Не знаю, какое из двух желаний двигало мной больше: то ли выделиться простотой на фоне разряженной толпы (наверняка здесь каждый второй, если не первый, убил не меньше полусуток в стремлении поразить королеву дорогостоящим костюмом и вычурными аксессуарами); то ли остаться собой, не примеряя чужой маски.
Двое охранников на входе, не сговариваясь, зыркнули в мою сторону с пренебрежением, но все же пропустили молча, сверив фамилию в приглашении со списком гостей.
Я нашел идеальный наблюдательный пункт в дальнем углу богато украшенного шарами и гирляндами из живых цветов зала, откуда открывался обзор на все помещение. Налил бокал виски со льдом и прислонился к стене, когда ко мне обратился жеманный блондин в кремовом фраке, такого же цвета брюках, молочно-белой рубашке и со светло-сиреневым платком, повязанным вокруг тонкой длинной шеи.
В нем раздражало все: слишком длинный нос, маленькие глубоко посаженные глаза, как будто даже обведенные черной подводкой, родинка-мушка (возможно, не настоящая) справа над верхней губой. Так же, как и отвратительная манера картинно растягивать слова.
– Мигель, – представился парень, а я с трудом удержался, чтобы не закатить глаза.
– Антон, – кивнул в ответ я, не желая скреплять знакомство рукопожатием с субъектом, в нормальной ориентации которого сомневался.
– Журналист? – поинтересовался собеседник, на что я лишь неопределенно пожал плечами, не подтвердив и не опровергнув его гипотезу. Моя немногословность не мешала ему продолжать диалог: – Даже если и так, я не осуждаю. Мы все ждем, какое представление закатит на этот раз звезда.
– Вряд ли чем удивит. После разрисованного бентли отца и ставших ярко-розовыми волос неудавшегося ухажера, – флегматично подыграл блондину я, вспомнив описанные в журналах выходки Бельской. Однако на самом деле захотелось перенестись на другой край света, подальше от этих чванливцев, пришедших не поздравить именинницу, а насладиться предвкушением скандала и посмаковать новую сплетню, как голодные псы – кость.
Я неспешно потягивал виски и откровенно пропускал мимо ушей болтовню Мигеля, когда увидел Маргариту. Сегодня она была ослепительна: ее изумрудное платье в пол с открытым верхом на тонких бретелях сверкало в свете софитов и безумно шло своей обладательнице.
Девушка решила обойтись без украшений вовсе, что меня только порадовало – драгоценные камни не отвлекали, позволив восхищаться нежной кожей шеи и плеч. Я даже отставил стакан в сторону и весь подобрался, стоило мне столкнуться с ней взглядом: нырнул в расплавленное золото ее глаз, оттолкнулся от дна и вынырнул обратно, не разрешая себе утонуть в их магии.
Марго блистала, источала уверенность в себе, при этом смотрела на окружающих безразлично, с налетом светской скуки, как будто пресытилась и успехом концертов с ее участием, и громом несмолкающих оваций, и сотнями роз и упаковок конфет в гримерной.
– Пафосная сучка, – негромко изрек блондин рядом, а я удивился, насколько люди вокруг слепы.
Они видели ширму, не пробуя копнуть хоть сколько-нибудь глубже. Мне же хватило плотно стиснутых губ и затаенной в глубине светло-карих омутов муки, чтобы почти физически ощутить, как сильно Марго измотана. Она была настолько одинокой в этом огромном зале, что мне до боли в груди захотелось сгрести ее в охапку и унести отсюда далеко-далеко.
Я видел, что она смертельно устала от лицемерной похвалы, лживого обожания – только подтолкни к пропасти, сломается. Помотал головой, сбрасывая путы охватившего наваждения и избавляясь от проклюнувшихся ростков сострадания к своей мишени.
Я оттолкнулся от стены, клинком прошел сквозь толпу и легонько тронул Марго за плечо, она повернулась с досадой на лице, которую тут же спрятала за фальшивой, как и все присутствовавшие на фуршете гости, улыбкой.
– Вам автограф? – несмотря на попытку изобразить дружелюбие, ее разочарование легко читалось.
– Нет, – удивил ее я, разрывая шаблон. – И интервью тоже не нужно.
Сначала недоумение отразилось на хорошеньком личике – отсутствие привычных букета, визитки или блокнота насторожило ее. Затем она рассматривала меня долго и пристально, видимо, сопоставляла известные ей факты, делала выводы, а я искренне забавлялся, любуясь маленькой складочкой посередине ее лба. Внутренне я праздновал маленькую победу: светская скука явно сменилась интересом.
Взгляд Бельской остановился на моих больших пальцах, скользнувших за ремень джинс. Девушка неосознанно прикусила нижнюю губу, а я перешел к более активным действиям. Приблизился к ней, не получив сопротивления, заправил выбившуюся из высокой прически прядь за маленькое аккуратное ушко и прошептал, чтобы могла услышать лишь только она.
– Я хотел сделать тебе одно предложение, но мне кажется, что ты для него слишком труслива, – намеренно провоцировал девушку я.
– Что ты себе позволяешь … – она запнулась, не зная, как ко мне обратиться, а я воспользовался ее секундным замешательством и придвинулся еще ближе.
– Антон, – я намеренно обжег ее ухо своим дыханием, с удовлетворением отмечая, что Марго замерла и не спешит возмущаться грубым нарушением ее личных границ. – Или я ошибаюсь, и ты готова променять свою искусственную, словно фанера, жизнь на захватывающее дух приключение?
Судя по всему, я зацепил нужную струну: Марго обернулась и испуганно уставилась в мои глаза, сцепив перед собой в замок слегка дрожащие пальцы.
– Страшно? От того что незнакомец понимает тебя без слов. По одним твоим жестам. По полутонам, – я давил, не будучи уверенным в избранном пути, но Бельская не подвела, демонстрируя стальной стержень.
– Черта с два ты меня разгадал, Антоша, – усмехнулась она и с силой толкнула ладонями в грудь.
Я поймал ее за руки и, не дав Марго опомниться, потащил за собой. Через пять минут мы уже протискивались к черному входу, минуя докучливых папарацци, норовивших урвать кусочек внимания звезды. Она почти бежала на высоких неудобных шпильках, поэтому я остановил ее и заставил разуться. Весьма удивился, когда не услышал ни слова раздражения из-за того, что ее «Валентино» отправились в мусорный бак. Маргарита грациозно скользнула на пассажирское сидение и закинула босые ноги на приборную доску.
– Ну что, удивишь меня? – рассмеялась гортанно, запрокидывая голову назад. Легкими быстрыми движениями освободила от шпилек копну волос, рассыпавшихся по ее плечам.
Девушка без спроса открыла бардачок, достала бутылку воды и начала пить большими глубокими глотками. Делала она это до такой степени жадно и чувственно, что у меня пересохло во рту. Я торопливо отвел взгляд, повернул ключ в замке зажигания, мысленно костеря себя – мне жутко не нравилось, что сценарий грозил выйти из-под контроля. На кону стояло слишком много, чтобы я позволил себе превратиться из соблазнителя в соблазненного.
Глава 6
Антон
Не важно, кто и когда тебя обнимает.
Иногда просто нужно, чтобы тебя обняли.
(с) к/ф «Проблески надежды».
– Любишь нарушать правила? – с любопытством в голосе проронила Марго, изучая меня, как ученый изучает не виданный доселе минерал или археолог – найденную на раскопках реликвию. Я скорчил недоуменную гримасу, поэтому ей пришлось уточнять: – ты выпил. Не боишься, что нас остановят?
– И тут же отпустят, когда увидят в салоне такую красоту, – выдумал не слишком искусный комплимент, прежде чем добавить: – правила существуют для того, чтобы их нарушать. Есть свой кайф в том, чтобы выйти за навязанные кем-то рамки и вдохнуть полной грудью свободу.
Девушка лишь спокойно кивнула, не желая развивать тему, снова порылась в бардачке и с победоносным кличем извлекла из него пачку сигарет. Огонек зажигалки на пару секунд осветил ее довольное лицо, и дурманящий дым поплыл по салону.
– Угостишь? – не глядя протянул руку я, вроде как случайно задевая ее бедро.
– Если будешь хорошим мальчиком, – в перерыве между затяжками бросила она с хриплым смешком.
– Замуж вы, может, и выходите за хороших, только ночи предпочитаете проводить с плохими, – вальяжно отметил я, забрав из ее пальцев «Мальборо».
Она проигнорировала мою топорную провокацию, уставившись через стекло на марево пролетающих мимо огней, а я на несколько мгновений отвлекся от дороги, рассматривая кажущийся во мраке алебастровым профиль.
Я не ожидал, что Марго резко уберет ноги с приборной панели и всем корпусом повернется ко мне: от порывистого движения бретелька ее платья сползла и призывно оголила предплечье.
Мысли потекли в неправильное русло – захотелось на вкус попробовать, такая ли нежная ее кожа, какой представляется в мягком лунном свете.
– Ты так со всеми? – проговорила она с неприкрытой грустью, отчего стыд за заключенную с Грацинским сделку затопил меня с головой.
– Даже если скажу «нет», ты ведь все равно не поверишь? – ушел от вранья традиционным способом, отвечая вопросом на вопрос.
Маргарита обиженно поджала губы, а я не позволил ей окунуться в океан тоски: свернул с трассы на ближайшем повороте, проехал пару сотен метров вглубь не слишком густого леса и заглушил двигатель. Стремительно вышел из автомобиля, обогнул его и остановился со стороны пассажирского сиденья.
Марго сама распахнула дверь и птицей взлетела из салона. Я поймал ее в кольцо рук, прижал спиной к прохладному металлу и впился в теплые губы: хотел нежно, а получилось грубовато-жадно. Вкушал горечь от сигарет, смешавшуюся с ментолом и яблоком, и постепенно терял голову от того, как охотно отвечает мне девушка, каким податливым становится ее тело.
Она не уступала мне инициативу ни на йоту: брала столько же, сколько была готова отдать. Спустилась по моей шее легкими поцелуями-бабочками, от которых огонь желания лавой растекся изнутри. Двумя пальцами взял ее за подбородок, чтобы через пару секунд уже самому оставить жгучее клеймо на ее правой ключице.
Наградой мне послужил вздох нетерпения и тонкие пальцы Марго, метнувшиеся в железной пряжке массивного ремня. Я позволил девушке стянуть с меня джинсы, прежде чем развернуть ее лицом к автомобилю. Освободил ее от ненужного куска блестящей изумрудной ткани, нашел две острые вершинки и заставил бормотать бессвязные слова.
– Иди сюда, девочка, – позвал осипшим голосом, с наслаждением наблюдая, как она выгибается.
Ничего уже не мог поделать с собственной похотью, когда она двинулась навстречу. Оставлял жаркие метки-прикосновения на ее сливочной коже, пальцами вцепился в округлые бедра и слетел с катушек, как желторотый юнец, изголодавшийся по близости с женщиной. Я чуть было не потерялся в ней пару раз, но она возвращала меня в реальность, приглушенно шепча мое имя.
– С днем рожденья, – выдохнул ей в спину, замедляясь. И крепко удерживая Марго, пока та дрожала, переживая яркую вспышку удовольствия.
А потом мы сидели на капоте, выдохшиеся, липкие от пота, но блаженно уставшие, и доедали удачно захваченные с приема канапе, запивая их яблочным сидром. Маргарита горячо высказывала все, что обо мне думает – что я плут, мошенник и авантюрист, а я лишь расслабленно улыбался.
– Ты меня спас сегодня, – поразмышляла она пару секунд перед тем, как выдать неожиданное признание.
– Я себя спас, – эгоистично произнес я, не желая нести высокопарную чушь, которую так любят девушки. – Не смог удержаться на расстоянии.
Марго вытребовала у меня футболку, ультимативно заявив, что сегодня больше не полезет в эти дизайнерские тряпки даже под дулом пистолета. Смотрел, как она натягивает черную ткань на голое тело, и во второй раз чуть не утратил рассудок, благо девушка умостилась рядом со мной и запела низким хриплым голосом, увлекая за собой в мир гармонии.
– Когда ты рядом со мной, и это самый чистый кайф, – тянула она, а я заново влюблялся в давно уже знакомую мелодию. Стало ясно, что Бог не обделил девочку талантом, и к ее успеху не имеют отношения ни деньги папаши, ни виртуозные обработки звукооператора.
Уткнулся в длинные волосы с едва уловимым ароматом розы и сандала, провел ладонью сверху вниз по худой руке, впитывая красоту момента – это сейчас мы с Марго беззаботные, обнаженные в своей искренности, но что с нами сделает время и мои поступки?
От всего сердца проклял и себя, и стечение обстоятельств, которое привело меня в тот день в Мишкины «Девять с половиной недель», только отступиться было нельзя.
Глава 7
Марго
Правда как яд. Ее сложно выпить.
А ложь проглотить легко.
(с) к/ф «Долина волков. Западня».
Я всегда пела, когда было больно. Такая вот привычка, уходящая корнями в далекое детство: когда папа пропускал мой день рожденья из-за своих совещаний, когда не приходил на концерт из-за того, что рейс задержали, когда забывал, что я люблю шоколадный торт с вишней, а не бананово-йогуртовый.
Сейчас тоже было больно. Пока не сильно, чуть-чуть. Еще не до кровавых ран на душе (или что там от нее осталось к моим двадцати двум годам), а до слегка саднящего разочарования. Купалась в согревающих строках «Басты» и зачем-то вспоминала вчерашнюю беседу с отцом.
«– Дочь, присядь, пожалуйста, это важно, – папа прятал глаза, не знал, куда деть руки, и вел себя неуверенно, что было ему абсолютно не свойственно.
– Окей, – беззаботно бросила я и прямо в мокрых джинсах взгромоздилась на отполированный стол из красного дерева, прибывший из далекой Индонезии.
Вода каплями стекала на разложенные бумаги, но отец даже не поморщился, чем совсем меня напугал. Когда я пальцами пощупала его прохладный лоб, Владислав Вениаминович, наконец, вернулся в суровую реальность.
–Рит, – так он обращался ко мне, когда злился, поэтому я по-детски заткнула уши ладонями, не желая слышать то, что он хочет мне сказать. – Тебя заказали.
– В смысле? – от удивления я моментально отняла руки от лица и уставилась на отца, как если бы у него выросли рога или, допустим, крылья. – Какой прок от того, что одна певичка сдохнет?
– Да не киллеру, Ритка! Опять насмотрелась своих сериалов, – от той глупости, что я сморозила, уголки его губ невольно поползли вверх, и пропала суровая складка посреди лба. – На приеме к тебе подойдет человек, попробует втереться в доверие. В общем, постарайся быть более благоразумной, чем обычно, и не оставаться с ним наедине. Возможно, через тебя хотят подобраться ко мне».
Вопреки в общем-то здравому совету отца, я в очередной раз поступила по-своему. Позволяла Антону на приеме обнимать себя и думала: «Подпущу поближе, узнаю, кто его подослал». Садилась к нему в машину, ехала неизвестно куда и даже не рассматривала вариант, что моя жизнь может закончиться в тихом темном лесу.
Когда Антон глушил двигатель, выскакивала из авто с намерением вытащить из авантюриста правду, а вместо этого забылась в поцелуе, выбившем почву из-под ног. Умом понимала, что нужно оттолкнуть мужчину, а телом тянулась к нему, как замерзший путник тянется к разгорающемуся костру.
Сидела на капоте, прижимаясь к широкой мужской груди, и в глубине души благодарила Антона за ошеломившую близость, от которой непременно бы подкосились колени, попробуй я встать.
Только терпкая горечь разлилась на губах и на кончиках пальцев от понимания, что меня поманили искренностью, а подарили лишь иллюзию собственной необходимости.
– Рит, – Антон взлохматил мои и без того растрепанные волосы, вырывая меня из вереницы размышлений. Прижал еще ближе к себе, провел горячей ладонью по моей остывающей коже и нерешительно попросил: – можешь пообещать одну вещь?
– Какую? – больше всего я хотела сейчас видеть его глаза, но ночной мрак надежно скрывал намерения мужчины.
– Когда придет время, позволишь мне все объяснить? – он обнимал меня крепко, затаив дыхание в ожидании ответа – как подсудимый ждет приговора.
– Обещаю, – выпалила я, в очередной раз игнорируя требования рассудка.
Мы отправились в обратный путь в полной тишине. Я гадала, в какую игру играет мой новый знакомый. Не могла объяснить, почему иду у него на поводу, но как мотылек летела на грозившее обернуться гибелью пламя.
– Рит, – невольная дрожь охватила тело: по какой-то причине я сходила с ума от того, как нежно он произносит мое имя. – А спой что-нибудь еще.
– Каждый раз я вспоминаю детство: помню наше место. По шестнадцать, устали целоваться. Ты взяла мою футболку, *[1] – эта песня играла у меня в наушниках на повторе всю прошлую неделю, и я отчаянно желала поделиться ею с Антоном.
– Хотел бы я, чтобы эта ночь не заканчивалась, – проговорил он, остановившись перед подъездом элитной многоэтажки, и помога мне выбраться из автомобиля.
И я ведь прекрасно знала, что он исполняет выверенную заранее до мелочей роль, а предательское тепло все равно разлилось изнутри. Антон нежно коснулся губами моего виска, выдыхая негромкое «спасибо», а я поняла, что промахнулась со своими расчетами.
То, что должно было стать мимолетной ничего не значащей интрижкой, накрепко запало в сердце.
– Ты не против, если я ее прихватизирую? – я пальцами коснулась края футболки, с которой уже успела сродниться, и изогнула левую бровь.
– Забирай. На тебе она смотрится лучше, – великодушно разрешил мужчина, а я ослепительно улыбнулась, оставляя его за спиной.
Никаких номеров телефонов, никаких слов прощания, чтобы, не приведи Господь, не догадался, что зацепил.
– Маргарита Владиславовна! – завидев меня, вроде бы уже привыкший к моим сумасбродным выходкам степенный швейцар средних лет широко разинул рот и схватился за голову. – С вами все в порядке? Вас кто-то обидел?
– Все хорошо, Евгений Ильич.
Я покачала головой, стоя перед ним босиком в майке, едва закрывавшей середину бедра, с клатчем и куском изумрудной ткани в руке и вряд ли звучала достаточно убедительно.
По крайней мере, мужчина недоверчиво нахмурился и потянулся к телефону, отчего мне пришлось пуститься в объяснения.
– Дело молодое, глупое. Подружке проспорила. Вы только отцу ничего не говорите, ладно?
– В могилу меня сведете, Маргарита Владиславовна!
Евгений Ильич с тревожным выражением на лице покинул свой пост, снял красный пиджак с золотыми пуговицами и неловко накинул его мне на плечи. Порывался еще что-то сказать, но осекся, видимо, опасаясь прогневить взбалмошную звезду.
– Спасибо, – я легонько сжала его запястье. – Завтра все верну.
В таком вот нелепом виде я и прошествовала к лифту, чтобы войти в одну кабину с Грацинским – сыном делового партнера моего отца. Честно говоря, я не переваривала всю их семейку, не гнушавшуюся не самыми чистыми методами в бизнесе.
Эрнест, как и всегда, имел идеальный до тошноты образ: ни одной складочки на костюме, ни единого пятнышка на рубашке, прическа – волосок к волоску.
Он рассматривал меня, как досадное насекомое, своими тонкими искривившимися губами, и выражал максимальную степень презрения к моей персоне.
– А кто-то удачно отпраздновал именины, – процедил брюнет, премерзко растягивая слова, и до неприличия долго задержал взгляд на том месте, где заканчивалась моя футболка.
Я же не отказала себе в удовольствии продемонстрировать ему фак и лицезреть, как кривится его непропорционально длинная физиономия.
– Завидуй молча, Грацинский. Тебе такие именины и не снились.
________
*[1] – песня исполнителей Rauf & Faik – «Детство».
Глава 8
Антон
Молчание не перекричать.
Тем более твое.
(с) «Состояние – Питер», Ринат Валиуллин.
Не спалось. Я сидел на подоконнике своей съемной однушки и курил одну за другой.
Где-то там внизу занимался новый день, город выпутывался из благостной дремоты, постепенно оживая, а у меня в голове собрался глухой вакуум. Пальцы, казалось, еще хранили ее тепло, а на душе было гадко от самого себя. «Цель оправдывает средства», – так бы мне сказал Николо Макиавелли?
Вытаскивая меня из омута мыслей, на всю квартиру залился трелью мобильный. Интересно, кому неймется в такую рань.
– Как твои успехи? – без приветствия сердитым голосом, который я уже начинал ненавидеть, буркнул Грацинский.
– Познакомились, – с прохладцей вытолкал сквозь зубы я и замолчал, вслушиваясь в недовольное сопение на том конце провода.
– И все? – раздосадовано уточнил собеседник.
– А ты думал, королева Бельская меня так сразу к себе и подпустит?! – я сорвался на повышенные тона, чтобы выглядело правдоподобно, а перед глазами стояла картина, как я прижимал податливое тело девушки к себе.
– Тебе лучше поторопиться, – предупредил Эрнест и закончил разговор приказом: – сегодня вечером идешь на ее концерт. Пригласительный заберешь в почтовом ящике после двенадцати.
Отключившись, я выругался витиевато, так, чтобы позавидовал заправский сапожник, и рухнул в постель, еще долго буравя взглядом потолок.
Я готовился к предстоящему мероприятию более тщательно: побрился и даже сгонял в парикмахерскую. Мама бы сказала, что Рита хорошо на меня влияет.
Потом позвонил мелкому. Договорились завтра сходить в больницу.
Вышел из дома на целый час раньше и без дела слонялся по окрестностям.
На фейс-контроле немного повздорил с охранником, но все же попал в клуб и занял место почти у самой сцены – с билетом Грацинский постарался.
Начало сдвинулось на добрых полчаса, и я успел вдоль и поперек изучить соседей за столиком – жизнерадостную рыженькую девчонку, возбужденно попискивающую в ожидании любимой певицы, и ее молчаливого спутника, больше походившего на ценителя рока, чем попсы.
– Марго, ты огонь!
– Марго, а можно автограф?!
Бельскую встретили шквалом аплодисментов, и теперь я понимал, почему.
Что греха таить, я и сам застыл в предвкушении того момента, когда зазвучит чарующий голос.
Сценический образ Риты был прост: белая майка на бретельках, обтягивающие кожаные штаны, косуха нараспашку и черно-белые конверсы.
Сам не заметил, как три часа пролетели на одном дыхании, с беснующейся и подхватывающей строки песен толпой.
Когда объявили автограф-сессию, народ стремглав повалил к выходу. Ну а мне даже удалось протиснуться в первый ряд.
Маргарита ступила в живой коридор. Я, как и остальные оголтелые фанаты, протягивал одолженный у рыжей листочек, но Бельская безразлично мазнула по мне взглядом и взяла блокнот у моего соседа справа.
Оставив размашистую подпись, она двинулась дальше, а я, не отдавая отчета своим действиям, крепко ухватил ее за ладонь.
Девушка отдернула руку, словно ошпаренная, подозвала охранника и что-то прошептала ему на ухо. Вопреки едва забрезжившей надежде, верзила подошел ко мне не для того, чтобы провести в гримерку, а чтобы попросить покинуть помещение и не мешать.
Разочарование крепко сжало в свои тиски – я и не предполагал, что после такой ночи Марго будет шарахаться от меня. А стоило.
Сдаваться я не привык, чего бы это ни касалось: школьного первенства по легкой атлетике, завоевания первой красавицы в классе или получения желанной должности.
Поэтому спустя пару минут, стряхнув чувство досады, я спокойно покинул фойе и по ночным улицам покатил к дому Бельской. В просторном холле с высокими потолками натолкнулся на цербера-швейцара, охранявшего покой жильцов пуще пса Аида.
Все мои дипломатические навыки и представлявшиеся железобетонными аргументами разбились о ледяное «не положено».
Но правду говорят: когда закрывается одна дверь, где-то открывается другая.
Пока я задумчиво курил на ступеньках, мимо проскочил парень из службы доставки. Я остановил его и пообещал полцарства (благо Грацинский обеспечил деньгами на непредвиденные расходы) и пару сотен баксов за униформу.
События завертелись, как в калейдоскопе: я миновал фойе во второй раз, уточнил у того же самого портье номер апартаментов Бельской и поднялся почти в самые небеса – на тридцать пятый этаж.
Надвинул кепку на самые глаза, я прошел мимо камер, пряча лицо, и пальцами ощутил холод металлической ручки. Можно сказать, что с сомнениями почти не боролся: решение вскрыть замки и пробраться внутрь созрело и в считанные секунды окрепло.
На задворках сознания я понимал, что Марго запросто может сдать меня в полицию за проникновение в чужое жилище, но чувство азарта и адреналин без труда пересилили доводы разума.
Пара волшебных пасов руками, негромкий щелчок, замыкание проводов сигнализации – и вот я оказался посреди просторной спальни и засмотрелся в панорамные окна. Захватило дух, по венам потекло восхитительное ощущение полета – расправь крылья и пари.
Затолкав поглубже опасения, в моем положении либо пан, либо пропал, я уселся в кресло-качалку рядом с огромной двуспальной кроватью – ждать.
Так прошел час, другой, пока в прихожей не раздался звук открывающегося замка.
Еще одна доза адреналина впрыснулась в кровь – в уме я даже не попытался смоделировать поведение хозяйки квартиры.
Кслышал, как что-то с грохотом упало на пол в коридоре и как устало вздыхает девушка, а потом комнату залил неяркий свет.
Первым делом в мою сторону полетел ее клатч. Я уклонилась, а маленькая сумочка ударилась о стекло за моей спиной.
Испуганная, Марго схватилась за стул около входа и подняла его над головой – смешная и притягательная в своей воинственности.
– Я вызову полицию, тебя арестуют и бросят в камеру, чертов ты психопат, – с запинками проговорила она побелевшими губами.
– А может, сперва поговорим? – я предложил невозмутимо и вроде бы ничем не выдал, что в груди у меня бушует буря и сердце колотится где-то в районе горла.
Глава 9
Марго
А вообще любовь – такая абсолютно нелепая штука.
Является ниоткуда, внезапно, и всё – попался.
Может, это завтра случится, кто знает?
(с) «Мой любимый sputnik», Харуки Мураками.
Выступление выпило из меня все силы до дна. А может, не выступление, а прошлая сумасшедшая ночь и бессонное утро.
Что я только ни делала, чтобы окунуться в дрему – считала овец, бралась за книгу, пыталась посмотреть любимый сериал, но все тщетно. Поэтому к полуночи, когда настало время возвращаться домой, была выжата, словно лимон.
Я бросила прямо на пол в прихожей тяжелый пакет с сувенирами, прислонилась к стене на пару минут, устало прикрыв глаза. Потянулась к панели сигнализации, но она почему-то была отключена – наверное, пора дать себе отдых, иначе собственная рассеянность ничем хорошим не обернется.
Со слипающимися веками я поплелась в спальню, представляя, как сброшу одежду и упаду в кровать, но сон как рукой сняло, стоило мне включить свет. В моем кресле-качалке, нагло развалившись, сидел Антон.
Паника черной кошкой прокралась в душу и захватила каждую клеточку тела – я не настолько хорошо его знала, чтобы чувствовать себя защищенной, тем более, что он взломал замок и отрубил систему безопасности.
Первым инстинктом было швырнуть в него что угодно – для этой цели вполне подошел черный с шипами клатч. Однако мужчина легко отклонился в сторону, оставив меня ни с чем.
В отчаянии я вцепилась в стул обеими руками и подняла его над головой, в глубине души прекрасно понимая, что при желании Антон легко сметет мое хлипкое сопротивление.
– Я вызову полицию, тебя арестуют и бросят в камеру, чертов ты психопат, – пролепетала я дрожащим голосом, пытаясь воззвать к его рассудку.
На самом деле, звонить нужно было еще в коридоре, сейчас я вряд ли успею схватить телефон и набрать нужный номер.
– А может, сперва поговорим? – мирно произнес мужчина, пристально глядя на меня своими темно-карими глазами.
Если бы верила в сверхъестественное, сказала бы, что Антон меня загипнотизировал. Иначе, как объяснить, что я резко успокоилась, поставила стул и беспомощно на него опустилась?
– Рит, – позвал он с легкой укоризной. – Неужели ты думаешь, что, если бы я хотел причинить тебе вред, то стал бы ждать, пока ты заметишь меня в спальне?
– Антон, тебе мама не говорила, что нехорошо врываться в чужой дом без спроса? – я скрестила руки на груди, будто бы отгораживаясь, и добавила: – тем более, что я не давала разрешения и не оставляла тебе ключей.
– Ты ведь не любишь Бритни Спирс? – я ожидала услышать от него все, что угодно, кроме этого нелепого вопроса.
– Что? – я вскинула недоуменно бровь и покрутила пальцем у виска. – Антош, а у тебя есть справка, что ты нормальный?
– Ты не слушаешь Бэкстрит Бойз, совершенно точно не любишь розы и не станешь по доброй воле гулять под дождем, так? – мужчина какое-то время с ухмылкой следил за моим недоумением прежде, чем пояснить: – все, что написано про тебя в многочисленных интервью, бред, верно?
– Дэн придумал эту чушь. Девчонкам нравится, – призналась я и рассмеялась от всей души, радуясь, что хоть кто-то меня понимает.
– Расскажи о себе, – попросил Антон проникновенно, и я сдалась – не так часто мне выпадал шанс обнажить настоящую себя.
Мало кто об этом просил вообще, практически никто – из искреннего интереса.
– Слушаю Цоя, Линкин Парк и Роксет. Люблю воду, бассейны, море, океан, но ненавижу мокнуть под дождем. К цветам отношусь равнодушно, считаю, что им лучше остаться на грядках, чем за пару дней увянуть в вазе. Некоторые тексты песен пишу сама, но это не в моде, так что пиар-менеджер велит никому не рассказывать, – я открывалась перед мало знакомым мужчиной легко – как будто не было ничего естественней его внимания.
– Держу пари, клубнику с шампанским ты тоже не больно-то жалуешь, – с улыбкой заключил он, вынуждая меня согласиться. – Поэтому я принес нам пиццы и пива. Правда, пицца уже остыла.
Только сейчас я заметила на полу возле кресла-качалки два внушительных пакета. Что ж, Антон знал, чем меня подкупить.
Я подошла к нему, намереваясь забрать еду и разогреть ее, но мужчина меня остановил. Развернул спиной, прошелся пальцами по мочке уха, размял затекшие плечи так, что я не удержала глубокого приглушенного вздоха.
– Дай мне шанс, Рит, – он обнял меня так нежно, невесомо, отчего захотелось выбросить из головы все.
И то, что мы встретились всего пару дней назад. И предупреждение отца. И то, что Антон преследует какие-то свои замыслы.
Купившись на космическое обаяние Антона, я размечталась о том, чтобы прыгнуть с обрыва в бездну страстей, забыться в теплых сильных руках хотя бы ненадолго.
И я забылась.
Мы ели пиццу с пепперони и сыром, запивая ее Хайнекеном. Смотрели «С широко закрытыми глазами».
Я много говорила: о детстве и о том, как сильно мне не хватает мамы, а Антон внимал каждому слову. Потом соскользнула в страну сновидений, а он никуда не ушел, завернув меня в одеяло, и продолжил обнимать.
– Рит…
