Дмитрий Данков
Улей: Изгнание из ада
Улей
«Если и прошлое и внешний мир существуют только в сознании,
а сознанием можно управлять
– тогда что?»
Джордж Оруэлл
Часть первая
Двери в кошмар
Утро судного дня
– «Кто бы мог подумать, что человечество будет так легко уничтожить? Простой ролик, запущенный в социальные сети, и вот – мир уже летит в ад на всех парах. А мы ведь просто хотели победить. Победить в войне, которую всегда проигрывали, ну, и попутно немного заработать, не без этого, конечно. А в итоге – открыли двери в кошмар, да еще в таком месте, где закрыть их сложнее всего, – у себя в голове», – Сергей в задумчивости постучал по стеклу костяшками пальцев.
Он стоял у панорамного окна своей квартиры на двадцатом этаже одной из башен «IQ-Квартал» в Москва-Сити и смотрел на горящий в нескольких местах город. Столбы густого черного дыма поднимались в небо, а к ним с разных сторон спешили пожарные вертолеты МЧС. С такого расстояния они были похожи на больших рассерженных шмелей, спешащих по своим делам. Один из вертолетов, вынырнув из-за башни «Федерация», направился к ближайшему пожару, таща за собой ковш с водой, которую зачерпнул рядом, в Москва-реке.
«Ну, конечно, это был не совсем простой ролик, даже очень непростой, но все же – такой эффект за столь короткое время», – Сергей покачал головой и сделал глоток виски из большого хрустального бокала. Лед приятно звякнул о стекло. Он вздохнул и, упершись лбом в прохладное стекло окна, закрыл глаза.
Несмотря на то, что было еще только одиннадцать утра, он решил вместо кофе выпить чего-нибудь покрепче и поехать в офис после обеда. Все равно встреча команды назначена только на три часа дня.
Они планировали поделиться идеями по решению проблемы, которая, подобно черной дыре, засасывала в себя их мир, реальность, действительность, матрицу – в конце концов, называйте, как хотите. Чем бы ни была эта реальность, ее буквально разрывало на части.
Несколько минут он молча наблюдал за трудолюбивыми «шмелями», что таскали воду из Москва-реки, спеша потушить разгорающиеся, судя по растущим столбам черного дыма, пожары.
Нужно было работать, но фокус все время ускользал. Отчаяние и страх, усиливающиеся с каждой минутой, парализовали волю, лишали сил, и он с трудом подавлял желание все бросить и, накрывшись с головой одеялом, уснуть. Не видеть, не слышать, не участвовать. Все, что могли, они уже сделали, теперь мавр может и свалить. Останавливало понимание невозможности: найдут – и все равно заставят, лучше уж самому, с энтузиазмом и огоньком в пьяных глазах.
«До трех еще полно времени, можно собраться с мыслями и сделать наброски идей, ну, или просто пить, глядя на умирающий город и предаваясь экзистенциальной тоске».
Сергей хмыкнул и, отвернувшись от окна, подошел к барной стойке. Взял с нее пульт и включил телевизор, что занимал всю стену напротив. Попереключав каналы, он выругался.
Происходящее не только в Москве, но и по всему миру, было настолько удручающим, что желание попробовать разобраться в проблеме и весь рабочий настрой моментально испарились. Увиденное полностью лишило его воли. Вероятно, все же придется просто пить.
Журналисты основных СМИ, ранее соревновавшиеся, как получше да пострашнее упаковать горячий материал, явно выдохлись, так как реальность превосходила любую фантазию – ни добавить, ни убавить.
«Патовая ситуация для этой братии: врать не о чем, да и спрятать уже ничего не получится, все на виду, кошмар развивается одинаково по всему миру, везде одно и то же. Никакой повестки у них, бедных, нет, потому что дать ее некому. Сильные мира сего попрятали головы в песок и самоустранились, выставив наружу, для общения народом, заикающихся от волнения пресс-секретарей», – Сергей снова сделал большой глоток, поморщился, задержав дыхание, и медленно выдохнул.
«М-да, начальственных задниц вокруг вроде все так же много, а какую лизать – непонятно, для порядочного писаки это – разрыв шаблона… Сначала пытались сделать вид, будто ничего не происходит, потом с различных трибун прозвучали объяснения, одно другого нелепее, и, в конце концов, власть предержащие просто слились. Группа информационной подтанцовки осталась без руководящих указаний.
Для журналиста всегда есть контекст, определяемый повесткой, получаемой от спонсора, и в этот самый контекст он укладывает, трамбует, я бы сказал, информацию, что приходит к нему из внешнего мира. Никакой голой правды не бывает – только обслуживаемый информационный вектор. И вот тут мы действительно в ступоре: все вектора осыпались за пару дней, как осенние листья с деревьев под порывом ветра. Их сдуло ураганом, который пришел из так называемого «информационного пространства», куда эти деятели столько лет старательно гадили».
Основные СМИ транслировали происходящее на улицах крупнейших городов мира в режиме «no comments», то есть происходило невозможное – транслировалась именно голая правда, даже без монтажа, просто стрим с камер. Реальность, как она есть, без купюр и интерпретаций: горящие на улицах машины, черный дым из окон небоскребов, толпы мечущихся по улицам людей, трупы на центральных улицах городов, которые никто и не думает убирать.
С одной стороны – это уже ставший обычным фон городской жизни, особенно для Франции и США, если бы не одна особенность: военные и полиция в этой вакханалии были частью массовки. По улицам разъезжала бронетехника, над городами барражировала авиация. Танки, стреляющие по правительственным зданиям в центре города, ранее бывшие российским эксклюзивом, стали частью городского пейзажа мировых столиц. Сложно было понять, что больше пугало: сама картинка, транслируемая телеканалами, или отсутствие суетливого нарратива журналистов – никто не даже не пытался объяснить происходящее, вселить надежду или хотя бы обозначить проблему. Мир стремительно несся в дурно пахнущую черную дыру, а крайнего так до сих пор и не нашли. Сама суть происходящего не давала возможности ткнуть в кого-то пальцем и назначить врагом.
«А в это время один из ответственных за этот бедлам сидит сейчас в своей прекрасной квартире и смотрит на последствия содеянного по телевизору. Творец Армагеддона, соратник самого Дьявола – или, скорее, Дьяволицы. И ведь никакой войны, ракетных ударов и прочего пафоса типа марширующих солдат и делающих селфи на фоне военных действий дебильных европейских политиков. Легкое движение пальцев над клавиатурой – и костяшки домино посыпались, цепляя друг друга, выворачивая наш мир наизнанку», – Сергей посмотрел в окно на панораму горящей Москвы, потом на стакан в своей руке.
«Интересно, безопасно ли сходить в магазин? Вискарь скоро закончится, а без алкоголя станет совсем тоскливо. Или лучше послать за ним охрану, что ждет в гараже? Но вот вернутся ли?»
От этих мыслей его отвлек звук пришедшего сообщения в «телеге» – коллеги поделились ссылкой на видео. Сергей ткнул на ссылку и перевел картинку с телефона на телевизор.
На Rutube в топе был ролик с американским президентом, который, набравшись смелости выйти в эфир, во время обращения к нации вдруг закричал, в ужасе уставившись в потолок кабинета, затем, отбросив кресло, на котором сидел, с такой силой, что оно своей спинкой разбило окно, буквально нырнул под знаменитый на весь мир стол «орального кабинета». Камера, снимавшая его, резко повернулась и упала на пол, уставившись в стену, транслируя висящий над камином портрет Рузвельта. Раздались выстрелы, крики, звуки бьющегося стекла – и трансляция прервалась.
Мнения, публикуемые под роликом, разделились: одна группа комментаторов недоумевала, какого воображаемого друга увидел старый псих на этот раз, другая предполагала, что старик наконец-то полностью слетел с катушек, и лидер всего свободного и демократичного, восьмой год издевающийся над планетой, наконец-то решил выйти в заслуженную отставку, пустив себе пулю в голову. Многие сожалели о том, что самое интересное не попало в эфир, – человечество так и не узнает, были ли у него вообще мозги. Сергей покачал головой. Пролистал несколько пабликов, на которые был подписан: везде одно и то же – люди делились ссылками на ролики, один другого круче, смотреть которые не было никакого желания.
«Карпатов, похоже, прав в своих расчетах: у нас осталось примерно семь дней, после чего мир, каким мы его знаем, исчезнет. Упадет последняя костяшка домино, и мы увидим иной рисунок – наш новый дивный мир. Семь дней разрушения – вот чем закончится наша история. Хорошо, если только наша, как вида, а не всей планеты, что весьма вероятно – в сложившихся-то обстоятельствах и при общем ядерном потенциале».
Сергей вздохнул и выключил телевизор. Бросив пульт на стойку, он встал, потянулся с хрустом в суставах и, взяв со стойки стакан, снова подошел к окну. Оглядел город. Пока он смотрел новости, пожаров прибавилось, один из них возник совсем рядом, в районе Трехгорки. Горело ярко, так, что языки огня были видны даже над крышами зданий. Слева под окнами через Москва-сити с сиренами пронеслась колонна пожарных машин.
«Блин, все-таки нужно срочно что-то придумать, так ведь действительно все развалится на части», – подумал он и провел рукой по лицу.
Сергей собрался было отойти от окна, как вдруг его внимание привлекли полицейские «Тигры», что на большой скорости влетели на парковку «Афимолла» прямо у него под окнами. Из броневиков выскочили бойцы в черной броне и заняли позиции под прикрытием машин, направив стволы автоматов на крышу торгового центра, туда же повернулись пулеметные турели на крышах боевых машин. За ними на парковку, мигая сиреной, влетел черный «Патриот» с синей полосой по бортам и резко остановился за одним из броневиков. Из джипа выпрыгнул человек в сером городском камуфляже, видимо, командир, так как на нем не было черной брони и шлема, как на бойцах из броневиков. Командир задрал голову и, глядя на крышу торгового центра, приложил ладонь козырьком ко лбу. Было видно, как он поднес руку с рацией к лицу и, оживленно жестикулируя, что-то в нее говорит. С высоты двадцатого этажа происходящее выглядело несерьёзно, как в кукольном мультфильме. Человечки суетились, меняли позиции, целились в кого-то на крыше торгового центра.
Сергей, сколько ни напрягал зрение, не мог разглядеть там ничего криминального – крыша была пуста. Он принес от другого окна телескоп, поставил его и навел на «Афимолл». Мощная оптика даже с такой высоты позволяла разглядеть пятна краски, трещины в покрытии и занесенный на крышу мусор, а сквозь стекло купола торгового центра он видел людей, что ходили внутри по магазинам, но ничего достойного этой массовки с оружием не происходило. Сергей озадаченно пожал плечами и отвернулся от телескопа. И в этот момент бойцы внизу открыли огонь. Приглушенные стеклами звуки выстрелов походили на треск петард. Он посмотрел вниз. Пули крошили фасад торгового центра, сыпались стекла, летели осколки бетона и куски рекламных конструкций.
Сергей испугался, видя это безумие. Внутри же люди! Что они творят?! Зачем?! Тревога, зародившись где-то в солнечном сплетении, сжала сердце, скрутила живот и быстро добралась до горла. У него перехватило дыхание. Прижавшись лбом к стеклу, продолжая смотреть вниз выпученными глазами, он медленно сполз на пол и встал на колени. Одной рукой Сергей держал стакан, стиснув его с такой силой, что побелели костяшки пальцев, другой судорожно пытался расстегнуть ворот рубашки – сердце бешено стучало в груди, не хватало воздуха. В этот момент с его зрением произошла странная метаморфоза – оно расфокусировалось, а когда он, тряхнув головой и проморгавшись, снова посмотрел вниз, то от испуга отшатнулся назад и сел на пол. Стакан выпал из руки и покатился, расплескав остатки виски и льда, звонко ударился об окно.
Раскрыв рот, Сергей смотрел вниз, где на крыше торгового центра бесновался совершенно нелепый зверь, напоминающий Змея Горыныча из русской народной сказки. Зеленое чудовище с тремя головами и цветным костяным гребнем по хребту пыталось достать бойцов спецназа, свесившись с крыши и загребая воздух здоровенными лапами с длинными блестящими белыми когтями, почти дотягиваясь до солдат. Три головы на длинных шеях, выдыхая из огромных ноздрей дым, щетинясь костяными воротниками, не отставали и пытались укусить перемещающихся за «Тиграми» бойцов. Передвигались головы очень быстро и ловко на своих длинных шеях, каждая словно жила своей собственной жизнью, высматривая себе цель и пытаясь достать ее.
Пули не наносили зверю никакого ущерба, даже не оставляли следов на его шкуре, чего нельзя было сказать о фасаде торгового центра, который за несколько минут был полностью изуродован. Дракон раскидал припаркованные рядом со зданием торгового центра машины, пытаясь попасть в броневики спецназа, и одна из них все-таки ударилась в один из них и загорелась.
Дракон передвигался на своих смешных коротких и толстых лапах довольно проворно, иногда пробегая прямо по стеклянному куполу «Афимолла» без каких-либо разрушительных последствий. Во время перемещений то одна, то другая голова его свешивалась вниз и пыталась укусить бойцов.
Проворство, с которым столь нелепое существо передвигалось, удивило Сергея не меньше, чем само присутствие Змея Горыныча на крыше московского торгового центра. Что-то тут было не так, и он вроде бы знал, что именно, разгадка была совсем рядом, нужно только вспомнить, но ответ все время ускользал.
Когда дракон достал-таки до одного из броневиков свой лапищей, тот перевернулся и прокатился по стоявшим за ним бойцам.
Двое из них после падения так и остались лежать, раскинув руки, а один некоторое время катался по земле, но потом замер в позе эмбриона.
Командир что-то отчаянно кричал в рацию, держа ее перед своим лицом. Жестикулируя свободной рукой, он вел оживленные переговоры. Видимо, они увенчались успехом, так как он жестами дал бойцам приказ отойти назад. Они быстро перегруппировались и ушли за периметр паркинга, заняв новую позицию под прикрытием отъезжающих «Тигров». Все замерли, командир, прекратив переговоры, стоял и крутил головой по сторонам. Он что-то высматривал в небе, снова приложив ладонь козырьком ко лбу.
Сергей навел телескоп на Змея и, передернувшись от испуга, отшатнулся от окуляра – он заглянул прямо в огромный желтый глаз одной из голов зверя: радужка глаза была словно живой, состоящей из текучего огня, подобно Солнцу, а зрачок – как наполненная яркими искорками черная бездна.
Змей с протяжным утробным гулом выдохнул пар из всех своих ноздрей, устроив дымовую завесу. Затем он свесил свою среднюю голову вниз, покрутил ею, высматривая бойцов, что спрятались за машинами, и, глубоко вздохнув, словно зевая, широко открыв рот, обдал струей огня весь паркинг. Как будто огнеметом прошел, аккуратно, от края и до края, сопровождая этот процесс истошным визгом, от которого завибрировали стекла. Когда клубы огня рассеялись, оказалось, что серьезных повреждений он не нанес: загорелись стоявшие рядом с «Афимоллом» машины да пара бойцов, хлопая себя по плечам руками, потушили загоревшиеся доспехи.
Вдруг Сергей услышал шум вертолета. Сперва он подумал, что это снова пожарные прилетели набрать воды и повернулся на звук, но когда через несколько секунд вертолет пролетел прямо напротив его окна, Сергей снова чуть не упал, увидев К-52 во всей красе. Отражаясь в соседних небоскребах, сделав круг над торговым центром, «Аллигатор» развернулся над Москва-рекой для захода на позицию и по широкой дуге пошел на торговый центр. За секунду до того, как он нанес удар, Сергей понял, что сейчас произойдет. Втянув в себя воздух, он собрался было закричать, и в этот момент вертолет выпустил несколько ракет по крыше «Афимолла».
Толстые стекла смягчили звуки взрывов, по дому прошла волна дрожи, покачнувшая небоскреб. Но он выстоял. На нижних этажах соседних домов вылетели стекла. В небо поднялся огромный огненный шар, в который объединились взрывы ракет, выпущенных вертолетом. В центре этого шара продолжал бесноваться дракон. Мало того, он выпускал поочередно из каждой пасти струи огня, целя то в улетающий вертолет, то в оставленные бойцами броневики. Вертолет не остался в долгу и дал по зверю в ответ несколько длинных очередей из автоматической пушки на носу. Каждое попадание оставляло после себя на крыше сквозную дыру с рваными краями, сквозь них можно было увидеть горящие магазины внутри «Афимолла».
Два «Тигра» перевернуло взрывом ракет, и они лежали горящими колесами вверх, рядом, пытаясь сбить с себя пламя, катались по земле солдаты. Явно издеваясь над нападавшими, Змей присел на задницу, сложил свои когтистые передние лапы на груди, скрестив «пальцы», и, наклонив все три головы, с прищуром наблюдал за солдатами, которые оттаскивали раненных от перевернутых броневиков. В этот момент крыша торгового центра треснула, и дракон спиной назад, взмахнув хвостом и сверкнув огромными пятками, упал внутрь торгового центра, подняв клубы дыма и пыли.
«Да что же это такое?! – подумал Сергей – и тут его осенило, он стукнул себя рукой по лбу. – Опять, черт, опять все то же самое! Ну надо же!» – он потер пальцами виски и потряс головой.
Сергей забрался в кресло рядом с окном, закрыл глаза, положил руки на колени и медленно вдохнул полной грудью, потом так же медленно выдохнул, задержался на несколько секунд на выдохе, пока не ощутил сильную нехватку воздуха, и снова вдохнул. Повторив упражнение несколько раз, он сосредоточился на проходящем через ноздри воздухе, как учил Карпатов, и ощутил внутренний толчок. Медленно выдохнув, Сергей открыл глаза и встал. Вернувшись к окну, он посмотрел вниз.
Торговый центр горел, сквозь дыры в его фасаде и крыше вырывались дым и языки огня, из разрушенного входа выбегали люди, несколько человек в горящей одежде лежали на парковке без движения. Стеклянная крыша в центре «Афимолла» была полностью разрушена, и сквозь зияющую на ее месте дыру были видны мечущиеся в панике люди и разрушенные конструкции здания. Несколько человек пытались выбраться из разбитого лифта. Он висел на тросе, выпав из разрушенной взрывом стеклянной шахты. А дракона внутри не было, он исчез так же, как появился, и не только он: исчезли произведенные им разрушения, раскиданные машины оказались на своих местах, остались только нанесенные выстрелами военных повреждения фасада и двое бойцов, по которым прокатился броневик, хотя он сам, как оказалось, никуда не укатился, а стоял себе на всех четырех колесах.
Сергей огляделся по сторонам: соседние дома остались без стекол в окнах нижних этажей, сквозь выбитые взрывами окна в «Городе Столиц» вырывались языки огня.
«Черт! Интересно, а что с моим домом, тоже горим?» – встревожился он и, прижавшись щекой к стеклу, попытался рассмотреть – не видно ли огня на нижних этажах его дома. Потом вспомнил о пожарной сигнализации и успокоился. Она молчала, значит, беспокоиться пока не о чем. Сергей перевел взгляд на парковку торгового центра.
Бойцы спецназа, опустив оружие, растерянно смотрели на происходящее, некоторые побежали на парковку, чтобы помочь раненым гражданским, двое пытались привести в чувство солдат, «раздавленных» броневиком. Вертолет сделал еще один круг между небоскребами, закручивая спиралями клубы дыма, затем резко набрал высоту и улетел в сторону центра города.
«Господи, неужели это никогда не закончится?! – подумал Сергей, снова усевшись в кресло. – Что же мы наделали? А ведь Карпатов считает, что шанс исправить все-таки есть. Хочется верить, что он прав», – Сергей полил на руку водой из стоявшего на столике рядом с креслом графина и протер лицо, тяжело вздохнул и, обреченно откинувшись на спинку, закрыл глаза.
«А ведь как хорошо все начиналось!»
Сергей
Сергей – еще довольно молодой, слегка за сорок, айтишник. Высокий, подтянутый, волосы всегда аккуратно уложены в замысловатую прическу, в темно-русой бороде – красивая легкая седина, проницательный взгляд карих глаз из-под модных очков. В целом, красавец – по мнению женской части коллективов, где ему приходилось работать. Предмет вожделений, но, к великому сожалению этих самых вожделеющих, – убежденный холостяк. Он довольно давно привык жить один, родители умерли много лет назад, и Сергей в этой жизни мог рассчитывать только на себя. Приводить в свою жизнь кого-то еще он категорически не хотел, хотя иногда и экспериментировал с длительными отношениями.
Пройдя путь от разработчика до архитектора сложнейших систем искусственного интеллекта, в настоящий момент он являл собой яркий пример успешного высокотехнологичного топ-менеджера. Последние пять лет Сергей бодро шел вперед и вверх, переходя из компании в компанию, из проекта в проект. На его счету было несколько достаточно громких в масштабе страны проектов, в том числе и участие в разработке голосового помощника для популярного поискового сервиса. Нейронные сети стремительно переходили в разряд доступных простому народу привычных технологий, и подобные услуги были востребованы. Действительно, сейчас сложно найти обывателя, который бы не баловался с тем же ChatGPT, заставляя несчастный ИИ рисовать картинки по запросу или писать тексты дипломных работ.
Как они с коллегами часто шутили за пивом – скоро любая кофеварка из среднего ценового сегмента без проблем пройдет тест Тьюринга, а наиболее популярным бытовым прибором в России будет небольшой самоходный говорящий холодильник для алкоголя, с которым можно будет и выпить, и поговорить за жизнь.
Развивая эту идею, на один из ИТ-конкурсов по социальным инициативам они в шутку представили проект андроида «Собутыльник». Специально обученная нейронка отлично материлась, могла обсудить последние новости, рассказать анекдот и очень душевно поговорить на множество злободневных тем.
Фишкой проекта была именно его «народность». Для формирования словаря, особенностей произношения и динамики речи использовались записи разговоров представителей маргинальной интеллигенции различных регионов России. На самом деле, задача по разработке именно собутыльника, а не очередного голосового помощника, оказалась куда сложнее, чем это может показаться на первый взгляд. Все эти правильно говорящие тети и дяди типа Алисы – задача, поначалу бывшая сложной и интересной, но давно ставшая привычной и скучной. А создать собутыльника, который чутко чувствует направление мысли собеседника, имитирует нарастающую алкогольную интоксикацию, способен на эмоции, в особенности эмпатию, и правильное употребление мата – такая задача оказалась очень непростой. Но парни с ней справились «на все сто»! Им самим «Собутыльник» доставлял массу удовольствия и позитивных эмоций, став постоянным участником офисных посиделок.
Нейронка «Собутыльника» обучалась, в том числе, и на различных пабликах о жизни звезд и популярных ток-шоу, так что могла рассказать самые горячие сплетни из мира селебрити, блеснуть знанием модного жаргона и актуальных трендов. Имитируя женскую особь, «Собутыльник» отлично использовал эти знания и опыт. В мужском модуле такие диалоги отдавали некоторой голубизной и вызывали когнитивный диссонанс, но при этом запросто могли довести до колик от смеха.
Внешне андроид напоминал скорее Мойдодыра из старого советского мультфильма, чем человека, но говорил действительно феерично, причем в обеих своих версиях: мужской и женской. Обе суперски имитировали пропитой голос и усредненный говор представителей российской дворовой элиты.
«Собутыльник» мог отлично распознавать русскую речь персонажей, находящихся в любой степени алкогольной интоксикации и деградации личности, что подтверждалось снятыми на видео лабораторными экспериментами, точнее, самыми настоящими алко тест-драйвами, которые демонстрировались на стенде их проекта. Венцом данного творения, или, как говорил Сергей, «вишенкой на торте» в проекте «Собутыльник» был модуль, способный распознавать речь совершенно законченных алкашей. Сложнейшая задача, зачастую непосильная для обычного человека, была ими блестяще и с некой долей юмора решена.
Мысль долго и сильно пьющего человека похожа на полет испуганной летучей мыши в темном сортире, посреди которого блуждает остаток сознания. Оно судорожно машет фонариком, пытаясь поймать в луч света мечущуюся мысль. Если сознанию удается поймать мышку в круг света, оно немедленно выдает слово, ну, или ту его часть, что успеет рассмотреть. Связать эти осколки, заполнить пробелы, выстроив в осмысленную речь – на уровне техники задача нетривиальная, требующая серьезный навыков в разработке алгоритмов предиктивного анализа. Люди, регулярно злоупотребляющие алкоголем, теряя речевые навыки, видимо, развивают в себе способности по невербальной передаче информации, а возможно – даже и ясновидения, так как понимают друг друга именно что с двух слов. Как правило, первого и последнего в предложении, так как на остальные у них не хватает сил, и они заменяются междометиями, матом и кривлянием.
И команде «Собутыльника» удалось обучить машину восстанавливать утерянные за ненадобностью слова.
На груди у «андроида» находился экран, на котором бегущей строкой выводились титры «перевода».
На выставке партнером «Собутыльника» был редкий экспонат – яркий представитель питерской алкашни и звезда фокус-группы «Собутыльника» Яшка-Перец. Парень беспробудно бухал все три дня выставки, найдя в «Собутыльнике» уважительного и понимающего собеседника, а в посетителях – благодарных зрителей и поклонников таланта.
На стенде была оборудована некая условная коммунальная кухня, и в этом интерьере парочка производила неизгладимое впечатление. Яшка был одет, как положено: в некогда белую майку-алкоголичку, синие треники, растянутые на коленях, и тапочки на босу ногу. «Собутыльника» нарядили в безразмерную тельняшку и специально сшитый для него кепарь.
Спал Яшка-Перец здесь же, допиваясь к концу дня до чертей, соответственно, не мылся, и на третий день обстановка в павильоне стала настолько аутентичной, что Яшку попытались выдворить с выставки охранники. Отбили и отстояли всем коллективом при поддержке неравнодушных поклонников Яшкиного таланта из числа посетителей выставки.
К их павильону на выставке стояла очередь. Яшка довольно быстро смекнул, за что тут наливают, и рассказывал за своем ломанном языке похабные анекдоты публике, скармливая их частями «Собутыльнику», который выдавал на экране перевод для зевак. Видя, как появляется на экране текст перевода его безумной речи, Яшка довольно скалился своим почти беззубым ртом, тыкая в экран пальцем. Верхом совершенства проекта считался, скажем так, симметричный ответ «Собутыльника», на таком же ломанном языке, но, очевидно, значимый для Яшки и вызывающий у того эмоциональный отклик. Этот момент всегда срывал аплодисменты. Куда там Алисе и Сири!
Проект «Собутыльник» был очень высоко оценен коллегами по цеху, но совершенно не понят чиновниками, что организовали конкурс. «Собутыльника» даже пытались смешать с грязью в СМИ, и в их компанию пришло ядовитое письмо, с множеством отсылок к национальной культуре и различным духовным скрепам. Особенно порадовал всех в офисе пассаж об оскорбительном, как считали авторы письма, представлении изобретателей «Собутыльника» о целевой аудитории технологий искусственного интеллекта в Российской Федерации.
Но кому было до этого дело? Письмо поместили в рамку и повесили среди сертификатов и дипломов компании на почетное место. Статья о «Собутыльнике» висела в топе Хабра целый месяц. Они стали героями! А мемчики с Яшкой и «Собутыльником» моментально разошлись по Рунету. Парней узнавали в любой, даже далекой от ИТ, тусовке, угощали, задавали вопросы, приглашали на различные мероприятия. А модуль предиктивного речевого анализа ушел за очень хорошие деньги в несколько проектов, где нашел себе применение. Особенно значимым был проект по голосовому управлению строительной техникой, задача совершенно непосильная для других решений на рынке, вот здесь «Собутыльник» смог раскрыться во всей своей красе.
Но на этом карьерный рост Сергея и закончился. Он застрял в последней конторе, дорабатывая и допиливая прошлые наработки под новых заказчиков, по сути, гоняя по кругу одно и то же до тошноты.
Вот тут Сергей и получил предложение, от которого впоследствии не смог отказаться. Пришло оно, как ни странно, не из ИТ-компании, а из рекламного агентства. Получив письмо с приглашением на собеседование, Сергей некоторое время недоуменно рассматривал красивый конверт. Получить «мыло» от HR с оффером или приглашением на собеседование – это было нормально. Но бумажное письмо с курьером… экзотично. Еще его удивил логотип на их конверте – рекламное агентство «Хрустальный мозг» – там и вправду был мозг, испещренный сетями, трехмерный, очень стильно прорисованный.
Сергей тут же полез в Гугл – проверить потенциального работодателя, но сайт агентства вызвал больше вопросов, чем предоставил информации. Он так и не понял, зачем им может понадобиться специалист его уровня и профиля. Единственным, что как-то намекало на его род деятельности, в списке услуг агентства «Хрустальный мозг» был загадочный нейромаркетинг. Как Сергей понял из пояснений, что дала Вики, – так называли комплекс достижений современной нейрофизиологии, поставленный на службу золотому тельцу.
«Удивительно устроен мир, – подумал Сергей, – бьются люди, проводят многолетние исследования, получают нобелевки – и все для того, чтобы нам, несчастным, крышу поправить. И тут ушлые дядьки, а может, и тетки, будем политкорректны, берут и используют все это доброе и светлое именно для того, чтобы закачать нам поглубже в мозг некий зловонный контент, жажду потреблять, быть в моменте, ресурсе, умение быть и торговать собой. Тьфу», – он мысленно сплюнул, потом вспомнил свой собственный «Вконтакте» – и сплюнул еще раз, уже по-настоящему.
В письме некая Екатерина Гейн растекалась в комплиментах его заслугам и достоинствам, прозрачно намекая на знакомство и, как ни странно, понимание технической стороны и сути проекта «Собутыльник», равно как и других проектов Сергея. «Собутыльника» она даже называла знаковым достижением в области машинного обучения, причем не только в масштабе России, но и всего мира. Подпись под напечатанным текстом была настоящей, изысканной, со множеством завитушек. Екатерина серьезно заморочилась. В мире, где все меньше людей в состоянии пользоваться рукописным вводом информации, такая витиеватая подпись вызывала уважение.
«А что? – подумал Сергей. – «Собутыльник» – это для наших широт, может быть, образец лучшего применения искусственному интеллекту. Не роботов же делать человекоподобных, рубежи Родины охранять, в самом-то деле. Эх, не поняли нас чиновники, не посмотрели вглубь. Ну да ладно, на этом хайпе, оказывается, еще можно поездить».
Из всего изложенного в письме от агентства делался краткий вывод – Сергей им жизненно необходим для технического руководства новым проектом, революционным направлением, достойным его гения. И, как говорится, «оплату гарантируем». Засим приглашаем обсудить детали к нам в офис.
«Как-то уже перебор. Приятно, конечно, но больно много патоки, как бы не влипнуть. Хотя ведь сам уже мучаюсь второй месяц. Тут мне больше ловить нечего и расти некуда. Ходят слухи, что наш проект и всю его команду хочет перекупить трехбуквенный банк. А у них с ИТ все насколько строго, что какой проект не возьмут, все в говно превращают», – пачкаться не хотелось. Поэтому Сергей уже давно аккуратно разместил резюме на Нead Нunter, но под другой фамилией и с анонимными местами работы, чтобы не спалили их вездесущие HR, неусыпным оком следящие за утечкой ресурсов. Ловись, как говорится, рыбка, большая и маленькая. Но до сего момента ничего путного не ловилось. А тут вдруг прямо письмо, бумажное, курьером и лично в руки! Учитывая, что резюме у него было на другое имя, вряд ли вышли по нему, скорее всего, отработали профессиональные хантеры.
«Ну что же, Екатерина Гейн, встретимся, посмотрим, что вы там за революцию зачинаете. Может быть, и у меня начнется новая жизнь. В конце концов – no pain, no gain, пора бы уже начать что-то менять», – Сергей улыбнулся, отправил с личной почты подтверждение встречи на указанный в письме адрес и, аккуратно сложив письмо, убрал его обратно в конверт, на котором были напечатаны только его имя и логотип «Хрустального мозга».
Хрустальный мозг
На следующий день, за полчаса до назначенного времени, Сергей въехал на парковку перед бизнес-центром, где находилось рекламное агентство. Ему было заказано место, и автоматика на взъезде услужливо открыла шлагбаум.
Денег рекламщики не жалели: современный небоскреб в центре Москвы, где их логотип красовался на стеле у входа среди названий крупнейших российских компаний, вызывал уважение к бюджету организации.
Получив на рецепции внизу карточку-пропуск, Сергей вошел в лифтовой холл и огляделся: кнопок вызова лифта не было, только одинокая стойка-сканер. Он догадался приложить к ней карту, и на табло загорелся номер лифта, который тут же открыл свои двери.
Войдя в лифт, Сергей поискал панель управления, но таковой там тоже не оказалось. Лифт закрыл двери и самостоятельно его куда-то повез, так мягко, что и определить, куда именно, вверх или вниз, было невозможно. В лифте не было даже счетчика этажей. Просто зеркальная коробка.
«Некоторым гражданам может стать очень неуютно при такой перевозке, и это мягко говоря. Стальной ящик с зеркалами, без единой кнопки и понимания, куда ты вообще передвигаешься. Жуткая штука», – Сергей вздохнул и от безысходности уставился в пол.
Лифт вдруг остановился, проиграв приятную мелодию, и двери открылись. На выходе его уже ждала стройная брюнетка в черном деловом костюме. Волосы ниже плеч распущены, большие зеленые глаза – взгляд приветливый, но одновременно внимательный, минимум косметики и украшений.
Она приветливо улыбнулась вышедшему из лифта Сергею
– Екатерина, это я написала вам приглашение, – сделав шаг вперед, она представилась и протянула руку.
– Сергей, очень приятно, – он пожал ее руку, отметив про себя, как медленно и нежно она выскользнула из его ладони, задержавшись чуть дольше, чем необходимо для формального рукопожатия. Екатерина смотрела Сергею в глаза, и от ее взгляда у него потеплело внутри. Ему показалось, что она смотрит на него с некоторой ноткой восхищения, а искорки в зеленых глазах заставили Сергея улыбнуться в ответ.
– Прошу вас, – Екатерина сделала приглашающий жест и пошла вперед. Сергей с удовольствием шел позади, невольно залюбовавшись движением бедер Екатерины. Обтягивающая юбка средней длины, стройные ноги, туфли на довольно высоком каблуке и завораживающая походка. Мысли выскользнули из рабочего русла. Сергей встряхнул головой и осмотрелся по сторонам.
Пространство, занимаемое агентством, впечатляло. Целый этаж с оригинальным ремонтом, в интерьерах которого было много стекла, проекций человеческого мозга и условных нейронных сетей.
Множество людей, очевидно, увлеченных работой, сидели за рабочими столами в комнатах с прозрачными стенами, что-то обсуждали в переговорных, рисуя сложные схемы на досках, бегали с бумагами в руках по проходам, а некоторые оккупировали звукоизолированные будки, стоявшие посреди офиса, и что-то обсуждали там по мобильным телефонам.
«Хорошо мотивированный и увлеченный работой коллектив, – подумал Сергей, – это плюс, большой плюс. Выглядит так, будто все они знают, зачем сегодня здесь собрались, в отличие от множества других офисов, в которых случалось поработать».
– Вот мы и пришли, – Екатерина остановилась и показала рукой на вход в отделенную непрозрачной перегородкой часть офиса. Помещение находилось на финальной стадии ремонта, над дверью виднелась надпись, выложенная буквами из полированного металла с мягкой голубой подсветкой, – «NeuroCube».
У входной двери был установлен ридер для карт, сканер отпечатка пальца и, судя по торчащим на уровне лица проводам, будет еще и сканер сетчатки. Сергей удивленно посмотрел на Екатерину.
– Проект очень инновационный, серьезный и дорогостоящий. Поэтому меры безопасности соответствующие, – ответила на его немой вопрос Екатерина
– «NeuroCube»?
– Не обращайте внимания. Название ничего не значит, просто придумали интересную вывеску, не более. Официально здесь российское подразделение по разработке решений по нейромаркетингу. Основное у нас находится в США, в головном офисе компании. Название вполне подходящее, вопросов у сотрудников не вызовет, а так как все разработки в этой области сейчас достаточно дорогостоящие, и каждая компания свято охраняет свои секреты, меры безопасности не вызывают вопросов.
– Понятно, интригует.
– Я рада, – Екатерина улыбнулась и, открыв дверь, жестом пригласила Сергея войти.
Они прошли в пахнущее свежим ремонтом помещение. Стены здесь были глухие, непрозрачные, освящение приглушенное, в дизайне преобладали темные, мягкие и такие уютные цвета и текстуры, что сразу захотелось присесть и провести время в неспешной беседе за чашечкой кофе. Екатерина, видимо, заметила реакцию Сергея.
– Вот примерно этим мы и будем заниматься, – сказала она.
– Чем? – удивился Сергей.
– Вам сейчас захотелось расслабиться, присесть в уютное кресло, типа вон того, – она показала на кресло, стоящее в зоне отдыха впереди по коридору, действительно очень уютное и даже с пледом, лежащим на подлокотнике, – выпить кофе и неспешно поговорить. Правда?
– Да, правда. Но как вы узнали?
– Вопрос неправильный. Как мы это сделали – вот правильный вопрос.
– Сделали? – Сергей недоумевал.
– Да, ваше желание и само состояние создано искусственно.
– Какое-то внушение? Откуда? – Сергей оглянулся по сторонам.
– Нет, конечно – Екатерина улыбнулась и отрицательно покачала головой. – Просто часть технологии. И она работает, как вы можете убедиться, – она обвела пространство руками.
– И? – Сергей остановился и посмотрел Екатерине в глаза. – Это и есть ваш проект?
– Нет, что вы. Это просто применение разработанной нами технологии для создания правильного настроя. При входе – вот такая программа, в каждом кабинете и переговорной она своя.
– И в какую переговорную мы пойдем сейчас? – спросил Сергей.
– «Креатив» – вот что нам с вами сейчас необходимо, – ответила Екатерина, кивнув головой, и бодро пошла вперед – к ярко-желтой двери, до боли в глазах выделяющейся на общем темном фоне офиса. Сергей невольно сощурился, как будто от яркого солнечного света. Екатерина открыла дверь, и они вошли в переговорную. Войдя, Сергей остановился в недоумении. В дизайне переговорной он ожидал увидеть продолжение кислотной тематики с цветами типа «вырви глаз». Такое сейчас часто встречается в модных офисах, раскрашенных психованными и невероятно дорогими дизайнерами. Прикольно смотрится на трехмерных визуализациях, но вызывает стойкую головную боль при продолжительном нахождении в подобных помещениях, становясь еще одной причиной популярности удаленки.
Здесь же Сергей первую секунду пребывал в ступоре: дверь настроила его на одно, внутри оказалось совершенно другое. Нечто среднее, не так мягко и уютно, как снаружи, но свежо, бодро и по-деловому. Сергей невольно сделал вдох полной грудью, расправил плечи, слегка потянулся и прошелся пружинящей походкой вокруг стола, оглядывая помещение.
– Бодрит, да? – спросила Екатерина, с улыбкой наблюдая за Сергеем.
– Да, на удивление, – он кивнул, – та же магия? Или кокаин в вентиляции?
– Нет, мы предпочитаем обходиться внутренней химией тела через внешнюю стимуляцию. Плюс чуть выше кислород и немного других, скажем так, «приправ», – она сделала пальцами знак кавычек, – но в целом – да, та же магия, что и снаружи.
– Присаживайтесь, пожалуйста, где будет удобно, – Екатерина указала на стулья. – Чай, кофе?
– Знаете, к повышенному кислороду я, пожалуй, предпочту черный кофе и немного холодного молока, пожалуйста, – ответил Сергей, усаживаясь в удобное кресло.
– Как пожелаете, – Екатерина присела за стол напротив Сергея и нажала панель на столе, открыв дисплей, на котором быстро выбрала нужные опции, после чего закрыла его.
– Пока мы ждем, позвольте представиться, так сказать, по форме. Мое имя Екатерина Гейн, и я – руководитель нового направления, именно направления, а не просто нового проекта, в нашей компании. В рамках направления будет разработано множество смежных проектов, один из которых мы и планируем поручить вам.
– Интересно, – Сергей качнул головой.
– То, что мы собираемся разработать, откроет совершенно новые горизонты в разработке коммуникационных материалов – не только в маркетинге, но и в политике, работе с персоналом, и в целом изменит коммуникацию, как инструмент. Под коммуникацией я подразумеваю передачу информации с целью получения определенного результата, точнее, реакции реципиента. Это может быть продвижение продукта, мотивация сотрудников, победа на выборах, стимуляция патриотизма или лояльности – все, что угодно.
– Разработка национальной идеи? – усмехнулся Сергей.
– Нет. Задачей нового направления является разработка действующих моделей и инструментов, которые можно применять, а не освоение государственного бюджета. У нас нет внешнего заказчика. Я придумала концепт, мы провели ряд экспериментов, создали технологии-прототипы, воплощающие некоторые элементы концепции, вот дизайн, например, – Екатерина показала рукой на стены помещения, – и в результате получили добро на развитие нового направления от акционеров. Когда замысел будет реализован, мы будем продавать услуги по разработке различных материалов под задачи заказчиков, также представим на очень узкий рынок специализированное ПО, которое позволит его обладателю самостоятельно разрабатывать коммуникационные продукты под собственные задачи.
– Звучит все это очень абстрактно, но увлекательно, – прокомментировал Сергей.
– Мы сейчас поговорим более конкретно. Но сначала я бы хотела задать вам вопрос. Готовы ли вы сменить сферу вашей деятельности, уйти из ИТ в чистом, так сказать, виде и включиться в проект, где ваши опыт и навыки, несомненно, пригодятся, но это будет очень специфическое применение?
– Ну, это все еще очень абстрактный вопрос. Но я постараюсь ответить максимально конкретно. От ИТ в чистом, так сказать, виде я уже порядком устал. Я много лет делаю, по сути, одно и то же, но в разных масштабах. Расти дальше в этой области в доступном мне масштабе попросту некуда.
– В доступном вам масштабе? – уточнила Екатерина.
– Да, именно так. Из каждой точки пространства-времени для конкретного индивида всегда есть определенный набор векторов движения, которые он видит и понимает. Конечно, всегда необходимо оставлять шанс на чудо, ведь волшебников в голубых вертолетах никто не отменял, особенно в наших широтах, – Сергей грустно улыбнулся.
– Но, находясь здесь и сейчас, я понимаю, что подрасти могу, только уйдя в Google или, там, к Илону Маску, и получив доступ к проектам большего масштаба. А для меня сегодняшнего такой поворот событий сродни прилету волшебника на упомянутом вертолете. Вероятность, в принципе, равна нулю.
– И почему же?
– Раз до сих пор не пригласили, значит, уже и не пригласят. Они буквально пылесосят рынок и любой мало-мальски заметный специалист, если он им интересен, получает приглашение. Я без ложной скромности могу сказать, что достаточно заметен в своем виде деятельности, и предложения работы получаю регулярно. Но не от Google, ну, и не от Маска, понятно. А остальное мне не интересно, так как все это – старые песни о главном, там я могу расти только в деньгах, словно актер, застрявший в своем амплуа, или как лошадка в ярмарочной карусели. Меняются только жопы, что на тебя усаживаются, а маршрут все тот же, – Сергей пожал плечами и вздохнул.
– Поняла вас, именно так и написал Карпатов в вашем профайле – и даже нечто, образно похожее на вашу грустную картинку с лошадкой.
– Карпатов? Это тот парень из YouTube с каналом о мозге? – Сергей улыбнулся.
– И да, и нет, – ответила Екатерина.
– Поясните.
– Да, он, как вы выразились, «тот парень из интернета», он действительно ведет серьезную деятельность по популяризации определенных знаний о работе мозга и пишет книги, которые призваны помочь – и помогают! – многим людям улучшить свою жизнь. Но он еще и выдающийся ученый, с которым мы сотрудничаем в нашем новом направлении. И именно его группа, помимо всего прочего, отвечает за профилирование наших ведущих сотрудников.
– И что же там в моем профиле?
– Вот все то, что вы сказали. Чтобы не быть голословной, я вам покажу, – Екатерина встала и, подойдя к стеллажу с документами в углу переговорной, достала оттуда папку. Вернувшись к столу, она протянула ее Сергею.
– Вот, почитайте пока. Нам как раз принесли кофе, – Екатерина снова открыла дисплей, прикоснулась к нему пальцем. Щелкнул замок в двери, она открылась. В переговорную зашла девушка с подносом, поставила его на стол и ушла.
– У нас тут клуб любителей кофе, поэтому очень большой выбор сортов. Я позволила себе заказать Лювак. Надеюсь, вы не против?
– Лювак? – Сергей оторвался от чтения документов из папки. – Это тот, которым мышки какают?
– Примерно так, да, – Екатерина улыбнулась.
– Да вроде нет, пахнет волшебно, – Сергей втянул носом воздух и потянулся к подносу.
– Не отвлекайтесь, пожалуйста, я вам налью, – жестом остановила его Екатерина. Она налила в чашку кофе из блестящего кофейника, добавила немного молока и передала Сергею. Он принял чашку, поднес к лицу и вдохнул аромат, затем осторожно попробовал. Закрыл глаза, посмаковав напиток, поставил чашку на стол и вернулся к документам. Через некоторое время он положил папку на стол, закончив чтение.
– Спасибо! Очень интересный материал, – Сергей кивнул на папку и сделал небольшой глоток кофе, – чувствую себя этакой лягушкой со вспоротым брюшком на столе под микроскопом.
– Возражений по написанному нет?
– Нет, все точно. Совершенно верная оценка. Очень удобно, кстати. И не надо проходить собеседование. Все за тебя уже сделано, и плюсы, и минусы взвешены на весах беспристрастной аналитики. Так что эту часть собеседования мы можем пропустить? Я имею в виду, все эти «кем вы себя видите через сто лет в нашей компании?» и далее в том же духе.
– Думаю, можем. Там, в папке, лежит NDA, если вы готовы пойти дальше, подпишите два экземпляра, пожалуйста, и перейдем к конкретике.
Сергей полистал бумаги из папки, нашел искомые и, взяв ручку из стакана на столе, подписал два экземпляра. Один передал Екатерине через стол, второй сложил и убрал в карман.
– Спасибо! Тогда я позову Карпатова, и мы продолжим, тут нужна будет теория, и лучше него ее никто не расскажет, – Екатерина снова открыла дисплей, прикоснулась к нему несколько раз.
– Да! – раздался мужской голос из динамиков.
– Антон Владимирович, мы вас ждем в «Креативе», – сказала Екатерина и закрыла дисплей.
Особенности восприятия
Ожидая прихода Антона Владимировича, Сергей еще раз перечитал рассказ о себе, составленный группой Карпатова.
«А ведь действительно, крайне удобно, – подумал он. – Дана объективная оценка личности кандидата. На основе публичных данных, никакого вмешательства в личную жизнь или данных из закрытых баз. Сноуден давно всем все пояснил про метадату, а вот и применение для той информации, которую мы сами о себе старательно постим и оставляем в сети в виде цифрового следа. Конечно, есть вопросы к методике сбора данных, тут явно не ручками собирали, а где-то оптом закупили. Интересно, а где он, этот волшебный магазин, в котором по имени и фамилии тебе отвалят на вес данные на любого гражданина любой страны?
А тут еще и лайки в соцсетях учтены, избранное, расшаренная история покупок и история поиска на ряде сайтов (а вот это явно «на грани добра и зла»). Неплохо, кстати, прошлись и по друзьям с подругами, зарегистрированными в различных соцсетях. «Скажи мне, кто твой друг, и я скажу тебе, кто ты». Воистину! М-да, и вот он я – как ранее упомянутый лягушонок со вспоротым брюшком под микроскопом. Со всеми своими амбициями, возможностями, неврозами и «уникальным внутренним миром». Особенно понравился пассаж: «С ориентацией на будущее, неадекватным ситуации поведением, плохо приспособлен к иерархической структуре», из чего делался вывод о способности генерировать идеи, создавать сложные модели, концепции и формировать видения. Ну, да, это про меня, могу. Но почему вдруг «плохо приспособлен к иерархической структуре»? Я что, не могу в коллективе работать? Но, вроде, до сего момента получалось – проекты до конца доводил, команду по пути не терял. Надо будет спросить, что тут имеется в виду. Интересно, а возможно автоматизировать этот анализ? Ведь это ж какие деньги можно зарабатывать, если процесс поставить на поток? Хотя, может, они уже?» – Сергей вздохнул и поднял взгляд на стену напротив, продолжая размышлять о перспективах автоматизации процесса проработки психологических портретов. Мысль пошла дальше, к возможности разработки цифровых двойников и моделированию поведения конкретного человека и целых коллективов. Вот тут перспективы открывались действительно интересные. Вдруг его внимание привлекло движение на периферии. Он резко повернул голову, неожиданно обнаружил стоящего рядом с ним молодого человека и вздрогнул.
Брюнет с аккуратной бородкой смотрел на него сверху вниз свозь стекла очков, взгляд его карих глаз был немного насмешливым. В уголках тонких губ пряталась легкая улыбка. Он был одет в идеально отглаженный белый халат, руки – в карманах брюк, под халатом Сергей с удивлением увидел костюм-тройку. Он уже давно не видел, чтобы кто-то так аккуратно и стильно одевался. Сам Сергей одевался дорого, но достаточно просто, как и большинство его коллег. А Антон Владимирович явно не жалел времени и средств на свой гардероб, точнее сказать – образ.
– Увлеклись? – спросил Антон Владимирович, показав глазами на бумаги, которые Сергей все еще держал в руках
– Да, должен признаться, очень интересно. И я вот думал, насколько это практично. Обычно на собеседовании достают довольно странными вопросами. Знаете же эти коронные номера типа: «Как вы опишете себя в трех словах?», «Если бы вы могли изобрести идеальную для вас работу, какой бы она была?» А мой фаворит: «Вы оказались в безвыходном положении на необитаемом острове и можете взять с собой только три вещи, что это будут за вещи?» Больше напоминает тесты у психиатра, чем интервью, – Сергей усмехнулся.
– Приходилось бывать у психиатра? – всем своим видом показывая крайнюю заинтересованность, спросил Карпатов, слегка наклонив голову и внимательно глядя на Сергея.
– Был опыт, – уклончиво ответил Сергей и замолчал. Повисла неловкая пауза.
– Ну, хорошо, – Антон Владимирович улыбнулся и, поняв, что деталей не будет, продолжил:
– В целом вы, конечно, правы: подход практичный, но дорогостоящий, поэтому проводить такие исследования каждый раз не будешь, и не каждый может себе такое позволить, –Карпатов кивнул на папку. – Позволю себе предположить, что вы размышляли, как бы это автоматизировать и поставить, так сказать, на поток? – спросил он, усаживаясь на стул напротив Сергея.
– Откуда вы узнали? – удивился Сергей.
– А вот оттуда, – Карпатов снова кивнув на папку с бумагами, – за это мы вас и выбрали: сразу включились, выстроили в уме модель, а потом мысль пошла еще дальше, и вы нарисовали себе картину эдакой манипулятивной среды, где поведение каждого индивида сначала моделируется, а потом он загоняется в лабиринт готовых условий, чтобы, подобно роботу, выполнить заданную коварными творцами программу. Да? Я ведь прав? – Карпатов навис над столом, внимательно глядя на Сергея горящими глазами.
– Ну, как-то так, да, – Сергей утвердительно кивнул и, взяв со стола чашку с кофе, сделал глоток. Карпатов втянул носом воздух, принюхиваясь.
– Лювак? – спросил он, повернувшись к Екатерине.
– Да, – ответила та и улыбнулась.
– Не люблю я это крысиное говно. Как вы это пить можете?! Какой бы ни был вкус, происхождение напитка накладывает, так сказать, свой отпечаток. Вот вы как думаете, кем надо было быть, чтобы доставать из крысиного помета полупереваренные зерна кофе, жарить все это и продавать с диким пафосом, как невероятный деликатес? – спросил он, повернувшись к Сергею.
– Ну, там не крысы же, зверьки такие прикольные, – потерялся Сергей, – видел, когда был во Вьетнаме.
– Ага! Крыса – она крыса и есть. Ничего прикольного. Жрет себе кофе, гадит, а эти собирают, жарят и продают за дикие деньги. Вот же бизнес. Странно, что до у нас сих пор не переняли эту бизнес-модель. Я бы вот медведей кофеем кормил и потом то, что выйдет, жарил и продавал. Как национальный бренд. А еще можно давать медведю запивать кофе водкой, чтобы печенку потом на «фуа-гра а ля рус». И пусть хоть одна тварь покритикует. Мы им такой BLM устроим, навек запомнят! – Антон Владимирович хлопнул себя руками по коленям и рассмеялся, а Сергей слегка опешил от такого поворота на интервью.
– Молодой человек, расслабьтесь, пожалуйста, – отсмеявшись, обратился Карпатов к Сергею, увидев, что тот не знает, как реагировать на происходящее, – мы тут не о крысином говне собрались поговорить, м-да, и даже не о медвежьем, не переживайте, это так, прелюдия. – Антон Владимирович махнул рукой, как бы отметая предположение о возможности серьезного разговора о говне, а потом, пересев на стул рядом с Екатериной, повернулся к Сергею.
– Что вы знаете о маркетинговых коммуникациях? – спросил он у Сергея.
– К сожалению, рекламу приходится смотреть, – ответил Сергей, – вот, собственно, все. Являюсь, так сказать, вынужденным потребителем.
– Стало быть, жертва информационного насилия? – поинтересовался Карпатов.
– Стало быть, так, – признал Сергей горькую правду.
– Вот эту проблему мы и хотим решить.
– Оградить меня от информационного насилия? – удивился Сергей. Он снова потерял нить разговора. Беседа начинала напоминать какой-то аттракцион, где за каждым поворотом ожидали сюрпризы.
– Нет, ну что вы! – Карпатов снова отмахнулся, отметая выдвинутое Сергеем предположение. – Вы – большой мальчик, и сами себя сможете оградить, если оторветесь от информационного потреблядства. Я про другое. Наша задача – изменить маркетинговые коммуникации таким образом, чтобы их жертва, цель, представитель целевой группы, называйте, как хотите, был счастлив потреблять рекламный контент, а лучше всего – даже не осознавал сам факт такого потребления. Но! – Карпатов поднял палец вверх. – Посыл должен работать, потребление должно состояться – с радостью, блеском в глазах и ощущением всепоглощающего счастья.
– И такое что, возможно? – спросил Сергей, удивленно подняв брови.
– В теории – да. Пока в теории. Но мы стоим на пороге воплощения теории в практику, – ответил Карпатов.
– И именно для превращения теории в практику мы и начали новый проект, – подключилась к разговору Екатерина. Она подошла к подносу с кофейником и, с улыбкой глядя на Карпатова, подлила себе в чашку кофе. Антон Владимирович хмыкнул и покачал головой.
– Все страньше и страньше, если честно, – прокомментировал Сергей.
– О! А нора-то глубока, молодой человек, – сказал Карпатов, покачав головой, – ой, как глубока. Там копать и копать. Но давайте все же к делу. Некую часть теории, чтобы все стало понятно, я вам изложу. NDA вы подписали, так что, если примете решение отказаться от участия в проекте, даже эту часть обсуждать с кем-либо настоятельно не советую. Не потому, что я сообщу вам сакральные тайны, а просто потому, что конкуренты могут понять направление нашей работы и усилить шпионаж. А этого нам совершенно не хочется, да и вам еще жить да жить.
– Прямо-таки шпионаж? – с долей иронии в голосе поинтересовался Сергей. Его начинала подбешивать манера разговора Антона Владимировича и этот «молодой человек». На вид они были почти ровесниками.
«Нашел себе мальчика!» – злобно подумал он.
– Именно! Реклама, как вы изволили заметить, сейчас в полном упадке, ее считают вынужденным злом, перематывают, выключают звук, перелистывают, режут фильтрами. Рынок уже не знает, как извернуться. Создаются целые субкультуры с этими инфлуенсерами, влиять на чужие мозги пытаются из каждого, извините, утюга, рекламу вставляют в тексты популярных книг и фильмы. Проплачена вся информация, что нас окружает. Но работает это все слабее и слабее. Перегрузка информацией приводит к ее вытеснению, сейчас за каждый нейрон в мозгу потребителя идет нешуточная война. А ему и так, бедному, уже тошно, ведь средний потребитель торчит в онлайне по четыре-пять часов в день. Удивительно, когда работать и спать-то успевают!
– И вот поэтому поиском новых технологий сейчас занимаются все ведущие рекламные агентства. Вы же представляете себе рекламные бюджеты? – спросила Екатерина.
– Более-менее, – ответил Сергей, сделав неопределенный жест рукой.
– Ну, тут, скорее, более, – она улыбнулась, – порядка триллиона долларов в год. И тот, кто предложит этому рынку эффективную технологию, получит очень большой кусок от этого пирога. Понимаете, за что мы бьемся?
– В части денег начал понимать.
