– Не думаю, что до конца. Чтобы прояснить, добавлю. Мы создаем проект, у него, как водится, есть топ-менеджмент, в состав которого по технической части мы и предлагаем вам войти. Проект рассматривается, как стартап, со всеми вытекающими, то есть с долевым участием основателей. Таких проектов у вас еще не было. Речь идет не о бонусах или квартальных премиях, речь идет о части прибыли с проекта, который целится на рынок в один триллион долларов в год.
– Стало интересней, но не скажу, чтобы понятнее. Понятнее – это когда задачи и суммы, а пока всего лишь намек на сумму, да и то на ум напрашивается только одна популярная русская мера объема и количества. Для полноты картины расскажите все же о технической стороне проекта.
– Конечно, – Екатерина улыбнулась и сделала глоток кофе, – но все же последнее слово о деньгах. В контракте будет указана не сумма, а процент с прибыли, в конкретную сумму мы его превратим совместным трудом.
– Хорошо, давайте теперь о технике, – нетерпеливо попросил Сергей.
– Антон Владимирович, тут слово вам, – сказала Екатерина, повернувшись к Карпатову.
Тот стремительно встал, хлопнул в ладоши и потер руки.
– Ну, что же, техника так техника, – он взял лежавший на столе небольшой пульт, нажал кнопку – и на стене поднялась панель, открыв большой экран.
– Скажите, пожалуйста, насколько вы знакомы с психологией и нейрофизиологией? – спросил Карпатов у Сергея.
– Считайте, что полный ноль.
– Хорошо, тогда небольшая база для того, чтобы мы оказались, как говорят наши стратегические враги, on the same page1. Имя Ивана Петровича Павлова вам, надеюсь, знакомо?
– Это тот парень, что собачек мучил, вроде, помню из школьной программы, – ответил Сергей. Карпатов поморщился.
– Иногда диву даюсь, как труд великого ученого низводится к издевательству над животными, – сказал он.
– Иван Петрович в перерывах, отдыхая от издевательств над собачками, уделял много времени человеческому мышлению – самому процессу и его особенностям. Вы ведь знаете, что такое мышление? – Карпатов повернулся к Сергею и внимательно посмотрел на него, ожидая ответа.
– Ну, я-таки работаю головой, – растерялся Сергей, – по идее, знаком.
– И должен отметить – с потрясающими результатами вы этой свой головой работаете, – Карпатов кивнул.
– Спасибо, – Сергей слегка наклонил голову.
– Не стоит благодарности – это не комплимент, а констатация факта. Итак, создавая проекты, вы создаете модели реальности, собираете, по сути, сложные интеллектуальные объекты, создаете карты реальности, по-вашему – предметной области. Этот процесс и есть мышление.
– А вот собирать эти самые карты можно по-разному, и Иван Петрович в своей модели предложил два поведенческих полюса: одни люди ведут себя, как «мыслители», другие – как «художники», а третий тип Павлов назвал «смешанным», он где-то посередине. В контексте нашей встречи нас интересует один важный момент. Когда вы строите коммуникацию, каждый из поведенческих типов поймет все по-своему, соберет свою собственную картинку.
Когда речь идет об инструкции к кофеварке – это не такая большая проблема. Когда мы говорим о рекламной кампании стоимостью в десятки миллионов долларов – это проблема. Да что там говорить о сложных вещах! Мы друг друга-то понять, на самом деле, не можем, все это – иллюзия понимания, не более того. Все эти «разговоры по душам» и прочая чушь. Представьте себе слово, как камень, – его кинули в воду, по ней пошли круги. Так вот, эти круги от одного и того же слова будут разными у разных людей. Понимаете?
– Конечно. Но ведь реклама не вчера родилась, и проблему, наверное, как-то решили?
– Ну, не совсем. Сформировали понятие «целевой аудитории», из которой отбирают фокус-группу, и считается, что, если фокус-группе понравилось, то, в среднем, понравится представителям целевой аудитории. Попросту говоря, шаманство. Но оно достаточно долго работало и приносило неплохую прибыль, в основном, тем, кто этим занимался. Работает классическая реклама потому, что строится на простом механизме истории. Люди передавали друг другу из уст в уста истории испокон веков. Истории нужны были нашим предкам, чтобы выживать, используя чужой опыт, а не собственные ошибки, то есть тут работает основной инстинкт – самосохранение. Именно поэтому мы читаем книги, поэтому первая реклама буквально и была историей, да и сейчас это сохраняется. В ужатом, редуцированном виде, но реклама – это всегда история. Человек примеряет ее на себя, точнее, некую роль и эмоции, что продает ему рекламный ролик. Ну, все эти дебильно счастливые молодые люди, потребляющие кофеин с сахаром, привезенный иноагентом в красной шубе, вы понимаете, о чем я, – Карпатов сделал неопределенный жест рукой.
– Да, суть понятна, – Сергей кивнул. – Так, а в чем проблема с фокус-группами? Вроде все просто: собрал неких представителей, усредненных обывателей, и показал им продукт. Логично же – им нравится, значит, похожим на них тоже понравиться должно.
– А что такое «нравится» или «не нравится»? Как вообще работает эта механика? Есть масса исследований, которые объективно доказали, что подобная методика принятия решения – просто полная чушь. Сознание говорит – нравится, мозг говорит – нет, и наоборот. Верят тому, что реципиент сказал вслух, так как с его мозгом никто не разговаривает, просто не умели долгое время. А когда применили ФМРТ и посмотрели, что в этом самом мозгу происходит, когда говорят «нравится» или «не нравится», – картинка полностью изменилась. И что сделали эти шаманы от рекламы? Ну? Как вы думаете?
– Предположу, что стали укладывать фокус-группы в аппараты ФМРТ, – сказал Сергей, улыбаясь.
– Именно! – Карпатов поднял палец. – Не особенно вникая в суть происходящего и его причины, опять же, поставили себе на службу это важнейшее достижение науки. Но не все так просто. Поэтому, конечно, работает, но никак не магия, не волшебная таблетка, решающая все проблемы рекламодателей в условиях информационной перегрузки потребителя. Проблема как была, так и остается – люди собирают картинку реальности по-разному, и коммуникация не может быть универсальной, такой, чтобы любого могла до печенок, так сказать, пробрать и заставить что-то купить. Просто теперь это видно по приборам, и все. Хотя в какой-то степени использовать для практических целей можно, конечно.
– Какой же выход? Ну, глобально, – поинтересовался Сергей.
– Нащупав себе новое поле для деятельности, шаманы придумали нейромаркетинг. Рекламодатели сами свои миллионы не отдадут, поэтому необходимо показать им такую морковку, за которой они пойдут, выстроившись в ряд, держа кошельки открытыми, как те крыски из сказки за волшебной дудкой. Но все это такая же чушь, как и предыдущее, просто старые песни о главном – как освоить побольше денег из рекламных бюджетов. Не такое наглое мошенничество, как двадцать пятый кадр, но все же это не та технология, которую мы ищем.
– Что, совсем не работает? Я читал, что нейромаркетинг – перспективное направление, – удивился Сергей.
– Скажем так: они приоткрыли капот – наш с вами мозг – заглянули внутрь и сказали – ой, мы тут раньше работали с сознанием, а оно, понимаете, не принимает решения, и ему всего-то сто с лишним тысяч лет от роду. Вот же открытие-то, прости Господи! И начали они продавать коммуникацию с «рептильным мозгом». Так, говорят, эффективнее. Звучит и правда круто. Но вот какая там может быть коммуникация – с тем, что не имеет для этого никаких инструментов? Они говорят – эмоции. Ну, наверное, слов-то там нет, а продать что-то необходимо, значит, будем продавать коммуникацию на языке эмоций. Ну, в это я сейчас, конечно, глубоко нырять не буду, не хочу пачкаться, – Карпатов отрицательно покачал головой и даже халат отряхнул, как будто уже успел запачкаться одним лишь упоминанием о современных техниках маркетинговых шаманов, – в общем, проехали, шарлатанство – оно шарлатанство и есть.
– Получается, реклама вообще не работает? – спросил Сергей.
– Хорошая реклама работает, но играет тут талант автора, сценариста, он цепляет потребителя, заставляет его отождествиться с образом, что ему продает рекламодатель, и пережить ситуацию, рассказанную историю. Конечно, не стоит сбрасывать со счетов и работу режиссёра, оператора, но, повторюсь, цепляет не всех, кто смотрит. Технологии, которая бы позволила клепать универсальные пробивные ролики, не существует. Нам с вами еще предстоит ее создать.
– Создать? – удивился Сергей.
– Да, именно создать. Есть хорошая база – это когнитивная психология. Есть достижения нейрофизиологии – результаты десятилетий научной работы и сотен экспериментов. Наша задача – разработать технологию, которая, используя это научное наследство, решит проблему восприятия раз и навсегда, без шаманства, то есть, простите, нейромаркетинга, тьфу на него, работая на сто процентов в ста процентах случаев.
– Вот смотрите, – Карпатов направил пульт на экран и нажал кнопку – на экране, вмонтированном в стену, появилось изображение книги и шесть пунктов:
1. «Из грязи в князи» – взлет, постепенное улучшение положения от плохого к хорошему.
2. «Из князи в грязи» – падение, от хорошего положения к плохому, трагедия.
3. «Икар» – взлет и падение.
4. «Эдип» – падение, взлет и снова падение.
5. «Золушка» – взлет, падение, взлет.
6. «Человек, загнанный в угол» – падение и взлет.
– Это тоже результат исследования, анализа текстов более 1700 романов. Получили понятную модель, точнее, несколько моделей, так называемых «сюжетных типов». Далее разработали методики написания текстов, уже на основе знания о работе мозга, и предоставили нам простые и понятные инструменты, используя которые, любой желающий может писать недурные тексты. На нобелевку, конечно, не потянет, но продаваться будет неплохо.
Когда-то великие умы выезжали на таланте, подбирали ключи к нашим душам: правильную структуру текста, правильные слова и обороты, ну и, конечно, сюжет. Но они не были волшебниками – они были талантами, которые интуитивно делали правильные вещи. А в наше время их наследие объяснили и превратили в технологию. Талант, конечно же, нужен, нужна какая-никакая идея, сюжет. Но, благодаря технике, научиться писать качественные тексты стало намного проще, и эти тексты будут читать, потому что они правильно построены и технически верны. И, кстати, служители золотого тельца «отжали» из этих техник самое основное и назвали это «сторителинг», – Карпатов снова нажал кнопку на пульте, сменив картинку на экране. На нем появилось слово «Storytelling», а ниже курсивом было набрано определение:
«Сторителлинг призван воздействовать на человеческое сознание: он внушает определенные мысли, создает сопричастность, вызывает реакцию и призывает к действию. Эффективность этого маркетингового приема заключается в преодолении возражения и неприятия информации».
– Как видите, все работают в одном направлении. Технология существует, но в случае сторителинга необходимо много усилий, творческого напряжения, и результат точно так же не будет работать на всех. И в ряде проектов ИИ это уже оцифровали, научив их писать вполне достойные тексты.
Тут уже сделана попытка работать с более глубокими слоями психики, с подкоркой, с эмоциями. Образы и истории должны вызывать реакцию и сопричастность. История сама по себе является таким инструментом, как я ранее отметил, она с древнейших времен используется, как средство передачи важной для выживания информации. Мозг реагирует на чужой опыт. Если он может быть полезен, возникает сопричастность, сопереживание и, как следствие, эмоциональная вовлеченность. Есть специализированные компьютерные программы, помогающие писать правильные тексты, есть масса суггестивных техник, позволяющих усилить эмоциональное влияние текстов. Текст также пытаются разобрать на части, есть такое направление, как фоносемантика, работающая со смыслом звуков языка и их воздействием на эмоции, это уже ближе к нашей теме. А еще ближе будет суггестивная лингвистика, – Карпатов сделал паузу, налил себе воды в стакан и жадно выпил.
– Задача начала обретать формы? – Он повернулся к Сергею и внимательно на него посмотрел, ожидая ответа.
– В общих чертах стало ясно. Когда-то реклама зародилась, как некая история, которая приглашала потребителя поверить в себя, отождествиться с героями и приобрести товар. В процессе развития науки и понимания механик работы нашего мозга были разработаны технологии написания правильных, так сказать, пробивных историй и дополнительно разработано направление о влиянии на наши эмоции непосредственно звуков, из которых состоят слова. И вы предполагаете, что можно разработать некий низкоуровневый язык программирования, который позволит общаться сразу с подкоркой, программируя правильные реакции потребителя. Таким образом мы исключаем самую сложную часть в текущем процессе разработки маркетинговых коммуникаций – а именно, творческую, и, соответственно, зависимость от творцов, которые должны воплотить замысел в некоем произведении, плюс переходим на некий универсальный общечеловеческий уровень коммуникации. Уровень, который нивелирует все различия, что порождают различные психотипы. Правильно понимаю направление?
– Да, именно! – Карпатов хлопнул рукой по столу и, сверкая глазами, посмотрел на Екатерину. – Я же говорил, правильный человек, – он кивнул на Сергея, – все верно схватил и построил. – Карпатов повернулся к Сергею и продолжил:
– Сам, как вы правильно выразились, язык программирования может состоять из любых атомарных единиц, строительных блоков. Звук и свет – это электромагнитные волны, ведь именно они поступают через органы чувств извне и оцифровываются мозгом в некую картинку реальности. Почему бы не попробовать использовать их?
– А зачем вам именно я? Вам, вроде, и так понятно, что делать.
– Это элементарно, Ватсон! Нам нужен инженер в команду. Необходим, скажем так, специфический стиль мышления и подход к решению проблем, который вы наработали, переходя из проекта в проект, решая различные задачи в области искусственного интеллекта. Наша задача не полностью научная, она наполовину все же задача инженерная – это разработка нового языка программирования. И не для машины, для человека! Для машин вы уже все, что могли, испробовали, причем годами старались сделать из машины человека, создавая эти ваши нейронные сети. А сейчас мы предлагаем вам попробовать наоборот – сделайте из человека машину, – Карпатов перевел дух.
– Разве не интересно? – спросила Сергея Екатерина.
Сергей задумался на несколько секунд, представляя себе, в какую машину можно было бы превратить Яшку-Перца, того алкаша с проекта «Собутыльник», и, что важнее всего, чего такая машина может натворить. Картинка вышла не очень.
– Беретесь? – Антон Владимирович слегка наклонился в сторону Сергея, ожидая ответа.
– М-да, предложение заманчивое, и прямо-таки кардинальная смена предметной области, – Сергей улыбнулся и почесал подбородок, глядя Карпатову прямо в глаза. Тот улыбнулся:
– Мне кажется, для вас в настоящий момент это то, что нужно.
– Ну да, ну да, – пробормотал Сергей. – А тестить-то на ком будем? – спросил он. – Для такого проекта необходима соответствующая инфраструктура для отладки. Боюсь даже представить, как будет выглядеть такой отладчик.
– Вот! – Карпатов поднял руку с указательным пальцем. – Правильный подход. На ком тестить – есть, не переживайте, мы уже собрали группу и, когда будет, что тестить, все организуем – он встал и прошелся вдоль стола, остановился рядом с Сергеем.
– А если у них крышу снесет от наших опытов? Тут иногда сервера выносит от кривого кода, а что с человеком-то может быть? – спросил Сергей
– Ну, что тут поделать, у нас с ними полный консент на все действия. Летального исхода не предвидится, а ментальные проблемы – прописанный в договоре возможный побочный эффект, один из… м-да, – Карпатов засунул руки в карманы халата и слегка покачивался.
– И каков ваш ответ? – спросил он Сергея.
– Мой ответ – «да». От вашего предложения категорически невозможно отказаться.
– Ну вот и ладненько, – Карпатов потер руки и повернулся к Екатерине.
– Ну что же, давайте оформлять молодого человека. Приятно было познакомиться очно, – Карпатов наклонился к Сергею, протянул руку, попрощался и вышел.
– Поздравляю! – Екатерина встала из-за стола, взяла пульт, нажала кнопку, и панель, выдвинувшись из стены, закрыла экран. – Пойдемте, – она сделала приглашающий жест в сторону выхода, – я вас провожу. А завтра мы подготовим пакет документов, я вышлю их вам на подпись.
– Снова письмом? – поинтересовался Сергей, следуя за ней, вновь обратив внимание на завораживающую походку своей будущей коллеги.
– Нет, на этот раз на личную почту. На работе распечатывать вам, наверное, не стоит, у вас хорошо организованная служба безопасности, проверяют все, что печатается на офисных МФУ, почту сотрудников и все звонки по служебному. Мы потому и доставили вам бумажное приглашение, курьером, лично в руки, чтобы никаких утечек и вы не выкинули письмо в личной почте в спам.
– Вы так хорошо информированы о нашей службе безопасности? – Сергей удивленно поднял бровь.
– Да нет, просто так должно быть, организация у вас серьезная, и было бы странно, работай ваша служба безопасности по-другому.
– А если бы я выбросил ваше письмо? Обычно всю бумагу сразу выкидываю в корзину, даже не читая.
– Ну, это вряд ли.
– Применили вашу магию?
– Чистая наука и никакого волшебства. Вы бы не выбросили, – они подошли к лифту. Екатерина остановилась и повернулась к Сергею. Внимательно глядя ему в глаза, сказала:
– Волшебство нам еще предстоит создать и, если получится, у нас есть шанс превратить весь мир в одну большую страну чудес. С теми бюджетами, что нас ждут, это вполне возможно.
– Дай-то Бог, – тихо сказал Сергей.
– Ну, до встречи, – Екатерина протянула руку, Сергей протянул свою в ответ, она снова задержала свою ладонь в его чуть дольше, чем следовало, и так обворожительно улыбнулась, что у Сергея пробежали мурашки по спине.
Приехал лифт, двери открылись, и Сергей вошел внутрь. Екатерина подождала, пока двери закроются. Так же неощутимо и неслышно лифт повез Сергея вниз.
«Вот ведь как бывает. Затребованный поворот судьбы во всей красе. Как говорится – не думал, не гадал», – подумал Сергей и улыбнулся. Отчего-то на ум пришла детская песенка про кузнечика:
Не думал, не гадал он,
Не думал, не гадал он,
Никак не ожидал он
Такого вот конца.
Представьте себе, представьте себе,
Никак не ожидал он,
Представьте себе, представьте себе,
Такого вот конца.
«Я сейчас в самом начале пути перемен и искренне надеюсь, что лягушки в конце пути не будет», – двери лифта открылись, и Сергей покинул здание.
Путь перемен. Первый шаг
Придя на следующий день к себе в офис, Сергей почти час собирался с духом, чтобы обсудить вопрос увольнения с Павлом, своим непосредственным боссом. Они знали друг друга давно, пересекались в этой жизни на разных витках карьеры: то Сергей его приглашал в свои проекты в качестве менеджера, то Павел, в свою очередь, предлагал ему возглавить разработку в своих. В текущей конторе Павел занял солидный пост руководителя дирекции разработки систем машинного обучения и пригласил Сергея возглавить архитектурную группу. И хоть его уход не должен быть создать никаких проблем для проекта, Сергей все равно испытывал неприятное чувство.
Помявшись перед дверью начальственного кабинета, он вошел, кивнул Павлу прошелся по кабинету взад-вперед, заложив руки за спину, вздохнул, почесал подбородок и, усевшись в кресло перед столом руководителя, положил ногу на ногу. Босс молча наблюдал за этой пантомимой.
– Привет! Чем обязан? – наконец поинтересовался тот.
– Слушай, я вот что хотел обсудить, – Сергей зашел издалека, – ходят слухи, что проект наш вот-вот продадут, причем вместе с командой, если верить этим самым слухам.
– И? – босс вопросительно вскинул левую бровь.
– Ну, знаешь, – Сергей посмотрел в потолок, – вся эта рутина, проект давно почти не развивается, плюс смена владельца… – он сделал неопределенный жест рукой.
– Решил уволиться? – Павел наклонился и положил руки на стол. Сцепил пальцы в замок, внимательно глядя на Сергея.
– Ага, – Сергей выдохнул.
– Ну, что же, ожидаемо, – босс откинулся в кресле.
– Ожидаемо?
– Сережа, ты что думаешь, твои наивные игры с резюме на HH прошли незамеченными для HR? Фома Батарейкин? Ты серьезно? В общем, уговаривать и удерживать не буду, иди к девушкам и оформляйся.
– Даже как-то немного обидно, – Сергей пожал плечами.
– Слушай, я тебя прекрасно понимаю. Энтузиасты из банка, что покупают ваш проект, представления не имеют, что с ним делать, и что ваша чудесная нейронка без нашей базы данных – вещь, мало полезная в хозяйстве. Купив проект, поняв суть и расстроившись, они наверняка всех разгонят, включая своих энергичных сотрудников, что замутили эту сделку. Кроме этого проекта, делать тебе в нашей компании больше нечего. Так что не парься. А так как сделка уже подписана, выпишем тебе приятный бонус на прощанье. В общем, попутного ветра, – Павел помахал рукой.
– Ну, ок, – Сергей встал, – пойду увольняться.
– Ага, – босс кивнул и вернулся к своим делам.
Оформление заняло от силы полчаса и, закрыв все дела с кадровиками, Сергей отправился в кафе рядом с их бизнес-центром. С учетом обстоятельств его никто не просил отработать стандартные две недели, и он покинул офис, уже будучи вольной птицей. Выбрав столик у окна и сделав заказ, Сергей в задумчивости наблюдал за прохожими, ожидая еду.
Несмотря на интересные перспективы, которые сулил новый проект, после успешного собеседования его не покидала тревога. Все же тут, на старом месте (а оно уже стало для него старым), он был своим, пустил, так сказать, корни. Парни, с которым провели столько дней и ночей на проектах, – понятный и уютный коллектив.
«Но, как говорится, если хочешь переплыть океан, нельзя бояться потерять берег из виду. Душа – она и на новом месте корни пустит, за ней не заржавеет».
В его жизни это был первый переход не в IT-компанию, а в коллектив с людьми, по сути, из другого мира и теста. Хотя в настоящий момент это, наверное, уже не так драматично, как могло бы быть лет двадцать назад, когда айтишники были больше субкультурой, чем профессией.
Айтишники его поколения – это некая каста, во многом с общими вкусами, идеями и ментальностью. Формирование личности инженера родом из 70-х проходило, в общем-то, по одному маршруту, иногда буквально: на одних развалах покупали диски с софтом и играми; собирали компы, покупая комплектующие на одних и тех же рынках. Эти люди, если можно так выразиться, шарили общее прошлое и вкусы: музыка, фильмы и книги, цитаты из которых они договаривали друг за другом. Переходя из компании в компанию, Сергей, как правило, попадал в знакомую среду, где с первой кружки пива становился «своим». Новыми были только проекты и вызовы, которые они ставили. АйТи – это был выбор сродни религии, в работу вкладывали не просто душу, а саму жизнь, проводя львиную долю ее за компом.
Сейчас у более молодого поколения айтишников, подросшей смены, это уже просто профессия, одна из многих. Такими в его юности были, например, фрезеровщик или токарь на заводе. Исключительность, что создавала в свое время уникальную субкультуру, ушла в прошлое. Многие из современных инженеров даже и не любят свое дело, так, прибило к компу в погоне за деньгами, и последствия их работы, конечно же, соответствующие. Все больше и больше сил уходило теперь на реализацию сложных проектов, так как разгребать последствия ошибок и неадекватных решений подчиненных приходилось ему.
Сейчас вместо радости и азарта при входе в новый проект Сергей чувствовал тоску и апатию. Вот, собственно, та почва, на которой выросла его потребность в переменах. Сергей физически не мог поменять свое отношение к работе, а изменившееся окружение требовало именно этого. Нужно было уходить, найти проект, в котором играли по старым правилам, или попробовать что-то новое – в той области, куда еще не пришли молодые и перспективные гении в водолазках и кроссовках New Balance.
И вот чудесным образом его желание материализовалось. Ему предстояло разработать новый подарок для человечества, которой был призван навсегда убрать навязчивую рекламу с экранов, заменив ее новой, незаметной технологией, которую, может быть, даже будут любить. А заодно еще и научиться писать программы для мозга, разработать язык, который, очевидно, будет пригоден не только для рекламы.
«А для чего еще?» – вдруг встрепенулся Сергей. События разворачивались довольно стремительно, не оставляя времени толком подумать и проанализировать происходящее. Предложение поступило очень вовремя, принесло ответ на давно назревшую потребность перемен, и на этом факте и первой, самой общей информации о будущем проекте, он и был сосредоточен последние дни.
«Очевидно же, что, в случае успеха проекта, технология может быть использована вообще как угодно, не только для рекламы или абстрактных «коммуникаций». Худо-бедно и оружие можно будет состряпать. Не влип ли я в историю? Хотя и хрен с ним, война план покажет», – Сергей мысленно махнул рукой и сосредоточился на принесенной еде. Путь перемен ведет только вперед.
Путь перемен. Странное собеседование
И вот он настал, первый рабочий день, первый день его новой жизни в «Хрустальном мозге». Припарковав свой тюнингованный Brabus на выделенном для него личном месте на подземной парковке бизнес-центра в парковочной зоне компании под пафосным номером 777, он вышел из машины и направился к лифту.
Сергей шел бодрой, пружинистой походкой, провожаемый завистливыми взглядами сонных людей, что выползали из своих транспортных средств эконом-класса, стоящих на штатных местах корпоративных парковок. Его место было очень крутым, под стать автомобилю, даже с индивидуальной подсветкой, что говорило окружающим о статусе владельца, если они еще чего-то не поняли, посмотрев на сам автомобиль.
Brabus был его слабостью. При всем равнодушии к пафосу и различным проявлениям достатка, Сергей очень любил дорогие тачки и мечтал собрать пусть небольшую, но коллекцию машин, «гаражик», как он его называл. В свой джип он вложился по полной, буквально прожив в офисе Brabus в Ботропе целую неделю, отработав с дизайнерами и инженерами каждую мелочь. Понимающий человек мог либо сдохнуть от зависти, увидев это произведение инженерного искусства, либо испытать моментальный оргазм. Тут без вариантов. В третью категорию граждан – тех, что могут проигнорировать это чудо, – Сергей попросту не верил. Чужую зависть в этом случае он принимал с удовольствием и заслуженно.
В агентстве не поскупились на приятные мелочи: как оказалось, в бизнес-центре есть еще два VIP-лифта, доступ к которым открывала специальная карта. Это было даже приятно и немного непривычно для Сергея: обойти полуспящую очередь к лифтам, обычную с утра для любого московского бизнес-центра, и вызвать себе личный транспорт, прикоснувшись картой к отдельной стойке у лифтов. Двери VIP-кабины призывно распахнулись, Сергей вошел. Нельзя было сказать, что она кардинально отличалась от обычной – разница была в мелочах отделки и размере. «Жизненное пространство важно везде, даже в лифте, – Сергей улыбнулся, – чем больше денег, тем больше квартиры, дома, земельные участки, яхты и, как оказалось, даже лифты. Мы платим за расстояние, что отделяет нас от других, ну, и за сервис, конечно».
VIP-лифт сам знал, куда везти Сергея, никаких элементов управления в нем не было. Когда двери закрылись, оказалось, что стены кабины представляют собой экран, на котором включилась панорама Лас-Вегаса. Сергей как будто поднимался на лифте в одном из казино. Судя по ракурсу, это был вид на Стрип из казино «Стратосфера». Разрешение экранов было достаточным для создания правдоподобной иллюзии подъема. Вид вызывал в памяти воспоминания о времени, проведенном в «городе греха», где часто приходилось бывать на различных профильных выставках и мероприятиях.
– Хорошо сделано, да? – раздался сзади грубый мужской голос. Сергей вздрогнул и резко обернулся. Увлекшись панорамой и вызванными ею мыслями, он не заметил, как лифт прибыл на нужный этаж, и двери открылись. Его встречал «шкаф», по-другому и не скажешь, – здоровенный мужик в черном костюме, ростом на голову выше Сергея.
«Какой-то Халк», – подумал Сергей, глядя на встречающего снизу вверх, что для него было действием крайне редким. «Шкаф» сделал шаг назад, приглашая Сергея выйти из лифта.
– Валентин Сергеевич, глава службы безопасности, – представился «шкаф», протягивая Сергею руку.
– Сергей, – он пожал огромную лапищу главы безопасности в ожидании, что тот, по принятому у всех «шкафов» неписанному закону, расплющит его руку в максимально сильном рукопожатии. Даже заранее непроизвольно поморщился. Но все прошло без традиционного хруста костей. Валентин Сергеевич слегка улыбнулся, будто прочитав мысли Сергея.
– С вашего позволения, я буду называть вас по имени-отчеству, Сергей Алексеевич.
– Как вам будет угодно.
– У вас сегодня должен быть первый день на очень ответственной должности, – Валентин Сергеевич двинулся по коридору, увлекая Сергея за собой мягким движением огромной ухоженной лапищи.
– Должен быть? – Сергей недоуменно посмотрел на Валентина Сергеевича.
– Да, у нас с вами есть пара моментов, по сути – формальностей, которые необходимо обсудить, прежде чем вас допустят к работе.
– Я думал, все формальности уже улажены, – удивился Сергей.
– В целом – да, но я должен дать, так сказать, финальное напутствие, задать пару вопросов и прояснить один – самый важный – момент. Фактический допуск к работе осуществляется только после последнего собеседования со службой безопасности, с этого и начинается работа в нашей компании, в особенности – на ответственной должности. А вот мы и пришли, проходите, пожалуйста, – Валентин Сергеевич остановился перед дверью с табличкой «Служба безопасности» и, открыв ее, жестом пригласил Сергея войти. Внутри был мини-офис: кубики, в которых сидели серьезные и сосредоточенные на работе люди, несколько кабинетов с прозрачными стенами, свои кухня и зона отдыха. Все сотрудники были одеты в строгие черные костюмы.
– Ну, прямо «люди в черном», – не удержался Сергей, – я смотрю, у вас даже кухня своя, зона отдыха – как отдельный оазис внутри офиса.
– По моему мнению, неформальная одежда расслабляет, а в нашей работе, – Владимир Сергеевич сделал ударение на слове «нашей», – это недопустимо. Что же касается кухни, вы, как офисный работник со стажем, знаете, что это основное место общения сотрудников. А так как во многом мы находимся в своего рода оппозиции к остальному коллективу, дружеские связи, за которыми может последовать неадекватное для профессионала поведение, не приветствуются.
– Господи, как все серьезно-то у вас, впервые такое вижу, – тихо сказал Сергей.
– Я могу утверждать, что вы вообще впервые за всю вашу карьеру попали в организацию, в которой уделяют должное внимание вопросу безопасности.
– Ну, я бы так не сказал… – начал было Сергей.
– Сергей Алексеевич, если у вас есть сомнения в этом утверждении, я смогу предоставить вам необходимые материалы, на основании которых сделан данный вывод. Но позже, сейчас нам необходимо завершить ваше трудоустройство, пройдемте, пожалуйста, в мой кабинет, – Валентин Сергеевич повернулся и прошел в дальний конец офиса службы безопасности. Дойдя до кабинета с прозрачными стенами и с табличкой, на которой был только номер, он открыл дверь и пропустил Сергея вперед. Войдя, закрыл дверь и расположился за рабочим столом. Сергей сел на стул перед ним.
Валентин Сергеевич взял со стола пульт, нажал кнопку – и стены кабинета потемнели, утратив прозрачность.
– Ну что ж, поговорим? – он сложил руки на столе, переплетя пальцы в замок, и внимательно посмотрел Сергею в глаза. Возникла пауза. Глаза Валентина Сергеевича были не серыми, а именно стальными – такой холодный и равнодушный оттенок серого Сергей встретил, наверное, впервые. Безопасник спокойно изучал Сергея.
Не так представлял себе Сергей начало первого рабочего дня. Он, вообще-то, рассчитывал на встречу с Екатериной, приятную беседу за кофеем, знакомство с командой.
– Екатерина за вами придет, – снова как будто прочтя мысли Сергея, сказал Валентин Сергеевич, – конечно, если наша беседа пройдет успешно.
– А если нет?
– Если нет – я провожу вас до лифта, и мы расстанемся.
– Фигасе, – вырвалось у Сергея, – я, вообще-то, уже с работы ушел.
– Ну, мы же обсуждаем крайне негативный сценарий, все проверки вы уже прошли. Осталась формальность, но она важна, и обсуждать ее до выхода на работу у нас не принято. Простите, но правила придумал не я. – Сергей почему-то ему не поверил. Когда безопасники приходят с каким-то дерьмом, что ставит на уши твой проект, они всегда говорят одно и то же: мы, типа, не при делах, правила есть правила, стандарты есть стандарты. А у самих такая радость в глазах, что не знаешь, что и думать.
– Да, я понимаю, правила суровы, но это правила. Так, кажется?
– Примерно так, да.
– Как я уже отметил, вы прошли все проверки, и серьезных проблем по вашей кандидатуре, с точки зрения безопасности, нет. И опции, что мы можем расстаться, не было бы, если бы не один факт. Работая на компанию «ITC», вы в рамках подработки на стороне обсуждали архитектуру и особенности реализации информационной системы вашего работодателя. Этот факт, кстати, был зафиксирован службой безопасности самой «ITC».
– А вы как об этом узнали?
– Из отчета службы безопасности «ITC», конечно, откуда еще. Они не стали вас увольнять, так как ваша работа была для них крайне важна в то время, но впоследствии, как вы наверняка помните, вас аккуратно вытеснили и убрали с проекта.
– Я, признаться, думал, что это интриги одного из коллег, – растерянно произнес Сергей.
– И да, и нет. Вашему коллеге дали понять, что его кандидатура приемлема, и посодействовали в реализации его интриг, так что для всех заинтересованных лиц ситуация выглядела совершенно естественно. Должен признать, безопасники «ITC» отработали очень аккуратно и чисто.
– А вы, что сотрудничаете с «ITC»?
– Нет, а зачем?
– Вы ссылались на их отчет, я просто подумал…
– Я ранее упоминал, что по-настоящему безопасностью ни в одной вашей компании никто не занимался. Отчет мы взяли из их базы, получив к ней доступ, что не составило труда для моих специалистов.
– Понятно.
– Так вот, данный факт и требует определенной проработки. Вы, конечно, не сливали закрытые данные намеренно и не использовали интеллектуальную собственность «ITC», так сказать, напрямую, в виде исходного кода или компонентов, в другом проекте. Но вы ссылались на уникальный опыт компании, ее наработки и пути решения возникших проблем – в другом проекте, на третье лицо. Вот это проблема. Понимаете, о чем я?
– Скорее да, чем нет, – промямлил Сергей.
– Вы, как человек творческий и серьезно финансово мотивированный, к таким вопросам относитесь немного, я бы сказал, легкомысленно. Здесь, у нас в компании, много ученых. Тоже люди творческие, тоже слегка легкомысленные, вот прямо как вы. Но, благодаря нашей работе, для них подобные вопросы уже давно закрыты, прямо на уровне рефлексов. Прекрасно понимая, что любое слово, фраза, сказанные в неудачном месте и в неудачное время, могут помочь конкуренту опередить работодателя в проекте, что сулит миллиардные прибыли, они, скажем просто, умеют фильтровать базар. А вы вот нет. Уверен, вы считаете – сам факт, что вы не сперли исходники, не переиспользовали написанный для «ITC» код, а просто поделились с третьим лицом ноу-хау, не выглядит в ваших глазах проблемой. Только честно! – Валентин Сергеевич наклонился вперед и вперил взгляд своих холодных серых глаз в Сергея.
– Да. Ну, я и правда ведь ничего такого… – Сергей сник. – Да, мы обсудили, как решали определенные проблемы, как повлияла на архитектуру продукта растущая нагрузка, но я не передавал никаких наработок.
– Вот! – Валентин Сергеевич хлопнул по столу своей огромной ладонью. В маленьком помещении хлопок прозвучал, как выстрел, Сергей непроизвольно дернулся. – Как раз то, о чем я говорил. А ведь NDA-то подписали?
– Конечно, куда ж без него.
– А читали, прежде чем подписать?
– Ну так, по диагонали. Стандартно же все.
– Да, я понимаю, проверили, что это не договор на продажу почки, и на этом все. Да?
– Если утрировать до такой степени, то да, так и есть, – Сергей выдохнул.
– Не знаю, про какую степень вы ведете речь, Сергей Алексеевич, но по факту вы слили интеллектуальную собственность своего работодателя. И за такие разговоры в эпоху СССР с представителями иностранной научной общественности некоторые довольно перспективные и молодые ученые лишались жизни.
– Да, я слышал, даже застал, чай, не мальчик. Но сейчас времена-то другие…
– Вы уверены? – Валентин Сергеевич снова внимательно посмотрел на Сергея. Эта его манера впиваться взглядом в собеседника уже начинала подбешивать.
– Что вы имеете в виду?
– Вы уверены в том, что времена могут настолько измениться, что за подобные преступления, а это именно что преступление, наказанием будут лишь интрига и увольнение?
– Как бы да, девяностые прошли, СССР уже давно канул в Лету, мы же не дикари, в конце концов, людей-то убивать. У нас и смертной казни в уголовном кодексе нет уже лет тридцать, если не ошибаюсь.
– В уголовном кодексе, Сергей Алексеевич, ее нет, не отрицаю, но должен по этому вопросу вас немного поправить. Собственно, мы как раз и подошли к сути нашей беседы, – Валентин Сергеевич шумно вздохнул и снова сложил руки на столе, вперив свой взгляд в Сергея. Тот неожиданно для себя напрягся. Пауза длилась добрую минуту.
– Простите, я просто думал, как вам сказать, но, наверно, лучше всего по-простому, – нарушил молчание Валентин Сергеевич.
– Да, наверное, так будет лучше, о чем бы вы ни вели речь, – промямлил вконец растерявшийся Сергей.
– Хорошо. Ну так вот, Сергей Алексеевич, если с информацией, которую вы получите, работая в нашей компании, вы поступите так, как поступили с наработками «ITC», мои люди вас убьют, – Валентин Сергеевич сказал это тем же тоном и с теми же интонациями, как говорил ранее, словно о простом и будничном вопросе.
Первой реакцией Сергея было встать и уйти – настолько дико прозвучало услышанное им сейчас. Он даже дернулся было на стуле, потом взял себя в руки, кашлянул, огляделся по сторонам, потер руки, глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Валентин Сергеевич молча наблюдал за этой пантомимой, невозмутимой скалой нависая над столом и Сергеем.
– Теперь понимаете, почему тут у нас оазис, как вы изволили выразиться? И почему кухня отдельная?
– Да, – выдохнул Сергей.
– Теперь повторю еще раз, обрисую всю картину, чтобы вам было окончательно понятно. Вам предложена работа в качестве руководителя проекта с наивысшим уровнем доступа к корпоративным секретам, по-другому никак, иначе вы свои обязанности выполнять не сможете. Ряд наработок компании настолько опередил свое время и конкурентов, что даже простое упоминание о них, как о факте, может создать серьезные проблемы для нас, причем на уровне правительств, в тех странах, где мы работаем. В данном контексте ваша жизнь совершенно ничтожна, и вы должны ясно понимать, что вариантов уйти от ответственности не будет и скрыть подобные факты не получится. На одной чаше весов у вас возможность работать с технологиями, которые вам даже и не снились, я уверен в этом и попрошу не возражать, – Валентин Сергеевич сделал предупреждающий жест, выставив перед Сергеем свою огромную лапищу, хотя тот и не собирался ничего говорить, – а на другой – ваша жизнь. Вы можете вернуться в привычную вам среду, здесь и сейчас, просто выйдя из офиса. Вас через неделю примут на работу в какое-нибудь другое место, с неплохим окладом, вы это прекрасно знаете.
Но, вы можете войти в новый для вас мир, не побоюсь этого пафоса – войти в будущее. Правда, с озвученным мною условием. Может быть, вас оставить одного? – участливо поинтересовался Валентин Сергеевич, чуть наклонив голову.
Сергей поднял на него глаза. До этого он сидел, глядя в пол и скрестив руки на груди. Валентин Сергеевич был похож на стаффордширского терьера, ожидающего команды хозяина. Все в его облике бесило Сергея: костюм, сидящий так, что казался нарисованным прямо на теле, эта его пачка – даже не лицо, а именно пачка, – стрижка, манера говорить и чудовищные габариты. Больше всего бесило осознание собственного бессилия – и физического, и, если можно так выразиться, ресурсного. Против самого Валентина Сергеевича и того, что стояло за ним, Сергею нечего было выдвинуть. Он был простой человек, ноль, несмотря на свой опыт, понты и приличное финансовое положение. И он прекрасно понимал, что угроза смерти – не угроза, а просто констатация факта: если он ляпнет лишнее, его не станет. Машина, частью которой являлся Валентин Сергеевич, выполнит эту работу точно так же, как, например, обновление антивирусной базы или прошивки файрвола. Некто в черном костюме отнимет его жизнь и пойдет дальше – заниматься своими делами.
– Да, простите, забыл одну мелочь, – прервал его размышления Валентин Сергеевич, – тут, конечно, непросто вот так на вас все вываливать, но лучше уж сразу. С учетом важности вашей работы и сведений, к которым вы получите доступ, у нас есть, скажем так, право действовать превентивно.
– Превентивно? – не своим голосом просипел Сергей.
– Да. Было бы глупо ждать, когда вы что-то и где-то ляпнете, не подумав, замутите, как вы это называете, «очередной стартап под пивасик в пабе» и вложите туда пару идей с текущего проекта. Согласны?
– Звучит логично, – уже своим голосом, собравшись, ответил Сергей, – но как же можно действовать превентивно? А если ошибка?
– Смотрите, мы, конечно же, сначала предупредим, если увидим, что вы повернули не туда, или на вас вышли нехорошие люди. А это, поверьте, случится. У вас появится новый друг, случайно, в баре или на отдыхе, или подруга, которая будет вам подходить на 99%, читать ваши мысли и договаривать за вами фразы. И вам захочется выступить, расправить крылья, показать, в каких высоких сферах вы летаете. Ваши откровения будут встречены с максимальным вниманием, поверьте, и переданы по эстафете заказчику.
– Что вы несете? – удивился Сергей.
– Сергей Алексеевич, цель нашей встречи – донести до вас, что сейчас, здесь, в этом проекте и компании, вы впервые в вашей жизни получите доступ к настоящим секретам. Станете их носителем, со всеми вытекающими. То есть вы станете объектом, которым будут интересоваться наши конкуренты и спецслужбы разных стран.
– Спецслужбы?
Валентин Сергеевич тяжело вздохнул:
– Мы – транснациональная корпорация, занимающаяся различными научными разработками, они интересны не только конкурентам, но и правительствам стран, где мы работаем. Было бы глупо с их стороны игнорировать наличие на своей территории офисы исследовательских подразделений компании такого масштаба и направления.
– Направления? Мы вчера говорили, вроде, про рекламу. А вы сейчас о чем?
– Прикладные исследовательские работы, связанные с использованием достижений нейрофизиологии в области массовых коммуникаций. Плюс сеть аффилированных высокотехнологичных компаний, в которые мы инвестируем. Это же все нельзя скрыть, а поиск и собеседования людей определенного профиля дают понять внимательному наблюдателю, куда мы копаем, и незамедлительно возникает желание получить конкретику.
– Так если ФСБ захочет получить от меня информацию, они могут просто, следуя традициям, увезти в подвал, пытать и получить все, что им необходимо. И что, вы меня потом еще и добьете? Я же не Зоя Космодемьянская, в конце-то концов… – Сергей развел руками, явно пребывая в растерянности.
– Так поступают только в тупом американском кино. Подобные поступки – прямая конфронтация, нападение. Результат они, конечно, могут иметь, но ведь никто точно не знает, что именно знаете вы, а арест и пытки без следа и последствий не проходят. В конце концов, речь не идет о прямой угрозе национальной безопасности, вы не являетесь источником информации о том, где установлена бомба с тикающим таймером, – Валентин Сергеевич в свою очередь развел руками и добавил:
– У нас ведь тоже есть ресурсы в разных сферах, и мы сможем создать ответственным за такое нападение серьезные проблемы. Поэтому вас будут соблазнять на сотрудничество, а скорее всего – просто попытаются развести, как лоха, простите за откровенность. Ведь именно это и получилось в случае с «ITC».
– Что!?
