, как может показаться на первый взгляд!
– Что так прилично выглядишь? – закрывает меня своими широкими плечами от остальных.
– Встала на путь истинный, – невольно вырывается из моих уст.
Видимо, моё внутреннее «Я» не готово унижаться и оправдываться перед таким человеком, как он.
– Я был бы крайне удивлён застать тебя за работой.
– Решила передохнуть, пока Алексей, как истинный джентльмен, вызвался мне помочь.
Он вскипает и испепеляет меня взглядом. И самое ужасное – впервые не пытается скрыть своей злости.
– Пошла за мной! – разворачивается и тяжёлым шагом уходит в кабинет к Анатолию.
Стиснув зубы и сжав пальцы в кулак, молча направляюсь следом за ним. Хлопаю за собой дверью и не успеваю опомниться, как он уже приближается ко мне слишком близко. Роланд уничтожает меня одним лишь своим взглядом, прошибающим всё на своём пути.
Я стою словно вкопанная, чувствую прилив дикого жара и понятия не имею, что от него ждать.
– Ну и? Зачем я здесь? – судорожно сглотнув, произношу почти уверенно.
– Тебе нравится твой вид? – игнорирует мой вопрос.
– Более чем. А тебе?
– Выглядишь, как… – замолкает.
– Как кто? – усмехаюсь, набираясь былой смелости. – С каких пор ты подбираешь слова в мой адрес?
– Как дешёвка с панели! – выплёвывает, прожигая огромную дыру где-то глубоко во мне.
От колющей обиды замахиваюсь, чтобы дать ему пощёчину, но он ловит мою руку в воздухе и сворачивает её вниз, заставляя взвыть от боли.
– Что тебя разозлило? Слово «дешёвка»? А кто ты, если не она? Посмотри на себя, на свой вид и на то, перед кем ты так ходишь! – с отвращением отталкивает меня в середину комнаты. – Или тебе самооценку поднимает мысль, что тебя хотят отыметь парни из автосервиса?
Дыхание перекрывает от услышанного. В первые секунды забываю, как дышать, теряю дар речи. Неужели за столько времени внимательный мужчина вроде него не сумел разглядеть во мне ничего больше той грязи, которую только что вывалил на меня?
Набравшись сил, подхожу к нему вплотную и цежу, глядя прямо в глаза:
– Тогда живи с мыслью, что благодаря дешёвке в твой кошелёк накапали миллионы! Ты неблагодарное животное, которое вместо того, чтобы сказать «спасибо», заставил меня прийти сюда и пахать без выходных. Знаешь что, Роланд? К чёрту тебя, ваше братство и деньги эти. Подавись ими и подохни.
Отталкиваю его и ухожу прочь из кабинета. Пока я собираю вещи, меня не покидает ощущение, что он сейчас вновь появится передо мной и заставит заплатить за каждое сказанное слово. Но этого не случается. Я спокойно ловлю такси и еду домой, потеряв любое желание о спортзале.
***
Пару дней бьюсь в агонии при мысли о Роланде. В который раз я убеждаюсь, что мужчины редкостные болваны, неспособные мыслить глубже декольте. Я давно привыкла к тому, что они видят во мне лишь красивую обёртку, которая сгодится только на десерт в отеле, но мне искренне жаль, что Ханукаев-младший оказался среди этого стада. Да, он не пытался и, возможно, даже не хотел уложить меня в постель, но он, как и все, решил, что я пустой сосуд – без души и принципов.
Сидя на балконе, выкуриваю очередную сигарету, прокручивая наш разговор с мужчиной по тысячному кругу. Думаю, может, стоило тогда объяснить ему ситуацию, вместо того чтобы упираться в него рогами своей гордыни? Может, разговор не зашёл бы так далеко и никто из нас не сказал бы лишних слов?
Я злюсь на себя. Не понимаю, зачем только думаю об этом, когда человек уже наверняка отпраздновал свою очередную победу надо мной? Уверена, он счастлив такому исходу, ведь теперь меня не будет в братстве! А его счастье – самое большое моё разочарование!
Поток нескончаемых мыслей прерывает звонок на телефон. На экране высвечивается «Демид». Я сильно соскучилась по нему, чтобы проигнорировать звонок. Да и не тот я человек, который уходит, не объяснившись. Поэтому принимаю вызов.
– Привет, красивая, – слышу, как он улыбается.
Его слова нежным тёплом отдаются в сердце. Улыбаюсь и приветствую его в ответ.
– Сегодня вернулся в город и узнал, что ваши страсти с Роландом только накаляются, – смеётся.
– Страстям пришёл конец.
– Я сейчас пересмотрел камеры из автосервиса. Ты сказала всё, что думала, или ещё что осталось? – он продолжает веселиться.
– Поверь мне, жизни не хватит, чтобы высказаться о том, каким редкостным, – останавливаюсь, чтобы подобрать менее оскорбительное слово, – экземпляром является Роланд.
– Медея, когда с товаром или машиной что-то случается, ремонт оплачивает тот, кто сидел за рулём, – произносит Демид уже серьёзнее. – Я говорил тебе об этом.
– И к чему ты мне сейчас об этом говоришь? Я сделала это для общего дела.
– И мы это оценили!
– Да, особенно Роланд.
– И он в том числе. Ты знаешь, что на этот раз он вложил в твой конверт деньги?
Замолкаю, невольно улыбнувшись таким, как может показаться, скудным доводам. Но, учитывая, что Роланд, как и обещал, ни цента не вкладывал в мою зарплату, эта новость становится для меня приятным удивлением.
– Ремонт тачки обходится в немаленькую сумму. Ты лишилась бы восьмидесяти процентов из того, что заработала. Так что решение Роланда и есть его своеобразная благодарность.
– То есть мне его ещё поблагодарить нужно? – выдаю нервно.
