Он разбудил меня шепотом наутро, когда солнце давно уже золотило небосвод.
А я блаженно потянулась, ощущая безграничную энергию во всем теле от кончиков пальцев ног до самой макушки, и ничуть не слукавила, признавшись.
– Господи, как давно я так хорошо не высыпалась.
– У тебя есть планы на сегодня? – после минутной паузы как-то уж очень нерешительно спросил Антон.
Я же поддразнила мужчину, памятуя о ночной беседе.
– К счастью, нет. Думала, весь день не вылезать из кровати, слушать Бритни и запивать клубнику шампанским.
– Составишь мне компанию? В поликлинику надо, – сердце пропустило удар, а потом забилось тревожно, но следующая фраза расставила все по местам: – мама приболела. Я обещал навестить.
Глава 10
Антон
Пустишь в голову переночевать,
а он там на всю жизнь остаётся.
(с) «Кулинарная книга», Ринат Валиуллин.
Самой большой странностью было то, что я начал чувствовать Маргариту. Удивлялся, но она была как на ладони – на первый взгляд, бунтарка и хулиганка, а если присмотреться – хрупкая и ранимая, нуждающаяся в поддержке и участии.
Она не выставила меня из дома, не убежала с криками в коридор, не стала звонить ментам, вместо этого изнеможенно опустилась на стул – несостоявшееся орудие моего убийства.
Я ожидаемо разнес в пух и прах изложенные в журналах стереотипы, которые не имели ничего общего с девушкой, сидевшей напротив.
Именно сейчас она была настоящая – уставшая после выматывающего концерта, искренняя в своем смехе и на удивление откровенная. Иногда она вертела затекшей от неудобной позы шеей, а еще растягивала и возвращала на место браслет из металлических пластинок на запястье.
Захватив пиццу с пивом, мы перебрались в кровать и включили какой-то романтический фильм. На экране Том Круз и Николь Кидман выясняли отношения, а я любовался игрой света, запутавшегося в Ритиных волосах.
Диалоги героев прошли мимо невнятным фоном, потому что Марго делилась воспоминаниями из детства.
– Дар мне достался от мамы. Когда я была маленькая, каждую ночь она пела колыбельные. Она отвела меня в школу искусств, не пропустила ни одного моего выступления, заставила подписать для нее диск первого вышедшего альбома.
В редкие выходные мы выбирались на дачу, расстилали плед у реки и исполняли какой-нибудь пронзительный романс дуэтом. Она укутывала меня любовью и обещала, что все обязательно будет хорошо, – грустная улыбка смягчила тонкие черты лица Маргариты.
– Почему она не пыталась сделать карьеру на сцене? – спросил я, недоумевая, как можно зарывать талант в землю.
– Слишком ценила домашний уют и не терпела публичности. Знаешь, иногда я ее понимаю, – девушка смахнула с ресниц набежавшие слезинки и продолжила: – когда мне было шестнадцать, ее не стало. Одним июньским утром. Оторвался тромб. Ох и натерпелся отец в первые полгода после ее смерти. Я перекрасила волосы в салатовый, потом в малиновый, потом в фиолетовый. Проколола пупок, набила татушку на лопатке. Дралась с одноклассниками, вылетела из двух лицеев…
– Как снова обрела покой? – я провел рукой по Ритиной спине вдоль позвоночника, гадая, какой рисунок на коже скрывает белая майка.
– До сих пор не обрела, – фыркнула Марго, рисуя пальчиками узоры на моей груди. – Просто смирилась с осознанием, что так будет всегда – без того, кто поддерживал любое мое даже самое сумасшедшее начинание, с пустующей черной дырой на сердце. Человек ко всему привыкает, даже к виселице: подергается, подергается … и привыкнет.
Рита прижалась ко мне тесно и провалилась в сон. Я укутал ее в покрывало, обвил руками и еще долго смотрел, как подрагивают ее веки и постепенно выравнивается дыхание.
Повинуясь внезапному душевному порыву, я попросил Бельскую составить мне компанию в поездке в больницу.
Она собрала волосы в высокий хвост на затылке, спряталась за солнцезащитные квадратные очки, закрывающие пол-лица, и откинулась на пассажирское сиденье, позволяя мне продираться через вяло движущуюся пробку.
Выглядела расслабленно, не выказывая и тени раздражения тем, что приходится так медленное ехать, да еще и не в автомобиле бизнес-класса. А когда мы, наконец, добрались до места назначения, выскочила из салона, взлетела по ступенькам и застыла перед дверью в ожидании меня, нетерпеливо постукивая по бетону носком кроссовки.
Ее порывистость заражала, заставляла переключиться на пятую скорость и нестись на полном ходу вперед – к яркой звезде, к сокровенной мечте, ну или, на худой конец, к автомату за утренним кофе.
– Нам нужен еще халат и бахилы, – я бросил топтавшемуся в коридоре брату. Сонное выражение с его физиономии исчезло, стоило Марго снять очки: он размахивал руками, тыкал в нее пальцем и походил на неандертальца, выбравшегося из пещеры на свет. Я стукнул его хорошенько прежде, чем обратиться к Рите: – знакомься. Недоразумение по имени Иван. По чистой случайности, мы связаны узами крови.
Смех Бельской звонким колокольчиком разнесся по больничному холлу, приковывая мое внимание.
– А его удар не хватит? А то придется искать свободную койку, – Рита озорно подмигнула Ваньке, отчего малой совсем растаял и расплылся в глупой блаженной улыбке.
– Пошли, – я отвесил брательнику подзатыльник, не желая признаваться самому себе, что только что испытал нечто похожее на ревность.
– Если мне нужно было сюда попасть, чтобы ты познакомил нас со своей девушкой, сказал бы раньше, – вместо приветствия укорила меня мама: сегодня она выглядела уже не такой слабой, как в последний наш визит.
– Здравствуйте, – робко проговорила Маргарита, потупив глаза, и залилась мягким нежным румянцем.
– Ну же, проходи, не стесняйся, – девушка послушно опустилась рядом с мамой на самый краешек кровати.
Я не успел умилиться представшему взору зрелищу из-за как всегда некстати затрезвонившего телефона: увидел на экране опостылевшую фамилию, извинился и вышел из палаты.
– Ты сблизился с ней? – без предисловий прошипел Грацинский.
– Я над этим работаю, – я снова соврал своему неофициальному работодателю: мысль поведать ему о ночевке у Риты почему-то представилась самым страшным предательством.
– Значит, хреново работаешь, Серов, – зло выплюнул Эрнест и потребовал встретиться вечером.
– Сегодня не могу, семейные дела, – оправдывался я, будучи абсолютно не готовым к разговору с ним с глазу на глаз.
– Антон, почему у меня такое ощущение, что деньги нужны мне и я за тобой бегаю? Пересмотри свое отношение, иначе мы расторгнем заключенное соглашение, – повелительно распорядился Грацинский и отключился, оставляя меня наедине с чувством гадливости.
Когда я вернулся в палату, практически ничего не изменилось, кроме того, что мелкий переместился на стул поближе к маминой кровати и к Рите.
– Попроси у облаков подарить нам белых снов. Ночь плывет, и мы за ней – в мир таинственных огней, *[1] – самозабвенно выводила Марго, не замечая ничего вокруг, в том числе и восторженно уставившегося на нее во все глаза Ваньку.
– Ох, Антон, она замечательная, – мама указала кивком головы на Риту и погрозила мне пальцем, – только попробуй обидеть девочку!
________
*[1] – песня Полины Гагариной – «Колыбельная».
Глава 11
Марго
– Знакомьтесь! Алиса, это пудинг!
Пудинг, это Алиса! Унесите!..
Ну вот, вас только познакомили,
а ты уже на него с ножом!
(с) «Алиса в стране чудес», Льюис Кэролл.
Я не заметила, как с появлением Антона моя жизнь поделилась на «до» и «после». Мне все меньше хотелось грубить и ругаться матом, отпала нужда кому-то что-то доказывать, и, в общем-то, стало не важно, что обо мне подумают старые знакомые, если я отменю встречу.
Несмотря на по-прежнему присутствующий недосып, хроническую усталость смыло бурным шквалом новых впечатлений, отчего энергия била ключом.
Так и сегодня я вернулась из больницы, схватила ручку с листком и закружилась в танце с рифмами. Строки лились легко и свободно, и я воочию представляла, как в понедельник ворвусь в диджейку к Максу и покажу ему новый хит.
Я не позволяла себе полностью утонуть в новом чувстве, оставляя крохотную лазейку для отступления на случай предательства – разговор с отцом не выходил из головы, как я ни старалась его оттуда выбить.
Я направилась в кухню, мурлыча под нос простенький мотивчик – сегодня на обед будет фетучини. Достала спагетти, курицу, грибы, сливки и с упоением погрузилась в готовку. Любила это дело, непременно приносившее гармонию, загружавшее руки и разгружавшее мозг.
Когда блюдо было практически готово, трель дверного звонка предупредила о пришедшем госте. Так что я наспех обтерла ладони о фартук и в приподнятом настроении бросилась открывать.
Первым, что я увидела, стал огромный букет из множества рафаэлок. Затем в проходе показался плюшевый медведь в половину меня ростом, а потом уже я разглядела неловко замявшегося на пороге родителя.
– Кушать будешь? – я втянула папу в коридор, забирая у него из рук подарки – такое вот искупление вины.
– Ммм, а что у нас на обед? Мясо? – отец носом втянул воздух и с аппетитом облизнулся.
Ну а я смотрела на голодное выражение его лица и вспоминала наши семейные ужины. Когда он приходил уставший после переговоров, а мама изо всех сил старалась его порадовать всяческими деликатесами, в том числе свежей выпечкой.
Наибольшую слабость мы с папой питали к ее шарлотке.
– Скучаешь, – как обычно, проницательный, папа заметил мои подозрительно увлажнившиеся глаза.
– Очень, – не стала отрицать я, носом зарываясь в серо-стальную ткань его идеально отутюженной рубашки.
– И на меня больше не злишься? – он потрепал меня нежно по волосам, совсем как в детстве, когда я просила его взять меня на совещание к серьезным дяденькам, а он мягко отказывал.
– Ты у меня один, – я обронила нечаянно и столкнулась с его озадаченным взглядом. – Да я это понимаю, не смотри на меня так.
В тишине мы прошли на кухню. Отец разместился за столом, небрежно закатал рукава, приобретя более домашний вид, и принялся за обе щеки уплетать спагетти.
– Дочь, а, дочь, – он посмотрел на меня огромными глазами кота из Шрека, и гадать не надо: втянет в какую-нибудь авантюру. – Не присоединишься ко мне за деловым ужином?
– А без меня никак? – я пропищала жалобно, припоминая, нет ли у меня выступления в клубе или студийной записи. К моему огромному сожалению, обычно напряженный, график как раз сегодня пустовал. – Грацинские будут?
– Какая разница, – буркнул родитель с набитым ртом, а я вовсю начала сомневаться в его психическом здоровье.
– Па, – я позвала его осторожно, пока еще рассчитывая достучаться до голоса разума: – а ты помнишь, что случилось в последний раз, когда наше с Эрнестом общение затянулось дольше пяти минут?
– Четыре года прошло, Рит, а вы до сих пор как кошка с собакой, – отец нахмурил брови и призадумался перед тем, как на одном выдохе поделиться со мной новостями: – возможно, речь пойдет о слиянии компаний, так что пора заканчивать с детскими обидами.
То ли Владислав Вениаминович так хорошо умел уговаривать, зря что ли его бизнес процветал не один год, то ли я не умела отказывать по-настоящему близким людям, но уже через два часа мы с ним входили в фойе «Турандота», стилизованное под эпоху Возрождения.
Мимолетом я окинула наше отражение в бронзовом зеркале, и гордость взяла за родителя – выглядел он намного моложе своих лет.
Улыбчивая хостес проводила нас к зарезервированному столику. Я не успела проголодаться и заказала один кофе, пока папа зарылся в меню.
Грацинских еще не было, и я втайне лелеяла надежду, что они не придут вовсе. Но моим чаяниям было не суждено сбыться: стоило секундной стрелке часов завершить пятый круг, как горячо обожаемая мной семейка появилась на горизонте.
– Виктор Михайлович, здравствуйте, – я поздоровалась со старшим Грацинским вежливо, младшему лишь холодно кивнула.
Седовласый крепкий мужчина, облаченный в классический костюм-тройку светло-бежевого цвета, рассыпался в комплиментах моей персоне, несколько раз повторив, что я очень похорошела с нашей последней встречи.
И если учесть, что мои волосы тогда были фиолетовыми, а макияжем я смахивала на детеныша панды, то я была склонна ему верить.
Проглотив смешок от этих воспоминаний, я неспешно потягивала кофе и не особо прислушивалась к беседе мужчин, всем своим видом демонстрируя отсутствие интереса.
Ей-богу, куда как больше меня занимала игравшая фоном живая музыка.
– Пойду подышу немного свежим воздухом, – фальшиво улыбаясь, я извинилась и покинула не слишком приятное общество.
Вышла на летнюю террасу и залюбовалась мраморными скульптурами и нежными розами в кадках. Наслаждалась мерным журчанием фонтана в центре веранды, пока Эрнест не испортил недолго царившую идиллию.
– Что, не могла пару часов спокойно рядом с нами высидеть? Обязательно показывать свое пренебрежение? – прошипел он и пребольно вцепился мне в локоть.
– Отстань, а, – я освободилась от его захвата, отошла на полметра и спокойно спросила: – что тебе от меня нужно? Никак не можешь простить детскую выходку?
– Ты избалованная эгоистичная дрянь! – он выплюнул с горящим ненавистью взглядом. – Да надо мной весь универ ржал, когда я ходил ярко-малиновый после твоей «невинной» шутки!
– А надо мной почему-то никто не смеялся. Может, дело в тебе?
Я никогда не могла уладить ссору с этим мужчиной миром. Одно только его присутствие провоцировало ворох едких комментариев и вытаскивало на свет мои самые худшие качества.
– Может, и так, – к моему превеликому удивлению, согласился собеседник и бросил с торжеством: – а твой папаша знает, что после дня рожденья ты заявилась домой под утро в одной майке?
И вроде бы я давно уже отметила совершеннолетие и сама несла ответственность за свои поступки, тем более, что ничего-то плохого я не совершила. Но представила, в каком ракурсе преподнесет ситуацию Эрнест, и все похолодело внутри.
Грацинский широким шагом возвращался в зал, а я бежала за ним на своих лодочках и не успевала его догнать. Он обернулся, уставился на меня зло, предвкушая близость мести, а я на полном ходу проскочила мимо него к музыкантам.
Втянула дирижера в сумасшедшую затею, сунула несколько крупных купюр в карман его сюртука, чтобы и на штраф хватило, и на премию, скинула туфли и забралась на ближайший к оркестру стол.
Официанты шокировано застыли с подносами в руках, гости глянули в мою сторону и с ажиотажем зашептались в ожидании шоу, ну а я подкинула еще дров в костер под названием «скандальная дива Бельская».
– Видели ночь, гуляли всю ночь до утра, – затянула я под аккомпанемент струнных, всю душу вкладывая в зажигательную песню Цоя.
Хватило одного припева, чтобы веселье расплескалось по залу и охватило посетителей ресторана. Кто-то постукивал пальцами по скатерти, отбивая ритм, кто-то подпевал, самые раскрепощенные и отважные даже встали из-за столов и пританцовывали.
Когда я замолчала, мужчина средних лет приятной наружности галантно подал мне ладонь, помогая спуститься на пол. Женщина за сорок в изящном темно-синем платье попросила автограф для племянницы, а две подружки стройным хором умоляли сделать с ними селфи.
Я искренне улыбнулась на камеру, подобрала лодочки, радостно подмигнула дирижеру и вернулась за свой столик.
– Дочь, что это было? – папа очень сильно старался оставаться серьезным, но искрящийся смех из глаз прогнать ему не удалось.
– Поспорили. Что я не смогу при всех залезть на стол и исполнить песню. Да, Эрнест? – я глянула на оппонента сквозь ресницы презрительно и оставила очередной раунд за собой.
Грацинские скомкано попрощались, я же удостоила их царственным кивком и заверением, что прекрасно провела время в их обществе. Выразила надежду на скорую встречу и все-таки не удержалась, прыснув в кулак.
– А вот теперь я охотно возьму десерт, а то кусок в горло не лез, – я недвусмысленно намекнула отцу на причину отсутствия аппетита, когда мужчины ушли. – Зоя, принесите мне, пожалуйста, шоколадный пудинг.
Глава 12
Антон
Из группы амфетаминов и опиатов героин
и любовь – две очень схожие зависимости.
(с) «Постель», Януш Вишневский.
Я таксовал по ночному городу, когда внезапно нарисовались планы.
Позвонил Мишка и велел срочно дуть к нему – рекламная кампания в баре, выступает какая-то известная группа, в общем, приятель пообещал море веселья и халявную выпивку.
Алкоголь меня не прельщал, а вот с другом я бы пересекся с превеликим удовольствием, так что отвез последнего клиента по указанному адресу и полетел в «Девять с половиной недель».
За время моего отсутствия заведение преобразилось. Мишаня обновил интерьер, повесил кое-где картины, поставил несколько аквариумов с подсветкой и нанял новенькую официантку.
Ее платиновые волосы были забраны в высокий хвост с начесом. Маленькие пухлые губы обведены ярко-красной помадой. А сама она разгуливала с подносом в руках в вызывающей униформе, состоявшей из высоких лакированных сапог на шпильке, неприлично коротких джинсовых шорт и белой блузки, расстегнутой на три пуговицы так, что был виден лиф.
– Галюсик, – Мишка остановил девчонку, звонко шлепнул ее по заднице, после чего представил нас друг другу: – это мой хороший товарищ Антон. Прошу уважать, не обижать и не жаловаться, если приставать будет. А он будет.
Девчонка восприняла поведение шефа как должное, хохотнула и пошла забирать у Дена заказ, призывно виляя бедрами.
– Ты караоке в стрип-клуб решил переделать? – я ткнул друга локтем в бок, и мы хором заржали.
– Да какая разница, лишь бы посетителям нравилось, – отсмеявшись, резюмировал Мишаня. – И мне доход приносило. Человека три из-за нее постоянно захаживают, а она здесь всего пятый день. Плохо разве?
И, пока на сцене устанавливали музыкальное оборудование, я слушал, как медленно, но верно идут в гору дела у Мишки и радовался за него.
Сиденко всегда был пахарем и заслуживал благосклонной улыбки непостоянной судьбы. Мне казалось, что он успел с лихвой истратить запас невезения, отмеренный одному человеку: трижды попадал в аварии, дважды начинал бизнес, но прогорал.
– Тох, ты с Грацинским развязался? – вытащил меня из омута мыслей друг и беспокойно поинтересовался, не забыв о моих трудностях. На что я лишь отрицательно покачал головой в ответ и получил жесткое: – развязывайся! А не то влипнешь по самые помидоры.
Потихоньку мы свернули разговор, потому что под прожекторы вышел солист группы и с жаром поприветствовал гомонящую публику.
Толпа все прибывала и прибывала. Пустого пространства становилось меньше, но подвыпившая молодежь только радовалась тесноте, в которой можно было невзначай прижаться к танцующей девчонке или случайно зацепить хорошенького парня.
Мишка ответил на телефонный звонок, куда-то уехал, но обещал вернуться. Я же остался за барной стойкой в одиночестве.
Не прошло и пяти минут, как ко мне, словно яхта по волнам, подплыла та самая новенькая официантка. Она теребила пуговицу на рубашке в районе груди и томно вздыхала, делая вид, что не решается заговорить.
– Антон, – спустя пару минут она все-таки позвала меня напевно, убедившись, что я не собираюсь идти первым на сближение. – У меня через пару часов смена заканчивается, может, дождешься и продолжим вечер вдвоем?
Взъерошив шевелюру пятерней, я окинул ее длинным пронзительным взглядом.
Красивая, спору нет. Любой нормальный мужик оценит. Только вот хорошенькая блондинистая голова совершенно не обременена интеллектом – нет лишних мыслей, нет проблем. Как говорит мой мелкий: «Ну и о чем с ней трахаться?».
Раньше я, быть может, и польстился бы на ее предложение, только сейчас перед глазами стоял образ другой чертовки с каштановыми с красноватым отливом волосами до поясницы и завораживающими медово-карими омутами.
– Галь, а если я маньяк? – поинтересовался я и изобразил серьезную мину на лице так, что у девчонки аж глаза на лоб полезли от ужаса. – Не боишься с первым встречным-то?
– Псих, – она сдавленно пискнула и чуть не выронила поднос прежде, чем по моей расплывшейся в улыбке физиономии поняла, что я нагло над ней издеваюсь.
А мне стало ни до чего, потому что телефон пиликнул сообщением от Риты: «Не спишь?». Я ответил ей мгновенно «Неа, а ты?» и получил короткое «Приезжай».
Попросив Дена передать Мишке, что убыл с концами, я покинул буйствующий в хмельном танце бар без намека на сожаления.
Пока я шел по полутемному коридору Ритиной квартиры на пробивающийся из полуоткрытой двери в спальню свет, моя фантазия забилась в эпилептическом припадке, рисуя самые непристойные картины.
С открытым ртом я остановился на пороге, увидел распластавшееся по черным шелковым простыням тело и понял, что Марго ждала меня так же нетерпеливо, как я на четвертой скорости гнал к ней.
По искусанным припухшим губам понял. По чуть разведенным в стороны ногам. По полупрозрачной черной ткани, плотно облепившей ее формы.
Спалив дотла тормоза, я сглотнул судорожно и сорвался с места, когда Марго приподнялась и бесстыдно повела пальцами по внутренней стороне бедра.
Повалил ее на спину, прижался к девичьему телу, даже через ткань майки чувствуя охвативший ее жар. Завел ее руки за голову, полностью обездвижив, и начал терзать ее рот жестким нескончаемым поцелуем, сбившим оба наших дыхания.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
